Закрой глаза и смотри

Кайл отодвигает бумаги и смотрит на своего адвоката, надеясь решить вопрос как можно скорее: — И это всё, что удалось узнать? Мигель кивает, аккуратно складывая остальные документы в папку. — Нет никаких законных путей? — Нет. Опекунство оформлено по всем правилам, а твой брат сам отказался от отцовства, подписав соответствующие бумаги. — Чёрт! Альфа расхаживает по кабинету и поглядывает на адвоката, который совершенно спокойно ожидает решения своего клиента, а тот уже в который раз испытывает злость по отношению к своему брату, умершему месяц назад. Риз был наркоманом и умер от передоза в городской клинике, куда его привезли после очередной вечеринки в честь какой-то восходящей звезды. — Узнай всё про его опекуна. Всё! Должно быть что-то, на что можно будет надавить. — Кайл, законных способов нет. Дело даже до суда не дойдёт. Он такой же дядя ребёнку, как и ты, только воспитывает его с рождения, в отличие от тебя и твоего брата. Если бы мне довелось выступать на стороне омеги, поверь, я одержал бы безоговорочную победу за пятнадцать минут, просто показав документ об опекунстве и характеристику с места работы клиента. И даже не думай выкрасть ребёнка. В пятилетнем возрасте это гигантский стресс для малыша, а тебя потом ждёт громкое дело и тяжёлые обвинения. — Не думай, что я совсем уж чудовище, — Кайл хмуро смотрит на своего советчика. — Я просто хочу, чтобы мой отец знал, что его род не прервётся. — Тогда просто сообщи ему о том, что у Риза есть ребёнок. На наше счастье генетическая экспертиза необходима для подписания отказа от родительских прав. Мальчик единственный отпрыск твоего брата на этой земле, точнее, единственный, про кого нам стало известно. — Ты все документы разобрал? — Все, но это единственное свидетельство. Других нет, — бета убирает папку в портфель и поправляет манжеты белоснежной рубашки. — Иди к опекуну ребёнка и расскажи ему правду. Попроси по-человечески. В конце концов, денег предложи за то, чтобы деду разрешили увидеться с внуком. — По-человечески? — Кайл поводит широкими плечами. — Здравствуйте, опекун моего племянника. Мой брат отказался от прав на ребёнка, а вот теперь дед хочет его видеть. Могу вам деньжат подкинуть, надо? Только деду сперва давайте малыша покажем, чтобы скрасить последние дни жизни старика. — Не ёрничай, тебе не идёт. Забудь хотя бы раз о том, что ты стервятник, и будь самим собой, обычным человеком, который переживает за отца и который рад тому, что в мире есть ещё одно родное существо. Дверь за адвокатом закрывается, а Кайл падает в кресло и ерошит густые тёмные волосы, извергая из мощной груди глухое альфье рычание. Самое мерзкое и ужасное в том, что его брат натуральный кусок дерьма, бросивший своего ребенка. Вечером он снова и снова смотрит на фотографию омеги с малышом на руках, выискивая печать греха на лице законного опекуна, а потом шуршит распечатками детектива. Нет ничего, за что можно уцепиться. Джесси Монтгомери, двадцать шесть лет, логист в фирме «Большегрузы Лодди», не был, не состоял, не привлекался, не замечен. Страховка, полученная им после смерти брата в родах, переведена на счёт Ленни Монтгомери, единственного племянника Кайла. Альфе не к чему придраться. Он отбрасывает бумаги в сторону и подходит к огромному окну своего пентхауса, где тишину нарушает лишь мерное бормотание телевизора. Возможно, Мигель прав, и единственный способ, доступный Кайлу, это попросить по-человечески. Кайл давно не верит людям. Очень давно. С самого детства. И никого ни о чём не просит, но сейчас его отец не желает жить, медленно угасая после смерти любимого младшего сына. — Риз, ты кусок дерьма. Ты знаешь об этом? Надеюсь, ты горишь в аду! Альфа щелкает выключателем, и комната погружается в полумрак, а её хозяин отправляется в свою огромную пустую и холодную постель. Желания скрасить одиночество у Кайла тоже уже давно нет. У Джесси Монтгомери волосы чуть темнее, чем на фотографии, а фигура ещё стройнее, чем казалось издалека. Омега хмурит брови, когда видит, кто подсаживается к нему на скамейку в парке: — Я знал, что однажды ваша семья объявится, но вы не сможете отнять ребёнка. Кайл не думал, что Джесси окажется таким смелым, и на какое-то мгновение замирает, глядя на действительно симпатичное личико, чуть искаженное гримасой презрения. — Я не Риз. — Я знаю. Когда мой брат рассказал мне о беременности и о том, кто отец ребёнка, я выяснил всё, что было можно, про вашу семью. Если бы Грегори послушался меня и не связался с твоим братом, сейчас он был бы жив. — Моего брата тоже уже нет в живых, — Кайл вытягивает длинные ноги и пытается показать, что он не представляет