Закрой глаза и смотри

В пятницу вечером в маленьком баре слишком громко, если сравнивать с вечером среды или понедельником. Официанты торопливо протискиваются между столиками, заказы приносят не так быстро, а бармен даже не успевает поболтать с администратором, провожающим и встречающим клиентов. Рональд снова осматривает помещение, привычно отмечая потемневшие деревянные балки и потёртость диванной обивки, а потом заказывает ещё бокал пива, последний на сегодня. Ему ни к чему напиваться. Умение вовремя остановиться и понимание нормы алкоголя — ещё одна прелесть его возраста, который достиг отметки «средний». Рональду почти сорок и сейчас он уже может спокойно сказать, что молодость позади. Это даже дарит ему какое-то успокоение, когда он смотрит на суетящуюся молодежь, у которой впереди много разочарований и открытий. Альфа наслаждается вкусом тёмного пива, оттеняемого солёностью орешков, выуживаемых из квадратной мисочки, и рассматривает посетителей из своего угла. Бар под завязку забит парочками и компаниями, в которых большинство если ещё не спят друг с другом, то, по крайней мере, стремятся к тому, чтобы переспать. Альфа не верит в дружбу между альфой и омегой, но многим ещё предстоит убедиться в этом лично, как и в том, что в любовь можно поиграть, чтобы получить желаемое тело, или деньги, или повышение, или что-либо ещё. Рональд думает о том, что не хотел бы вновь стать двадцатилетним. Глупым, наивным и влюблённым. Именно сейчас, когда гормоны перестали доминировать над мозгом, он живёт так, как ему когда-то хотелось — тихо и спокойно. У него нет проблем с деньгами, здоровьем и омегами. Он наслаждается собственной жизнью, спокойно встречая каждый новый день. Стайка омег занимает освободившийся столик рядом с ним, болтая слишком громко, и он поневоле прислушивается к чужому разговору, как обычно сведённому к обсуждению альф. — И он мне такой «я не дам тебе денег на эту машину». — Козёл. Ну, реально. Настоящий козёл. Кучу деньжищ зашибает и такой жмот. — Сдаётся мне, у него любовник и он бабло туда сливает. Я бы на твоём месте проследил за ним. Омегам чуть за двадцать и они ищут себе альфу, который добровольно наденет на свою шею ярмо супружества, как Рональд когда-то. Какой-нибудь альфа купится на упругую попку, красивые глазки и сладкие речи. Точно так же, как он сам много лет назад. Ну, а если омега не надеется на брак — тогда найти альфу с деньгами и присосаться к его кошельку, вытягивая деньги по мере возможности в обмен на секс. Он не может сдержать усмешку, когда на их столик официант ставит бутылку шампанского, оплаченную какой-то группой альф, сидящих за столиком слева. Омежки посмеиваются, переглядываются, столики сдвигаются и компания разрастается. Рональд думает о том, что двадцать лет назад он мог пить, есть всякую дрянь и кутить не одну ночь подряд, сдавать экзамены и подрабатывать. Сейчас, если он ляжет после полуночи, то на следующее утро ему обеспечено плохое настроение из-за недосыпа и круги под глазами. А уж если он увлечётся острым, жареным или слишком жирным, желудок и печень не дадут ему покоя, по меньшей мере, пару дней. Гул голосов становится сильнее, алкоголь придаёт храбрости и вытаскивает наружу то, что обычно скрывается. Пара омежек уже отчаянно флиртует с подсевшими альфами и Рональд смотрит на часы, висящие за барной стойкой, а потом встречается взглядом с омегой, сидящим в той самой шумной компании. Рональд расценивает этот взгляд как заинтересованный и снисходительно улыбается, попутно оценивая этого посетителя бара «Две улитки» на восемь из десяти. Не то, чтобы он был против ночи с этим омегой, но не сегодня. Завтра он хочет отоспаться после рабочей недели и отнести костюм в химчистку. Рональду немного забавно ощущать на себе чужой взгляд и наблюдать за тем, как омега поспешно отворачивается и пытается сделать вид, что увлечён беседой с подвыпившим другом. Настроение альфы ползёт вверх и он решает заказать ещё один бокал и лечь сегодня попозже. Ему немного льстит такое внимание, что уж говорить. Когда спустя полчаса компания расползается и выходит парочками и поодиночке, он с некоторым удивлением отмечает что омега тоже уходит, вместо того, чтобы попытаться подсесть к нему за столик. Рональд смотрит на то, как незнакомец наматывает длинный, тёплый шарф на горло и