Закрой глаза и смотри

Тай убирает рисунки в папку, а потом спускается со второго этажа на первый и сразу же втягивает носом привычный запах машинного масла, горячего металла и горелой резины. Тело брата наполовину торчит из очередного авто и омега похлопывает по оттопыренному заду: -Я отослал клиенту варианты. Ответ ждём завтра. -Молодец! — Голос брата звучит приглушённо из салона.- А что с той машиной мажорчика-омеги, который просил невъебически пафосную хрень из тюльпанчиков и дельфинов? -Уговорил оставить только дельфинов. Вроде он доволен и его папаня перечислил задаток на наш счёт. -Закончу и пойдём на обед. У нас, кстати, новый электронщик. Оторвал с руками после закрытия старых гаражей у Невменямого Билли, пообещав гонорар размером с бэксайд ретро кадиллака. -Ну тогда мы полностью укомплектованы к новому сезону.- Тай понятливо кивает и идёт в свой отдельный туалет мыть руки. Из зеркала на него смотрит ничем не примечательный омега, достигший почти тридцатилетнего возраста, одетый в рабочий комбинезон и серую футболку, кое-где испачканную красками. Он смывает следы акварели с пальцев и локтей, привычно отмечая, что запах чувствуется слабее и слабее с каждым годом. -А с чего бы ему быть сильнее, а? — Тай подмигивает сам себе, а потом вытирается бумажным полотенцем. После смерти супруга в родах, отец сам воспитывал младшего сына, отказавшись отдавать его дедам и первое воспоминание омеги связано именно с запахом раскалённого на солнце металла и жесткой сильной еловой хвои, которой пахли его отец и старший брат-альфа. -Ты ведь с рождения в этих гаражах и кругом тебя лишь железо и альфы, которым нет до тебя никакого дела.-Омега снова смотрит на своё отражение и поправляет лямки голубого джинсового комбинезона.-Иди и рисуй. Хотя, нет. Сперва обед. От омежьих обязанностей тебя никто не освобождал. Тай разливает суп по тарелкам в небольшом помещении, выделенном под кухню, а потом стоит у крохотного окна с кружкой чая и прислушивается к разговорам альф, обсуждающих очередные рабочие вопросы. За долгие годы он привык к тому, что его ценят как профессионального аэрографа, но как омегу не воспринимают. После обеда толстый Орди, гладит большой живот и мотает огромной головой в сторону омеги: -Спасибо, накормил до отвала. -Ещё немного и придется раму усиливать, если ты нажрёшь ещё пару кило.- Брат Тая неумолим. -Да ладно тебе, ему уже всё равно, супруг и дети никуда не денутся.-Худощавый Арчи заливисто смеётся.-Когда там новенький приедет? Надо поговорить насчёт того заказа, что уже вторую неделю висит. Хозяин начал беспокоиться. -Как раз должен подойти. Переговариваясь, альфы выходят из кухни, а Тай ставит тарелки в посудомойку и пару минут стоит у пустого стола, опираясь на него руками. В такие моменты он остро чувствует свою непонятную другим ущербность и глухую тоску. Он омега и ему нужна семья, нужен альфа, нужно быть любимым и необходимым для кого-то, но посвятив свою жизнь работе в мастерской, он всегда оказывается на задворках, даже если кругом полно орущих, возбуждённых адреналином альф, участвующих в гонках. Молоденькие омеги в коротком и обтягивающем привлекают куда больше внимания, чем парень в джинсовом комбинезоне, пахнущий красками и железом, и проводящий всё время где-то в гаражах, а не рядом с гоночной трассой, размахивая флажками и помпонами. -Ты ведь привык к этому, да? -Тай знает, что его привычка говорить самому с собой вызвана ничем иным, как холодными пустыми вечерами, проводимыми в небольшой квартире, купленной на самостоятельно заработанные деньги. Выходя в рабочую зону, он различает среди множества гомонящих голосов один новый, чистый и глубокий, а среди привычных запахов, царящих в мастерской, выделяется сильный, доминирующий над остальными аромат кардамона. -Это Тай, наш аэрограф. Тай, это Фил, наш электронщик. А теперь, раз все познакомились, пора и к работе возвращаться. Омега кивает новенькому, пытаясь скрыть внезапный интерес к молодому альфе, которому лет двадцать пять, а то и меньше и от которого разит юностью, свободой и уверенностью в себе. Не новый, но ухоженный Ducati оптимально подходит его владельцу, который оглядывает омегу озорными голубыми глазами. -Омега? В мастерской? -В голосе слышен интерес, но интерес не к полу омеги, а к его профессиональным качествам. -Это мой брат, так что держи свой член подальше от него.