Закрой глаза и смотри

Джай разливает вино по бокалам, а потом садится напротив и пристально смотрит прямо в глаза Нильса, которые тот отводит, с преувеличенным удовольствием отпивая алкоголь и осматривая гостиную. — Хорошее вино. И по какому же поводу? — Мы расстаёмся с тобой. Думаю, это стоит отпраздновать. И, да, я всё знаю про другого омегу. — Маленький, ты о чём? — альфа отставляет бокал и берёт ладонь Джая в свои, такие знакомые, тёплые и широкие, ещё неделю назад казавшиеся надёжными и постоянными. — Я об омеге, с которым ты крутил за моей спиной, пока я бутоньерки выбирал для тебя и свидетелей. Ну, тот, блондин, симпатичный, с карими глазами. —Я всё могу объяснить, это не то, что ты думаешь! Джай морщится, словно сок лимона попал прямо в глаз: — Давай ты не будешь унижать ни меня, ни себя. Если ты его любишь, я не буду стоять у вас на пути, а если не любишь и для тебя это была лишь пустая интрижка, то я тем более не хочу жить с дураком, изменившим омеге, с которым планировал пожениться через месяц, и позволил ему узнать об этом. Нильс допивает вино большими глотками, а потом со стуком ставит бокал на журнальный столик: — Ты что-то сам себе напридумывал, это потому, что нервничаешь перед свадьбой, так бывает, я слышал. Вы, омеги, нежные создания, так что давай ты не будешь рубить с плеча и выслушаешь меня, а потом мы вместе выберем уже эти треклятые бутоньерки и поженимся, потому что наши родители этого ждут, а гостям разосланы приглашения ещё полгода назад! Мысль о том, что эти бутоньерки до чёртиков надоели им обоим, внезапно веселит омегу и он издаёт короткий смешок, а потом сурово сдвигает брови, мысленно коря себя за то, что не сдержался: — Нет. Я уже разослал всем сообщение о том, что свадьбы не будет и отменил все брони. Со своими родителями и друзьями разбирайся сам, и с тем омегой тоже. Он уже неделю звонит мне и рассказывает о том, какой я бессердечный ублюдок, раз не отпускаю тебя и шантажирую детьми. Кстати, не скажешь, когда у нас успели появиться дети? Двое, альфочка и беточка. Имён я не знаю, видимо, ты не успел их придумать. Нильс трёт лицо руками, а потом поднимает голову и смотрит на Джая: — Я не люблю его. Это было всего лишь раз! — скептически поднятая левая бровь омеги заставляет альфу глубоко вздохнуть. — Ну… пару раз, но всё равно, люблю я только тебя! Он просто какой-то мелкий клерк с упругим задом, на который я случайно повёлся, и это абсолютно ничего не значит! — Я не буду жить с идиотом, который даже любовника себе нормального выбрать не может. Того, который будет тихо сидеть и ждать, пока альфа осчастливит его своим присутствием и ушатом вранья про детей и неизлечимо больного омегу, которого бросить никак нельзя. — В этом весь ты! — Нильс встаёт с дивана и принимается нервно расхаживать по комнате. — Ты мог бы меня сперва спросить, мог бы потребовать, чтобы я бросил Келли. И я бы его бросил! — Да не надо его бросать, — Джай осторожно двигает бутылку с вином, стараясь, чтобы дрожь пальцев не была заметна. — Это нам надо расстаться, и расстаться сейчас, пока мы не сыграли свадьбу и не увязли в болоте лжи, купив дом в ипотеку и родив двоих детей на самом деле. — А что я скажу родителям? — Нильс запускает руки в карманы и останавливается прямо перед омегой. — Что я своим друзьям скажу? — Скажи правду, — Джай встаёт с дивана, чтобы снова посмотреть альфе в глаза. — Скажи, что встретил другого. — Но я решил жениться на тебе! — Это похвально, — Джай не может сдержать улыбку. — Мне, конечно, льстит, что я стал победителем и меня выбрали, но… Нет. Я не выйду за тебя. Думаю, потерю задатка у флориста и кондитера ты переживёшь. Остальных я взял на себя. Будем считать это платой за мою недальновидность. Нильс раздувает ноздри, и омега чувствует усилившийся аромат зелёного горошка, который окружал его почти три года. — Мне было хорошо рядом с тобой. Но жениться нам не стоит, правда, — Джай легонько похлопывает по чужому плечу. — Нам было удобно друг с другом, Нильс, очень удобно. Давай расстанемся? Мне ведь даже вещи забирать не надо, зубную щётку я выкинул, пижаму тоже. Нильс вдруг кривит губы в улыбке, качая головой: — Я ждал истерики, визгов и скандала. Чего-нибудь в типично омежьем духе. — Могу разбить что-нибудь. Устроит? — Джай осматривается, примериваясь к пустым бокалам. — Не надо. Чёрт! Я должен был… — Мы оба не должны были обманывать сами себя. Спасибо тебе за эти три года. Мне было хорошо с тобой, но мы совершили бы ошибку, поженившись. Понимаешь? — Мы можем попробовать… — в голосе альфы неуверенность, когда он смотрит на связку ключей и коробочку с кольцом, оставленные омегой на журнальном столике. — Я не считаю наши отношения ошибкой, мы оба многому научились друг у друга, но теперь пора расходиться. Ты потом мне ещё спасибо скажешь, уверяю тебя. А я больше не намерен тратить время на подобные отношения. Пафосность собственных слов преследует омегу, когда он выходит из квартиры и ждёт лифт, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, а колени подгибаются. Джай раскачивается, нажимая на кнопку вызова снова и снова, а потом смотрит на своё бледное отражение в зеркале кабины, поправляя трясущимися пальцами тёмную чёлку. Молодец, справился. Переживёт как-нибудь сочувственные взгляды родных, друзей и коллег. Через пару недель все успокоятся и найдут себе новый источник сплетен. Но он больше никогда и ни за что не позволит себе довериться какому-то альфе. Заработать денег? Не проблема, у него карьера и отличная работа. Завести ребёнка? Не проблема, искусственное оплодотворение и поддержка от государства давно перестали быть чем-то редким. Пережить течку? Снотворное и подавители всегда готовы прийти на помощь, стоит только сказать врачу, что он одинокий половозрелый омега, не желающий идти в отель любви. Нет альфы — нет проблем. Омега выходит из подъезда и делает глубокий вдох, расправляя плечи. Не зря ведь репетировал эту речь почти два дня, когда отошёл от первого шока, вызванного звонком любовника Нильса. Надо же было придумать детей, да ещё и двоих! Мерзость. Мерзость и гадость. Джай идёт к метро, зябко ёжась и время от времени поглядывая на своё отражение в стеклянных витринах огромных магазинов, расположенных вдоль всего проспекта, и игнорируя интерес альф, которые провожают взглядом красивого омегу с тонкими чертами лица, стильной укладкой тёмных волос и в дорогом пальто. Серая мгла и сырость проникают прямо под тёмно-синий кашемир, холодя тело, а дождевая морось стекает по лицу капельками, которые омега стирает ладонью, ныряя в подземку и с отвращением глядя на обнимающиеся парочки. Он открывает двери своей квартиры и торопливо