Закрой глаза и смотри

Майлз рассматривает фотографии, а потом переводит взгляд на своего личного помощника: — И кого бы ты выбрал? Пожилой омега изображает раздумья, но альфа уже знает, что тот сделал выбор: — Пэтси Смит. — Слишком молод. Уйдёт в декрет через год, а то и раньше. Говори правду. — Ладно, у меня пенсия не за горами. Пэтси учился вместе с моим сыном, тот отзывался о нём как об ответственном и обязательном омеге, исполнительном и пунктуальном. — Он красивый, — Майлз снова рассматривает фотографию двадцатипятилетнего омеги, отличающегося довольно привлекательной внешностью. — Я тоже не уродец, но если не доверяете моему мнению, тогда решайте сами. Альфа отодвигает файлы, а потом кивает омеге: — Ты выходишь на пенсию через две недели. Успеешь ввести в курс дела? — Конечно. Когда я вас подводил? — Когда внука вёз с музыкального конкурса и застрял в пробке на восемь часов. Собрание акционеров прошло без тебя, и мне выдали какого-то сонного бету. — Я уже извинялся за тот случай восемь раз! Могу и девятый, извините, мистер Майлз Лоуди. — Паяц. Свободен. Не забудь сообщить мистеру Смиту, что он приступает завтра. — Я скину оковы рабства и обрету свободу! Да здравствуют пенсия, внуки и мой миленький домик на побережье! Омега закрывает двери, а Майлз открывает папку с фотографией Пэтси Смита и снова видит огромные оленьи глаза, опушенные густыми ресницами, изящные черты лица и светлые волосы, уложенные в аккуратную причёску. Застарелая боль царапает сердце при виде такой красоты, но Майлз привычно отгоняет её, ероша пятерней свои жесткие смоляные пряди. Альфе тридцать. Он знает, что некрасив и даже страшен. Высокая, мощная, подкачанная фигура не спасает положение, ибо у него чересчур широкие скулы, нос с огромной горбинкой и правый карий глаз намного больше левого серого. — Тобой детей пугать можно, помнишь? — грубый, с хрипотцой голос разгоняет тишину в кабинете, а потом он снова углубляется в биржевые сводки и раздаёт задания своим подчинённым, сидящим в огромном офисе его корпорации. Пэтси оказывается красивее, чем на фото. Омега одевается неброско, а в его глазах не мелькает даже тени улыбки, когда он приступает к своей работе под руководством Джерри, спешащего уйти на пенсию. Майлз старательно ищет, к чему придраться, а потом, спустя две недели, когда они остаются вдвоём, машет на всё рукой и просто пытается привыкнуть к тому, что Пэтси идеальный личный помощник, в отличие от своего предшественника. Омега никогда не опаздывает, разговаривает только по делу и своими профессиональными качествами больше напоминает бету, чем обычно легкомысленное омежье племя. Каждое рабочее утро омега ждёт Майлза у подъезда со стаканчиком кофе в руках и пухлым ежедневником, полным разноцветных закладок. — Доброе утро, Пэтси. — Доброе утро, Майлз. Альфу раздирает любопытство, почему красивый омега выбрал работу, а не семью, и почему он ни с кем не встречается. Тонкий грушевый аромат как нельзя лучше подходит омеге, и чувствительный нос Майлза не улавливает в нём ни малейшего присутствия альфы в его жизни. Этот запах начинает прилипать к одежде почти сразу, ибо они проводят вместе в одном кабинете большую часть рабочего дня. Омега без отвращения и любопытства смотрит на своего работодателя, словно ему всё равно, какая у Майлза внешность, не отдёргивает пальцы, если их руки случайно соприкасаются, и понемногу его присутствие становится совершенно необходимым для альфы. Это начинает пугать. Давным-давно альфа запретил себе думать о таких как Смит, запретил надеяться и верить, но разве можно приказать себе не думать и не чувствовать? Он решается спросить омегу, когда они вдвоём сидят в кабинете после окончания рабочего дня, зарывшись в ворох бумаг: — Пэтси, ты не торопишься уйти с работы. Неужели не хочешь никуда сходить, отдохнуть, познакомиться с каким-нибудь приличным альфой? Омега отвечает, не отрывая голову от бумаги, и всего два коротких слова вдруг показывают Майлзу, что у того за спиной есть свои тайны. Такие же, как у самого Майлза. «Я