думает о том, что в его годы он ни шапку, ни шарф не признавал. Его грела молодость. И гормоны. Куда же без них в двадцать пять. Альфа оплачивает счёт, оставляя привычные десять процентов чаевых, и неторопливо надевает пальто, а потом натягивает перчатки. В двадцать лет сорокалетние казались ему глубокими старцами, но интерес омеги к нему понятен. Некоторые хотят получить всё сразу, так же, как его первый супруг. Рональд всё ещё морщится при воспоминании о Сэме. Да, скорее всего, до конца своих дней будет морщиться, и сожалеть о пяти годах, проведённых в браке, но прошлого не изменить. Их сыну скоро восемнадцать. Почти ровесник омеге, что сейчас стоял под козырьком, прощаясь с друзьями. Таксисты разбирают пассажиров и группка становится всё меньше, пока омега не остаётся один, поглядывая на вечернее небо. Рональда веселит тщательно скрываемый интерес к нему самому и он медленно застёгивает пальто, давая омеге шанс. Рональд чувствует разочарование, когда омега садится в подъехавшее такси и уезжает. Может быть, он ошибся и омега смотрел на альфу в возрасте не с интересом, а с любопытством, недоумевая, что такой перестарок делает в пятницу вечером один в баре, под завязку забитом парочками и компаниями? Альфа смотрит на ночное небо, где десяток звёзд лениво подмигивает всем желающим на них посмотреть и предаться дерьмовой романтике, а потом направляется к дому. Ему кажется, что он всё ещё чувствует на себе чужой взгляд серых глаз. Между ними пропасть почти в двадцать лет и это уже другое поколение, которое так же будет наступать на грабли снова и снова в отчаянных поисках счастья. Но, может быть, ему всё же стоит завести любовника? В понедельник утром он задаёт этот вопрос своему коллеге Лайаму и тот отрицательно качает головой: — На хрена это тебе? Уж, поверь, у нынешних двадцатилеток такие требования, что легче встречаться с ровесниками, которые ничего кроме секса не требуют и рады любым крохам внимания. Вспомни, как мой молоденький любовничек пытался заставить меня развестись? Как вспомню, так вздрогну. А какие песни пел, каким ласковым был! А сколько я денег на него спустил! И всё ради упругой задницы? — Ты же развёлся в итоге. — Рональд откидывается на спинку кресла и смотрит на Лайама, который возмущённо дёргает бровями. — И Брайан отсудил у меня половину дома, настроил наших детей против меня и теперь я исправно плачу алименты и встречаюсь с бетой. Дожил до седин, и до сих пор кретин. Мы для них — ходячие кошельки на ножках, у нас есть жильё, счета в банках, работа, положение и стабильность. И они хотят получить всё и сразу, просто повиляв задом и выпятив губки, накачанные… чем там сейчас накачивают-то? — Понятия не имею.— Рональд жмёт плечами и вспоминает омегу, который смотрел на него в пятницу. Не похоже, что у него были накачаны губы. Зато была ямочка на правой щеке, почему-то только на правой, на левой ямочка не показывалась, когда омега улыбался. — Встречайся с ровесниками, мой тебе добрый совет. И с бетами, а не с омегами. К сорокету у омег крышу снова начинает рвать от возможности вскочить в уходящий поезд, так что не расслабишься особо. Да и претензии у них уже настолько завышены — что им проще альфонсу или хосту заплатить, чем на нас с тобой обратить внимание. — Как-то мрачно всё. — Рональд вздыхает, а потом нажимает на кнопку. — Вотан, когда у меня интервью для «Вестника генов»? — В двенадцать. Журналист уже ждёт. — Проводи ко мне, подойду через две минуты. Подай ему кофе или что там ещё он захочет. — Хорошо. «Гласс тэкнолоджи» заплатили «Вестнику генов» довольно приличную сумму за статью о себе, любимых. Рональд скрипнул зубами, когда ставил свою подпись на счёте, но деваться некуда. Им нужна реклама в самом тиражируемом журнале. Продажи сильно упали за последние два года, их начала обходить крупная иностранная корпорация, так что если они и дальше хотят зарабатывать на колбах и ретортах, то надо напомнить о себе всем этим учёным, подписанным на известное и уважаемое издание. — Кого нам прислали? — Рональд спрашивает у секретаря, проверяющего счета. — Молодняк какой-то. Сомневаюсь, что он сможет написать что-то удобоваримое, хотя, если это очередной папулин сыночек с золотой ложкой из задницы, то за него напишут другие, а он разрешит им поставить своё имя под статьёй. Рональд знает, что