Право на шанс

Мы добрались до Сюржера, где и находился сейчас кардинал, за две недели. По пути мы останавливались у встречных крестьян, в заброшенных хижинах и разбивали палатку, чтобы придать нашей поездке больше романтичности. Оказывается, мой муж умеет готовить пищу на огне лучше меня! Я как-то взяла на себя смелость попытаться приготовить суп. Результат — пожар на кухне. Хорошо, что его удалось быстро потушить и хижина была бесхозной, да и не сгорела. Чудом уже было то, что никто не пострадал. Граф де Ла Фер дал клятвенное обещание, что близко меня к кухне не подпустит, когда мы приедем в его имение. На пушечный выстрел не даст приблизиться. Я не обижалась. Что есть, то есть. Не входит кулинария в число моих талантов. Зато мы взглянули друг на друга с другой стороны. Атос перестал видеть во мне демона, посланного на землю. Для него я стала просто женщиной, со своими слабостями и достоинствами, которая тоже имеет право на ошибки. А я больше не видела в муже тирана-женоненавистника и маньяка. Я не держала на него зла за тот инцидент с деревом, а он даже и не заикался о том, что у меня шедевр нательного творчества на плече. Он теперь понимал, что я не виновата, поэтому и не затрагивал лишний раз ненавистную мне тему. Само воплощённое понимание и тактичность… Нет, всё-таки, в том, чтобы быть замужней женщиной, есть свои плюсы. Например то, что рядом всегда есть тот, кто тебя поймёт и поддержит в трудную минуту. А если ты оступишься, поможет встать на ноги, и, отряхнув платье, скажет: «Чтоб больше никуда не встревала.» Или вообще удержит от каких-либо глупостей. Прав был тот, кто сказал: «Самое большое счастье в жизни — это быть любимым и самому любить». Нам обоим, мне и Оливье, было немного не по себе от того, что мы снова вместе, спустя столько лет. Отвыкли мы друг от друга. Но нас обоих радовало то, что у нас впереди вся жизнь, чтобы счастливо жить вместе в его родовом замке и любить друг друга вечно, как клялись у алтаря. Глядишь, мы так вместе и состаримся, видя, как растут наши дети, а потом и внуки… Наверно, Атос будет хорошим отцом нашим детям и дедушкой — внукам. А я буду безалаберной мамой и бабушкой, которая даже готовить и вязать не умеет. Хотя мне всего-то двадцать пять лет, ещё будет куча времени научиться. Если Атос подпустит меня к кухне, конечно… Никогда не сомневалась в том, что наша семья немного, даже сильно, отличается от всех других семей. Наконец-то мы добрались до места. Ришелье принял нас очень радушно, велев приготовить жареного фазана, креветок в винном соусе и подать ликёр. Меня даже удивило, что Арман-Жан дю Плесси де Ришелье на меня не сердился, хотя я отдала подписанную им бумагу ДʼАртаньяну! Действительно, есть, за что на меня обижаться… Как всегда, кардинал был весь в делах и заботах о благе Франции. — Я и мой супруг, граф де Ла Фер, рады видеть вас в добром здравии, — сказала я это скорее для того, чтобы рассеять гнетущее молчание, царившее в комнате, где кардинал принимал нас и вершил государственные дела. (Не скрою, я была счастлива, что могу называть отныне Оливье своим супругом. Я и не думала, что когда-нибудь буду вновь иметь на это полное право.) — Граф, графиня, — обратился Ришелье к нам, — я тоже счастлив вас видеть. — Взаимно, монсеньор, — Оливье приветственно кивнул и улыбнулся. — Я так поняла, ДʼАртаньян у вас уже был? — осторожно поинтересовалась я у кардинала. — Был и не один. — Ришелье как-то странно на меня посмотрел. Понял, что я ему бумагу отдала. — Граф де Ла Фер, можете поздравить вашего друга с назначением на должность лейтенанта королевских мушкетёров. Может быть, даже удастся погулять на свадьбе молодого лейтенанта и Констанции, когда та аннулирует свой брак с галантерейщиком Бонасье. В следующий раз пусть ДʼАртаньян вежливо попросит миледи отдать ему ценные бумаги, а не отбирает силой, — опять Ришелье посмотрел на меня и Атоса своим пронизывающим взглядом. — Не так ли, миледи? У меня нашлось сил только кивнуть. «Слава Богу, повезло! А кардинал надо мной ещё и издевается! Ну, хоть какая-то от ДʼАртаньяна польза. Молодец парнишка. Хороший способ нашёл меня прикрыть перед Ришелье. Только бы эта Констанция Бонасье ДʼАртаньяна до ручки не довела». — Кстати, о миледи, Ваше Высокопреосвященство, — напомнил Оливье. — Я прошу вас отстранить мою жену и мать моего сына с вашей службы. — Сына, которого вы не слишком торопитесь узнать, граф де Ла Фер? — Ришелье почесал переносицу. — Вы такой же странный и удивительный