Закрой глаза и смотри

Льюис слезает с дивана, где у него свит уютный кокон из пледа и пары подушек, а затем не торопясь идёт к дверям, чувствуя, как кафельные плитки холодят босые ступни. Он смотрит в глазок, прежде чем открыть, а затем поджимает губы, рассматривая замазанный синяк под глазом у омеги: — Надеюсь, вы расстались? — Конечно, — Сэмми шмыгает носом и кривит лицо, а потом кивает себе под ноги, где стоит кошачья переноска. — Утром на две недели улетаю, присмотришь за Полли? — Чай? Кофе? — Льюис наклоняется, чтобы открыть переноску, а гость проскальзывает в квартиру. — Вино есть? Омега выходит на балкон и, дождавшись возвращения хозяина квартиры, забирается в плетёное кресло, стоящее у перил: — Хорошо тебе, никаких проблем, а мне вечно думай — или подавители жрать, или альфу искать. Льюис пожимает узкими плечами, такими же, как у омеги, и ставит бокалы на столик: — У всех свои проблемы. — Да не смеши меня. Какие у беты могут быть проблемы. Это на нас, омегах, природа отдохнула, а у вас мозг. — И мы им думаем, — Льюис усмехается, рассматривая своего соседа. — Да я тоже думал, что Карл идеал, а когда он мне первый раз двинул, я вообще не понял, что это было! Сэмми протягивает пустой бокал, и Льюис наливает до краёв, изучив привычки омеги за те три года, что они являются соседями в огромном доме. — Семью пора заводить, детей рожать. А у меня кошка. Кошмар. Омега и кошка, — Сэмми рассматривает вино в лучах заходящего осеннего солнца, а затем трёт лицо ладонями. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло родиться бетой. Живи в своё удовольствие, никто слова не скажет. Льюис может назвать точное количество альф, с которыми его сосед пытался построить отношения, — за три года их было пятнадцать. Сэмми двадцать пять, у него арендуемая квартира, неплохая работа, трёхлетняя кошка, частые командировки и сладкий запах горячих бельгийских вафель. Омега хочет семью и детей, но с альфами ему не везёт катастрофически. — И, в общем-то, я хотел бы родиться бетой, — подытоживает сосед, уже стоя в дверях и обнимая Льюиса на прощание. — Привезу тебе магнитик, как всегда. Деньги на корм я кинул на твою карту, позаботься о моей Полли. С уходом соседа в квартире воцаряется привычная тишина, и бета убирает пустые бокалы с балкона, наводя порядок. Он достаёт из кладовки пакетик с остатками сухого корма и упаковку паучи «Креветки и курица». Кошка громко и возмущённо демонстрирует свою заинтересованность при виде миски, а бета присаживается на корточки и гладит мохнатую спину, неосознанно наслаждаясь прикосновениями и мурлыканьем. Беты тоже хотят тактильного контакта. Льюис умывается и чистит зубы, а потом укладывается в кровать, куда позже приходит Полли и топчется по ногам, прежде чем свернуться клубочком и задремать, иногда чутко поводя ушами. Он рассматривает тени на потолке, дожидаясь, пока придёт сон. Действительно, какие у беты могут быть проблемы. Общество давно привыкло, что такие, как Льюис, — работящие винтики в колесе мироздания, островки спокойствия и надёжности, стабильности и уверенности, не придающие отношениям значения и не страдающие от буйства гормонов. Наверное, так оно и есть, но только лёжа в темноте он хочет повернуться на бок и прижаться к чужой спине, утыкаясь носом в лопатку. По будням он всегда выходит из дома в одно и то же время, чтобы успеть на работу к девяти, и всегда здоровается с охранником офисного центра, который молчаливо кивает в ответ. Льюис сливается с потоком таких же наёмных работников, как он, и усаживается за свой стол, кликая мышкой ноутбука. Прозрачные перегородки не мешают рассматривать коллег, и, потягивая остывающий кофе, бета иногда наблюдает за Максимилианом Смитом, начальником отдела. У альфы мощные плечи, крупная голова, громкий голос и сильные руки. По утрам альфа обходит свой отдел, бросая пару слов каждому сотруднику, а потом уходит к себе, в кабинет, где стоит рабочий стол и фикус в кадке. Иногда Льюис позволяет себе помечтать о том, как его начальник вдруг начинает проявлять интерес к бете, и мысленно ведёт с ним разговор, отваживаясь на шутки и определённые двусмысленности