- Старший хмыкает, сдвигая брови, а Тай улыбается еле заметно, поднимаясь на второй этаж, где он работает над рисунками. Кому в голову придёт обращать внимание на работающего в гаражах, если рядом всегда полно тех, кто ярок и одуряюще пахнет чем-нибудь сладким и манящим? Дома омега принимает душ, а потом принюхивается к слабому аромату алоэ, которым пахнет его тело почти тридцатилетнего омеги. Ещё лет пять без альфы и запах совсем исчезнет, уступив дорогу другим омегам. -Тебе бы такого, как Фил, да? Отражение кивает и кривит губы в улыбке. И к этому Тай тоже привык. Фил мечта любого омеги. С сильным ароматом, с роскошным телом, с руками, которые умеют работать и головой, которая неплохо соображает. Вокруг него сразу образуется кружок симпатичных омег, но на них альфа обращает гораздо меньше внимания, чем на железо в гараже. Ему двадцать четыре и он только что окончил университет. Вся жизнь впереди. -Фил, ты бы уже определился. У нас работа встанет, если твои поклонники не перестанут крутить задами у входа. Мы тут не железные кони, знаешь ли.-Толстый Орди отодвигает стул на кухне и умащивает тело за столом. -Да я уже определился.- Фил улыбается белозубо и пододвигает к себе тарелку, а Тай замечает, что не всю краску успел оттереть со своих пальцев и смущенно прячет руки в карман комбинезона. Мысль о том, что у альфы уже есть омега, почему-то не приходила в голову, ведь когда Фил оказывался рядом с Таем, он пах только собой и гаражом, но никак не омегами. Аэрограф не может скрыть удивления и испуга, когда после обеда Фил почти вжимает его в столешницу и спрашивает, блестя лихими глазами: -Пойдёшь со мной на свидание? Тай закрывает глаза и ныряет в то, чего у него никогда не было. Ныряет в любовь, безнадежную и отчаянную. Даже если Фил встречается с ним спора ради или из-за желания подшутить, он не против. Это единственная возможность узнать каково быть рядом с альфой, у которого сильные руки, нежные губы и совершенно невозможно трепетное отношение к самому Таю. Омега не верит в то, что эти отношения продлятся долго, не верит, что с ним захотят быть до старости, но его аромат алоэ вдруг становится всё сильнее, стремясь захватить альфу в плен и даже бывалые работники мастерской с недоумением поворачивают головы, принюхиваясь к запаху омеги, когда он проходит мимо. Фил водит его в кино, катает на своём Ducati по вечернему городу и даже привозит на пляж, где они просто сидят на песке, держась за руки в ожидании восхода. Тай удивляется, когда альфа возбуждается, стягивая с него голубой джинсовый комбинезон и нацеловывая обнажающуюся кожу, лишённую загара. Разве можно так откровенно восхищаться его обычным и не совершенным телом, которое старше на шесть лет и по сравнению с телом альфы всего лишь бледное отражение того, каким оно может быть. Он с благодарностью всхлипывает и стонет, когда тяжелое тело вдавливает его в кровать, заставляя ноги разъехаться и отдаться полностью, заставляя забыть обо всём, что мешало самому омеге все эти одинокие годы почувствовать собственную привлекательность и желанность. Их запахи переплетаются и оседают на телах друг друга, а запах алоэ становится сильнее кардамона, когда альфа вяжет омегу, мелко вздрагивающего и кончающего от прикосновения к своему члену чужой широкой ладони. Тай оказывается не готов к тому, что прижимая его к себе, альфа признается в