муж, как и отец… — Не поверите, монсеньор, сам недавно узнал от своей жены о существовании сына. Но вы ошиблись, полагая, что мне он безразличен, — ответил ему граф. — Анна сказала мне, что мальчик под вашей опекой. — Так оно и есть, — подтвердили в один голос я и кардинал. — А что с отстранением миледи? — не отступал мой супруг. Видно, Атос очень интересовался этим вопросом. — Отстранить миледи? — уточнил Ришелье. — А вы, миледи, хотите сами быть отстранённой навсегда от службы мне? — Если так хочет мой супруг! — воскликнула я с энтузиазмом. — Я подчиняюсь его воле! И заметьте, с радостью! Оба, Атос и Ришелье, смотрели на меня, словно я на их глазах в лебедя превратилась. Или у меня хвост с рожками выросли. — Что ж, миледи, мне было приятно работать с вами, — сказал кардинал, подписывая какие-то бумаги. — И мне было приятно работать под вашим началом, монсеньор. Спасибо за всё, — ответила я ему. — Отныне вы свободны от службы, миледи, — кардинал отдал бумаги мне. — Вот и ваш титул графини де Моро-де Ла Фер. Делайте со своим титулом, что хотите. Я и Атос одновременно встали со стульев, поклонились и промолвили: — Благодарю! — А наш сынишка, монсеньор? — спросила я. — Где он сейчас? — Мы бы хотели забрать мальчика в Берри. Анна очень долго его не видела, а я вообще ни разу в жизни, — подтвердил Оливье. — Играет во дворе с детьми слуг. На днях он смастерил себе оружие и доспехи. Теперь устраивает крестовые походы на территории моего двора. Он и плащ себе тамплиерский сделал. — Ришелье покачал головой. — Ни минуты не сидит на месте, так же, как и его родители… У Атоса и у меня это вызвало смешок. Я уже представляла своего сынишку в белом плаще с красным крестом, держащим в руке выструганный из дерева меч. Дворецкий кардинала Огюстен проводил нас во двор, откуда были слышны отзвуки детского смеха, разговоры и шумные игры. — Анна, ты видишь нашего сына? — спрашивал граф, высматривая среди стайки играющих детей мальчика в тамплиерском плаще и игрушечных доспехах. — Он где-то здесь, Оливье. Ришелье сказал, что он играет во дворе. Давай его ещё поищ… Я не успела договорить, потому что что-то большое и чёрное сбило меня с ног. — Кошелёк или жизнь, мама! — мальчишка снял с себя чёрную, как и всё его одеяние, маску, засмеявшись звонким смехом. Это был Джон Френсис. — Джон, смерти моей хочешь? Не пугай меня так больше! — отчитала я сына, поднимаясь с земли. Атос помог мне встать и отряхнуть дорожный костюм. — Мамочка, я так скучал без тебя! — Джон кинулся мне на руки и обнял за шею. — Где ты так долго пропадала? — Я тоже очень по тебе скучала, мой родной! — я едва сдержалась, чтобы не заплакать при ребёнке. — Разве тебе было плохо у дяди Армана? — спросила я наивно. — Нет, он очень добрый и с ним весело, но без тебя было тоскливо! — голубые глаза Джона встретились с моими. — Мой дорогой… — я даже всплакнула. — Боже, сынок, ты такой тяжёлый, что руки отваливаются! Так сильно вымахал… Скоро выше мамы будешь. — я опустила сынишку на землю. — И не только выше мамы, — дополнил Оливье. — Здравствуй, сынок! Атос потрепал сына по волосам, но мальчик в недоумении отшатнулся. — Вы кто, сударь? — задал ребёнок вопрос. — Джон, граф Оливье де Ла Фер твой отец. Будь к нему теплее, — сказала я спокойно и ободряюще улыбнулась сыну. — Мой отец погиб на войне, когда я даже не родился, — простодушно ответил ребёнок. — Это не правда, — возразил Атос. — Но мне так сказала моя няня. — Джон недоумённо нахмурился. Нахмурился и Атос. Тут меня точно громом поразило. Конечно, Джон Френсис не похож на лорда Винтера, а также мало похож на меня, за исключением голубых глаз, и мою дальнюю, неизвестную мне самой, родню! Он же вылитый де Ла Фер — сходство портретное! Только глаза голубые, унаследованные от меня, а в остальном вылитый мой муж! Тот же характер, цвет волос, форма губ и носа, подбородок. А так же гордый, красивый и волевой профиль де Ла Фера! Даже хмурятся они одинаково! Да… Богата жизнь на сюрпризы! — Нет, счастье моё. Твой отец не погиб на войне, — я наклонилась к сыну и взяла его ладони в свои. — Он жив и здоров. Просто твой папа был в плену у пиратов и не мог послать тебе весточки. Но твой папа очень храбрый, находчивый, сильный и умный. Он смог сбежать. Не так ли, Оливье? — я посмотрела с надеждой на Атоса, ожидая, что он подыграет мне, выдав мою красивую сказку для нашего сына, за правду. Потом я поднялась с колен. А что? Не рассказывать же ребёнку, что мамочку заклеймили по молодости