сексуальной направленности. Льюис не может сказать, что ему нравится Максимилиан, но ему определённо нравится предаваться мечтам о том моменте, когда какой-нибудь альфа сочтёт его, непримечательного бету, интересным. Он даже позволяет себе, совсем редко, представить свою совместную жизнь с альфой. Самые обычные вечера, когда оба будут приходить с работы и вместе готовить ужин, а потом забираться на диван и просто сидеть, обнявшись, или выходить на балкон и смотреть на звёздное небо. Они смогут усыновить ребёнка, а летом ездить на побережье, где можно собирать кусочки янтаря и есть трёхслойные сэндвичи и клубничное мороженое прямо на пляже. Льюис просто хочет чужого тепла, хочет греться о кого-то и не хочет снова с наступлением зимы заворачиваться в термоодеяло, чтобы не мёрзнуть. — Льюис, я просмотрел отчёт, всё отлично, — Максимилиан останавливается рядом и так сильно пахнет древесной стружкой, что бета на мгновение прикрывает глаза. Значит, альфа почему-то взволнован или чем-то встревожен. Льюису приятно думать, что это волнение от того, что альфа стоит рядом с ним. — Не уходи сразу после работы, у меня есть новости для всех вас. Когда начальник уходит дальше, бета смотрит ему вслед. Новости для всех? Обычная рассылка по служебной почте всегда ставит работников в известность о любых грядущих изменениях, обновлениях и заданиях. Это что-то личное? Гул голосов офисных служащих смолкает, когда альфа выходит на середину огромного помещения, больше похожего на улей со всеми этими отдельными кабинками и трудящимися людьми. Льюис всматривается в довольное лицо начальника и почему-то тоже улыбается. — У меня есть новости для всех вас. Во-первых, через неделю я ухожу в отпуск, а во-вторых… я ухожу в отпуск, чтобы жениться. И, наконец, в-третьих, после отпуска меня переводят в головной офис, а моё место займёт один из вас. Льюис чувствует, как улыбка застывает на лице, и непроизвольно гладит собственные скулы пальцами, а Максимилиана окружает толпа, спешащая поздравить и взять бокал с шампанским, которое разливает секретарь. Бета садится на чей-то свободный стул и смотрит на носки своих ботинок, не зная, что именно причиняет ему боль, уход альфы с поста начальника или его женитьба. Работники расходятся по домам, а бета остаётся на своём рабочем месте чуть дольше положенного, бессмысленно глядя на экран с таблицами и графиками. Когда уборщики начинают греметь вёдрами и двигать кресла, он выходит из своего закутка и спускается вниз, чтобы увидеть, как Максимилиан помогает сесть в машину сильно беременному омеге из отдела финансового контроля, бережно поддерживая под локоть и ласково улыбаясь. В груди что-то сжимается больно, ударяет под лопатку и отскакивает прямо в левый висок, заставляя пальцы затрястись. Льюис бета, и он никогда не сможет родить. Разумеется, многие альфы всегда готовы принять в свою постель неприхотливого любовника, который никогда не припрёт к стене беременностью, но вряд ли кто-то захочет всю жизнь прожить с тем, кто лишён возможности дать потомство. Сидя в полупустом автобусе, Льюис рассматривает мелькающие мимо окна домов, где в сгущающихся сумерках иногда видны силуэты людей. На остановке у дома пусто, и он поднимает голову к небу, щедро украшенному звёздами, и вздыхает, а потом сворачивает с привычного маршрута и направляется к зоомагазину, дверной колокольчик которого слишком громко звякает, заставляя поморщиться. В магазине пахнет кормом для животных, немного птичьим помётом и теплым воздухом, а волнистые попугайчики принимаются чирикать, ругая бету за вторжение в своё царство. За кассой сидит новенький, и бета бросает беглый взгляд на студента, явно подрабатывающего в свободное от учёбы время. Альфа чуть привстаёт со своего места и кланяется покупателю: — Добрый вечер. — Добрый. Слишком длинная тёмная чёлка стянута в хвостик на макушке, а на форменном жилете бейджик с именем «Хьюго». Бета краем сознания отмечает ореховый запах, исходящий от кассира и одновременно консультанта, когда тот останавливается рядом с Льюисом: — Я могу вам помочь? — Спасибо, я сам. Упаковка паучи и килограммовый пакет