Закрой глаза и смотри

Ларри Филлиган содрогнулся уже на эскалаторе, когда, подняв голову, увидел клоуна, раздающего рекламные листовки, и промоутера в матросском костюмчике, облепленного стайкой молодняка, делающего с ним селфи. Мысль о том, что надо было сказаться больным и остаться дома, снова промелькнула в голове у альфы и была воспринята благосклонно. Ларри уже сунул было руку в карман за телефоном, но вовремя вспомнил, что в одной руке у него огромный букет, а в другой коробка с говорящей игрушечной лошадью размером почти с пятилетку. Вздохнув, альфа сошёл с эскалатора и, ругая себя за то, что всё-таки поддался на уговоры, направился к детскому развлекательному центру «Коко-Джамбо», где его семилетний племянник готовился отпраздновать свой день рождения в кругу сверстников и их родителей. Ларри прекрасно знал, что почти четыре часа беспросветной тоски обеспечены. Ему, холостому альфе, надо всего лишь тихо сидеть в углу и не отсвечивать, вовремя кивать головой, если к нему обратится один из приглашённых взрослых, и отгонять насупленными бровями детей, желающих найти себе новую жертву. — Ну, наконец-то! — Саймон вцепился в локоть брата, едва тот прошёл через вертушку, и потащил к гардеробу, не переставая тараторить. — Скоро принесут пиццу, народу сегодня толпа, а я с самого начала знал, что так и будет, когда бронировали комнату. Было всего две на выбор: «Гномики» и «Бабочки», я взял «Гномиков», направо, обувь снимай у ковра. Осси тебя уже заждался. Ларри попытался найти макушку племянника среди толпы детей, снующих под ногами высокого альфы, попутно уворачиваясь от бегающих с подносами официантов и почти оглохнув от воплей ребятни, с гулким топотом несущейся со склона, застеленного ковром, имитирующим траву. Мешанина красок, ароматов, звуков ударила прямо в мозг, и альфа поморщился, зайдя в помещение, где уже сидело человек семь, и всё знакомые лица. — Ларри, отлично выглядишь, не женился ещё? — Браун погладил свой беременный живот и ткнул локтём разведённого в прошлом месяце Матео. — Некогда мне, работы много. Какого ждёте? Пятого? — Ларри умостился на детском стульчике, пока его брат ставил букет в ведро и пристраивал коробку с лошадью к горе остальных подарков. — Он третьего ждёт, ага! Га-га-га-га! — записной шутник Тимми покатился со смеху, уткнувшись в плечо мужа и застучав пятками по ламинату. — Отстаньте от него, — Саймон плюхнулся на табуретку и устало вытер пот со лба, — жарко тут, когда кондей включат? — Они их в комнатах не включают, чтобы дети не простыли, носятся все потные, — Матео передвинул картонные стаканчики, — когда уже принесут морс? Ларри отщипнул виноградинку и молча уставился в прорезанное в стене окошко, наблюдая за тем, как толпа детей валяет по ковру человека-паука, а рядом аниматор в костюме жирной свинки натужно визжит, честно отрабатывая гонорар и изображая веселье. — Аниматора не будет, куда его, и так развлекух полно. В прошлый раз я сам два часа на ватрухе катался, — Саймон высунулся в двери. — Где этого официанта носит? Ларри вжался в стену и моргнул пару раз, мечтая оказаться подальше отсюда, желательно в своей холостяцкой квартире, где тихо и спокойно. Голоса омег и их мужей отбивали чечётку в голове альфы, заставляя его бездумно переводить взгляд с одного на другого. — Ты сперва детей сюда замани, они где-то в крепости. — Я своего видел на тарзанке. — Тут есть тарзанка? Это опасно! Они могут покалечиться! А эти стреляющие мячиками пушки? — Это безопасно. Пусть веселятся. Там тарзанка мне по колено. — Роб, ты фляжку притащил? Моя нервная система уже сбоит. — А тут можно? — Тут алкоголь нельзя. — Никто не увидит, а у меня нервы. Как люди троих-пятерых рожают? У меня с одним нервный тик и бар пустой. — На следующей неделе выставка, халява, и мастер-класс, ломанём? Но это на другой конец города. — А почему мы в вашу сторону опять? Давайте ко мне. Муж на рыбалку