раздевается, отключив трезвонящий телефон. В ванной омега ожесточённо трёт себя мочалкой, а потом закутывается в халат и бессмысленно смотрит в темноту, сидя на кухне и пересчитывая плитки на полу, трогая их большим пальцем левой ноги и чувствуя холод кафеля. Ему надо собраться с силами, включить телефон и поговорить с теми, кто жаждет новостей, но… Пять лет назад он сделал ремонт на кухне, может, стоит начать ремонт в гостиной? Или переставить кровать в спальне к окну? Джай запускает стиральную машину, найдя пару рубашек, от которых всё ещё пахнет Нильсом, от запаха которого омегу теперь передёргивает. Урок на будущее — никаких отношений. Секс вполне возможно и даже нужно, но отношения? Не в ближайшие десять лет, это точно. Он был уверен, что в лице Нильса нашёл альфу, с которым можно жить вместе и который будет удобным спутником жизни. Оба работали, заказывали еду из ресторана и расписали свою жизнь на двадцать лет вперёд, начав изучать ипотечные предложения для молодожёнов ещё полгода назад. И вот как можно было всё сломать, выбрав неправильного любовника? Они познакомились три года назад в выставочном центре, где оба стояли за соседними стендами. Джай прыгал до потолка, когда альфа позвонил спустя неделю после обмена визитками. Полгода назад Нильс сделал предложение, это случилось на дне рождения Джая, и омега был счастлив, радуясь исполняющимся мечтам. Ему уже двадцать семь, возраст, когда в брак вступают, зная, чего от него ждут. Стабильности, уверенности в партнёре, поддержки. Надеется ли он, что Нильс будет счастлив с другим? Однозначно нет. Он должен был быть счастлив только с самим Джаем, которому надо будет теперь выслушивать стоны и причитания коллег и друзей, не говоря уже о родителях. Да он столько сил, времени и энергии вбухал в эти отношения, что теперь у него иммунитет к подобному на всю жизнь. Омега не знает, от чего ему больнее, от измены или от обиды. Наверное, от обиды, ведь какое-то чувство ещё год назад начало намекать омеге на то, что не всё в порядке в их с Нильсом отношениях. Что-то стало натянутым, что-то стало скрываться, что-то стало наоборот, преувеличиваться. Они стали меньше встречаться, оправдывая это для начала работой, а потом подготовкой к свадьбе, решив съехаться уже после медового месяца. Нильс перестал оставлять свой телефон где попало и сменил гардероб, а омега отмахивался от предчувствий и не задавал неудобных вопросов, выбирая стилиста и церковь. И ведь такие красивые перспективы вырисовывались. Как можно было всё это слить ради какой-то другой задницы? Пусть на пару лет моложе и чуть более упругой. Как? В пять утра он надевает старый пуховик поверх пижамы и тащит мешок с мусором к помойке, а затем идёт в круглосуточный супермаркет, где берёт упаковку тёмного пива, стянутую с полки, на которой мелькает ценник со скидкой. На улицах пустынно, машины проскакивают редко, но омега терпеливо стоит у перехода и ждёт зелёного сигнала светофора. Он всегда старается соблюдать правила. Дорогу на зелёный, мусор в урну, быть верным выбранному альфе и строить планы на дальнейшую совместную жизнь. Джай хмыкает, когда понимает, что сейчас в его жизни горит красный. Омега пропускает два зелёных сигнала, а потом всё же переходит дорогу, считая полоски. Серая, белая, три, четыре, восемь, десять, тротуар… Собственное отражение в очередной витрине вызывает у него смех. Всклокоченный, в расстёгнутом пуховике с облезшим мехом на воротнике — никто не скажет, что на работе он будет излучающим уверенность омегой, в костюме и со стаканчиком кофе из дорогой кофейни. Набор успешного человека ещё неделю назад включал в себя наличие альфы и кольца на пальце, но без этого вполне можно обойтись. Он прижимает бумажный пакет к груди, шагая по длинному коридору этажа, когда дверь квартиры напротив открывается, и просовывается лохматая голова соседа-омеги: — Доброе утро. Омега молча кивает, открывая двери и стараясь поскорее исчезнуть. — Поделись вай-фаем, меня снова отрубили. Сосед окидывает взглядом пижамные штаны, свисающие над кроссовками и испачканные в уличной грязи, открытое пиво в руке, покрасневшие глаза и уже собирается закрыть двери, признав безнадёжность просьбы, но Джай поудобнее перехватывает упаковку: — Нильс Тавилди изменник. Слитно и без пробелов. — Этот козёл тебя бросил? А свадьба как же? — Свадьбу отменили. Собираюсь отпраздновать это дело выпивкой и пожиранием содержимого холодильника. — О, а с тобой можно? Ну, пожрать? — Сосед блещет таким энтузиазмом, что Джай открывает дверь квартиры, делая приглашающий жест рукой. — Ты, главное, не сдавайся. Есть нормальные альфы. У меня вот брат нормальный. Хотя, дело у него идёт к разводу. — Сосед ловко отпиливает от палки колбасы половину, и принимается за багет, разрезая его вдоль и смазывая кетчупом. — Полигамия-бич нашего времени. Альфам вообще не нужны отношения. В природе у них заложено пометить как можно больше омег и оплодотворить их. Но раз уж в наше время контрацепция достигла невиданных высот, альфам остаётся только скакать от омеги к омеге. И поверь мне, — сосед машет багетом как бейсбольной битой, — мы, омеги, сейчас в гораздо лучшем положении, чем пару столетий назад. Нас со всех сторон защищает государство, да и общественное мнение не порицает связи с альфами вне брака. А ведь раньше могли и на костре сжечь! И жгли! Но к чему это привело? Население начало сокращаться. Омеги стали реже рождаться. И омежье бесправие кануло в лету, как только альфы поняли, что метить и оплодотворять скоро станет вообще некого. Так что сейчас мы можем сами выбирать себе партнёров и предохраняться, чтобы не рожать непрерывно и не сдохнуть в сорок лет. — Напомни, ты на кого учишься-то? — Джай разливает пиво и кивает, соглашаясь со сказанным, заодно удивляясь величине сооружённого соседом сэндвича. — Антрополог я. В обозримом будущем. Если сессию не завалю. А если завалю, родители перестанут меня содержать и мне придётся уступить дедушкину квартиру брату, который, скорее всего, всё-таки разведётся. — За контрацепцию. — Джай приподнимает стакан и окунает губы в горькую плотную пену. Он ни разу не думал о детях, за те три года, что встречался с Нильсом. Наверное, это странно. О свадьбе думал, о новом доме думал и даже мысленно гостиную обставлял, а вот о наследниках не задумывался. Днём пустые бутылки убого смотрятся на дорогой кухонной столешнице, и он ставит их в мусорное ведро, сметая шелуху от орешков и крошки от чипсов туда же. Надо прибраться и в квартире и в собственной жизни. Вечером, после телефонных разговоров, уборки квартиры, заказа продуктов и разбора аптечки, он приходит к неутешительному выводу — ему