сухого корма выкладываются на прилавок, и Льюис достаёт портмоне, а Хьюго принимается пробивать покупки: — Наша карта? Нет? Я пробью по своей, десять процентов. — Спасибо. — У вас кот или кошка? — Не у меня. Сосед оставляет, когда уезжает в командировку. Льюис смотрит на руки альфы, когда тот складывает покупки в фирменный пакет с логотипом зоомагазина крупной сети, и думает о том, что у студента наверняка есть омега, чем-нибудь приятно пахнущий, и с которым можно обсудить прошедший день. У Льюиса в доме будет тихо, а все вещи будут лежать на своих местах, там, где он их оставил утром, уходя на работу. — Вы можете заказать доставку на дом в следующий раз, — Хьюго чуть улыбается, когда бета тянется за пакетом. Льюис вдруг усмехается, представляя, как заказывает упаковку сухого кошачьего корма вместе с курьером по имени Хьюго, и в его голове рождаются непристойные мысли, где этот студент раздевает его прямо в коридоре, жадно прикусывая шейный изгиб и скользя языком по ключицам, а потом мотает головой: — Я живу в этом же доме. Не стоит кого-то гонять и тратить время. Дверной колокольчик снова противно звякает, когда бета выходит и вдыхает свежий вечерний воздух. Возможно, ему надо найти себе какого-нибудь альфу и встречаться с ним пару раз в месяц, чтобы подобные мысли не возникали в голове. Кошка трётся о ноги Льюиса и громко мурлыкает, выражая свою радость от прихода живого существа, а бета заваривает чай и выставляет на стол одну тарелку и одну вилку. Пока микроволновка разогревает ужин, он пролистывает объявления с сайтов, предназначенных для таких же одиночек, как он, где альфы и омеги готовы скрасить вечер за определённую плату, а потом смотрит на гаснущий экран телефона и принюхивается к пальцам, к которым неожиданно прилип запах перекалённых на тяжёлой чугунной сковороде орехов. Ему кажется, что арахисовые шелушки пристали к нёбу, и он снова вспоминает улыбку консультанта по имени Хьюго. Льюис бета, и он может только мечтать о том, что однажды его полюбит альфа. Иногда ему кажется, что он скользит бесплотной тенью по кромке общества, где альфы и омеги могут создавать семью и заводить детей, а такие, как он, навсегда остаются за углом, словно вычеркнутые самой природой из мирового течения жизни. Максимилиан довольно улыбается в понедельник, когда Льюис садится напротив, и кивает в сторону отдела, усердно трудящегося на благо гигантского конгломерата: — Льюис, твою кандидатуру одобрило всё руководство. Завидую прямо. В своё время мне пришлось выдержать с десяток сложнейших тестов и пару бесед с мозгоправами-психологами, чтобы получить данное кресло. Бета смотрит на своего пока ещё начальника и думает о том, что слухи, тут же распространившиеся по офису, имеют под собой реальную основу. Максимилиан очень быстро и крайне успешно окрутил одного из младших сыновей руководства, чтобы скакнуть наверх и занять своё место под Солнцем. — …раз в две недели. Всё понятно? Льюис кивает, глядя на запястья, выступающие из-под манжет рубашки. Иногда он позволяет себе мечтать о том, что у него откуда-то внезапно появляется запах, и его запястья, макушка и ключицы начинают пахнуть сладко и маняще. Это мечты, которым никогда не стать действительностью. В тот день, когда отделу объявляют о его новом назначении, персонал предсказуемо вздыхает, а по кулуарам разносится шепоток: — Конечно, он — бета. Везёт им. Ни тебе декрета, ни больняков, живи в своё удовольствие как пожелаешь. Зависть-зависть. Постаралась природа, не то, что с нами. В такие моменты Льюис думает о том, что променял бы хорошее здоровье на возможность зачать и родить ребёнка. Дверной колокольчик звякает так противно, что зубы сводит, а Хьюго улыбается так же приветливо, вставая из-за кассы: — Добрый вечер. Вы снова к нам? — Полли скучает по хозяину, она молоденькая. Ей всего четвёртый год. Не знаю, может… игрушку какую-нибудь? Пищащие мыши и громыхающие мячики настолько ужасны, что Льюис готов отказаться от покупки, но альфа смотрит с надеждой и подсовывает новые и новые игрушки, и меховушку на верёвочке: — На сайте всё есть, вы можете выбрать дома и оформить доставку. — Я