Закрой глаза и смотри

В третьем часу ночи, когда дождь с новой силой начинает заливать лобовое стекло, а работающие дворники навевают сонливость, Алек трёт глаза и потом пару минут бездумно смотрит на мерцающую неоном вывеску, чьё отражение расплывается в огромной луже при каждом порыве ветра. Радиоэфир оживает, когда он заводит двигатель: — Двадцать пятый, с Лимони авенс восемнадцать, ресторан «Ивари», до Тапер стритс тридцать четыре. Один пассажир. — Подхвачу. Как вы там справляетесь? — Алек знает, что конечный пункт недалеко от его дома, куда он собственно и собирался. — Да пыхтим по мере сил. Погодка ужас! — У меня последний заказ. — Удачных выходных, босс. Алек прекрасно знает, что мегаполис никогда не спит, просто ночью машин и людей становится меньше, а тишины и пустоты больше. Проезжая мимо площади Согласия он отмечает рекламный щит и мелькающую на огромном экране рекламу нового жилого комплекса. Контуры за окном размыты из-за ливня, но он, даже не глядя, может сказать, что сейчас слева появится маленькая закусочная, а справа - новый ресторан и сквер. Тринадцать лет за рулём и нет ни одного тупика или проулка, которые не были бы ему известны. Он останавливает машину и, не выключая двигателя, ждёт, пока парочка омег обнимется у выхода не менее семи раз. Подвыпившие прощаются друг с другом, Алек пытается вычислить, кто из них будет его пассажиром и делает ставку на пухлого блондина, который посматривает в сторону такси, но ошибается. Из ресторана выходит ещё один омега, который быстро обнимает остальных и припускает бегом в сторону Алека, шатаясь от ветра на своих тонких ножках, тонких даже для омеги. — Бета-такси, доброй ночи. Пристегнитесь и поедем. — Доброй. Голос оказывается слишком грубоватым для омеги, а взгляд, который Алек ловит на себе — тяжёлым. — Желаете определённую радиостанцию? — Всё равно. Алек выруливает с парковки и украдкой рассматривает пассажира, увлечённого распутыванием наушников, в зеркальце заднего вида. Он решает, что клиент очень миловиден, собственно, каким и должен быть представитель омежьего племени, и специально для которых, пять лет назад, Алек открыл свою фирму такси. Такси, где водителями работали только беты, чтобы любой, даже течный омега, мог спокойно добраться из пункта А в пункт Б. Омега скидывает капюшон толстовки, и бета видит тёмные волосы, отросшую чёлку, собранную в хвостик и явно замёрзший нос, который омега тут же сморщивает, когда прилипает к стеклу, рассматривая ночной город. Алек не может удержаться от улыбки. Пассажиру лет двадцать, не больше. Загулявший студент едет домой, где его наверняка ждёт взбучка от родителей и утреннее похмелье. Нос Алека не такой чуткий, как у омег и альф, но даже он может уловить пары алкоголя и крыжовника, исходящие от клиента и отголосок альфьего аромата, видимо, достаточно сильного, чтобы остаться на омеге даже при таком ветродуе и дожде. Первые два года после открытия «бета-такси» Алек сидел за рулём каждый день, наматывая тысячи километров. Сейчас, спустя пять лет, когда его фирма стала крупнейшим городским таксопарком, когда визитка с номером его операторской есть почти в каждом доме, где живёт омега репродуктивного возраста, он может спокойно жить в своё удовольствие, но только в пустой квартире ему делать особо и нечего. И поэтому пару раз в неделю он садится за руль и принимает заказы, чтобы потом прокручивать в голове десятки образов и придумывать им жизнь. Омега откидывается на спинку сиденья, прикрыв глаза, и теперь Алек может без стеснения рассмотреть пассажира, чересчур худого и больше похожего на какой-нибудь изнеженный экзотический цветок, чем на сильный, колючий крыжовник. Иногда омеги любят поболтать в дороге, и тогда на Алека за полчаса- час вываливается куча информации о мужьях, детях, родственниках, о неприятностях на работе, о безответной любви и планах на какого-нибудь свободного альфу. В памяти у Алека тысячи чужих историй, чужих, непрожитых им