уедет, суши закажем. Ларри сглотнул, ощутив неприятное сосущее чувство в желудке, и машинально потёр чуть чешущееся левое запястье, успокаивая сам себя. — А вот и пицца! — Саймон принялся сдвигать в сторону бумажные тарелки и стопки салфеток, пока официант, молоденький омега, ставил на стол пару тарелок, сразу же отправляясь за следующими, а отряд родителей ушёл вылавливать своих отпрысков из лабиринтов развлекательного центра, не особо рассчитывая на успех мероприятия по поимке. Альфа подтянул к себе ближайшую тарелку и, взяв кусок пиццы, опасливо огляделся, высчитывая время до прибытия детей и увеличения громкости разговоров в небольшом помещении. — Как дела? — Гарольд занырнул в двери и подмигнул Ларри, стягивая с тарелки кусок пиццы. — Хорошо, что день рожденья только раз в году. — Дела как всегда. Кстати, лошадь поёт песни, готовься. Гарольд равнодушно пожал плечами: — Мой супруг, а по совместительству и твой брат, поёт не только в ванной, так что я уже привык. Не женись. Видит Бог, у меня прекрасная семья, но не торопись. Гуляй, пока гуляется. Ларри кивнул, не желая напоминать о своём возрасте. В тридцать шесть любой приличный альфа уже должен обзавестись супругом и парочкой ребятишек, а Ларри оставался холостяком, на которого вся родня давно махнула рукой. Спустя двадцать минут Ларри ощутил, что его мозг близок к перегреву. Орущая толпа детей дралась за пиццу, виноград и печенье, а старшие омеги едва успевали вытирать пролитые напитки и сопливые носы детей. — Надо узнать где морс, — Саймон усилил громкость, стараясь перекричать детей. — Где этого официанта носит? И заказать ещё пару графинов. — Я схожу, узнаю, — Ларри кивнул в сторону двери и выбрался из-за стола, надеясь прогуляться хоть немного и размять ноги, втиснутые перед этим под низкий столик. Полный благодарности взгляд родного брата остался незамеченным, и альфа, чувствуя себя немного нелепо в носках, вышел на огромную площадку, где тут же был чуть не сбит с ног аниматором в костюме Спортакуса. — Извините. — Ничего. Трудная работёнка? — Очень, — Спортакус тяжело вздохнул. — Хорошего вам праздника. Спортивные штаны очень даже неплохо обтягивали ягодицы Спортакуса, и Ларри проводил аниматора заинтересованным взглядом. Запястье снова зачесалось, и альфа потер его о карман пиджака, пробираясь к стойке, у которой толпились официанты в длинных чёрных передниках, скрывающих ноги, и тёмно-синих футболках. — Я из «Гномика», — альфа постучал костяшками пальцев по стойке, надеясь привлечь к себе внимание. — С чем Вас и поздравляем, — вынырнувший из-под стойки официант шлёпнул на стол пачку салфеток и вымученно улыбнулся клиенту. — Три графина ягодного морса в «Гномик» заказывали час назад, плюс ещё четыре пиццы. И дайте нам уже, наконец, свободного официанта. Насколько я знаю, к каждой комнате прикреплён свой. — Зачем вам свой? — официант огляделся в поисках коллег, мелькающих по площадкам с подносами и графинами наперевес. — Пороть буду, — мрачно улыбнулся Ларри, мысленно обещая себе больше никогда не появляться в подобном месте. — Георг! Тут твой «Гномик» возмущается! — официант постарался переоорать толпу, и у него это даже получилось, потому что второй официант тут же возник рядом, выйдя из подсобной комнатки с двумя графинами. — Молодой человек, давайте уже как-то поэнергичнее, дети пить хотят, — Ларри окинул Георга суровым взглядом, отмечая тщедушность омеги, завёрнутого в чёрный передник, и его тонкие ручки, с трудом удерживающие стеклотару. На фоне рослого Ларри омега казался совсем молоденьким, и на вид ему можно было дать едва ли лет двадцать, но глядя, как ловко официант лавирует среди броуновского движения посетителей «Коко-Джамбо», альфа чуть не присвистнул. Ему самому за минуту успели отдавить обе ноги, заехать локтем в бок и обслюнявить край левой брючины. — Вот. Это Георг, — Ларри ткнул рукой в сторону официанта, споро убиравшего грязные