возьму вот это, — Льюис вдруг понимает, что ему хочется узнать что-нибудь о Хьюго, чтобы оставшись одному в своём бетонном квадратике, просто помечтать перед сном о том, чего у него никогда не будет. О семье и детях. У консультанта карие глаза, бледная кожа и слишком худая для альфы грудь, скрытая за фирменным жилетом. Он кажется младше беты лет на десять, но если он студент, то разница в два-три года и не больше. Рядом с бетой, затянутым в деловой костюм, даже его ровесники кажутся младше. У Льюиса слишком серьёзный вид и строгое выражение лица, которое он смягчает улыбкой, когда принимает пакет с покупками: — Студент? — Нет. Просто выгляжу так… я… — Хьюго почему-то смущается и прячет глаза, а бета вдруг остро ощущает его смущение как своё собственное, и это заставляет его покраснеть, словно он вторгся на чужую территорию, когда его не просили об этом, и сейчас он вражеский захватчик, пытающий несчастное местное население. — Извини, — Льюис извиняется, и это даётся ему легко и просто. Альфа кажется ребёнком, беззащитным и доверчивым, открытым и ранимым. Хотя сейчас в зоомагазине их всего двое, и у каждого свои проблемы. — Нет, что Вы. Я привык. Мне двадцать семь. Льюис ошеломлённо кивает, а потом уходит, оставляя альфу за прилавком и унося в лёгких приставший к ним ореховый аромат. Полли с недоумением смотрит на вываленные перед ней игрушки, а потом выбирает самую страшную, по мнению беты, мышь и утаскивает её под кресло, откуда весь вечер доносится позвякивание, а Льюис до глубокой ночи сидит за рабочим столом и вчитывается в графики. Он не может подвести руководство, которое вполне предсказуемо назначило бету на более высокую должность. Разве не ради этого беты день и ночь трудятся, нарабатывая опыт и спасаясь этим от одиночества пустых квартир и зависти к альфам с омегами? Сэмми звонит в квартиру рано утром, когда бета собирается на работу, и выглядит препаршиво: — Устал как собака, режим сбился, другой часовой пояс и все дела. Как тут моя девочка? Как моя кисонька? Иди к папочке. Полли довольно урчит, когда омега берёт её на руки, а Льюис помогает донести переноску до квартиры в другом конце этажа, через длинный коридор. — Спасибо. Зайду в субботу, если ты не будешь занят, — Сэмми передаёт бете упаковку с магнитиком из другого города и закрывает двери, когда Льюис выходит. По выходным бета совершенно свободен. Он не занят семьёй и детьми, ему не надо навещать родителей или идти в гости. Он может заниматься чем угодно, и поэтому проводит день перед телевизором, складывая огромный паззл: голубое небо и океанские волны, набегающие на песок. Сэмми притаскивает бутылку вина, но на удивление сам пить отказывается: — Нельзя. Я беременный. У меня уже два аборта было, если сейчас не рожу, наверное, уже и родить не смогу, врачи предупреждали. — Кто отец? — Льюис заваривает чай и передаёт омеге кружку. — Ты будешь смеяться. Карл. Но я ему ничего не скажу. Мне надо подумать. Скорее всего, приму предложение о переводе в свой родной город. Там родители. Они будут рады. В конце концов, я не первый и не последний омега, рожающий вне брака и без отца ребёнка. В зарплате ничего не потеряю. Повезло тебе родиться бетой, просто повезло… — Я не буду смеяться, — Льюису кажется, что сейчас омега выворачивает душу наизнанку, обнажая себя перед своим соседом. — Если надо будет помочь, ты только скажи. Хлюпая чаем, Сэмми грустно улыбается: — Ага, сделай меня бетой. Ни тебе течек, ни беременностей, ни дураков-альф. Понятия не имею, как у меня теперь жизнь пойдёт. Знаешь, пару лет назад я мечтал о том, что у меня будет семья, дети, альфа, а вместо этого, по ходу, буду я в захолустном городишке формировать контейнеры и делать трёхслойные сэндвичи сыну в школу на обед. Если бета родится, я буду счастлив. Интересно, почему вас так мало рождается? — Мы тупиковая ветвь эволюции, — Льюису нелегко даются эти слова. — А, говорят, запасная, — Сэмми похлопывает бету по руке, — в любом случае, вы, беты, везунчики. Весь мир для вас, и все страсти мимо вас. Легко вам живётся на белом свете. На любое повышение первым делом бету выдвигают, пенсия на пять лет