жизней и иногда он был бы рад избавиться от большей части из них, но природа, наградив его стерильностью и отсутствием личного аромата, компенсировала это долголетием, прекрасным здоровьем и отличной памятью. Омега зевает, прикрыв рот худой ладошкой, открывает глаза и трёт лицо, когда машина подъезжает к многоэтажке. — Быстро вы. Сколько с меня? Названная сумма заставляет омегу приподнять брови в удивлении: — Так мало? Сдачи не надо. Всё–таки ночная смена у вас. Алек принимает купюры и сталкивается с пальцами омеги, холодными как лёд. — Доброй ночи. — Спасибо, что воспользовались услугами бета-такси. Омега выбирается в промозглую сырость и, накинув капюшон, быстро бежит к подъезду, а Алек смотрит ему вслед. Запахи родственников не прилипают друг к другу, значит, у этого омеги уже есть альфа. Аромат горчицы выветривается из салона менее охотно, чем запах крыжовника и спиртного. Дома Алек скидывает одежду и идёт в душ, где долго стоит, упёршись головой в кафель и вспоминая худые ноги ночного пассажира, в промокших джинсах. Совершенно точно, это подрабатывающий студент, у которого есть альфа. Бета жалеет, что не успел рассмотреть цвет глаз омеги, наверняка они такие же тёмные, как волосы. Алек вытирается большим полотенцем и бросает мимолетный взгляд на себя в зеркало, скептически хмыкая. Высокий, какой-то нелепый, похожий на саранчу с длинными, жилистыми руками и ногами, блекло-серыми глазами и мышиного цвета волосами, спускавшимися до плеч в намокшем виде, он и в ранней молодости не привлекал к себе особого внимания. А уж сейчас, когда ему двадцать девять, чего и говорить. Для таких как он полно сайтов, где за деньги легко можно купить ночь с альфой или омегой. Бывали в его работе случаи, когда омеги предлагали расплатиться своим телом, бывало и альфы делали ему намёки. В конце концов, беты неприхотливые любовники, ничего не требующие и не ждущие от своего партнёра. У них нет права требовать и желать, они всего лишь побочная ступень эволюции, не имеющая шанса на продолжение рода. Всё что они могут- покупать секс за деньги или отдавать своё тело за сомнительное удовольствие быть чьим-то любовником, которого стыдливо прячут от остальных, после того как напряжение снято и сексуальный голод утолён. Алек не хочет ни того, ни другого, ему проще и легче одному, ни на что не рассчитывая. Он набивает трубку табаком, а потом раскуривает её и до самого утра сидит на балконе в плетёном кресле, глядя на небо и выпуская ароматные облачка табачного дыма. Он живёт гораздо лучше многих и ему не в чем упрекнуть судьбу, а грустно бывает всем время от времени. Спустя неделю Алек садится за руль днём. Заказов так много, что каждые руки на счету, а у него уже проверены все отчёты для налоговой и есть свободное время, которое надо куда-то девать. У огромного офисного центра он видит знакомые ноги. Омега держит три тубуса, а рядом стоят двое нагруженных коробками альф, в деловых костюмах. Кто-то едет в аэропорт, наверняка в командировку. — Айви, ты сразу отпишись! Если они начнут выступать, ткни им договором в лоб! — Тубус в зад я им.— Омега недовольно хмурит брови, глядя на то, как альфы пихают коробки с бумагами в багажник. — Мы три раза отсылали проект на согласование! Три! — Альфа постарше закрывает багажник и омега залезает в салон. Алек не может удержать улыбку, глядя на Айви. Ай-ви. Красивое имя, и, наверное, подходит омеге с зелёными глазами и запахом крыжовника. Ай-ви. — Бета-такси, доброго дня. Пристегнитесь и поедем. — Доброго. — Желаете определённую радиостанцию? — Всё равно. Бета знает, что лучше не начинать разговор первым, но почему-то не может удержаться: — В командировку? — Да. Омега явно не настроен на общение и всю дорогу хмурит брови, с кем-то переписываясь. Худые пальцы скачут с бешеной скоростью и с силой ударяют по экрану смартфона, который он потом убирает в карман джинсов, облепляющих ноги, которые следовало бы скрывать, альфы любят формы получше. Бета