Право на шанс

Спустя ещё месяц мы решили крестить Рауля. Пора бы уже. Немало дней прошло со дня его рождения. День для крестин выдался тёплый и солнечный. Дул ласковый ветерок. Не холодно и не жарко. Нет риска переохладить или перегреть малыша. С самого раннего утра по всей округе был слышен радостный перезвон колоколов в аббатстве провинции Берри. «Бедные звонари… Устали, наверное, целый день так звонить…» — думала я, держа на руках своего маленького сына, Рауля-Андре де Ла Фер. Мальчик спал так крепко, что его даже не разбудил звук фанфар, раздающихся с крепостных стен замка. Завидую я ему… Пригласили на крестины всех друзей семьи. Со стороны Атоса это были: Арамис и Камилла де Буа Тресси, Портос и мадам Элен Кокнар (без прокурора), ДʼАртаньян (почему-то без Констанции), де Тревиль. А с моей: кардинал Ришелье и Рошфор (как всегда-в фиолетовом). Вместе с ними приехали пажи, слуги и служанки. Но и это были не все, кто приехал на праздник в честь крестин Рауля. Я тосковала по Кэтти, этой девчонке, которая променяла меня на Шарля. Бедная… Даже без хоть какого-то подобия надёжного подспорья осталась и совсем одна… Даже духу не хватает злиться на эту маленькую дурёху. Где она сейчас и хорошо ли устроилась? О попрошайничестве, бродяжничестве, воровстве и прочем, как о её новом ремесле, я даже думать боялась. Она же совсем ребёнок… Подумаешь, допустила ошибку в пору ранней юности! Не век же мне на неё зло держать… Да и что можно взять с такой глупышки? Иными словами, я даже хотела, чтобы она нашлась. О том, как все готовились к празднеству, даже было страшно вспоминать: все взвинченные, нервные, суетятся и бегают, кричат друг на друга. Гримо молодец, что сумел взять организацию торжества в свои руки. Не растерялся. Так ещё и все горничные, кухарки и прочие слуги были под его началом. Замечательно, что Гримо смог грамотно поделить между ними обязанности. Он даже позаботился о том, чтобы родовой замок моего мужа тоже был украшен. Так ещё и праздничные блюда взял на себя. Хорошо, что у моего мужа такой расторопный и деятельный слуга. Я с Гримо с первых дней возвращения в Берри ещё подружилась. Хороший парень, только до этого был малоразговорчив. Для радости местных крестьян накрыли ещё три больших стола с роскошными блюдами и изысканными напитками. Будет потом что им вспомнить. Например, какой банкет устроили по случаю крещения Рауля-Андре де Ла Фер. Кстати о Рауле-Андре… Крёстным отцом его стал сам король Франции Людовик XIII, который тоже почтил нас своим присутствием. Крёстной попросилась быть королева Анна Австрийская, на руках которой и дремал сейчас Рауль. Вот уж не думала, что королева может петь детские песенки и всячески забавлять маленького ребёнка, забыв на время о чопорности этикета и манерах. Никогда бы не смогла себе вообразить, что Анна Австрийская будет вести себя, как обычная довольная женщина, которой нравится иллюзия пусть и на время заимствованного, но материнства… ************ Всю церемонию крестин в нашем аббатстве Берри, Рауль вёл себя спокойно и не плакал. Лишь немного покапризничал, когда его опускали в купель. И то у него на глазах не было ни слезинки. Он был лишь возмущён тем, что ему поспать нормально на руках у его крёстной Анны Австрийской не дали. На крестины приехали все знатные люди, чьи земли располагались поблизости. Джон Френсис был ужасно доволен этим, потому что ему тоже уделяли много внимания. Как-никак, он старший сын Оливье, который сам-то совсем недавно узнал, что у него есть такой прекрасный сын… Точная его копия, не считая унаследованных от меня голубых глаз. Джон обожал всюду совать свой любопытный нос и вертеться там, где людей много. Мальчику очень льстило внимание стольких важных персон. Но особенно он отлично поладил, с кем бы вы думали, с друзьями моего супруга: Портосом, Арамисом и ДʼАртаньяном! Эх, подобное всегда притягивает подобное. У Джона на роду было написано пойти по стопам Атоса… Эта неразлучная троица, Портос с Арамисом и ДʼАртаньяном, приехавшая к нам, учила Джона фехтованию. Ребёнку их задумка очень понравилась, и он делал большие успехи в обращении со своей воображаемой шпагой — прутиком орешника. — Вылитый де Ла Фер в его возрасте! — восторгался Портос, ловко отбивая атаки Джона. — Большое будущее у парнишки, если его таланты в нужное русло направить. — Через год отдадим в ученики де Тревилю, — отвечал Атос с гордостью. — А глазки-то мамины, верно, миледи? — Арамис легонько толкнул меня в бок. Я и мой муж по-доброму усмехнулись. ДʼАртаньян отделился от компании и пошёл в беседку, что стояла в тени дубов. Вид у него был какой-то понурый. Будто какой-то вампир всю энергию гасконского паренька высосал с кровью. — Извините меня, я пойду. Скоро вернусь, — предупредила я всех и пошла следом за Шарлем. Он сидел, облокотившись о спинку скамьи в беседке. Взгляд его был устремлён