раньше, льготы и даже проезд в транспорте бесплатный. Нет, положительно ты везунчик, что родился бетой. Льюис кивает. Он знает, что общество думает точно так же, как и Сэмми, вот только где-то в груди всё так же привычно колет и отдаёт под левую лопатку, чтобы потом стрельнуть в виски. — Мой начальник женится и уходит на повышение. — И тебя назначили на его место. А у меня впереди переезд в другой город, токсикоз, набор десяти кило, роды и перспектива папы-одиночки. Сэмми рассматривает квартиру Льюиса и смеётся, видя в корзинке у кресла кошачьи игрушки: — Ты её балуешь. У меня она бумажки катает и фантики от конфет. Когда за омегой закрывается дверь, бета медлит пару минут, стоя в коридоре, а потом надевает плащ и спускается в зоомагазин. Хьюго всё так же сидит за кассой, но его глаза улыбаются, когда он смущённо кланяется: — Что-то хотите купить? — Я игрушки покупал, нужны точно такие же. Хочу хозяину отдать, пусть и там Полли будет не так скучно. Альфа стоит совсем рядом. Он чуть выше беты, от него пахнет поджаренным арахисом, кошачьим кормом, шерстяным шарфом и недопитым кофе из стаканчика, забытого у кассы. Несмотря на худобу, у него сильное тело, и он легко достаёт с верхней полки десятикилограммовый мешок наполнителя зашедшему покупателю. Льюис снова прижимает пакет к груди и отказывается оформлять доставку. Бете кажется, что между ним и Хьюго повисает какая-то недосказанность. Дверной колокольчик мерзко звякает, когда дверь отрезает бету от тепла зоомагазина. Дома он перекладывает покупки в другой пакет и оставляет его под дверью Сэмми, сопроводив запиской, а пакет, пахнущий жареным арахисом, оставляет на кухонном столе и за ужином зачем-то ставит две тарелки. — Как прошёл твой день? И у меня отлично. Судя по всему, у руководства работы не меньше, чем у подчинённых, но есть и плюсы. Я могу выбирать отпуск, представляешь? Думаю, летом, думаю, на побережье. Или Острова, если накопим… Пакет молчит, а тарелка сверкает белизной, но сейчас для Льюиса это не важно. Он позволяет себе эту игру, когда становится совсем невыносимо. На работе он переезжает в новый кабинет, из которого убирают фикус, а на стол ставят новенький ноутбук. Стеклянные перегородки иногда кажутся бете каким-то символом, который всё плотнее отгораживает его от остальных. Альфы и омеги занимаются своими делами, знакомятся, встречаются, создают семьи, рожают, расстаются, снова с кем-то сходятся, а он по-прежнему остаётся один в своём стеклянном кубе, и всем кажется, что он должен быть счастлив. Сэмми появляется вечером: — Слушай, мне совсем плохо, мутит так, что уже три дня не ел, еду в больницу, присмотришь за Полли? Кошка недовольно ворчит, когда её берут на руки, отрывая от игры с плюшевой крысой, а Льюис гладит её твёрдый лоб и мягкие уши: — Повезло тебе родиться кошкой. У Хьюго горло замотано в шерстяной шарф и он кашляет, но улыбается при виде беты: — Сейчас сезон простуд. Можно заказать доставку на дом. Полли снова у вас? — На пару дней. Наверное… Возьму упаковку паучи. — С курицей и креветками, я помню. — Хью, почему ты работаешь тут? — Здесь тихо и людей мало, — альфа снова смущается и прячется в шарфе. — А у меня дома всегда полно народу, вечно шум и гам. Льюис думает о том, что, скорее всего, Хьюго обижали или ненавидели, но тот улыбается, выныривая из шерстяной ткани: — Вы не подумайте, они очень хорошие, просто я в детстве часто болел и привык жить по больницам, там тихо и спокойно было, а дома вечно братья и племянники. Я по образованию экономист, отец предлагал работать с ним, но я отказался. Льюис кивает, снова думая о том, как было бы хорошо вечером разматывать этот шарф, зарываться носом в чужую тёплую шею и дышать запахом перекалённого арахиса. — Не надумали насчёт доставки? — Это всего три плюшевые мыши, — бета потряхивает пакетом. — Я живу в этом же доме. Мне не нужна доставка. Льюису кажется, что во взгляде Хьюго скользит разочарование, но это не может быть правдой. — Кстати, я оформил вам скидочную карту. Анкету можно занести в следующий раз. Бета сворачивает бумажный лист, а карту убирает в карман плаща, прежде чем покинуть