знает, что мало кто запоминает официантов или таксистов, мало кто обращает внимание на обслуживающий персонал, если только не пользуется их услугами регулярно, но сейчас ему вдруг становится обидно и хочется чтобы на этот раз клиент его запомнил. Чтобы где-то за суровой складочкой на лбу, в памяти омеги отложились его руки на руле, морщинки в уголках усталых глаз, волосы, собранные в низкий хвост и имя. Омега расплачивается молча, но когда Алек помогает ему достать коробки из багажника и взять тубусы, кивает головой: — Спасибо. — Я помогу донести. Взгляд омеги выражает недоумение, но потом он благодарно улыбается и эта улыбка делает его ещё милее: — Очень выручите. Он помогает омеге уложить довольно тяжёлые коробки на тележку, а потом произносит, вежливо наклонив голову: — Спасибо, что воспользовались услугами бета-такси. Если нужно будет встретить, назовите моё имя, Алек Орис, будет максимальная скидка и машина повышенной комфортности. — Меня встретят, но спасибо за предложение. Омега удаляется так быстро, что бета удивляется, как его чересчур худые ноги не ломаются. Прутики просто какие-то. Конечно, в разгар рабочего дня альфа не смог проводить омегу, но встретит по прилёту обратно обязательно и накормит чем-нибудь самолично приготовленным. Омега обретает имя и зелёные глаза. Так ему легче придумывать жизнь. Хороший студент, которому поручили важный проект, занят карьерой, потому что потом непременно выйдет за альфу с ароматом горчицы и родит двоих чудесных детишек, альфу и бету. Алек спит чутко, поэтому сразу отвечает на звонок одного из операторов: — Босс, вы просили сразу сообщить об этом заказе. В аэропорту у нас прямо сейчас Далек и Рик, кого отправлять? Правда, клиент спрашивал про вас. — Что? — Цитирую: тот бета, с хвостиком, лет тридцати, на черном седане с красивым номером. — Я не успею добраться до него раньше чем через полчаса. — Он заказал подачу через сорок минут. — Принял. Ребятам хватит и других клиентов. Алек прыгает на одной ноге, надевая джинсы, чертыхается, чуть не навернувшись на пороге ванной, и доезжает до аэропорта за пять минут до назначенного клиентом времени. Омега стоит на улице, с сумкой на плече и зябко ёжится в толстовке, с двумя коробками у ног и журналом под мышкой. — Доброго вечера. Пристегнитесь и поедем. — Бета закидывает очень тяжёлые коробки в багажник, и ловит себя на мысли, что за неделю омега стал ещё худее. Это тревожит. Слишком худой, мёрзнущий и недовольный клиент тяжко вздыхает, забираясь в прогретый салон чёрного седана. — Как командировка? — Он снова решает начать разговор, готовый замолчать, если омега не проявит желания разговаривать, но тот перевязывает чёлку резинкой, снятой с правого запястья и кривит губы. — Ужасно. Даже поесть некогда было, не говоря уже про сон. А я если не высплюсь - не человек просто, а труп ходячий. — Тяжело совмещать? — Он краем глаза следит за омегой. — Совмещать что? — В голосе пассажира недоумение. — Работу и учёбу.— Бета вдруг понимает что мог и ошибиться, наверное, сразу после старшей школы омега пошёл работать, чтобы поддержать семью. — Мне двадцать пять. Маленькая собачка до старости щенок, слышали? Так вот это про меня. До сих пор спиртное не продают без документов, а пару раз даже полицию вызывали, думали, подделку им показываю. Как тут у вас с погодой было? Дожди так и льют? — Лило всю неделю. — Алек думает о том, что голос омеги и его запах никак не сочетаются с его внешностью и именем. А ещё он думает про возраст клиента. Определённо, омега не выглядит на двадцать пять, даже когда на его лбу появляются складки от нахмуренных бровей, когда он говорит по телефону: — Я просил меня встретить, у меня тяжёлые коробки. И я не мог до тебя дозвониться. Да, я вчера отправил тебе семь сообщений и ты на одно ответил «Привет, малышик», проигнорировав остальные и не отвечая на мои звонки. Клянусь, если я приеду и увижу в доме бардак, тебе не жить! Разумеется, я взял такси, не пешком