салфетки со стола. — Не омежье имя! Небось родители альфу ждали? — Тимми снова загоготал, топоча ногами, и Ларри почувствовал, как у него задёргался правый глаз. — Альфу, альфу, а тут я. А имя наследственное, — Георг ловко смахнул тряпкой крошки со стола. — А где третий графин? Я три заказывал! — Саймон отхлебнул напиток из бумажного стаканчика. — Да он ледяной! Можно ведь нагреть было? Детей простудите! — Закалять их надо, — Георг дёрнул уголком рта, и Ларри показалось, что омега насмехается над клиентами заведения. — Своих пусть нарожает, а потом закаляет, — Тимми буркнул это в кусок пиццы, а Саймон поджал губы, снова садясь за стол. — Обалдела эта молодёжь, мы в их годы себе такого не позволяли. — Нам скоро сорокет, мы другое поколение. — Ну, парнишка-то работает, ещё не всё потеряно. Ларри мученически пристроил длинные ноги под столом и снова выглянул в окошко, где его племянник срывал маску с чужого аниматора, а рядом двое бет дрались друг с другом, отчаянно вереща и призывая родителей на помощь. Георг вернулся на удивление быстро с графином и подносом. — Кипяточку плеснули? — Тимми с подозрением посмотрел на официанта, а затем на кувшин. — Подогрели. Витаминизируйте детей, и не заболеют тогда, — Георг отвернулся, дёрнув плечом, а Ларри понял, что перед ним мелкий говнючок, ненавидящий свою работу и клиентов.  — Нахал! — полетело в спину ушедшему официанту омежье возмущение, а Ларри мысленно прикинул, что, в принципе, пожаловаться особо не на что. Советы добрые, улыбка зубы продемонстрировала, на удивление ровные и белые, а то, что глаза блестели под брюнетистой чёлкой презрением, так это субъективно. А уж возникшее желание отшлёпать этого омегу как следует вообще никуда не годилось. Ларри оглядел опустевшую комнату и решил выйти наружу, зная, что уже через пару часов родители начнут отлавливать отпрысков и под громкие рыдания уводить домой из обители детского счастья. Забившись повыше, так, чтобы огромная площадка была видна по мере возможности, Ларри присел на зелёное покрытие и принялся наблюдать за окружающими, время от времени уделяя внимание происходящему за стойкой кафетерия, где Георг о чём-то рассказывал своим коллегам по цеху, перевязывая передник, и альфа успел отметить тощий зад и ровные ноги. С такой фигурой ловить особо нечего, альфам всегда нравились омеги попышнее, да с характером помягче. В том, что у Георга отвратительный характер, альфа убедился ещё раз, столкнувшись с омегой взглядом. Георг смотрел вызывающе, чуть прищурив глаза, цвет которых альфа и вспомнить не мог, а потом сложил руки на груди и презрительно дёрнул уголком губ, чтобы затем отвернуться, видимо, спиной демонстрируя собственное превосходство. — Мало тебя в детстве пороли, мало, — Ларри пробормотал это вслух и передвинулся чуть левее, чтобы горка скрыла его от глаз официантов, а сам принялся следить за Георгом, представляя, как было бы прекрасно выбить наглость и самодовольство из омежьей головы, хорошенько пройдясь широкой ладонью по ягодицам в воспитательных целях. — Ларри, эта лошадь ещё и поёт? Ты меня без ножа режешь! — взмокший Саймон нашёл брата и упал на «траву». — Как я устал от этих праздников, а впереди ещё четыре детских дня рождения, Осси одноклассники пригласили. — Я рад, что у меня один племянник, — Ларри пододвинулся, видя, что к ним бредёт беременный Браун. — Ну… через полгода у тебя будет их два, — Саймон смущённо заулыбался, а Ларри вдруг ощутил, что рад за младшего. В конце концов, он надежд родителей не оправдал и наследников от него ждать, судя по всему, уже бессмысленно, а Саймон вновь осчастливит семью. — Поздравляю. Родители знают? — Нет, когда пол узнаем через пару недель, тогда и скажу. Мы полгода старались, летом жди. Станешь дядей во второй раз, с тебя колыбелька. Ларри, я понимаю, у меня последний шанс вскочить в уходящий поезд, ты альфа и тебе проще, но не пора ли задуматься о