совершенно нечем заняться дома. Предыдущие полгода он зависал на свадебных сайтах, ездил смотреть рестораны, пробовал свадебные торты и договаривался с ателье насчёт часов примерки. А до этого они с Нильсом заказывали что-нибудь вроде пиццы или суши, а потом сидели друг напротив друга за кухонным столом, уткнувшись в свои ноутбуки и изредка переговариваясь. Джай считал это взаимопониманием. Он изучает расписание киносеансов и снова натягивает старый пуховик поверх джинсов и толстовки, а волосы собирает в хвост на затылке, перевязывая его аптечной резинкой. Меньше всего ему хочется привлекать внимание альф. У билетных касс очередь и Джай рассматривает людей, скользя рассеянным взглядом по сторонам. Его бесят счастливые парочки, обнимающиеся друг с другом и держащиеся за руки. Хочется подойти и ткнуть пальцем альфу в грудь: «Эй, парень, ты же изменишь этому омеге завтра или через месяц». А омеге подмигнуть: «Эй, ты ведь бросишь его, едва найдётся кто с зарплатой побольше или членом покрепче». Тёмные очки прекрасно скрывают набрякшие веки и полопавшиеся капилляры, когда он смотрит на кассира: — Вообще билетов нет? — Есть на следующий сеанс. — Не надо. Спасибо. Джай раскачивается на пятках, пряча руки в карманах пуховика, когда какой-то альфа, противно и резко пахнущий геранью, машет двумя картонками: — У меня лишний билет образовался. Омега оглядывает доброхота, держащего в другой руке пышную алую розу. Кто в здравом уме костюм напялит, идя в кино? — Прокатили со свиданием? Альфа невразумительно мычит что-то и омега берёт билет: — Наличкой или попкорном? — Попкорном. Джай покупает самый большой попкорн и вручает ведро в руки альфе: — А если омега просто опоздал? — От меня чаще всего сбегают на втором свидании. Но тут не пришли на первое, это мой рекорд. Сначала он сбрасывал мои звонки, а потом просто отключил телефон. — Альфа аккуратно вручает розу какому-то замученному омеге с двумя малышами, и улыбается Джаю. Альфа не писаный красавец, но и не страшный урод. Обычный, каких полно вокруг. Свежая стрижка, начищенные ботинки, стрелки на брюках, очки в тяжёлой чёрной оправе, давящие на переносицу и запах герани, усиленный волнением. Готовился к свиданию, это видно. Зубы ровные, дыхание свежее, прыщей не видно, подбородок с ямочкой. В общем, не тот, от кого сбегают и кого оставляют ждать в фойе кинотеатра без объяснений. — Не переживай. Найдёшь другого, — голос омеги звучит грубовато, а брови хмурятся, он не собирается проявлять участие и утешать. — Я Роджер, — альфа снова улыбается и морщинки лучиками разбегаются за стеклами очков вокруг глаз. Ему явно около тридцати. Всё надеется найти своего «единственного», чтобы потом пожениться, взять ипотеку, настрогать парочку ребятишек и проводить вечера перед телевизором, поедая с подноса бифштекс с картофельным пюре, изменяя в обеденный перерыв с каким-нибудь коллегой в отеле с почасовой оплатой. — Джай. Омега считает, что на этом общение можно и прекратить. В конце концов, ведро попкорна стоит дороже билета, он ему ничего больше не должен. Меньше всего ему сейчас хочется болтать с кем-то, пусть даже для того, чтобы скоротать пять минут до начала сеанса. Он смотрит на экран, где крутой альфа спасает омегу с подбитого звездолёта, и по кругу гоняет мысли, исполненные жалости к самому себе. Ну вот как можно было изменить такому верному и хорошему омеге, как он сам? Разве он смотрел на других альф? Да он даже лёгкого флирта себе не позволял с того момента, как Нильс ему позвонил в первый раз! К финальным титрам, плывущим на фоне целующихся героев, улетающих в другую галактику, Джай окончательно убеждает себя, что всё случившееся — подарок судьбы. Мог бы оказаться в гораздо худшем положении, если бы узнал про измену Нильса уже после свадьбы, когда подарки были бы распакованы, а медовый месяц закончен. Он не из тех омег, которые будут закрывать глаза, когда альфа бегает на сторону. — Спасибо за компанию, — альфа опять радостно улыбается, когда они оба встают со своих кресел и идут к выходу. — Не люблю один ходить в кино, это расстраивает. Кругом все парами, семьями. — Удачи в поисках подходящей компании, — Джай застёгивает пуховик, отфыркивает залезший в рот кусочек меха с воротника и уходит, не оборачиваясь. Противоположный пол раздражает самим фактом своего существования, и спустя две недели омега окидывает презрительным взглядом двух альф в отделе бакалеи, которые явно проявляют к нему интерес. Неудивительно, он зашёл в универсам в пальто и костюме, а не в старом пуховике и спортивках. Одного грозного взгляда хватает, чтобы альф как ветром сдуло, и Джай решает продолжить выбор хлопьев для завтрака, когда в проход выруливает тележка: — Не думал, что встретимся снова, — Роджер улыбается и машет бутылкой молока. — Не холодно в пальто? Вчера обещали заморозки и похолодание. Омеге хочется закатить глаза и укатить свою тележку подальше, но уже поздно, альфа совсем рядом, и он решает дать Роджеру шанс исчезнуть самому: — Как дела на личном фронте? Сколько свиданий провалено? Каков процент неявки? — Сегодня во время ланча один очень привлекательный омега взял мою визитку и обещал позвонить, — Родж явно доволен собой и преисполнен надежд, омега видит, как альфа пыжится. — Он свою визитку тебе оставил? — пачка с овсяными хлопьями отправляется в корзинку. — Э-э-э… Нет. Сказал, что сам позвонит. Сам. Мне. — Не позвонит, — Джай усмехается. — И не надейся. — Почему? — альфа удивляется, так по-детски дёргая бровями, что омеге становится смешно. — Если бы ты его заинтересовал, он непременно дал бы тебе свою визитку. А так твоя визитка с большой долей вероятности отправилась в ближайшую урну. Омегам необходимы эти эмоциональные качели первого ожидания, позвонит, не позвонит. А ты три дня звонить не должен. Должен выдержать паузу. В это время омега будет наматывать круги у телефона, набирать твой номер, чтобы проверить, не отключен ли у тебя телефон, и сбрасывать звонок, то погружаясь в бездну отчаяния, то взлетая к небесам надежды, когда будет придумывать новое оправдание твоему молчанию. Роджер ошеломлённо молчит, а потом пожимает плечами: — Зачем ждать три дня и терять время, если омега мне понравился? — Затем, что ты альфа, а не сопливый омега, — Родж явно не собирается отставать, и Джай обречённо идёт к ряду касс. — Есть негласные правила, есть определённые установки, есть… А впрочем, кто я такой, чтобы тебя учить. Сам разберёшься. — Нет, нет. Подожди. Ты не хочешь взять надо мной шефство? — Это ты так подкатываешь, что ли? — Джай с подозрением смотрит на альфу, а тот выкладывает покупки вслед за омегой на кассовую ленту. — Не-е-ет, — Родж негромко