же мне было от аэропорта идти. Ты нашёл работу? Ладно, дома поговорим. Родителям я уже звонил. Всё, до встречи. Омега намеревается сам тащить свои коробки, но Алек берёт их и доносит до подъезда. Айви кивает, а потом достаёт из кармана толстовки магнитик в целлофановой, шуршащей обёртке: — Спасибо. Очень выручили. Почему-то бета радуется этому сувениру больше, чем первым чаевым. Журнал, забытый омегой в машине он забирает домой и внимательно читает страничку с гороскопом, на которой был заложен уголок. Айви верит астрологам? Или просто читал в самолёте и остановился на страничке с астрологическим прогнозом? Сидя на балконе, Алек вертит трубку в пальцах и придумывает омеге альфу. Постарше, атлетического телосложения, немногословного и ласкового. Сейчас у альфы трудности, но вместе они с ними справятся. У альфы резкий, щиплющий нос запах острой горчицы, у него большие ладони, тёплые и широкие, которыми он греет пальцы омеги. Ароматный табачный дым уносится в утреннее небо, когда бета забирается под одеяло. Перед тем как уснуть, он обдумывает, чем бы кормил омегу. Овсянка со сливками, сахаром и тающим кусочком жёлтого масла… Или гренки с апельсиновым мармеладом… А может быть тонкие ломтики свежего зелёного огурца, листья салата, сэндвич с тунцом и яйца-пашот… Свежезаваренный чай и блинчики, посыпанные сахарной пудрой… Заказ с телефона омеги поступает через две недели. Алек забирает Айви в двенадцатом часу ночи с парковки офисного центра и тот выглядит уставшим, хотя и улыбается бете, устраиваясь на заднем сиденье. — Чувствую себя богатеем, у которого есть персональный водитель. — Домой? — Алек помнит адрес наизусть как и дорогу. Омега кивает, водя пальцем по стеклу, но на полпути, вдруг наклоняется к бете и спрашивает, едва не касаясь носом плеча водителя: — А мы можем проехать чуть дальше? Я заплачу. — Куда именно? — Кафешка на углу, через два перекрёстка. Сквозь огромные окна бета видит омегу и официанта, который принимает заказ. Айви утыкается в телефон, а когда приносят его кофе, неторопливо помешивает напиток и явно кого-то ждёт, поглядывая на часы. Алеку хочется увидеть того, кто придёт на встречу с омегой, но у него новый заказ, поэтому он бросает последний взгляд в окно кафе, работающего круглосуточно, и уезжает. В своём кабинете, где нет ни пылинки, а все вещи всегда стоят на своих местах, не считая документов, меняющихся в накопителе для бумаг, Алек мысленно выбирает место, где Айви мог бы познакомиться со своим альфой. Наверное, они вместе учились, а может быть, их познакомили друзья или даже родители. Омеге уже двадцать пять, любой родитель уже начал бы переживать за судьбу сына, и старался бы найти ему альфу поприличнее. Но вполне вероятно, что встреча была случайной, на улице, в магазине, в метро или даже альфа мог быть водителем такси, который однажды подвёз омегу. Правда, омеги редко садились к альфам - незнакомцам, и ему не хотелось думать об Айви как о человеке, способном на рискованные поступки. Пять лет назад он притормозил, чтобы подвезти беременного омегу и тот с облегчением вздохнул, увидев, что за рулём бета. До этого таксистами обычно работали альфы, а таксопарки были вынуждены оснащать свои машины видеокамерами и тревожными кнопками. Всего за две выкуренные трубки Алек понял, чего не хватает городу, и бета-такси зарегистрировалось в списке налогоплательщиков в городской ратуше. Айви явно чувствует себя в безопасности рядом с Алеком, когда спустя месяц, бета забирает его с корпоратива и омега садится не на заднее сиденье, а рядом с водителем. Он держит в руках бутылку шампанского, на голове у него бумажная корона, а в волосах запутались конфетти. — Меня повысили.