семье, а? Работа работой, но кто тебе в старости стакан воды подаст? — Племянники. Я отпишу им свою фирму в наследство. — Была бы фирма, а то офис в попе мира и тридцать халявщиков, — Саймон поёрзал, устраиваясь поудобнее. — Уговариваешь братишку жениться? — Браун осторожно умостился на скамейке, став выше остальных. — Правильно. В сорок лет и одиночка, просто позорище! Хочешь, я тебя познакомлю со своим троюродным племянником? Тот пока ещё в самом соку, мужа ищет, из приличной семьи. Готовить умеет, коз пасти умеет, валенки валять умеет, на все руки мастер, в общем. Не то что какие-нибудь там официантики, таскающие детям ледяной морс. Если мой старшенький заболеет, вернусь и жалобу накатаю! Женись уже, Ларри, надоело нам ждать, пока тебя омега окрутит, мы тебе ярмарку женихов организуем, пригласим свободных омег из числа родни — только выбирай. — Я как-нибудь сам, — Ларри отряхнул брюки и встал с места. — Мне уже пора домой, завтра рано на работу. — Работа, работа, до седьмого пота, — Саймон махнул рукой, когда альфа помог ему подняться. — Осси всё равно сейчас не выловишь, приедешь потом и пообщаетесь. — Я его на следующие выходные возьму погулять, идёт? — Позвони и договоримся, если не простынет, тогда забирай, а мы с мужем в кино сходим. Уже надевая ботинки, альфа был чуть не сбит очередным отрядом маленьких непосед и ткнулся бы носом в пол, если бы тонкие руки его не придержали. Аромат календулы ударил в нос, альфа закашлялся и больно ударился коленями о ламинат. — Осторожнее надо, если ноги переломаете, апельсины таскать в больницу наверняка будет некому, — насмешливый голос Георга раздался рядом, и Ларри тихо чертыхнулся, поднимаясь с пола. — Обслуживающий персонал найму, — альфа встал и, оглядевшись, быстро прижал к себе омегу, шепнув в самое ухо, — будет мне молоденький официантик и апельсины носить, и спинку чесать. Вежливее надо быть, молодой человек, с теми, кто старше, неровен час жалобу накатают на сайте недовольные обслуживанием посетители, вылетишь отсюда в два мига. С милой улыбкой Георг наступил на ботинок Ларри и, посильнее нажав, всплеснул руками, отталкивая альфу и бросая уже на бегу: — Извините! Я такой неуклюжий! Надевая куртку, Ларри обернулся, в последний раз пытаясь найти Георга в толпе, чтобы запомнить мелкопакостную заразу, но кроме раскрасневшихся от бега детей и усталых взрослых в толпе никого не было, и он вышел, сжимая кулаки в карманах. Дома было тихо и спокойно. Ларри разделся и уже в ванной, складывая вещи в корзину для стирки, зачем-то понюхал свою рубашку, пахнущую календулой. Запах был сухим, резковатым, чуть отдавал мускусом и эфирными маслами цветка, заставив альфу снова поморщиться. Ну конечно, небось и отстирается не с первого раза, смешавшись с запахом самого альфы. Щедро плеснув кондиционера в стиралку, Ларри с чувством захлопнул дверцу машинки и запустил самый длинный цикл, чтобы уж наверняка свежее бельё пахло чужим омегой как можно меньше. — Мелкий засранец! — с чувством проговорил альфа вслух и залез под душ, намереваясь после ванны поработать ещё пару часиков перед сном. Ларри Филлигана нельзя было назвать супер успешным бизнесменом, его маленькая фирма была из разряда «купи-продай» и приносила не слишком высокий доход, но альфа гордился тем, что начал сам и с нуля, без чьей-либо помощи. За семнадцать лет он добился значительного прогресса в работе и не намеревался менять своё семейное положение, несмотря на уговоры родителей и младшего брата. Через две недели ему должно было стукнуть тридцать семь, и он знал, что найти подходящего омегу ему вряд ли удастся. И дело было вовсе не в завышенных стандартах Ларри, а в том, что ему совершенно не хотелось пускать кого-либо в свою размеренную жизнь. Он привык к тому, что полотенца в ванной всегда висят слева, сахарница на кухне справа, а по выходным можно просто валяться в кровати и заказывать пиццу на дом. Ларри не хотел