Закрой глаза и смотри

Бобби кивает встретившимся сотрудникам и привычно отмечает вышколенность персонала отеля «Четыре сезона», примерно трудящегося на благо владельца гостиничной империи. Бета нажимает на кнопку служебного лифта и отодвигается в угол, стараясь не удариться бедром о тележку уборщика. — Мистер управляющий, что слышно про рождественскую премию? — пожилой омега с надеждой смотрит на бету, и тот кивает, думая о своём: — Я как раз еду к мистеру Липману, чтобы поговорить об этом. Скорее всего, вы сможете купить своей семье хорошие подарки. Омега улыбается и выталкивает тележку, а Бобби смотрит на своё отражение в зеркале, стряхивая несуществующие пылинки с плеча. Ему не на что жаловаться. Он бета, и ему повезло родиться в мире, где таким как он гарантировано бесплатное обучение в любом университете, рабочее место, приличная зарплата и достойная старость. Беты отличные работники, они редко болеют, преданы своему делу и идеальны для государственной службы. Они работают в городских больницах, школах, налоговых и прочих местах, задачей которых является забота о жителях страны. Альф и омег намного больше в процентном соотношении, и каждый новорожденный бета окружается вниманием и заботой. Двери любого учебного заведения открыты для бет, которые уже лет в пять выбирают себе стезю, на которой смогут приносить пользу, а после окончания университета гарантированно будет прислано несколько приглашений на работу, тщательно выбранных в согласии с предпочтениями и умениями приглашаемого кандидата. Крайне редко беты оказываются на рабочих местах в коммерческих организациях, и Бобби один из тех, кто просто занял место своего отца после его смерти, зная, что будет работать в отеле до того момента, когда решит выйти на пенсию. Двери лифта бесшумно раскрываются, и Бобби выходит в огромный светлый коридор, держа папку в руке. Ему нравится отель, в котором он работает уже почти десять лет, нравятся широкие окна административного этажа, нравится запах лимонного порошка, которым чистят ковры, нравится тщательно подобранный персонал, да и клиенты тоже нравятся. Бобби тихонько стучит для приличия по тяжелой дубовой двери, а потом толкает её и заходит в кабинет мистера Липмана, зная, что пришел минута в минуту. Джек Липман, тридцатишестилетний альфа, стоит у огромного окна, и бета восхищается мощью сильного тела. Природа не дала бетам аромата, не наградила какой-то особой красотой или изяществом, сделав ставку на ум, но Бобби совершенно не в претензии. Мистер Липман дважды разведён, владеет тремя высококлассными отелями и очень ценит своего управляющего-бету, доверяя ему управление лучшим отелем, где иногда останавливаются особы королевской семьи и популярные медийные личности. — Как наши дела, Бобби? — альфа садится в кожаное кресло за рабочий стол и немного устало смотрит на бету. — Всё в порядке. Сегодня начнём украшать отель к Рождеству, а шеф-повар начал работать над меню для праздничного ужина. Все столики в ресторане забронированы на три месяца вперёд, номера без простоя, семья Винсентов Корнуэльских желает зарезервировать наш сад для проведения свадьбы младшего сына в июле. Альфа кивает: — Я отдам распоряжение отделу персонала определить размер премий. Будем считать, что год прошёл отлично. — Год действительно прошёл отлично. Несмотря на некоторый спад в экономике, отели нашего ценового сегмента по-прежнему пользуются спросом. Бобби смотрит на своего работодателя, который выкупил отель восемь лет назад у прежнего хозяина, и краем сознания отмечает, что Джек чем-то озабочен. Это видно по чуть нахмуренным бровям, постукивающим по столешнице пальцам и поджимаемым губам. Возможно, сейчас не самое подходящее время для просьбы, но Бобби уже всё обдумал и поэтому, выкладывая бумаги на стол вместе с флешкой, спрашивает, зная, что отказа не будет: — Я могу попросить вас написать мне характеристику? — Зачем это? — синие глаза на какое-то