зоомагазин. Сэмми выглядит довольно бодро, когда спустя два дня возвращается из больницы: — Нормально всё, надо больше спать и меньше переживать. Пара капельниц, и дела пошли на лад. Представляешь, у моего сына уже сердце бьётся вовсю! Удивительное дело. Надо собирать вещи, я заказал грузовик для переезда. Управляющий чуть не плакал, когда я ему сказал, что съезжаю. Родители в полном восторге от того, что я еду к ним с внуком. Я буду скучать по тебе. Льюис знает, что первое время тоже будет скучать по своему соседу. Он привык к Сэмми, привык к некоторой его бесцеремонности и привык к тому, что он нужен хоть кому-то, пусть даже и для того, чтобы оставить кошку на пару дней или выслушать длинный монолог, кивая в нужных местах. Когда через три дня он открывает собственные двери, то чуть не спотыкается о переноску, в которой сидит недовольная Полли. Листок бумаги, исписанный кривоватым почерком Сэмми, заставляет бету прислониться к стене, пока кошка вылизывается на пуфике в коридоре. «Льюис, я знаю, что ты будешь для неё лучшим хозяином.» Льюису двадцать семь, он бета, и теперь у него есть кошка. В зоомагазине перед Хьюго стоит кружка с кофе, он всё так же покашливает и кутается в шарф, когда Льюис выбирает лежак и новую когтеточку. — Обзавелись питомцем? — Хозяин Полли переехал в другой город и оставил её мне. — Ей будет хорошо у Вас, — Хьюго крутит кружку по стойке и прячет глаза. Льюис усмехается: — Бета с кошкой это ещё более банально, чем омега с кошкой. Хьюго порывается что-то сказать, но в магазин входит омега с ребёнком, и попугайчики принимаются возмущаться. — Я заполнил анкету. Скидочная карта как раз вовремя. Буду теперь регулярно совершать покупки. Альфа принимает листок и аккуратно разворачивает его, вчитываясь в строки. — Вы действительно живёте в этом доме. — Конечно, — Льюис пожимает плечами. — Иначе не отказывался бы от доставки. В коридоре родного дома бета присаживается на корточки, чтобы погладить кошку, а потом снимает плащ и разбирает пакеты, от которых пахнет горячим арахисом, готовым обжечь пальцы. На кухне, где светло, тепло и тихо, он ставит ноутбук на стол, а затем снова и снова перелистывает анкеты на сайте таких же, как он, одиночек. Льюис уже и сосчитать не может, какая это по счёту попытка решиться. Щёлкая мышкой, он забивает желаемые параметры в строку поиска и смотрит на фотографии, вчитываясь в анкеты. Одинокие беты ищут кого-то, кто мог бы согреть ночами, доступные альфы и омеги готовы скрасить вечера за небольшие суммы. Что-то тёмное, густое и горькое ворочается в груди Льюиса, когда он закрывает сайт и смотрит на кошку, с упоением поглощающую свою еду из блестящей миски. Наверное, он ещё не достиг той степени отчаяния, когда сможет сделать выбор и продиктовать номер банковской карты. Льюис достаёт из шкафа тёплое пальто, потому что обещают похолодание, а потом вспоминает шерстяной шарф на шее Хьюго и кажущееся разочарование в глазах альфы. У того большая семья, и даже если он любит одиночество, оно ему не грозит, в отличие от Льюиса. Бета обдумывает все за и против, высчитывает вероятности и просчитывает случайности, а потом включает свет на кухне и снова забивает адрес в поисковик. Он оформляет заказ, диктует номер карты, и для этого ему требуется всё его мужество и решимость. Он не хочет ошибиться. Дверной звонок разливается по квартире, и бета широко распахивает дверь, готовый встретить всё, что ему суждено. Хьюго улыбается, ставя упаковку наполнителя на пол в коридоре, и протягивает товарный чек: — Распишитесь за доставку. Карие глаза блестят глянцево под светом лампы, а запах арахиса шелухой прилипает к нёбу, когда бета расписывается в накладной и передает деньги: — У тебя больше нет доставок на сегодня? Хьюго отрицательно мотает головой, украдкой оглядывая прихожую. — Если ты никуда не торопишься, может тогда… чаю? Альфа разматывает шерстяной шарф, обнажая бледную кожу шеи и выступающий кадык, а бета сглатывает, ловя волну тепла и усиливающегося чужого аромата. Льюис верит, что рядом с ним он сможет быть открытым и беззащитным, когда подставляет своё горло под сухие, чуть дрожащие губы.