ничего менять, иногда пользуясь отелями любви или крайне редко решаясь на посещение клубов одной ночи, где можно было выбрать партнёра по базе данных и провести с ним установленное время, никогда после этого больше не встречаясь. Ларри не мог найти внятных объяснений происходящему спустя неделю, когда вместе с племянником зашёл в «Коко-Джамбо» и оплатил три часа развлечений ребёнка, включая батут, графин морса и пиццу «Маргарита» за отдельный столик, тот самый, который в прошлые выходные обслуживал Георг. Разве что желание порадовать племянника, которого ему с чувством восторга на лице сдал с рук на руки Саймон, заставило его вернуться сюда после тяжёлой рабочей недели. — Вы снова с нами! Мы рады вас видеть! — Георг демонстративно потрогал графин с морсом и, сделав вид, что обжёг палец, торопливо на него подул, вытянув тонкие губы. — На полставки пыхтишь? — Ларри выдал племяннику ускорение, и Осси с визгом помчался к тарзанке. — Только не говорите, что вас интересует моя личная жизнь, а то я могу сочинить историю про двенадцать братьев, которых мне надо кормить, а жадные клиенты не оставляют чаевых. Хотя мы рады каждому клиенту, — омега с сомнением оглядел альфу и шёпотом добавил, убедившись, что их никто не слышит, — даже вам. Противоречивые чувства охватывали Ларри всё время, пока он сидел за столиком в углу и искоса поглядывал на омегу, больше не обращавшего на Филлигана внимания. У Георга были тёмные волосы, обычные серые глаза, тощая задничка, запах календулы и гадкий характер, то есть, в нём не было совершенно ничего, что могло бы привлечь внимание альфы, и Ларри вздохнул с облегчением, в очередной раз перечисляя про себя недостатки омеги. В конце концов, этот официант вообще слишком молод, чтобы привлечь внимание взрослого альфы с устоявшимся распорядком в жизни. Раздумья не помешали Ларри снова и снова выискивать омегу среди обслуживающего персонала, и он успел заметить, как Георг, уже переодетый в клетчатую рубашку и голубые джинсы, с сумкой на плече, попрощался с коллегами и направился к выходу после окончания смены. Если бы они увиделись в толпе, само собой разумеется альфа прошёл бы мимо, даже не обратив на омегу внимания, но сейчас он испытывал интерес и желание узнать чуть больше о мелком наглеце. Две купюры перекочевали в карман передника сменщика Георга, а альфа получил свернутую в трубочку бумажную салфетку, которую спрятал до поры до времени в портмоне, и отправился искать племянника, чтобы вернуть его родителям. Уже дома, разгладив салфетку и прочитав пару строчек, Ларри несколько расстроенно взъерошил собственные светлые волосы. «Георг Браун, двадцать три года, уволился сегодня в 14.00». — Уволился, да что за чёрт? Скомкав салфетку, альфа принялся наматывать круги по кухне, не зная, что с ним происходит. Какое ему вообще дело до какого-то Георга Брауна, который младше на тринадцать лет и у которого кроме мерзкого характера и не слишком приятного запаха ничего нет? Почему при одной мысли о каком-то незнакомом омеге у него, взрослого и состоявшегося альфы, начинают руки трястись и чуть ли не слюна выделяться? — Да кому нужен этот Георг? — Ларри сгрёб посуду со стола и принялся загружать её в посудомойку. — Мне так точно не нужен какой-то официантишка с раздутым самомнением и тощим задом! Собственную ошибку Ларри понял, когда на собрании обнаружил в своём ежедневнике четыре страницы, изрисованные витиеватыми завитушками, складывающимися в одно и то же имя. — И на повестке у нас день рождения нашего руководителя, — начальник коммерческого хлопнул в ладоши, — не расходимся! — Давайте на этот раз без ваших шуточек, ладно? А то лишу премии. Всех, — Ларри мрачно выдрал из ежедневника исписанные именем Георга листы и скомкал их, бросив затем в мусорное ведро. — Никаких шуток. Тридцать семь это серьёзно. — Смотрите у меня, — Ларри насупил брови, но, зная своих работников, был уверен, те что-то