мгновение полыхают гневом, и Бобби уверен, Джек думает о том, что управляющий хочет уволиться. Ни один работодатель не будет радоваться уходу беты с рабочего места. — Я хочу подать документы на усыновление. Мне двадцать девять, и остался всего год на получение разрешения. — Ты хочешь усыновить ребёнка? Бобби кивает. Беты редко заводят семью и усыновляют детей, потому что это единственное, в чём государство не поддерживает своих идеальных служащих. Кроме огромного пакета документов и возрастного ценза есть ещё куча условий, затрудняющих процедуру усыновления для одиноких бет. Джек выбирается из-за стола и молча подходит к окну, из которого открывается вид на городской пейзаж. Бобби не знает, чем вызвано молчание Липмана, и просчитывает возможные причины недовольства. Если его работодатель переживает, что бета станет хуже справляться с работой, то он просто наймёт гувернера для малыша, а отпуск можно будет разбить на четыре сезона. При отеле есть детская комната, где заботливый персонал будет присматривать за ребенком, а Бобби будет его навещать в перерывах между делами. Он уже собирается сказать об этом Липману, когда тот разворачивается и хмурит брови ещё сильнее: — Я хочу предложить тебе кое-что. Своего рода сделку. — Это… законно? — ни один бета не хочет нарушать закон, и процент преступлений среди них крайне низок ввиду рациональности и незлобивости их пола. — Абсолютно. Ты получишь ребёнка, а я опеку над племянником. Бобби неожиданно ощущает желание поёрзать на стуле, обитом синим бархатом: — Можно раскрыть подробности? Липман смотрит пристально на своего лучшего работника и прячет руки в карманы дорогих брюк: — Мой брат и его муж погибли в аварии два месяца назад, у них остался сын-омега, а родственники настроены отобрать мальчика у меня. Погибшие не оставили распоряжения насчёт опекунства, и я уверен, родители Фрэнки просто хотят выкачать из меня побольше денег, используя ребёнка. Хорошая новость — если у меня будет супруг, любой суд встанет на мою сторону при решении о месте проживания ребёнка. Плохая новость — у меня нет супруга. Я дважды разведённый альфа, без детей и постоянного омеги. — Вы предлагаете мне выйти за вас? — Бобби не уверен, что правильно понял посыл своего работодателя, но другие варианты просто не приходят в голову. — Именно. Тебе не придётся стоять в очереди на усыновление, беседовать с комиссией и бегать по инстанциям, собирая документы. Мы распишемся в мэрии и сходим на одно судебное заседание, а потом ты станешь опекуном ребёнка наравне со мной. — Я не могу принять это предложение, мистер Липман. Рано или поздно вы найдёте омегу и захотите жениться на нём. Что тогда будет со мной и ребёнком? — Я дважды был женат. Неужели ты думаешь, что мне захочется и в третий раз побиться головой о каменную кладку? — А если вы захотите своего ребёнка? Джек морщится, дергая плечами: — Я бесплоден. Поэтому мои браки и развалились. Хотя, буду откровенен, первый супруг мне изменял, а второй сосал деньги с удивительным бесстыдством. Я знаю, что беты прекрасные воспитатели и гувернеры, а как супруг ты не будешь изменять и транжирить мои деньги. Мы оба получим то, что хотим. Ты ребёнка, а я спокойствие за судьбу единственного племянника. — Я могу подумать? — Бобби не может принять решение сию минуту. Ему надо всё взвесить и обдумать. — Жду ответ завтра. Джек снова садится в своё кресло и впихивает флешку с отчётом в ноутбук, а Бобби закрывает тяжёлую дверь и прислоняется к ней спиной, пытаясь прийти в себя. Спустя четыре дня служащий мэрии протягивает им свидетельство о браке и улыбается: — Это третий подобный брак на моей памяти за двадцать лет, и ни один из них пока не распался. Желаю вам счастья! Молодожены благодарят бету, а потом едут в небольшую квартирку Бобби, где уже стоят упакованные коробки и пара сумок. — Если тебе что-нибудь понадобится — просто купи. Я открыл счёт на твоё имя, — Джек легко забрасывает вещи в