вдаль. Рука лежала на эфесе шпаги. Глядя на Шарля, можно было подумать, что он присутствует на похоронах, а не на крестинах сына своего друга. — Эй, что мы такие грустные? — спросила я его, как можно беззаботнее. Но Шарль мне не ответил. — А почему вы приехали без Констанции? — не удержалась я от этого вопроса. — Пожалуйста, миледи, больше никогда не говорите мне об этой женщине! — воскликнул он вдруг с неистовым гневом. — Я не хочу слышать о ней! — Так вы и мадам Бонасье поссорились? — мне стало немного не по себе. — Поссорились — не то слово, миледи… — ДʼАртаньян скрипнул со злости зубами так, что я это услышала. — Обычная дешёвка эта Констанция! — Даже так… — проговорила я удивлённо. — Но что случилось, мой друг? — я положила руку на плечо молодого человека. — Констанция сбежала в Италию с каким-то банкиром и судовладельцем из Флоренции! У меня даже глаза от удивления стали ещё больше, когда молодой человек произнёс эти слова. — Флоренция? Это же область Тоскана… — не верила я своим ушам. — Всё верно, миледи. Так что я и господин Бонасье, в некотором роде, оба рогоносцы! — ДʼАртаньян горько усмехнулся. — Вот же… Вот же тыква эта Констанция Бонасье! — я не хотела ругаться при лучшем друге моего мужа, поэтому обозвала Констанцию тыквой. — Если бы я знала, что это за женщина, я бы никогда не помогала вам её спасти! — Зря вы отдали мне тогда бумагу… Не стоила эта женщина таких хлопот. — Шарль нахмурился ещё больше. — Уж лучше бы вы не проявили тогда доброты ко мне, отдав подписанную Ришелье, бумагу… — Бедный ДʼАртаньян… — я обняла его по-родственному, похлопав по плечу и спине. — Ничего, жизнь на этом не заканчивается. — Миледи, я скучаю по Кэтти… Я вдруг понял, что мне не хватает её… — Я тоже по ней очень скучаю, — я едва сдержала слёзы. — Она же такая наивная и глупенькая… Как она одна?.. Ну и ну! Вот уж никак не ожидала от себя, что стану сентиментальной, как любая портовая девка! Ещё не хватало с ДʼАртаньяном друг другу в жилетку плакаться! Тогда мы оба точно превратимся в посмешище! А что до Констанции, то чёрт с ней, с этой дурой! — Если бы только Кэтти нашлась… — произнесла я с грустной мечтательностью. — Она была бы точно рада, что у меня и Атоса родился второй ребёнок… — Вы говорили обо мне? — услышала я позади себя знакомый голос. Это было так неожиданно, что я и Шарль подскочили и обернулись. Я подумала, что глаза меня обманывают. Да, это была Кэтти. Только взгляд у неё стал другой. Будто там лишь сосульки и лёд, а теплота исчезла. Черты лица заострились. Волосы спутались и пропылились. А раньше у неё были такие милые тёмные кудряшки. Шерстяное чёрное платье Кэтти было не чище волос и прохудившихся сапог на её ногах. Моя обида на неё пропала сама собой. Как можно обижаться на человека, которого и так жизнь обидела? — Кэтти, ты ли это? — я нерешительно подошла к девушке и взяла её за руку, но Кэтти вырвалась. — Да, миледи. Это я, — был ответ. — Вы так не рады меня видеть? — Вовсе нет. А как ты оказалась здесь? — удивилась уже я. — Я уже три дня здесь. Слышала, что у вас и графа де Ла Фер родился сын месяц назад, и вы решили его крестить. Поздравляю. — Спасибо, Кэтти, — поблагодарила я. — А почему ты раньше ко мне не пришла? Кэтти лишь покосилась на ДʼАртаньяна, который восхищённо пожирал её глазами. Только во взгляде Кэтти я не уловила и следа былой девичьей влюблённости. Верно, говорят, что женщина поплачет и забудет, а мужчина погуляет и вернётся. ДʼАртаньян и Кэтти тому подтверждение. — ДʼАртаньян, пожалуйста, оставьте меня и Кэтти одних, — попросила я юношу, что он и сделал. — Кэтти, скажи теперь, почему ты не пришла раньше? — Мне было стыдно, — чистосердечно ответила она. — Мне было совестно глядеть вам в глаза после всего, что я натворила… — Кэтти, это всё глупости, — решительно оборвала я её. — Я уже давно не держу на тебя зла. Так что у тебя нет причин уходить. Можешь, как и раньше, жить при мне. — Миледи, спасибо вам! — Кэтти обняла меня так сильно, что я едва не задохнулась. — Я так вам благодарна! — Это потом, — отстранила я её от себя. — Сейчас ты пойдёшь со мной в замок, приведёшь себя в порядок и нарядно оденешься. — Но зачем? — не поняла Кэтти. — Хочешь помучить ДʼАртаньяна? — спросила я уже тоном заговорщицы. — Хочу, конечно! — охотно воскликнула Кэтти. — Тогда тебе надо выглядеть, как можно неотразимее. Чтобы на тебя заглядывались все молодые люди, которые приехали на праздник! Вот тогда Шарль своё сполна получит! — Миледи, вы такая умная! — восторгалась Кэтти. — Так, пойдём и хватит болтать, — я взяла решительно Кэтти за руку и пошла с ней к замку. Девушка принялась болтать шёпотом без умолку о том, какой она тогда станет потрясающе красивой, как ею будут восторгаться все юноши из знатных семей и какой удар это нанесёт самолюбию ДʼАртаньяна… Моя пора быть счастливой настала. Теперь пришёл черёд Кэтти…