смеётся, явно удивлённый таким предположением. — Я сразу понял, что ты омега из высшей лиги. Даже когда был одет в тот пуховик, не говоря уже о сегодняшней встрече. Но может, твой опыт поможет мне понять, что я делаю не так. — Звучит как в дешёвой мелодраме, — омега сгребает покупки в пакет. — Я подобным не занимаюсь. Купи парочку карманных изданий типа «Как раскрутить омегу на секс» или «Докажи омеге, что ты настоящий альфа», прочитай в метро и будет тебе счастье. — Если вдруг ты передумаешь… Омега пихает визитку альфы в карман пальто и машет рукой на прощание. Он не передумает. Неделю спустя деловой ужин закачивается, и коллеги постепенно расходятся, оставляя деньги Джаю, который пересчитывает сумму и следит, чтобы чаевые не испортили впечатление об их компании. Омеге некуда торопиться, поэтому он заказывает ещё коктейль, оглядывая огромный зал. Когда к столику через два ряда администратор подводит Роджера с каким-то вертлявым омегой, Джая разбирает любопытство. Этот парень так просто не сдаётся, судя по всему. «Ты слишком широко улыбаешься». Он отправляет сообщение, а потом смотрит на удивлённого альфу, оглядывающегося по сторонам. «Не вертись, не тереби салфетку и не старайся так отчаянно произвести впечатление. Вино выбери сам, десерт пусть выбирает омега». Омеге интересно, срастётся что-нибудь у альфы на этот раз и какое это у них по счёту свидание. Роджер снова в костюме, и это слишком официально, так же как и роскошный букет белых роз, который официант ставит в вазу. «Спроси, не торопится ли он». Он уверен, что омега сбежит при первой же возможности, что, собственно, и происходит. На лице у альфы растерянность, вместо ожидаемой обиды, но он улыбается, когда Джай выходит из ресторана и смотрит вслед отъезжающему с омегой такси. — Первое свидание или второе? — Первое. Это сын папиного знакомого. Не знаю, всё шло вполне нормально, я даже пошутил пару раз, после того как мы обсудили погоду и обстановку ресторана. — Тоска. Вселенская, — омега не скрывает правду. — Шутки, я так понимаю, были не новыми, заранее отрепетированными и на коллегах обкатаны? — Ты… откуда ты знаешь? — Омеги это просто чувствуют. Омеги вообще много чего чувствуют, — Джай вспоминает о своём провале с Нильсом и добавляет, — но не всегда обращают на это внимание, хотя следовало бы. Кстати, кем ты работаешь? — Менеджером по продажам. На фабрике мороженого. — Ожидаемо. Звёзд с неба не хватаешь. Пошли в бар напротив, если ты не против. Кстати, вот тебе пример дурацкой шутки. Не шути так никогда. В баре шумно, многолюдно и им с трудом удаётся найти свободный столик в самом дальнем углу. Джай снова рассматривает альфу, всё-таки немного расстроенного. У Роджера тёмно-голубые глаза, на удивление длинные, тёмные ресницы, широкие скулы и уже знакомая ямочка на подбородке, притягивающая взгляд, когда её владелец что-то говорит. — Да не переживай. Не тебе одному не повезло сегодня. Вон от того толстячка сейчас тоже сбежит омега, несмотря на то, что он заказал дорогое вино и закуски. — Почему ты так думаешь? — Роджер крутит головой и даже привстаёт с диванчика. — А вот тот омега пытается привлечь внимание альфы с тату на шее, левее смотри, видишь? Хотя он пришёл не один. Альфа в голубой рубашке явно нервничает и боится, что кто-нибудь увидит, что он тут с любовником. Смотри, как омега призывно облизывает губы, а альфа оборачивается и крутит головой, придумывая как будет отмазываться, если встретит какого-нибудь знакомого. У парочки, которая сидит за барной стойкой сегодня будет секс. Если альфа не сглупит. О, всё. Посмотрел на задницу проходящего мимо официанта. Накрылся его секс. Жалко парня. — Но вдруг омега и альфа с тату на шее уже встречались раньше, потом расстались, а сейчас поймут, что созданы друг для друга? А альфа, который нервничает, просто волнуется, собираясь сделать предложение? Джай скептически приподнимает бровь и смотрит на Роджера: — Сколько у тебя было омег? — Ну… Э-э-э-э… — Да не стесняйся, если я стану твоим великим гуру, мудрым наставником и личным тренером, то я должен хоть понимать, откуда копать. Родж согласно кивает и благодарит официанта, поставившего перед ними высокие бокалы с пивом. — Сперва был Дольф, мы встречались три месяца, а потом он сказал, что нам нужно взять паузу в отношениях. — И он взял паузу насовсем, так? — Да,— Роджер оглядывает зал, стараясь скрыть смущение. Наверняка ему нелегко рассказывать незнакомому омеге о своих неудачах, но… сам напросился! — Двигаемся дальше, — Джай кивком благодарит официанта и запускает пальцы в вазочку с солёными фисташками. В баре тепло, уютно, и альфа, сидящий напротив, раздражения не вызывает. — Льюис, мы встречались почти год. Правда, он бросал меня каждую пятницу, чтобы потусить с друзьями на выходных, а в понедельник мы мирились. — Всё запущено больше, чем мне казалось, — омега испытывает какое-то покровительственное чувство вперемешку с небольшим умилением, этот альфа слишком старается обзавестись омегой. — Виктор, бета. Полгода. Он сказал, что я мешаю его эмоциональной стабильности. — С бетами всем тяжело, — Джай поневоле сочувственно кивает. — Унылые педанты-ипохондрики. Кто там следующий по списку? — Олаф, мы даже съехались, но через два месяца он забеременел от моего друга. Так что друга я тоже лишился, вместе с частью вещей и сбережений. — Непруха. И где ты с ними со всеми знакомился? — Иногда на сайтах, иногда кто-то из знакомых помогал, в клубе тоже было дело. Думаешь, это имеет значение? — Родж смотрит с надеждой, и Джай чувствует себя умудрённым и опытным. — Чем они тебя привлекали? В том случае, когда ты знакомился сам, — Джай не торопится домой, у него появилось много свободного времени, с тех пор как ему стало не надо выбирать между жемчужным и молочным цветом свадебных брюк для друзей жениха, так что вполне можно посидеть в баре подольше и выдать пару советов нуждающемуся в них. — Ну… Они были из моей лиги, — альфа крутит картонный подстаканник и смотрит в окно, за которым противная морось, спешащие прохожие и огни автомобилей, проскакивающих мимо небольшого бара. — Ты запасной аэродром, план Б и тот, с кем можно повстречаться, пока не появится альфа получше. Ты изначально выбираешь не тех. — Но как можно выбрать, ещё не зная человека? — Да даже узнав, ты, скорее всего, ошибёшься, но у тебя есть выбор, продолжать эту всю мутотень с отношениями или начать искать новую гавань. Что у тебя с хобби? — Пазлы. — Что? — омега качает головой. — Нет, это не мужественно. Автомобили можно. Кулинария тоже подойдёт, вполне нейтрально. Готовить умеешь? — Не особо, — Родж откладывает подстаканник и тяжко вздыхает. — Запишись на курсы. Тебе