— Объясняет он Алеку и улыбается. Бете кажется, что скулы омеги стали ещё острее. — Я пахал как проклятый два года. Алек впервые слушает, как омега рассказывает что-то о себе. Сорок минут пролетают незаметно и когда машина останавливается у знакомого дома, Айви тяжко вздыхает: — Как я устал. Как я устал от всего этого дерьма! Где моё предсказанное счастье? Сколько ещё ждать? Сил уже нет. — Предсказанное? — Алеку настолько интересно, что он задаёт вопрос вслух. — Именно. Долгая история. И глупая. И смешная. У многих водителей автопарка Алека есть свои персональные клиенты, омеги, которые выбирают себе машину или водителя и заказывают именно их раз за разом, всегда с кем-то одним удобнее, чем с другим. Омеги так же выбирают себе мастера в салоне или столик, который обслуживает определённый официант. Привязанность заложена в омегах природой и бета радуется, когда радиоэфир нарушается голосом оператора: — Ваш личный ВИП снова сделал заказ. Впервые за пять лет у Алека появился такой клиент и это Айви, который постоянно забывает в салоне журнальчики для омег со звёздами на обложке и с загнутым уголком страницы гороскопов. Алек прочитывает их от корки до корки, внимательно изучая рецепты для хозяйственных омег и обдумывая иногда, чем он кормил бы Айви на обед. Прозрачный куриный бульон с горсткой свежей, пахучей зелени… Нежный, сливочный крем-суп с морепродуктами и маленькими, подсушенными в духовке сухариками… Пряный томатный суп, с крупными дольками красного яркого перца и ломтики багета, покрытые расплавленным сыром… Иногда омега задумчиво молчит всю дорогу, а иногда они обсуждают погоду и происходящее в мире. Из разговоров бета вылавливает крохи информации о своём пассажире, у которого есть старший брат-омега, живущий за городом с мужем, двумя детьми и родителями, Айви много работает, у него есть пара друзей ещё со школы и он всегда мёрзнет, даже летом. Хотя летом меньше, чем зимой. А ещё омега никогда не рассказывает о своём альфе, разве что иногда сердито хмурит брови, когда ему звонит, а потом плющит нос об оконное стекло и молчит до самого дома. Они переходят «на ты», когда омега поспешно забрасывает сумки в его багажник и, хихикая, непрерывно оглядывается на подъезд своего дома. — Гони, Алек, словно у тебя под капотом движок скоростного болида! Штрафы за мой счёт! Омега выглядит довольным. Его щёки румянятся, а зелёные глаза блестят, когда они останавливаются у небольшой загородной виллы, где Айви встречает пухлый блондин-омега: — Только не говори мне, что ты это сделал! — Хозяин дома всплескивает руками, источает аромат глициний и закатывает глаза, глядя на сумки, выгружаемые из багажника седана. — О, это было великолепно! Поверь, я всё провернул за два часа! Но руки до сих пор трясутся, как и ноги. Надо теперь только жильё найти рядом с офисом и всё! — Я всё равно думаю, что ты поступил неправильно. Мы все счастливы! Все! — Ты мой брат, так что мог бы и поддержать меня! Мне надо срочно найти жильё, чтобы ты не клевал мой мозг. — Мой знакомый занимается недвижимостью. — Алек закрывает багажник и смотрит на омег. — Здорово! А как с ним связаться? — Айви закидывает на худенькие плечи сразу пару сумок, а блондинчик ворчит и нагружает остальным скарбом альфу, судя по всему своего мужа, коренастого и молчаливого, пахнущего хреном так сильно, что у беты глаза начинают слезиться. — Сейчас поищу визитку. — Умеешь ты заводить нужные знакомства. — Пухлый поджимает губы и отвешивает шлепок Айви по левой ягодице, а тот благодарно улыбается Алеку. Омеги часто дружат с бетами. Рядом с бетой омеге можно не бояться гормональных всплесков и непристойных предложений. В мире, где главенствуют запахи, где наиболее сильные ароматы оказываются предпочтительнее, беты практически исключены из гонки за внимание омег. Разве что в течку, когда рядом нет ни одного альфы, но в нынешние времена полно отелей любви, где готовы круглосуточно помочь страждущим за небольшую, вполне умеренную и фиксируемую на государственном уровне сумму. Тщательно подобранные и прошедшие комиссию альфы, зарплата которым начисляется из денег, перечисленных налогоплательщиками, всегда к услугам омег, не имеющих постоянного партнёра. Разумеется, Алек берёт выходной, чтобы