вдовец». Вдовец в двадцать пять. Альфе становится понятно желание омеги уйти в работу. Точно так же он сам после развода приложил все силы, чтобы поднять «Лайсиндастриз» на вершину биржевых сводок. Воспоминания о разводе заставляют морщиться, словно он сковыривает корочку с ещё не зажившей царапины. Когда-то он поверил омеге, который сказал, что внешность ему не важна и он любит самого альфу. Майлз заказывает два билета в театр после того, как его компания заключает выгодную сделку, и приглашает Пэтси, делая вид, что это всего лишь одолжение и любезность. За годы после развода он научился прятать боль и разочарование в случае отказа, но омега соглашается, равнодушно кивая головой, словно это приглашение на обед в столовую. В полумраке зала альфа следит не за действием, разворачивающимся на сцене, а за омегой, который, облокотившись на лакированный бортик балкона, внимательно наблюдает за актёрами. Майлзу хочется понять, о чём думает омега, о чём мечтает, хочет знать, каким был его покойный муж и почему после его смерти омега словно застыл в каком-то вакууме, запретив себе радоваться и смеяться. Спустя два месяца Майлз констатирует ужасную правду. Он влюбился. Это происходит в тот момент, когда они расходятся по своим номерам в деловой поездке. За омегой закрывается дверь номера, отрезая ниточку шлейфа грушевого аромата, и Майлз чувствует, как его сердце рвётся вслед за омегой, а тело жестко выплескивает солодовый аромат, такой же грубый и некрасивый, как и внешность его обладателя. Ему не спится, и во втором часу ночи он спускается в бар, где к своему удивлению видит Пэтси, сидящего за барной стойкой с бокалом вина. — Не уснуть? — Разные часовые пояса. Режим сбился. Они перемещаются в мягкие и уютные гостиничные кресла, стоящие в огромном холле, и негромко разговаривают, сперва о работе, а потом чуть-чуть о личном. Альфа удивляется, когда узнаёт, что у омеги есть свой трастовый фонд и возможность не работать. Он не сомневается, что Пэтси любил своего умершего мужа, и лишь поэтому не торопится вступать в новые отношения. И, наверное, две порции виски виноваты в том, что альфа рассказывает о своём разводе личному помощнику. Майлз рассказывает скупо, сжато и надеется, что омега не почувствует боль в его голосе. Ему было двадцать три, когда у деда появился новый медбрат, ухаживающий за стариком. Винсент был красивым, обаятельным и решительно настроенным. Он сразу же начал проявлять внимание к некрасивому внуку богатого старика, и уже через полгода они поженились. Майлз позволил себе поверить, что полюбили его, а не деньги, которые отойдут ему по завещанию деда. Сказка закончилась сразу после оглашения завещания. Узнав, что мужу не достанется ничего, кроме небольшого ежемесячного содержания, Винсент поспешил сообщить, что сделает аборт и подаст на развод. Он не намерен жить со страшным уродом и рожать от него, ведь он рассчитывал на то, что его муж унаследует всё состояние, и только ради этого жил с ним почти целый год, едва сдерживая отвращение и брезгливость. Когда супруг сделал аборт, они развелись, и альфа работал круглыми сутками, чтобы снова обрести хоть какой-то смысл в жизни и пережить предательство. Он думает, что ослышался, когда омега немного изумлённо говорит: — Ты вовсе не страшный. И глаза у тебя красивые. Определённо, это бутылка белого сухого виновата в словах омеги, который явно хотел сказать что-то приятное своему работодателю. Они снова расходятся по номерам ближе к утру, и Майлз решает жить с этой своей любовью в сердце, ему ведь хватит того, что омега рядом. Пусть и всего лишь как его личный помощник. Он заказывает букет цветов на адрес омеги без карточки, и совсем не ожидает получить ответную благодарность в виде корзины с фруктами, доставленной курьером к дверям его квартиры. Майлз запрещает себе думать о чем-то, кроме ответной любезности со стороны Пэтси. Всё чаще и чаще альфа украдкой любуется точёным профилем и грушевым ароматом, всё чаще и чаще старается прикоснуться к омеге, побыть рядом подольше и поговорить о