нужны два-три особо удачных рецепта. Потом при случае блеснёшь, когда пригласишь омегу на ужин. — Для начала надо найти омегу. — Задача не из простых, понимаю, но ты не урод, работа у тебя есть, так что рано или поздно найдёшь. Кстати, зачем тебе вообще все эти проблемы? Всё это… — Джай неопределённо водит рукой в воздухе, неожиданно не желая озвучивать «серьёзные отношения». — Я надеюсь встретить своего омегу. — Только не говори мне, что ты веришь в этот мифический бред с парностью, истинностью, родственными душами и чем там ещё? — Предназначенностью. — Да. Именно. Полная и безоговорочная хрень. — Наверное, про любовь смысла говорить нет? — Чувство юмора у тебя есть, признаю. Это не так уж и плохо. Любовь пройдёт, а ты останешься без штанов, когда изменишь омеге, и тот отберёт у тебя дом и детей, заставив по суду выплачивать алименты. — Я не собираюсь изменять своему омеге. И почему ты решил всё-таки мне помочь? — Потому что ты мне нравишься. Нет, не в этом смысле, — Джай мотает головой. — Ты похож на большого и доброго лабрадора, который потерялся и теперь ищет свой дом. Будет жалко, если ты его так и не найдёшь, разочаруешься и пополнишь ряды таких как я, для которых отношения — пустая трата времени. Всё предсказуемо и заранее известно. Они выходят на улицу, лавируя между прохожими, и омега плотнее наматывает пропахший геранью шарф на шею. В следующий раз надо вешать верхнюю одежду отдельно. Запах альфы не то чтобы раздражает, просто слишком бьёт по рецепторам и заставляет недовольно морщиться. — Может, всё дело в личном аромате? — Родж открывает дверцу такси, пропуская омегу первым в тепло машины. — Цветочные редко у альф встречаются. Вот если бы к примеру мускус или еловый… — Всё дело в твоей голове, — Джай похлопывает альфу по колену. — Не ожидай слишком многого с первой минуты знакомства. — Отец сказал, что у его коллеги есть знакомый омега, правда разведённый и с двумя детьми. — Сразу нет. — А если вдовец? — Тоже нет. — С небольшими недостатками в виде косоглазия? — Нет! — Джай стукается о плечо альфы, когда таксист слишком резко входит в поворот, и сурово смотрит на водителя, который втягивает голову в плечи, негромко извиняясь. — Ну, хоть с плоскостопием можно? Мне же вообще не с кем будет ходить на свидания. — Сходи на склад и сопри там ведёрко мороженого. Забейся в угол и съешь. — Джай? — Что? — Кем ты работаешь? — Видишь эти баннеры и растяжки за окном? Со значком «РВВА»? — Да. — Реклама, возведённая в абсолют. Моя работа. У арки слева, остановите, пожалуйста. Окна квартиры темнеют квадратами среди освещённых соседей, но омега не торопится домой. Он садится на скамейку у подъезда и болтает ногами. Впервые за долгое время у него хорошее настроение, которое хочется прочувствовать как можно лучше, чтобы им насладиться. Всю следующую неделю, на всех совещаниях, Джай мысленно прикидывает, кого из холостых коллег можно было бы познакомить с Роджером, и кого мог бы заинтересовать альфа с не слишком высокой заработной платой и с дурацким хобби, но потенциальных кандидатов так и не находится. Омеги, в большинстве своём успешные и красивые, ищут альфу побогаче и постатуснее. Ищут, чтобы доказать себе и другим, что именно они смогут стать для этого альфы единственным омегой, ради которого можно отказаться от всех остальных, закончить поиски и завязать со свободой. В столовой коллеги сбиваются в кучки и обсуждают последние сплетни, благо отмена свадьбы Джая была актуальна только первые две недели, ибо слёз омега не проливал, в запой не ушёл, да и кто-то уже успел увидеть его в баре с Роджером, и Жорж равнодушно оглядывает посетителей, вяло ковыряя салат в своей тарелке: — Новый альфа? Где ты его подцепил? Ничего особенного. — Это просто знакомый. Я не планирую пока что завязывать отношения. А у тебя как дела с разводом? — Грегори хотел зажопить наш домик на побережье, но мой адвокат показал ему, где раки зимуют. Завести что ли любовника помоложе? Или решат что у меня кризис сорока? Я тут думаю, нос немного подкорректировать и подбородок. Круговую подтяжку уже вроде бы пора. И уколы красоты. — Заведи. Подпили. Уколись. Только не ради альфы, а ради себя. Жорж фыркает: — Ты стал занудой. Заведи себе студентика и прикорми с руки. Хороший секс сделает тебя добрее. Дома Джай зарывается в работу, от которой отрывается только тогда, когда на экране телефона видит высветившийся знакомый номер. — Какие розы лучше купить? Белые или красные? — Купи лилии. Розы — банально. Хотя, подожди, у некоторых аллергия на подобные запахи. Возьми орхидею в коробке. И не напяливай костюм. Брюки, рубашка и пуловер вполне сгодятся для похода… куда вы там идёте и кто он? — Троюродный племянник одного моего дядюшки. В ресторан на Лайлис авенс. — «Три бутона»? Приличное местечко. Помни про глупые шутки и не нервничай особо. Покажи омеге, что тебе немного всё равно, и ты согласился только чтобы не огорчать дядюшку. Пусть он захочет стать для тебя особенным. — Пуловер бежевый или тёмно-синий? — Тёмно-синий. Джай улыбается, когда вешает трубку. Он надеется, что у Роджера всё срастётся. В конечном итоге, если тот найдёт себе омегу, того самого, единственного и неповторимого, которому сможет быть верным, то это будет исключением, подтверждающим правило. Он намывает холодильник, чтобы чем-то себя занять, когда Роджер звонит снова через пару часов: — Ты занят? — Мою холодильник. Пришлось выкинуть просроченные йогурты и почерневший банан. Хотя банану можно было ещё дать полежать пару дней. Как свидание? — Сижу на скамейке у твоего подъезда. Омега успевает стянуть резиновые перчатки и перевязать хвост на затылке, когда раздаётся звонок в дверь. Роджер выглядит растерянным: — Он пытался стянуть с меня штаны прямо в ресторане. Я думал, он полез за салфеткой, а он… — Пиво будешь? Я гостей не ждал, есть только орешки, если у них срок годности не истёк. У тёмного пива горьковато-ореховый вкус, солодово-карамельный запах и крепкая пена. Роджер нервничает, выплёскивая аромат герани, пристающий к одежде Джая и заставляющий омегу незаметно отмахиваться. — Чем тебя не устраивает секс на первом свидании? — Но не под столом же в ресторане! — Ты мог пригласить его к себе. — Он чуть не расплакался, когда рассказывал о бывшем, который его бросил, — Роджер содрогается, едва не расплескав пиво на кухонный стол. — А потом вдруг нырнул под стол и схватил меня за пряжку ремня. Было ужасно неловко перед официантами, когда он обозвал меня импотентом. — Ты записался на кулинарные курсы? — Джай плавно переводит тему, утешающе похлопывая альфу по плечу и доливая пиво в бокал. — Думаешь, это необходимо? — Если ты можешь сам приготовить