угрозы. — Твой брат был наркоманом, который воспользовался молодостью и доверчивостью моего брата. Зачем ты пришёл? Предложить денег за ребёнка? Нам хватает и мы не нуждаемся. Если решишь подать в суд и оспорить опекунство — проиграешь. — Нет. Я не буду подавать иск о признании опекунства спорным. Ты растил Ленни с самого рождения, и у меня нет права так поступать с тобой, — альфа смотрит на маленького человечка в песочнице, который строит крепость из песка с кучей ровесников и время от времени бросает на них заинтересованные взгляды. — Тогда зачем ты здесь, Кайл Роумс? Альфа переводит взгляд на голубое-голубое небо и говорит правду: — Я здесь, чтобы попросить по-человечески. Мой отец умирает, после смерти Риза он потерял желание жить, он очень страдает из-за того, что его род прервётся. Если ты разрешишь ему повидаться с внуком, возможно, это поможет ему продержаться ещё какое-то время на этом свете. — Роди детей, и пусть он обретёт вкус к жизни без нашей помощи, — омега рассматривает альфу, и тому хочется пальцами разгладить суровую складку между чужими бровями. — Меня усыновили, когда мне было шесть лет. Я не родная кровь. После смерти первенца врачи сказали родителям, что у них больше не будет детей, и папа уговорил отца усыновить меня. Риз стал для них чудом и подарком небес спустя три года после моего усыновления, поэтому ему было позволено всё с первого вдоха. Абсолютно всё. Когда родители поняли, кого вырастили, было уже слишком поздно. Риз был избалованным, эгоистичным и жестоким, не думающим о других, и о родителях он тоже не думал. Джесси внимательно смотрит на альфу, а потом спрашивает, и Кайл понимает, как важен ему ответ: — И теперь ты хочешь дать своему отцу надежду, что его род не прервётся, предъявив внука? — Он вырастил меня и помог стать тем, кем я сейчас являюсь, — Кайл действительно благодарен родителям, которые просто давали деньги на его обучение и оплачивали расходы, связанные с содержанием старшего ребёнка, не особо интересуясь им. Благодаря семье Роумс он выбрался из детского дома и получил шанс на достойную жизнь, и сейчас у него есть всё, что можно купить за деньги, которые приносит фирма «Роумс интерпрайс», управлять которой он начал ещё в девятнадцать лет, когда Риз заявил родителям, что не намерен тратить жизнь на работу и хочет жить в своё удовольствие. Омега складывает руки на груди и откидывается на деревянную спинку скамьи: — Моему брату было всего восемнадцать, когда он познакомился с Ризом и забеременел. Я надеюсь, сейчас твой брат горит в аду. Кайл пожимает плечами, не желая говорить о том, что их мысли сходятся хотя бы в этом, а омега кивает в сторону ребёнка: — У меня не было выбора, и мне пришлось перевестись на заочное, чтобы содержать себя и беременного брата, у которого было слабое сердце. Когда Риз сказал, что ребёнок ему не нужен, я подсунул ему документы и результаты плацентобиопсии. Он подписал отказ от отцовства, не глядя, и лишь посмеялся мне и брату вслед. Не вижу причин, по которым я должен относиться к вашей семье по-человечески. Пять лет мы прекрасно жили вдвоём с Ленни, надеюсь, так будет и дальше. — Врачи дают отцу не более полугода, — Кайл не знает, какие ещё нужны аргументы и, наверное, на месте Джесси он поступил бы так же. — Ленни захочет узнать о семье своего отца, ты ведь не сказал ему, что родной отец отказался от него ещё до рождения. — Хочешь сказать ему об этом сам? — в голосе омеги явно звучит презрение. — Нет. Просто у него могут появиться и другие родные. Не только ты. Например, ещё один дядя и дед, а подарков на праздники станет в разы больше. — Не пытайся купить нас, Кайл Роумс. — Я просто хочу, чтобы Ленни знал, что у него есть ещё родственники. Я не мой брат, Джесси, я совсем другой человек. Ты ведь тоже не похож на Грегори. Омега морщится, как от зубной боли, и встаёт со скамейки, собираясь подойти к ребёнку: — Я не буду обещать, что дам согласие. Но я подумаю о том, что ты сказал. — Спасибо и на этом, — Кайл смотрит вслед омеге и чувствует, как холодный пот стекает по спине. Джесси Монтгомери не похож на омег, с которыми ему приходилось иметь дело до этого. Слишком прямолинеен, слишком беспощаден и слишком напоминает ему себя самого. Он может надеяться лишь на то, что жизнь не слишком ожесточила сердце опекуна маленького ребёнка. Через неделю Мигель врывается в его кабинет с какими-то бумагами и, едва переведя дух, тыкает в грудь Кайла документами: — Монтгомери прислал на согласование график встреч! — Не может быть. — Кайл привстаёт с кресла, хватается за бумажные листы и быстро пробегает текст глазами. — Чего он хочет взамен? — Ничего. График