отвезти Айви на просмотр съёмного жилья. Он предлагает помочь и вещи перевезти, но омега отказывается. — Спасибо, ты и так слишком много для меня сделал. Теперь по вечерам Алек неторопливо уминает табак пальцем в трубке и представляет, как омега пытается отмыть остатки пригоревшей яичницы со сковородки. Он уверен, что Айви не умеет готовить. Алек записывается на курсы кулинарного мастерства и обновляет кухонную утварь. Ему двадцать девять и у него давно должно было появиться какое-то хобби. Зачёркивая на календаре очередной прожитый день, Алек считает обведённые синим кружочки -тридцать четыре дня без Айви, и признаётся, что скучает. Его секретарь заглядывает и дёргает бровями, изображая удивление: — Босс, вам тут конверт. Ну, наверное, вам, отправитель не указан, но поскольку у нас только один бета лет тридцати, с хвостиком и на чёрном седане с кра… Алек поспешно забирает узкий конверт, даже не дослушав и чувствует, как внутри что-то трясётся, словно клубничное желе, которое он готовил на днях, и которое потом съезжало по фарфору в разные стороны, не застыв до желаемой плотности. Айви рассматривает инсталляции, заложив руки за спину: — У меня только один знакомый бета ещё со школы, так что пришлось обращаться к нему за помощью. Надеюсь, ты не разочарован. Алек не разочарован. Он стоит рядом с омегой и смотрит на непонятную конструкцию из стекла и металла. Среди бет много прекрасных врачей, учителей, учёных, работников налоговой, но нет ни художников, ни музыкантов, ни выдающихся литераторов. Беты предпочитают работать там, где нужны точность, чёткость и холодный расчёт, но они так же чаще остальных посещают филармонии, театры и художественные выставки, стремясь постигнуть внутренний мир других полов. — Я не очень разбираюсь в искусстве. — Айви трёт замёрзшие ладони друг о друга. — Особенно в современном искусстве. Бета понятливо кивает, следуя за омегой из зала в зал и удивляясь выносливости чересчур тонких ног. — Очаровательная квартирка. Правда, я раньше один никогда не жил, и знаешь, в этом что-то есть. Алек живёт один с двадцати лет, и знает, что в одиночестве есть своя прелесть. Но омега всегда ищет себе альфу, а альфа - омегу, это заложено природой. — Ты обещал рассказать мне про… предсказание. — Бете интересно. Интересно, как Айви может проектировать электростанции и читать гороскопы в дешёвых журнальчиках для омег. Омега отодвигает меню маленького ресторанчика, куда они зашли после выставки и хитро прищуривается: — Пообещай, что не будешь смеяться. — Я не обещаю того, чего не смогу выполнить. — Разумно. — Омега окидывает бету тяжёлым взглядом зелёных глаз. — Семь лет назад мой старший брат играл свадьбу со своим однокурсником, и тогда было модно приглашать разных предсказателей. Вот и на этой свадьбе он был. Забавный старичок с накладной бородой и в плаще, усыпанном звёздами из пищевой фольги. Алек не может сдержать улыбку, омега крутит ложечку в руках и тоже усмехается. — Когда он предсказал, что новоиспечённый супруг будет счастлив с альфой, пахнущим хреном, мы все решили, что это полная хрень. Муж моего брата пах корнем солодки. Но что ты думаешь? Ровно через два месяца после свадьбы он встречает альфу с таким ароматом и подаёт на развод. Сейчас у них двое детей. По словам моего брата, он совершенно счастлив. Так же как и мой друг, которому предсказали счастье с альфой, пахнущим васаби. Люк считал, что это ерунда, пока к нему два года спустя не пришёл на занятия анонимных алкоголиков новенький. Сейчас они готовятся к свадьбе. Бета догадывается, что будет дальше: — Тебе предсказали… альфу с ароматом горчицы? — М-да. — Айви отодвигает тарелку с лапшой, почти не притронувшись к ней. — И я смеялся над ними, пока на мой факультет не перевёлся Гарри. Но счастья так и не дождался. Я учился и работал, а он предпочитал брать у родителей деньги и спускать их на он-лайн игру. У него была неплохая работа, которую он потерял из-за того, что просто тупо не