чём-нибудь, кроме работы. А ещё Майлз начинает ревновать, когда кто-нибудь из его партнёров смотрит на омегу дольше положенных правил приличия. Ему хочется закричать: «Он мой!», но он сдерживает себя, и лишь мрачнеет, когда какой-нибудь красивый альфа целует руку Пэтси и пытается заигрывать с омегой, не встречая в ответ ничего, кроме отстранённой вежливости. В один из дождливых осенних вечеров Пэтси кладёт тонкую картонку на край стола: — Городской совет приглашает на благотворительный бал. Приветствуются пожертвования в честь диких чаек, страдающих от загрязнения окружающей среды. Приглашение на две персоны. Хочешь договориться с кем-нибудь о сопровождении? Альфа знает, что легко может нанять любого омегу из службы эскорта, чтобы не упасть в грязь лицом. На такие балы альфам принято приходить в сопровождении красивых омег, но Майлз уже сделал свой выбор: — Если я попрошу тебя сопровождать меня на этот бал? — Я соглашусь, — омега кивает, делая пометку в ежедневнике, и на самом краешке его губ появляется еле заметная улыбка. Городская ратуша утопает в роскоши и цветах, официанты скользят мимо с подносами, полными хрустальных бокалов и крохотных канапе, а Майлз привычно ловит на себе удивлённые взгляды знакомых и незнакомых. Рядом с ним красивый омега, совершенно спокойно держащийся за его руку, предмет зависти многих, чьи сопровождающие не такие привлекательные. — Малыш Пэтси! — голос сенатора Старка заставляет Майлза почему-то напрячься. — Не думал, что ты снова начал выходить в свет. Давно пора, давно! Сколько можно страдать? Два года прошло! Слышал, ты устроился на работу? «Лайсиндастриз»? Майлз Лоуди? Приятно познакомиться. Альфа жмёт протянутую руку и рассматривает старика-сенатора, который явно знаком с его личным помощником. — Рад вас видеть. Да, работать на Майлза Лоуди большая честь для меня. — Твой отец наверняка счастлив, малыш! Давай, женись снова и роди отцу парочку внуков, он их ждет, я уверен! Когда сенатор отходит, омега крепко сжимает руку Майлза, и глаза его подозрительно блестят, словно готовы пролиться слезами. Альфа торопится увести его из зала, как только подписывает чек на крупную сумму пожертвования. В машине омега вдруг спрашивает: — Хочешь узнать о моём прошлом? Майлз боится услышать, что омега слишком сильно любил своего мужа. Ему точно будет больно, но он кивает, желая всё же узнать правду. — Мой отец Риган Смит, владелец «Корэй таймс». Альфа не может скрыть удивления, Риган Смит владеет не только самой многотиражной газетой, но и парой других печатных изданий и кучей недвижимости. У него двое сыновей и младший омега не кто иной, как его личный помощник, сейчас сидящий рядом. — Я познакомился со своим будущим мужем на одном из таких благотворительных приёмов. Дуэйн был очень красивым и настойчивым, все говорили, что мы прекрасная пара. Я всегда мечтал о семье и детях, но муж просил подождать и всё время находил какие-то отговорки. Спустя два года после свадьбы я всё же забеременел. Мы направлялись в больницу на консультацию, когда у машины отказали тормоза и мы попали в аварию. Дуэйн умер сразу, а я отделался парой царапин. В ходе расследования аварии полиция вышла на одного из многочисленных любовников моего мужа, который её подстроил. Машина была моя, и он не думал, что муж сам повезёт меня в больницу. Я потерял ребёнка и больше не думаю о семье. Дуэйн женился на мне, рассчитывая на помощь моего отца и его политические активы. Майлз гладит чужую узкую ладонь и понимает, что они вдвоём ошиблись. Ошиблись, когда поверили в любовь других людей. Не только он со своей внешностью не застрахован от подобного, но и красивый Пэтси, не убирающий руку. Альфа чувствует, что они становятся ближе друг к другу после того, как тайны прошлого остались в прошлом. У каждого из них своя боль, но есть и общая — боль неоправданных надежд и ожиданий. Майлз оборачивает шарф вокруг своей шеи, когда стоит в коридоре чужой квартиры, зная, что пора уходить после маленькой вежливой чашки кофе. Он собирается с силами, чтобы расстаться с изысканным