задумали и, судя по хитринке в глазах и смешках в ладошки, они планировали позабавиться за счёт начальника. — И никаких стриптизёров из торта! — Никаких! — бодро отрапортовал коллектив, и Ларри остался в пустом кабинете, когда дверь за уходящими тихо прикрылась. День рождения выпадал на субботу, и альфа не планировал его праздновать, в офис можно будет заказать на понедельник пару пирогов, да и всё, а с семьёй, ввиду простуды Осси, было решено посидеть за столом через неделю, поэтому, когда в квартиру позвонили, Ларри справедливо рассудил, что это кто-то ошибся дверью, но улыбнулся, едва увидел огромный плакат «С днём Рождения, Ларри». — Лишу премии, шутники, — альфа пошире распахнул дверь, чуть не снеся огромную салатово-сиреневую гусеницу, стоящую на площадке с сумкой. Гусеница отшатнулась, затем сняла голову, и на Ларри уставились знакомые серые глаза, а Георг с чувством произнёс: — Извращенец! — Стоять! — альфа ухватил гусеницу за руку в мохнатой варежке и втянул в квартиру, не обращая внимания на слабенькое сопротивление. — Кто тебя прислал? — Наняли для поздравления, — Георг оглядел коридор и опасливо вжался в стену. — Я орать буду. Учти! И сопротивляться! А потом сдам тебя в полицию! — Да не трону я тебя, — мозг альфы лихорадочно работал, а ноздри втягивали усилившийся от волнения омеги аромат календулы, быстро заполняющий узкий коридор и смешивающийся с запахом самого Ларри. — Наняли — работай. — Я аниматор, а не стриптизёр, — Георг поудобнее устроил голову гусеницы на бедре и придвинулся поближе к дверям, прикрываясь сумкой. — Вот и… анимируй. Я именинник, — альфа наконец-то успокоился, поняв, что просто так омегу не отпустит, пока не узнает о нём как можно больше или хотя бы телефончик не получит, пусть будет, мало ли, племяннику нанять на пару часов — впереди новогодние праздники, — тебе наверняка наперёд заплатили. — Я верну деньги, — омега взялся за ручку двери. — То есть лишишь меня праздника? Думаешь, руководство тебя по голове погладит за такое? Сейчас кризис, каждый заказ на счету, тем более в индустрии развлечений. Уволят тебя, и кто тогда будет кормить всех твоих братьев? Придётся в стриптизёры идти, а там холодные монетки лично тебе в плавки пихну. — Фокусы любишь? — омега вдруг одним плавным движением оказался рядом с альфой. — Э… нет, — Ларри дёрнулся, когда из-за его уха тонкие пальцы достали блестящую монетку. — А придётся смотреть, — холодный металл скользнул за пояс домашних штанов альфы и, скатившись по ноге, монетка зазвенела по кафелю, закатываясь под тумбу. Ларри сглотнул, глядя в потемневшие серые глаза, и отодвинулся, а Георг натянул голову гусеницы обратно и писклявым голоском воодушевлённо произнёс: — С Днём рожденья поздравляю, счастья, радости желаю! Кто был хорошим альфочкой весь год, тому кексик прямо в рот! Вытащенный из бумажного пакета кексик был впихнут в рот ошалевшего Ларри, а гусеница, достаточно больно хлестнув плюшевым хвостом по ногам, забросила сумку в сторону кухни: — А как у нас именинника зовут? Дожевав суховатый кексик, Ларри бросился следом на кухню, желая взять управление ситуацией в свои руки: — Ларри Филлиган. — Сколько же тебе исполнилось, Ларри? — Гусеница сшибла локтем тостер и лапой подпихнула его под стол. — Тридцать семь. — Тридцать семь это не старость, это взрослось, возмужалось… Слушай, давай я голову сниму. Жарко в ней. Ошалевший Ларри кивнул, сев на табуретку, а Георг аккуратно уложил голову от костюма на стол: — Сейчас я покажу тебе ещё фокус, малыш. Из недр сумки была извлечена пара шариков и насос, а затем из шариков был в мгновение ока скручен член. — Прелесть, правда? — омега, глядя в глаза Ларри, одним чётким движением проткнул шарик зубочисткой, и с громким хлопком модель альфьей гордости скукожилась, повиснув резиновым лоскутком. Ларри сглотнул, чувствуя некоторую дрожь в теле, но затем взял себя в руки: — И это всё? — Конечно