хотел вставать по утрам на час раньше, тратя полночи на победу над очередным эльфийским кланом. Я ждал полгода, уговаривал, подсовывал вакансии, но когда он спустил деньги, отложенные мной, на покупку какого-то эльфийского плаща повышенной защиты, вместо оплаты аренды, я не выдержал. Дождался его отъезда к родителям и продал всё, что было на его аккаунте. Вышла неплохая сумма, очень даже неплохая. Судя по тому, как он орал по телефону - инфаркта у него не случилось. Но он был к нему близок. Родители сердятся на меня. Брат сердится. Друзья сердятся. Но я не жалею совершенно. Я ни минуты с ним не был счастлив. Бета думает о том, что Айви импульсивен, какими обычно и бывают омеги, и что уже жалеет о сделанном. Омеге двадцать пять, наверняка на него давят родственники, друзья и знакомые, желая, чтобы омега поскорее нашёл себе альфу, создал семью и родил детей. Омега разламывает печенье с предсказанием и шуршит тонкой бумагой, разворачивая узкую трубочку: — Вас ждут весёлые выходные. Ну… Они действительно будут весёлыми, если закроем проект, то напьёмся всем отделом прямо на рабочих местах. Алек решает, что его отношения с Айви можно считать дружбой. Но на самом деле омеги любят поговорить, а беты умеют слушать. — Гарри звонил моим родителям. Слёзно умолял их повлиять на меня. — А какие у тебя отношения с родителями? — Прекрасные. Они делают всё, чтобы я был счастлив. Вот только понятие счастья у нас разное. — Айви снова возвращается из командировки и кладёт на торпеду очередной магнитик. Любой омега хочет найти свою судьбу и счастье. Именно поэтому в городе полно предсказателей, астрологов, заклинателей и прорицателей, огромное количество которых сконцентрировано у моста Четырёх стихий. — Это всё ерунда. — Айви привязывает колокольчик к перилам небольшого мостика. — Муж моего брата слишком ревнив и каждый раз скандалит, если тот встречается с друзьями. Муж Люка снова начал пить после того, как врачи сказали ему, что детей у них не будет. И пусть они говорят, что счастливы. Я же вижу, это не так. Ветер колышет колокольчики, и перезвон плывёт по воздуху, заглушая зазывные голоса тех, кто может предсказать чужое счастье всего за пару монеток. Алек забирает омегу поздно вечером с работы. Проект успешно закрыт и омега посапывает в салоне, прислоняясь головой к плечу беты и источая запах крыжовника, неспелого, вяжущего кислотой рот и рвущего кожу острыми шипами. Бета считает, что Айви соткан из противоречий. Он рационален, но загибает уголок журнала с гороскопом, тщательно изучив, что ждёт его на следующей неделе, согласно расположению звёзд. Он решителен, когда дело касается работы, но мнётся, когда машина подъезжает к родительскому дому. Он мёрзнет и одевается слишком легко, часто забывая куртку в машине, но отказывается купить себе тёплое пальто. Он умеет считать деньги, но иногда покупает дорогие билеты на выставки, где оба упорно пытаются понять современное искусство. На балконе, где стоит всего один плетёный стул, Алек снова и снова набивает трубку, разглядывая облачка светло-серого дыма, пахнущего вишнёвым табаком. На ужин он бы подал спагетти в сливочном соусе, с тонкими пластинками лесных грибов… Или молодой картофель с янтарно-красным филе форели и шпинатом… А может, говяжье рагу с калейдоскопом овощей, которые будут нарезаны на одинаковые кусочки, и свежеиспечённый ржаной хлеб… Алек решает, что это слишком странная дружба, когда ласкает сам себя и думает о тонких, холодных пальцах, которые могли бы заменить его собственную руку. Он представляет ледяную прохладу чужой кожи на своей, тёплой, и выдыхает чужое имя в пустоту, от которой иногда бывает грустно всем, время от времени. — Гарри умоляет меня вернуться. Говорит, устроился на работу и начал откладывать на первый взнос за дом. Но я сильно подозреваю, что это его родители готовы снова дать ему денег, лишь бы я снова начал нянькаться с ним. — Думаю, твой Гарри неплохой альфа.