за то, что палачу не отдалась; а папочка, спустя некоторое время после свадьбы, увидел это клеймо и повесил свою беременную жену, то есть маму своего милого сыночка. И что мама всё же выжила, а в Англии сразу нашла себе богатого избранника, который на ней женился и считал, что мама беременна от него. А уж про то, как его мама соблазнила папу в харчевне «Красная голубятня», мальчику и вовсе знать не полагается… В общем, такую густую кашу заварили, что до сих пор расхлёбываем… И как весь этот бардак объяснить ребёнку, которому нет ещё и девяти лет? Приходилось мне сочинять трогательные до слёз истории на ходу. — Да, сынок, всё так и было. — выручил меня Атос. — Всё в точности, как сказала мама… Теперь мы все будем вместе. Лицо Джона засияло. В глазах отражалась радостная восторженность. Он смотрел на высокого и статного красавца-дворянина, на его благородные и красивые черты лица. Карие глаза графа де Ла Фера глядели на сына тепло и по-доброму, с безграничной нежностью. Именно таким мальчик и представлял своего отца. — Не хочешь обнять своего папу, Джон? — шепнула я на ушко сыну. Мальчик захотел броситься к Атосу и обнять его, но не успел. Атос подхватил ребёнка на руки, нежно прижал к груди и усадил себе на шею. — Ну, с вами и так всё ясно, — услышали мы позади нас голос Ришелье и обернулись. — Вот, мадам Анна де Моро-де Ла Фер, вы и обрели семью. Поздравляю вас. Граф де Ла Фер, глаз с неё не спускайте. Именно вам я поручаю эту молодую даму, которая стала близка мне, как родная. — Очень рад такому поручению… — Атос легонько ущипнул меня за руку. — Ай! Оливье, какой же ты вредный! — воскликнула я. — Не обижай маму! — заступился за меня Джон. — Она у нас хорошая… «А ведь мой сын так мало знает меня… И я для него хорошая, как он сам сказал. Не могу представить себе теперь, как я раньше жила без него… Он же часть меня самой», — думала я. У Ришелье мы погостили где-то три дня. Отдохнули хорошо, нормально выспались. Ещё вдоволь играли и общались с нашим ребёнком. А я даже сперва боялась, что муж и сын не поладят, но напрасно. Джон, такой подвижный, умный, добрый и непоседливый, быстро нашёл общий язык со своим папой. Как шутил Атос, этот хитрый мальчишка и эта ехидна, то есть я, его в рабство обратили. Хотя никто никого не обращал — Атос сам позволил мальчишке его захомутать. Он питал слабость к своему первенцу, в отличие от меня. Я не позволяла так себя вести Джону со мной. Это его уже граф де Ла Фер за три дня, что мы гостили у Ришелье, распустить умудрился, а не я. А ещё говорят, что мужчины более строже воспитывают детей, чем женщины. Ничуть! У меня так этот пострел не распускался, как у Атоса… ********** Вместе со своим мужем и сыном я возвращалась в Берри, где находилось имение моего супруга. Ехали все верхом. Глядя на то, как Атос поддерживает в седле Джона, чтобы тот не упал с лошади, я не могла сдержать улыбку. Иногда, когда муж на минутку отвлекался от контроля над сыном, я ловила его обволакивающий и проникающий в душу, обжигающий взгляд. Когда мы проезжали мимо небольшого пруда в парке, я приблизилась к нему. — Оливье, ты рад, что мы наконец-то вернулись домой? — спросила я. — Конечно, — ответил он искренне. — Ты понимаешь, что отныне будешь жить под одной крышей, пока смерть не разлучит, с невозможной женщиной, которую даже на кухню пускать опасно? — поддела я его нарочно. — Прекрасно понимаю и всем доволен, — услышала я такой ответ от графа де Ла Фер. Граф спешился, а потом помог сойти с лошадей мне и сынишке. Джон убежал исследовать замок, откуда доносился запах свежевыпеченных пирогов. — Вот что, Анна, давай попробуем всегда жить с тобой спокойно и без приключений, на одном месте? Хотя бы ради нашего сына? — Смеёшься? Это моё самое большое желание! — воскликнула я горячо. — Мне ничего другого и не надо! — Анна, хочу тебя предупредить, что я ужасно несносен… — Атос притянул меня к себе и взял на руки. — Я тоже не образец послушания и смирения, так что мы в чём-то схожи. — Ничего, Анна. Как-нибудь уживёмся до тех пор, пока смерть не разлучит нас… — Я и после смерти тебя не оставлю, граф де Ла Фер… Обняв Оливье за шею, я посмотрела в небо, где пролетели два жаворонка. В голубом небе светило солнце и не было ни облачка… «Хороший признак, — думала я, положив голову на плечо мужа. — Это, наверно, к счастью… Которое больше ничто не омрачит…» А граф, крепко держа меня на руках, направлялся к нашему замку, исследованием которого занимался в это время наш сын…