нет, у нас впереди башня из стаканчиков, рыбки на магнитик, измерение роста именинника огурцом, магнитный дартс, кольцеброс, дискошар, игра в музыкальное кресло и аквагрим! Я работаю на совесть! — А ты почему в аниматоры пошёл? — Ларри решился задать вопрос, увидев, как Георг выкладывает из сумки удочку и рыбок на магнитах. — Семью кормить, двенадцать братьев. — Это не я тебя нанял. Честно, — Ларри решил признаться, пока дело не зашло слишком далеко, он вспомнил, что конкурс с огуречным ростометром включает в себя поедание излишков огурца, а раз уж сам им пах, конкурс обещал приобрести двусмысленное значение. — Да мне пофиг, честно. Раз у тебя праздник — будешь веселиться. — Не буду. Слушай… — Ларри попытался схватить его за руку, когда омега снял варежку, изображавшую лапу гусеницы, — я вообще-то рад, что это именно ты пришёл. — Ага, — омега демонстративно улыбнулся, — а я-то как рад, аж скулы сводит. — Я даже премии лишать работников не буду за такой подарок. — А у нас сейчас будет конкурс на жадность! Вот от этого рулона туалетной бумаги надо оторвать столько квадратиков, сколько захочется. — В руки альфы всунули рулон, и Ларри торопливо принялся рвать бумагу. — Да я правду говорю, — Ларри снова попытался донести свою мысль, — это мои сотрудники, видимо, решили мне подарок такой сделать, они у меня шутники. Георг возмущённо засопел, пересчитывая оторванные квадратики, а потом прищурил глаза: — Пятнадцать! Кто-то у нас тут очень-очень жадный, да? И за это он теперь должен будет ответить на пятнадцать вопросов о себе. И первый вопрос… Ларри Филлиган ты меня преследуешь? — Нет. — Женат? — Нет. — Дети? — Нет. — Постоянный партнёр? — Нет. — Нажалуешься на меня руководству? — Нет. — Я тебе нравлюсь? — Нет! То есть, да! Нет! О, Господи, ты наглый засранец, на которого у меня стоит, не знаю почему! Георг вскочил со своего места и бросился к дверям, а Ларри попытался перехватить его, прижимая к стене: — Я не маньяк! — Ты дебил! — омега попытался вырваться, но альфа совсем близко увидел его блестящие глаза и, не соображая, что делает, ткнулся губами в тёплые губы омеги. От пощечины зазвенело в голове и Ларри отшатнулся, чем Георг и воспользовался, выскользнув из квартиры. — Стой! Стой! Я всё тебе объясню! Подожди! Альфа выскочил на лестничную площадку и почувствовав, как задники тапок скользят по ступенькам, успел подумать лишь о том, что телефончик он так и не взял, а потом резкая боль обожгла затылок, и он отключился, проваливаясь в темноту. — …всего лишь сотрясение и растяжение. Через пару недель придёт в норму. — За ним надо ухаживать, да, доктор? — голос Саймона доносился словно сквозь вату. — Апельсинчики принесите пока тут лежит, а дома, когда выпишем, покой и полумрак. Никаких физических нагрузок в течение месяца. — Спасибо. Спасибо вам. Ларри приоткрыл глаза и пошевелил пальцами ног, надеясь, что с ним действительно всё в порядке, паралич не разбил и гипс не наложен. — Он глаза открыл! — Саймон навис над альфой и смахнул слезу с подбородка. — Ларри, милый, нельзя же так, мы тут все переволновались. — Мы? — Ларри попытался привстать, и медбрат приподнял кровать, позволяя альфе оглядеть всю палату. — Родители уже едут. Благо твой омега мне сразу позвонил, ты почему не сказал, что вы с ним встречаетесь? — С кем я встречаюсь? — в палате не было никого кроме Саймона и медбрата, который уже направлялся к дверям. — У него амнезия! Амнезия! Позовите врача, срочно! — Саймон снова всхлипнул. — Твой омежка, официант, ну… Георг вроде? Это он скорую вызвал. — Где он сейчас? — Ларри попытался сползти с кровати. — Сообщил что у него куча дел и со мной ты в безопасности. Костюм поехал сдавать. Нет, я не против ролевых игрищ, но гусеница… Ларри, кто бы мог подумать, что ты у нас такой затейник. Осознав, что на этот раз Георг скорее всего потерян навсегда, Ларри махнул рукой: — Когда меня выпишут? — Если всё будет в