стандартный, три выходных в месяц, пять дней каникул в каждом сезоне и две недели летом. Подписывай. Чего застыл? Альфа подписывает документы, а потом, дождавшись, когда адвокат унесётся обратно к себе, набирает сообщение, зная, что Джесси догадается, от кого оно. «Спасибо». Ленни с любопытством смотрит на альфу, который присаживается перед ним на корточки: — Ты тоже мой дядя? Джесси сказал, что ты был очень занят и не мог познакомиться со мной раньше, но теперь мы будем часто видеться. Кайл кивает, выуживая подарок из пакета, а потом помогает строить крепость новой лопаткой, пачкая дорогой костюм и закатав штанины. — Если ты нас обманешь, я тебя убью, — Джесси шепчет это альфе в самое ухо, для чего ему приходится встать на цыпочки, чтобы дотянуться, и Кайл уверен, что так оно и будет, потому что Джесси слишком похож на него самого. Слишком. Ленни почти сразу привыкает к альфе и бежит дяде навстречу, запрыгивая на руки, а тот смотрит на омегу, который даже не встаёт из-за столика в небольшом кафе, но бросает небрежно: — Думаю, можно познакомить его с дедом. Ты уже рассказал отцу о внуке? — Я ждал, пока ты скажешь, что уже можно, — Кайл знает, что рядом с Джесси лучше играть по его правилам и не переходить разрешённые границы. — Не хотел обнадёживать заранее. Джесси расслабляет плечи: — Первое время я буду рядом, а потом посмотрим, я могу отозвать соглашение в любой момент. Когда его отец впервые за пару месяцев встаёт с кровати, чтобы подойти к внуку, альфа уверен, Монтгомери не отзовёт соглашение, ибо слёзы на глазах пожилого альфы красноречивее любых слов и документов. Ленни церемонно кланяется деду, а потом спрашивает: — Я могу тебя обнять? Пожилой альфа кивает, а потом с благодарностью смотрит на приёмного сына и незнакомого омегу, одними губами произнося им обоим «Спасибо». Кайл не ожидает чуда, но обретя смысл жизни, его отец вдруг резко идёт на поправку и всё чаще и чаще Ленни привозится в огромный загородный дом Роумсов, а Джесси соглашается оставить на все выходные ребёнка деду спустя месяц. Альфа не знает почему, но тягучий и густой запах мёда, исходящий от омеги, заставляет его думать о своей холодной и пустой постели, заставляет думать о своём одиночестве, напоминает о том, что он всего лишь приёмный ребёнок, чья кровь никогда не станет родной для Роумсов. А ещё он слишком часто начинает думать о Джесси, который лишь хмыкает на расспросы о его личной жизни: — Думаешь, у одинокого омеги с чужим ребёнком много шансов на личную жизнь? Альфам проще. Кайлу совсем не проще. Он не понимает, что с ним происходит и почему рядом с Джесси он чувствует себя так, словно нашёл потерянную половину себя. Омега привозит ребёнка деду и, убедившись, что в доме всё готово для ночёвки, уезжает, а Кайл едет за ним на своей машине, словно какой-то ревнивый муж, желающий поймать супруга на измене. Но Джесси едет не в отель любви и не на свидание. Он идёт в кино, где сидит один весь сеанс, а потом покупает два пирожных в кондитерской у дома и скрывается в подъезде, а Кайл ещё пару часов сидит в машине, глядя на освещённые окна квартиры, где омега проводит время в таком же одиночестве, как и сам альфа. В тишине пентхауса Кайл думает о том, что он решительный и уверенный в себе альфа, а потом нюхает обшлаг пальто, к которому прилипли ниточки медового аромата омеги, заставляющие его усиливать свой черносмородиновый запах. По вечерам желание увидеть Джесси становится нестерпимым. Он следит за омегой каждый раз, как только тот оставляет племянника в доме Роумсов, а у того неизменными остаются один билет на вечерний сеанс и два пирожных из кондитерской у дома. Кайл не знает, как к нему относится Джесси, и не решается переступить очерченные границы, но одиночество давит, а работа не приносит прежнего удовлетворения. Альфе становится физически нехорошо при мысли, что однажды у омеги появится спутник жизни, который будет заботиться о нём и Ленни. В один из вечеров, когда какой-то альфа заговаривает с Монтгомери в кондитерской, Кайл сжимает зубы, крепче вцепляется в кожаную оплётку руля и принимает решение. Он попросит по-человечески. Попросит дать ему шанс. Шанс избавиться от одиночества. Джесси открывает дверь и внимательно смотрит на альфу, а потом осторожно разглаживает пальцем суровую складку между чужих бровей и чуть улыбается: — Что-то ты долго. Я устал выбрасывать пирожные. У старшего Роумса четверо внуков. Он не делает различий между единственным сыном Риза и тремя детьми Кайла и Джесси, которых ему привозят на выходные счастливые супруги. Он просто благодарит судьбу за то, что ему дали ещё один шанс люди, избавившие его и себя от одиночества.