грушевым ароматом, ставшим сильнее за последние пару дней, когда омега вдруг берёт его за кончики шарфа и спрашивает, глядя в разноцветные глаза: — Останешься? Альфа не видит во взгляде омеги отвращения или ужаса, когда они оба оказываются раздетыми, и когда тёплые тонкие пальцы прикасаются к его груди, чувствует нежность, напополам с давно спрятанной надеждой. У Пэтси бледное тело, тонкокостное и легковесное, а у него сильное и смугловатое, поэтому он усаживает омегу сверху, позволяя руководить собой и зная, что сделает всё, чтобы его омеге было хорошо. Омега двигается плавно, стонет чуть слышно и не отрывает взгляда от альфы, а Майлз крепче прижимает омегу к себе, боясь отпустить и снова потерять всё. Хмурым осенним утром Майлз боится открывать глаза, боится услышать, что это была ошибка, но его целуют в горбинку на носу и спрашивают, ласково улыбаясь: — Завтракать будешь? У омеги небольшая квартира, но в ней они проводят всё свободное от работы время. Альфе хочется навсегда остаться в реальности, где рядом с ним его омега, одуряюще пахнущий спелыми грушами и грубым резким солодом. Спустя три месяца Майлз слышит первое ответное «Люблю» и готов поверить в то, что и такой как он может быть счастлив. Всё рушится в один миг. Омега уезжает рано утром в выходной «по омежьим делам», а Майлз выбрасывает старую заварку в ведро и натыкается взглядом на хорошо знакомую розовую коробочку. Две полоски слишком ярки, чтобы сомневаться, и в его ушах снова звучит голос бывшего супруга: «Я не буду рожать от урода! Я сделаю аборт! Я никогда тебя не любил!» Он догадывается, почему Пэтси ничего ему не рассказал, и сидит на кухне, растерянно глядя на кафельные плитки, до того момента, когда омега возвращается домой. У него нет права винить Пэтси в его желании избавиться от ребёнка. Омега улыбается радостно и привычно целует горбинку на носу, а потом суёт в руки небольшую корзинку с грушами: — Знаю, твой день рождения через неделю, но это предварительный подарок. Основной будет попозже. У Майлза нет сил изображать радость, и он спрашивает, готовясь услышать правду: — Ты ведь уже всё решил? Я не смогу тебя отговорить? — Ты… знаешь? — омега прижимает руки к груди и отступает на шаг, испуганно глядя на альфу. — Да. Я нашёл твой тест на беременность. Ты ведь не передумаешь? — Нет, — голос Пэтси вдруг звучит твёрдо. — Не передумаю. Я буду рожать, что бы ты там не решил. — Будешь рожать? — Майлз не верит услышанному. — Буду. Я не пойду на аборт. — Зачем же ты ходил к врачу? — альфа как-то беспомощно прикрывает глаза, не решаясь посмотреть на омегу. — Чтобы узнать, нет ли угрозы. Если ты против, я не буду тебя уговаривать, но и ты не заставляй меня делать то, чего я не хочу. А я не хочу потерять нашего ребёнка. — Ты хочешь ребёнка от меня? Хочешь, правда? Омега вдруг подходит ближе, чтобы взять лицо Майлза в свои ладони: — Я хочу, чтобы у него были твои глаза. Надеюсь, это будет альфа. Майлз обнимает любимого, и шепчет, скрывая слёзы: — А если будет омега? — Значит, попробуем ещё раз. И ещё, если будет надо. Ты ведь не против большой семьи? Альфа покрепче прижимает к себе своё личное счастье и мотает головой: — Не против. Выйдешь за меня? — Выйду. Но как ты вообще мог подумать, что я… — Я люблю тебя, — альфа целует шею, и ухо, и подбородок, и плечо своего омеги. — Ты даже не представляешь, как я люблю тебя. — Между прочим, я собирался обрадовать тебя тестом на беременность в твой день рождения, — омега гладит жесткие смоляные пряди, прижимая голову альфы к груди. — Ты же выкинул тест… — Это пятый положительный. Первые четыре спрятаны в ящике комода. Майлз наконец-то позволяет себе расслабиться и улыбнуться, а потом вдохнуть слившиеся запахи грубого солода и нежной груши. У их первенца омеги серые глаза и тёмные волосы. Майлз поправляет полог колыбели, а потом прислушивается к шуму дождя за окном и лёгким шагам супруга, который пару минут назад взял с мужа обещание насчёт второго малыша через пару лет. Альфа знает, что в этот раз они не ошиблись, выбирая любовь.