любви. Он растерянно смотрит на Фила и чувствует, как на глаза набегают непрошеные слёзы. -Я не понимаю, почему ты… -Влюбился в тебя? -Почему это не шутка… Фил снова заливисто смеётся, укладывая омегу на себя: -Потому что ты лучше всех. Ты настоящий. Ты не такой как все остальные. -Я старше тебя и не слишком красивый… -Зато я красив за двоих и разница у нас не двадцать лет, а всего лишь шесть. Или тебя не устраивает молодой привлекательный альфа? Тай отрицательно мотает головой, а потом прислушивается к стуку сердца внутри мощной грудной клетки и думает о том, что волшебство иногда случается в жизни таких омег как он. Утром Фил целует глубоко, прижимает к себе, держа за ягодицы, и дышит в ухо: -Я приеду на ужин к восьми. Будь готов к серьёзному разговору. Таю странно чувствовать себя счастливым. Это настолько непривычное чувство, что он иногда замирает на пару мгновений и пытается поймать это ощущение безмятежного, чистого, незамутнённого счастья, что наконец-то пришло в его жизнь. Когда альфа не приезжает ни к восьми, ни к девяти, ни к десяти, Тай убирает чистые тарелки обратно в шкаф, а кастрюльки с ужином в холодильник и открывает окно, чтобы выветрить запах кардамона из квартиры. Лёжа в постели, он смотрит сухими глазами в потолок и непроизвольно гладит пустую половину кровати, медленно пытаясь прийти в себя. Телефонный звонок раздаётся около двух ночи и омега хватается за горло, стараясь удержать всхлип, когда слышит чужой голос из трубки. В больничной палате пахнет антисептиком и чистым постельным бельем, когда омега садится на край койки и смотрит на Фила, закатанного в гипс и с подключенным к сердцу монитором. -Я красивый? — Альфа пытается поёрзать на кровати.-Всего лишь пара ребёр сломана. -И нога в двух местах, а ещё сотрясение мозга, вывих плеча, ушибы, гематомы и ссадина на пол лица.-Тай сглатывает слезы и смотрит на альфу, всё ещё не веря, что тот живой. -Я не виноват, что водитель грузовика перепутал педали и уснул за рулём! Врач сказал, что у меня возможно, шрам останется на щеке. Ты ведь меня таким любить будешь? Со шрамом? Да? -Голос альфы выражает такое беспокойство, что Тай снова готов расплакаться, уже от облегчения. -Буду. Любого любить буду. Всегда. -Там, в шкафу, моя куртка, в кармане посмотри. Омега вынимает маленькую бархатную коробочку и непонимающе смотрит сперва на кольцо, а потом на альфу, а тот улыбается кривовато, совсем как Тай когда-то: -Родишь мне ребёнка? -Рожу. -А двоих? -Посмотрим.-Тай сам надевает кольцо и осторожно переплетает пальцы с пальцами Фила. -Тогда я на трёх настаивать буду. Омега кивает, понимая, что сейчас уже не важна разница в возрасте и силе запаха, лишь бы альфа был рядом, живой и здоровый. -Меня выпишут и начнём, да? -Начнём, обязательно начнём. Ты только поправляйся. Стоя в больничном коридоре, Тай смотрит на свою руку, испачканную непонятно откуда взявшейся краской, и поправляет чуть великоватое кольцо на безымянном пальце, а потом направляется к выходу, кривовато улыбаясь и не смея поверить во вновь обретённое счастье. Таю тридцать пять и у него есть всё, о чём может мечтать омега. Дом, дети и альфа, который подкрадывается сзади и дует в ухо, обнимая со спины: -Посмотри, близнецы работают как одна команда. Роки отстаёт, хотя и старше их на два года. -Ты думаешь, они станут работать в гараже когда вырастут? -Тай смотрит на детей, мастерящих из конструктора какое-то подобие автомобилей. -Они же наши дети! Только гараж! Только горячее железо и жжёная резина! Хотя, если ты родишь мне омежку, отдадим его в художественное и никаких гаражей! -Тебе мало троих сыновей-альф? -Тай не перестаёт удивляться мужу даже спустя годы брака. -Но они похожи на меня! Должна же появиться и твоя копия. Тай задумчиво кивает, а потом целует мужа в еле заметный тонкий белёсый шрам на скуле и улыбается, уже зная, что согласится на четвёртого.