— Эти слова даются бете с трудом. — Он не мой. — Айви презрительно фыркает и тыкает пальцем в витрину с пирожными, указывая продавцу на выбранные сладости. — Пусть кто-нибудь другой будет с ним счастлив, я это переживу, поверь. Омеги должны быть хрупкими, слабыми, нежными и покладистыми, пахнущими цветами, фруктами и сладкими пряностями. Омеги не должны отказываться от того, что им предлагает альфа и на чём настаивают друзья и родители, не должны отказываться от счастья быть с тем, кто может продолжить род, и кто предназначен им самой природой. — Альфа - сила, омега - эмоции. — Бета расплачивается за покупку и они выходят из кондитерской. — А бета? — Омега хитро щурит зелёные глаза и улыбается, глядя на Алека. — Разум. Бета всегда выбирает то решение, которое приведёт к наименьшим потерям. Мы логичны, последовательны и лишены всех тех всплесков чувств и эмоций, которым подвластны альфы и омеги. — Это вот сейчас было очень обидно. — Голос Айви звучит сердито, но бета знает, что тот старается сдержать улыбку. Иногда Алеку кажется, что он никогда не постигнет омежью логику. Зачем обижаться на правду? — Нет, за тебя обидно. — Поясняет омега. — Ты же не робот, у тебя тоже есть чувства. Смотри-ка, в следующем месяце мне обещают страстное признание в любви и денежный поток. Что ты думаешь о выставке под многообещающим названием «Вселенная разума в потоке эмоциональных сверхновых»? Пойдём? Или проигнорируем? Я бы сходил. Это всё-таки эмоциональные сверхновые! Предсказываю: блямбы из фольги и олова, опутанные ёлочными гирляндами и намазанные фосфором будут развешаны по углам, а играть будет живой оркестр, спрятанный за ширму! Табак в трубку набивается дрожащими пальцами, когда однажды вечером Алек признаётся сам себе, что от дружбы с его стороны мало что осталось. Он не хочет, чтобы омега вернулся к Гарри, который названивает по сто раз за вечер и мешает им общаться так, что омега даже отключает телефон и злобно шипит «Придурок». Но он так же не хочет, чтобы омега выписал чек отелю любви в тот момент, когда ему будет необходим альфа. — Может, тебя познакомить с каким-нибудь альфой? У меня много знакомых. — Алек предлагает это нейтральным тоном, а потом смотрит на поджатые губы Айви. Омега молчит дольше обычного, одаривает тяжёлым взглядом, а потом спрашивает своим грубоватым голосом, который совершенно не сочетается с его обликом: — Обещаешь, что я буду с ним счастлив? — Я не даю обещаний, которые не могу выполнить. — Тогда не надо. Сам как-нибудь справлюсь. Алек знает, что не стоило приглашать омегу к себе в гости. После ухода Айви квартира ещё долго хранит омежий аромат, впитавшийся в обивку дивана, край фарфоровой чашки и шарф, который омега вернул хозяину. Но он не жалеет о том, что пригласил. Алек считает совершенно недопустимым соглашаться на приглашение омеги, который наконец-то покупает своё собственное крохотное жильё, сделав первый взнос, и хочет отметить новоселье. Алек понимает, что поступает абсолютно неправильно, когда подхватывает Айви под ягодицы и целует в приоткрытый рот, ударяясь спиной о свежевыкрашенные стены чужой квартиры, где всё пропитано густым крыжовенным ароматом течного омеги. Понимает, но остановиться не может. Утром он тихо укутывает омегу одеялом, подтыкая его со всех сторон, и собирает свои вещи, стараясь не разбудить спящего. Через неделю ему тридцать, и, наверное, двое последних суток единственное, о чём он никогда жалеть не будет. Но он будет жалеть о том, что теперь омега вряд ли захочет его увидеть. Бета уже идёт к двери, когда слышит чуть дрожащий и звучащий нежнее обычного, голос за своей спиной: — Если ты сейчас уйдёшь, то уходи, пожалуйста, навсегда. Он ложится на кровать и притягивает к себе омегу, который в тёплом коконе из одеяла похож на гусеницу, на очень и очень сердито сопящую гусеницу. — Обещай… обещай что мы будем счастливы вместе. — Обещаю. Алек никогда не даёт обещаний, которые не может выполнить и он сделает всё, чтобы сдержать своё слово.