порядке, то дней через пять… а то и через три… А вот и родители. Расскажи им про омегу, они будут в восторге. Но про костюмчик гусеницы молчи! Позднее, когда Ларри остался в палате совсем один, тоска накатила с необычайной силой, присоединившись к осознанию собственной глупости и невезучести. Конечно, он может позвонить на работу, выяснить в какой фирме был заказан аниматор, но к этому моменту Георга там и след простынет. Вечером, когда альфа дозрел до поиска телефонов частных детективов, дверь приоткрылась, и знакомый аромат проник в палату вместе с его обладателем. Омега в той же клетчатой рубашке и джинсах, что были на нём в прошлый раз, внёс пакет с апельсинами. — Говорят, ноги у тебя целы, жить будешь. — Пришёл… — Ларри расплылся в улыбке, глядя на нахмуренные брови омеги. — Саймон сказал, это ты вызвал скорую. — Тебе повезло, что я решил вернуться за головой гусеницы и сумкой, если бы я их потерял — вычли бы из зарплаты. — А тебе кормить надо двенадцать братьев, я помню, — альфа похлопал по краю кровати, приглашая сесть, но омега выбрал кресло у окна. — Я один ребёнок в семье. Родители бы только посмеялись и выдали мне на карманные в три раза больше, радуясь, что я бросил очередную бесполезную, по их мнению, работу. Омега замолчал, разглядывая стены палаты, а Ларри снова улыбнулся: — Теперь вся моя семья считает тебя моим омегой. — И не мечтай. Я скорую вызвал, жизнь тебе спас, апельсины из вежливости принёс, и на этом хватит. Ларри поджал губы, поняв, что омега прав. Они друг другу никто, ничего друг о друге не знают, да и зачем молодому омеге альфа-перестарок. — Ну… спасибо тогда… и извини, что так всё вышло. — Я пойду, — омега направился к двери, не оборачиваясь, а Ларри сжал простынь в кулаках. — Удачи. У дверей омега вдруг встал и, взявшись за ручку, дёрнул плечом: — И даже уговаривать не будешь? — А ты можешь согласиться на уговоры? — Ларри вдобавок к простыне смял и уголок одеяла, вдруг почувствовав надежду. — А ты можешь попробовать, тогда и узнаешь, — проворчал омега, не спеша оборачиваться. — Меня зовут Ларри Филлиган, мне тридцать семь, в ближайшие пару недель мне противопоказаны стрессы и рекомендованы уход и забота, а ещё мне почему-то нравится один омега, который нравиться никак не должен, да и я ему не подхожу. Развернувшись, Георг решительно направился к Ларри и, встав рядом с койкой, принялся чистить апельсин, брызгая соком на свои тонкие пальцы: — Я Георг Браун, уволился из аниматоров полтора часа назад и ищу работу, думаю, смогу попробовать себя в роли медперсонала какое-то время, чтобы получше узнать альфу, который мне совершенно не подходит и нравиться никак не должен, и у которого отвратительный характер. — У меня прекрасный характер. — Я смотрю, ты обожаешь спорить с омегами. — Только с одним. — Ешь апельсин, — долька была осторожно сунута в рот Ларри, и в наступившей тишине оба отчетливо услышали голоса за дверью. — Да только не спугните! Я выяснил, этот Георг единственный наследник, говорят, омега с причудами, но наш Ларри тоже не подарок, уж если его до тридцати семи ни один омега не подобрал, сейчас уже на любого молиться должны, кто согласится с ним встречаться! — Саймон, тебе вообще нельзя нервничать, у тебя двойня. — Мой брат омегу нашёл, а я молчать должен? — Я надеюсь, у нашего сына хватит мозгов не упустить свой шанс, сорок лет — ума нет, а если потеряет такого красавчика, лишу наследства. — Какое у тебя наследство? Набор курительных трубок из двадцати штук и пять кило табака? — Отец, уйми папу, вы так орёте, что мёртвого разбудите, а они наверняка там уже милуются. — Он знал, на ком женился сорок лет назад, так что не надо нам тут! Ларри хотел объяснить омеге, что его семья на самом деле вполне милая и респектабельная, но этому помешала очередная долька апельсина и довольная усмешка на губах Георга, который заботливо подоткнул одеяло, прежде чем присесть на край кровати.