каре ягнёнка или суфле бланманже… — Надо найти курсы рядом с домом, или лучше на выходных, на работе сейчас спокойно, в преддверии зимы мороженое продаётся не так хорошо, как летом. Джай заправляет чёлку за ухо и забирается с ногами на табурет: — Иди продавать пряничные фигурки. Их берут в любое время года. Нет. Пирожные. Я тебя уверяю, производители кондитерки купаются в роскоши, потому что при стрессе большинство жрёт сладкое и рыдает в обнимку с поварёшкой, которой выгребают крем с торта. — Я на хорошем счету у руководства. — А у руководства детей на выданье нет? — Нет, я не хочу строить карьеру таким образом. А у тебя как на работе? — Всё как обычно. Финансовый отдел натянул отдел логистики, логисты натянули продажников, продажники пошли к рекламщикам, но у рекламщиков есть я и торгашам пришлось заливать вчера горе в баре, желая мне всяческих благ в виде премиальных люлей от руководства. — Есть курсы прямо у моей станции метро. Субботние утренние дешевле воскресных вечерних. — Кстати, на курсах тоже можно познакомиться с омегами. Некоторые специально для этого и приходят на различные мастер классы. — Я опять опозорюсь, да ещё на глазах у всех. — Просто приглядись и не торопись. Омега смотрит, как шевелятся губы альфы, как двигается его ямочка на подбородке, когда Роджер рассказывает о каком-то очередном неудачном свидании, и ему кажется, что он немножко зачарован. Наверное, ему стоит записаться на кулинарные курсы, чтобы присмотреть за этим индивидом. Снова ведь обидят дурашку. Рядом с Роджером омега чувствует себя спокойно и ему не надо напрягаться, чтобы произвести впечатление. А самое главное, от него не надо ждать звонка или знака внимания. Альфа смотрит с восхищением, слушая омегу, выдающего очередное нравоучение в книжном магазине, когда они пересмеиваются, шурша обложками с многообещающими названиями «Омежий оргазм — правда и мифы», «Как приручить омегу», «Сто способов узнать своего единственного»… — Эту я точно куплю, — Джай машет брошюркой «Как определить эрогенные зоны альфы за две минуты». — Мне взять про оргазмы или про приручение? — Роджер снова перебирает отобранную стопку, выуживая два карманных томика. — Бери обе. В следующие выходные они нарезают морковку и репу тонкими ломтиками, пересыпают говядину солью и перцем, мешают деревянной лопаточкой густой соус и негромко переговариваются, наклоняясь над кастрюлями, сковородками и разделочной доской. Самым молодым омегой из присутствующих оказывается Джай, остальные шестеро давно перешагнули пятидесятилетний рубеж и Роджер воспринимается ими как собственный сынуля, которому непременно надо дать пару отеческих советов, чтобы он обратил внимание на милашку омегу, с которым стоит за одним рабочим столом. Домашние задания они выполняют на кухне друг у друга по очереди, внимательно сверяясь с рецептом и затариваясь продуктами в огромном супермаркете. Родж толкает тележку, в которую омега складывает покупки: — Можжевельник? — Для свинины, а у нас ягнятина. Белый перец, тархун, укроп, чеснок. Овощи какие возьмём? — Давай без морковки? Видеть её уже не могу. Сначала брусочками нарезали, потом звёздочками, потом тёрли. — Согласен. У меня ощущение, что я насквозь этой морковкой пропах. И твоей геранью. — У меня новые пазлы. Вернее, они не новые, купил по случаю у одного парня, старая серия, давно искал. — Пятьсот оттенков голубого неба и тысяча оттенков серого асфальта? — Полторы тысячи зелёных джунглей. Но кое-где есть вкрапления с попугаями всех цветов. На месяц хватит. — У нас экзамен послезавтра, а мы так и не поняли, почему ягнятина получается суховатой. — Уменьшим время обжарки. У альфы небольшая студия в новостройке, которую он снимает, тесный кухонный закуток и две новые сковородки, на одной из которых обжаривается ягнятина, а на второй булькает укропный соус. — Терпения тебе не занимать, — омега тыкает деревянной ложкой в сторону стены, на которой висят собранные пазлы в деревянных рамках, а те, для которых места не нашлось, аккуратно приставлены к комоду. — Это значит, что у меня развито правое полушарие и я творческий человек. Кстати, ты знаешь, что первый паззл был разрезанной географической картой? Первые пазлы были деревянными. Это сейчас и пластик, и картон. Можно даже на заказ сделать из любого изображения. — И какой там максимум деталей? — Самый большой около тридцати тысяч, мой рекорд три тысячи за три месяца. На большее не размахиваюсь. Я много раздаю, когда соберу. Отвожу в больницу, у меня там брат работает. Ягнятина всё равно получается суховатой и остаток вечера, пока Роджер рыскает по кулинарным сайтам, Джай пытается собрать «вот этот пазл, всего сто двадцать деталей, племянник оставил». Он поневоле проникается уважением к терпению альфы, у которого явно не возникает желания постучать молотком по куску картона, чтобы тот встал на нужное место. — Сначала рамку. Потом по оттенкам, потом по форме. Всё просто, — Родж ловко втыкает детальки на нужные места. Сосед принюхивается, когда Джай заходит в лифт, прижимая к боку одну из выбранных в подарок рамок с пазлом: — Обзавёлся альфой? Это тот пахучий, который тащил к тебе четыре ведёрка мороженого? Знает, как найти путь к сердцу омеги. Паролем не поделишься? — Джай Кадински свободный омега. Слитно и без пробелов. — Ты со свободой то завязывай. Упустишь красавчика - себя потом не простишь. — Сессию сдал? — На пересдачу послезавтра. Преподы лютуют почище каннибалов, жравших своих сородичей в дэкрийскую эпоху. Кстати, наш консьерж устраивает ежегодную вечеринку через неделю, приходи и альфу этого приводи. Если тебе не надо, так там найдём для него надёжные руки. Джай рассматривает океанский пейзаж, собранный из тысячи деталей, который висит у него в кабинете, напротив рабочего стола и он не готов услышать от Роджа отказ: — Не думаю, что это хорошая идея. Если я приду с тобой, все решат, что мы пара, может быть неудобно. — Ты прав, я об этом не подумал, — Джай дёргает торчащую из шва новых брюк чёрную нитку и наматывает её на палец, по детской дурацкой привычке перебирая алфавит. «К» его немного расстраивает, хотя он и сам не знает, какой должна была бы быть буква, чтобы его обрадовать. Он не любит холодную сладкую белую субстанцию, именуемую мороженым, но снова и снова окунает пластиковую ложечку в ведёрко, когда прижимает телефон к уху: — Вишнёвое с ромом самое вкусное. Хотя и кокосовое тоже неплохое. — А ореховое? — Ореховая крошка в зубах застревает. Кстати, я нашёл, с кем тебя познакомить. Его зовут Баки, ему двадцать девять и он вполне нацелен на семью, только частые командировки мешают. Но тебе это ведь не помешает? — Ты уверен, что он не сбежит? — Для