багажник, а Бобби проводит пальцем по дорогой кожаной обивке салона авто. Не ошибся ли он, согласившись на этот брак? Маленькому Симону всего полтора года, и он доверчиво протягивает теплые пухлые ручки навстречу Бобби, курлыкая что-то неразборчивое, а в глубине души беты просыпается то чувство, которое заставляет всех представителей его пола быть самыми лучшими воспитателями, учителями и гувернерами — безусловная забота о любом потомстве. Бобби больше не задерживается на работе допоздна, впрочем, как и Джек. Они затевают ремонт сразу после вынесения решения суда в их пользу и вместе выбирают обои и обивку для мебели в квартире, где у беты своя комната рядом с детской. Беты плохо различают запахи, исходящие от других, если они недостаточно интенсивны, но Бобби знает, что Симон пахнет сладкими вафлями и детским кремом, Джек пахнет тяжёлыми гранатовыми зернами и лосьоном после бритья, а в их квартире стоит слабый запах молотого кофе по утрам и свежих яблочных долек вечером, которые малыш получает перед сном. Бобби знает, что их брак на работе будет самым обсуждаемым событием, но лишь пожимает плечами на вопросительные взгляды: — Мы заботимся друг о друге. Спустя пару недель он разбирает среди гула голосов в прачечной то, что заставляет задуматься и снова пожать плечами: — Наш Бобби подходит ему куда больше, чем какие-то омеги вертихвостки. Он два раза был женат, прежде чем сделал правильный выбор, да и ребенку лучше с такими родителями, чем сиротой. Наверное, ни для кого не тайна, ради чего они поженились. Подумать о любви и в голову никому не приходит. Бобби и сам о ней не думает, беты редко врут другим, а уж себе и подавно смысла врать нет. После окончания рабочего дня бета спешит в детскую комнату и подхватывает малыша на руки, жадно вдыхая запах теплого тельца и вафель, когда малыш приникает к его груди: — Как он сегодня? — Отлично спал, прекрасно ел и просто ангелочек! Симон вовсе не ангелочек, он может разрыдаться ночью, может громко настаивать на своем, топоча ножками, может запихать вафли и яблочные дольки под крышку ноутбука, но Джек и Бобби любят его безгранично. В любви Джека к племяннику Бобби не сомневается, ведь когда альфа поднимает Симона вверх и дует в оголенный животик, складка между бровей разглаживается и лицо приобретает какое-то спокойное выражение. Джек абсолютно безмятежен, когда в выходной день они валяются на полу, строя крепость из кубиков лего, и бете вдруг кажется, что они самая настоящая семья. Что-то царапается в груди спустя три месяца, когда Джек возвращается домой поздно вечером с какого-то приёма и пахнет алкоголем, сигарами и омегами. Бета пробирается в детскую и тихо гладит спящего Симона по кудряшкам на затылке. Его муж — альфа. Не монах, подписавшийся на целибат, а альфа, со своими желаниями плоти, взявший в супруги бету, лишенного течной привлекательности. Они всё больше и больше времени проводят вместе, и всё чаще Бобби ловит на себе задумчивый взгляд Джека. Это заставляет ощущать что-то странное где-то в груди. Что-то царапающее проникает в сердце, щекочет временами, а временами колет, заставляя покрываться мурашками при виде сонного и полуголого Джека, бредущего утром в ванную. А потом, однажды, нос беты утыкается в голую грудь мужа, и тогда тяжёлые гранатовые зерна с гулким стуком сыпятся из ослабевших рук на пол, и давятся босыми ногами, скользящими по хрупким косточкам, обернутым в пульпу. Альфа целует выступающие позвонки, пробирается руками под футболку, стягивает нижнее бельё и окончательно проникает в сердце, заставляя содрогаться от накрывшей волны удовольствия и болезненной нежности, совершенно несвойственной Бобби в той жизни, где он был простым бетой и идеальным работником. Спустя три года они усыновляют ещё одного ребёнка, и от мужа Бобби никогда не пахнет омегами. Он пахнет собой и иногда лимонным чистящим средством для ковров, если они любят друг друга в отеле «Четыре сезона».