начала давайте встретимся втроём, будет менее неловко и, если что, я помогу сгладить ситуацию и направить беседу в нужное русло. А если он всё-таки сбежит, то мы сделаем вид, что ничуть не огорчены. Роджер сидит у бара и с такой надеждой смотрит на входную дверь, что Джаю становится неловко, и он плюхается на соседний табурет. — Его внезапно отправили в командировку. Но он обязательно позвонит, когда вернётся, я оставил ему твой телефон. — Это даже хорошо. Я не смогу опозориться с какой-нибудь дурацкой шуткой, не выдам сомнительный комплимент и не почувствую разочарование, когда он не придёт на второе свидание, — Родж моргает, становясь ещё больше похожим на потерявшегося лабрадора. — Но на новую оправу я зря потратился. Омега поправляет криво сидящие очки на переносице Роджера и кивает: — Не зря. Тонкая оправа смотрится гораздо лучше. И современнее. — Что думаешь о летнем отпуске? — Не думаю. До него ещё долго. — А мне его летом скорее всего не дадут. Обещают тропики на улицах, так что мы рассчитываем перевыполнить план этого года. — Поеду к родителям, судя по всему. Меня заставят стричь сад и будут читать лекции о пользе наличия альфы в жизни. В среду вечером в баре мало народа и зал полупустой. Бармен за стойкой протирает пивные бокалы, а официанты шушукаются за столиком у огромного плазменного экрана. Роджер смотрит серьёзно, когда задаёт вопрос и не отводит взгляд: — Он тебя сильно обидел? Джай понимает, о чём речь, и врать Роджеру ему совсем не хочется. И шутить на эту тему тоже не хочется. — Да. Ему много чего не хочется рядом с этим альфой. Не хочется быть слабым, не хочется обнажать мягкое и ранимое нутро, в которое удобно вонзать когти, чтобы тянуть на свет застарелую боль. Ему легко и удобно чувствовать себя многомудрым наставником и совсем не просто быть обыкновенным омегой с неудачной личной жизнью. Непросто быть омегой, не сумевшим стать единственным и не сумевшим поступиться собственными принципами. Он мог бы сейчас быть замужним, с кольцом на пальце и ждущим первенца, но ему пришлось бы закрывать глаза на наличие любовника и вздрагивать от каждого телефонного звонка, принюхиваясь к рубашкам мужа в попытках вычислить чужие ароматы. Джай помешивает чаинки в кружке, стараясь не стучать ложечкой о края, и смотрит в окно, за которым моросит противный стылый дождь. Его опыт может быть полезным для Роджа, которому не следует так отчаянно искать себе омегу. Альфа слушает и не перебивает, не сочувствует и даже не вскидывает удивлённо брови. История, и правда, банальная. Ну, изменили тебе, прости и живи дальше, свадьба же на носу, захотел альфа напоследок порезвиться, попрощаться со свободой, так войди в его положение и прими как данность что моногамия не в моде. — Я бы тоже отменил свадьбу, — Родж ломает картонный подстаканник пополам и не улыбается, похоже, что и злится немного. Омега вдруг чувствует неловкость и подзывает официанта, который приносит счёт. Запах герани успевает выветриться к тому моменту, когда он добирается до дома. Запахи вообще легко пристают к свободным омегам, но отпечаток чужого аромата уже не раздражает Джая. Родж должен встретить того, кто полюбит его просто за то, что Роджер - это Роджер. Добрый, честный и открытый. Доверчивый, несмотря на все неудачи, и наивный, всё ещё верящий в то, что однажды встретит своего единственного и сможет остаться ему верным. Мечты должны разбиваться постепенно, а не сразу. Сразу — больнее. Джай решает пригласить альфу на вечеринку по случаю собственного повышения и, когда в квартире толпится около двадцати человек, а в комнатах стоит гам, пробирается к альфе, открывающему очередную бутылку шампанского: — Ну как? — Ягнятина удалась. Но у тебя духовка лучше. Ты сегодня выглядишь привлекательнее, чем обычно. — Это флюиды успеха, — Джай раскладывает сэндвичи на блюде, пока Роджер рассыпает орешки и конфеты по вазочкам. — Спасибо, что помогаешь сегодня, но лучше развлекайся, я сам тут управлюсь. Омега лавирует между гостями и краем глаза следит за Роджером, которого взяли в оборот двое бывших однокурсников Джая. Альфа смущённо поправляет очки, смеётся и, по всей видимости, доволен вниманием омег, которые о чём-то ему рассказывают, поглядывая на хозяина квартиры. Вечеринку определённо можно считать удачной и, когда из гостей остаётся лишь Роджер, надевающий ветровку в прихожей, омега облегчённо вздыхает, прислоняясь к дверному косяку: — Спасибо. Без тебя я убил бы на уборку часа три. В следующий раз зови, если надо будет помочь приготовить и навести потом порядок. За мной должок, а я не люблю ходить в должниках. Родж стоит так близко, что омега может рассмотреть серые крапинки на голубой радужке, а их запахи переплелись настолько, что герань уже не режет, смягчённая травяным крапивным ароматом, обычно слабым и не заметным. Джай вдруг пугается собственного сердца, которое начинает биться чаще, и поэтому протягивает альфе забытый шарф. Он пугается ещё больше, когда тёплые, мягкие и чужие губы прикасаются к его губам, а на его поясницу ложится широкая ладонь. Он теряется в запахе герани, которая давно стала привычной и переплелась с его крапивой, слабеет и закрывает глаза, прижимаясь теснее, а потом чувствует тяжёлую пряжку ремня и отталкивает альфу, не скрывая разочарованного стона: — Зачем ты это сделал, Родж? Зачем ты всё испортил? — Я не… — альфа растерянно моргает и отступает на пару шагов назад. — Секса захотелось? — Джай ударяет кулаком по косяку. — Ну почему непременно нужно всё испортить? — Но я думал… — Ты не то придумал, Родж, — голос омеги звучит зло. — Мне этого не надо. Я не хочу снова окунаться в эти безнадёжные отношения, которые закончатся очередным разочарованием для тебя и для меня. Не хочу, слышишь? Если ты хочешь снова и снова падать и разбиваться, то мне этого не надо! — Да, — голос альфы вдруг звучит твёрдо. — Да, я хочу этого. И я готов пробовать снова и снова, если будет надо. Пока не встречу своего единственного. И я думал… я решил, что ты готов попробовать со мной вместе. — Чёрт, — Джай ерошит собственные волосы и чувствует, как отчаяние рвёт грудь. — Ты всё не так понял. — Лучше уж так, чем прятаться в свою скорлупу и не ждать ничего хорошего от отношений, — Родж наматывает шарф на горло,— и пусть я выгляжу глупо, но я пробую, Джай. Я пробую. Да, может быть, так тебе не будет больно, ты не будешь ждать звонка, не будешь волноваться перед встречей, не будешь мечтать перед сном о другом человеке, не будешь выглядеть глупо, когда тебе откажут, но ты один, Джай. Родж открывает двери и, уже стоя на пороге, добавляет, с жалостью глядя на омегу: — Я знаю, что ты не из моей лиги, но я и правда решил, что у нас есть шанс. И знаешь… Однажды я найду омегу, который станет для меня единственным, потому что я иду дальше, а не топчусь на месте как ты, из-за страха снова не найти того самого. В шесть утра, вытаскивая пакеты с мусором на улицу, омега вытирает злые слёзы рукавом старого пуховика, а потом долго смотрит на мигающий сломанный светофор у перекрёстка. Красный, красный, красный, красный… Должен же, наконец, появиться зеленый! Просто должен! Жорж крутится в кресле и рассматривает в зеркальце свой лоб без единой морщины: — Эти уколы просто чудо. Кстати, из-за чего вы поссорились? — Кто? С кем? — Джай отрывается от счетов и недоумённо смотрит на коллегу. — Ты. Со своим альфой. Всю неделю лаешь на всех и дёргаешься от каждого звонка. То, что твой телефон ещё не сгорел от пристального внимания, я считаю чудом. К нам народ заходить боится. Мы сидим в одном кабинете пять лет, и даже когда ты отменил свадьбу, такого не было. Джай кашляет, отпивая остывший кофе из картонного стакана, отмахивается от коллеги, а потом прячет телефон в ящик стола. Жорж хмыкает и, подойдя, снисходительно гладит омегу по макушке: — Помиритесь поскорее. А потом возьми пару отгулов и проведи их в постели со своим альфой. Не профукай всё, как я когда-то. Сидя в баре после работы, Джай крутит телефон в руках, и когда его толкают в бок, вздрагивает и видит, что от него ждут ответа: — Пазлы. Подари ребёнку пазлы. Родж говорит, что они развивают творческое полушарие. — Вы только посмотрите на него, Роджер то, Роджер сё, мы уж было решили, что потеряли тебя, но нет, ты снова сорвался со скамейки запасных. Добро пожаловать в лигу не свободных омег! Друзья смеются, а Джай поджимает губы и снова стирает набранное сообщение, восемнадцатое за последний час. Роджер занимает все мысли омеги, и игнорировать это невозможно. Джай смотрит в темноту, лёжа в постели, и вспоминает след от старой тяжёлой оправы на переносице альфы, вспоминает, как двигалась его ямочка на подбородке, когда тот разговаривал, и запах герани, который остался только в памяти омеги, быстро выветрившись с одежды и из квартиры. Глупый альфа с дурацким хобби и небольшой зарплатой, да кому он такой нужен? Он снова и снова набирает сообщение, а потом стирает и крутит телефон на столе, едва ли не подпрыгивая при каждом звонке, и старается игнорировать утешающие речи Жоржа, которые тот щедро раздаёт во время всего рабочего дня. Сосед просовывает лохматую голову в двери, когда омега принимает заказ у курьера, цокает сочувственно, а потом машет начатым ведёрком мороженого: — Новый сорт, вишнёво-кокосовое. Ешь и плачь, помогает, проверено. Паролем не поделишься? — Джаю Кадински не нужны отношения. Слитно и без пробелов. Зайдёшь в гости? — Да у вас всё серьёзно, видать, было, — сосед идёт на кухню, где ныряет в холодильник, пока омега вскрывает посылку, доставая две бережно упакованные коробки. — Кстати, по последним исследованиям, альф стало рождаться меньше. А вот число родившихся бет увеличилось. Учёные пока не понимают, с чем это связано, но я ставлю на контрацепцию. Вымрем как мамонты, уверяю тебя. Ну, или беты заполнят весь мир, постепенно вытеснив два других пола, а потом тоже вымрут. Земля опустеет, прикинь? Хотя нет, останутся тараканы. Они не склонны к рефлексии. Что это у тебя? Пазлы? Тоска. Сидя дома и ковыряясь в этом, ты альфу себе не найдёшь. Джай бьёт омегу по пальцам, испачканным в кетчупе, и отодвигает коробки. Он заплатил приличную сумму за две тысячи кусочков бэушного картона, упакованного в тонкую плёнку. Роджер как-то обмолвился о том, что хотел бы приобрести этот ограниченный выпуск, и Джай заказал, решив сделать такой подарок к новому году, но… Когда осоловевший от сытного ужина сосед уходит, омега поджимает коленки и сидит на кухне, глядя на ненужный теперь подарок. Он хочет быть нужным кому-то, хочет стать тем самым, единственным, ради которого можно будет остановиться и прекратить искать. Джай выходит с работы и вдруг замирает у пешеходного перехода, оглядываясь вокруг и выискивая кого-нибудь, кто мог бы ему понравиться чисто гипотетически. У него есть почти полторы минуты, пока горит красный. Когда загорается зелёный и он ступает на первую белую полоску, то наконец-то признаётся сам себе, что ему уже давно нравится Роджер. Омега отвечает на звонок с незнакомого номера и пытается вспомнить по голосу, кто это может быть. — Это Баки, — голос звучит тонко. — Я сосед твоих родителей, помнишь? Ты мне как-то оставлял телефон своего знакомого. Роджера вроде. Думаешь, удобно будет, если я ему позвоню сейчас? У меня перерыв между командировками, мы с ним можем встретиться. Джай спотыкается, хватается за столб светофора, снова мигающего зелёным, а потом машет рукой, подзывая такси: — Не знаю. У него гулко бьётся сердце и он судорожно сглатывает, когда нажимает на кнопку звонка и ждёт, пока ему откроют, а потом смотрит на Роджера, чувствуя, как пересыхает во рту, ведь запах герани бьёт наотмашь. Ему хочется уткнуться в ямку на шее, которая виднеется из-под ворота старой фланелевой рубашки, и чтобы альфа прижал к себе, догадавшись обо всём сам. Он струсил тогда, но сейчас этого не будет, потому что цветочный аромат окутывает всё сильнее, заставляя колени подгибаться от надежды и сожалений. Омега делает глубокий вдох и летит в пропасть, не зная, поймают его или он разобьётся снова: — Прости. Просто прости меня. Роджер поправляет очки и смотрит строго, как учитель на нерадивого ученика: — Пару минут назад мне звонил Баки. Тот самый, который часто уезжает в командировки. Он предложил встретиться. — И ты… — Джай не решается посмотреть на альфу и смотрит на носки своих дорогих начищенных до блеска туфель. — И я сказал ему, что уже нашёл омегу. Упрямого, глупого и трусливого омегу, который не видит дальше своего носа и не может разобраться в собственных чувствах. Но я буду ждать его, потому что не хочу больше искать. — Тебе не надо ждать. Я уже приехал, — Джай сам тянется за поцелуем, а потом улыбается, чувствуя тёплую и широкую ладонь на своей пояснице. Спустя пару месяцев Жорж крутится в кресле в огромном просторном кабинете и недовольно ворчит: — Это так банально. Уж ты бы со своим чувством прекрасного мог бы помочь ему выбрать что-то более изысканное. Боже, любовь превратила тебя в полного придурка за такой короткий срок! Джай довольно хмыкает и прикусывает маленькую серебряную детальку пазла, висящую на тонкой цепочке. Мыслями он очень далеко от работы, ведь вечером его ждёт каре ягнёнка и суфле бланманже, а ещё альфа, который пахнет геранью и который уже начал собирать подаренные кусочки картона на журнальном столике в квартире омеги.