сына секретаря уволили с работы, чтобы освободить место для чьего-то родственника из верхушки. Альфа не может сдержать вздох. Надо будет обязательно проверить статью перед тем, как её пустят в печать. Может, проще было самим её написать и отослать вместе с чеком, наверняка «Вестник» практикует подобное, хотя они настаивали на присутствии своего журналиста, скорее всего для придания большей весомости своим ежемесячным ста двадцати глянцевым страницам. — Доброго дня. Извините, что заставил вас ждать. — Рональд чуть запинается, когда узнаёт в омеге незнакомца из бара, стоящего у стены с дипломами, патентами и свидетельствами. Почему-то вдруг на него накатывает обида. Омега знал, кто он, наверняка видел фото того, у кого ему предстояло взять интервью, и теперь образ успешного предпринимателя будет покрыт флером одиночества и унылости. Финансовый директор «Гласс тэкнолоджи» вечер пятницы проводит в одиночестве за кружкой пива. Конечно, омега не мог сдержать улыбки, мысленно насмехаясь над альфой. — Джейми Смитсон. — Омега протягивает руку с узкой кистью, и альфа аккуратно жмёт её. — Рональд Элири. Альфа чувствует глухое раздражение. За немалую сумму к ним прислали стажёра, который вряд ли закончил обучение в университете. Омега словно читает его мысли, потому что улыбается, мягко и понимающе: — Я работаю штатным сотрудником «Вестника» уже пять лет, так что вам не стоит беспокоиться. Окончил университет изящной словесности, выпускник факультета журналистики. Думаю, вы будете довольны полученным результатом. — Мы заплатили вам приличную сумму, так что, разумеется, надеемся на отличный результат. Рональду самому противно говорить о деньгах, но он чувствует некую растерянность, пришедшую на смену раздражению и обиде. Секретарь вносит подносик с двумя крошечными чашечками кофе и вазочкой с крекерами, ловко расставляет перед ними и исчезает практически бесшумно, демонстрируя годами отточенное мастерство, но омега успевает поблагодарить его и похвалить кофейный аромат. Взгляд омеги скользит по лицу Рональда, а потом он отодвигает нетронутый напиток: — Извините, не хотел помешать вам в пятницу. Рональду становится легче. Несомненно, в баре омега его узнал и наверняка взвешивал, стоит ли подсаживаться и начинать разговор или надо подождать до понедельника. Видимо, всё-таки воспитанный и вежливый. — Мне хотелось бы услышать от вас историю возникновения «Гласс тэкнолоджи»… Голос у омеги негромкий, а речь грамотная и неторопливая. Рональд может оценить заинтересованность омеги и его опыт, когда тот рассматривает в выставочном зале образцы первой продукции стеклодувов, изготавливавшиеся вручную. Альфа наизусть знает историю создания и развития компании, в которой работает уже с десяток лет и поэтому он может наблюдать за Джейми, фотографирующим старинные реторты. — Ваш маленький музей ведь внесён в городской реестр? — Омега присаживается на корточки, чтобы получше рассмотреть колбы на нижней полке. — Разумеется. — Рональд смотрит на поясницу и ненароком опускает взгляд ниже. Бёдра у омеги узковаты на его вкус, но в остальном, очень даже неплохой представитель омежьего племени. В пятницу он не ошибся, восьмёрочка из десяти. — Могу я задать вам вопрос? — Альфа не выдерживает, когда сам провожает Джейми к лифтам. — Да, конечно. — Джейми невозмутимо смотрит прямо в глаза альфе, не выражая ни тени заинтересованности в самом Рональде. — Сколько вам лет? Омега добродушно смеётся и закидывает концы длинного шарфа на плечи: —Двадцать три. У нас в семье не одно поколение генетиков, а я предпочёл журналистику. Но от семейных традиций так просто не избавиться, поэтому и пришёл в «Вестник» как только поступил в университет. Спасибо за то, что уделили нашему изданию своё время, мистер Элири. Альфа понимает, что сейчас омега исчезнет и вспоминает о том, что хотел попросить ещё в самом начале и протягивает журналисту свою визитку, взятую из стопочки на столе секретаря: — Вы ведь пришлёте мне статью перед тем, как она попадёт в издание? — Да, конечно. — Джейми убирает в карман визитку, и протягивает свою, которую Рональд берёт, чувствуя мимолётное прикосновение прохладных тонких пальцев. — Если вдруг возникнут какие-либо вопросы, напишите мне. Альфа ещё долго смотрит на закрытые двери лифта, увёзшего омегу вниз, а потом вкладывает картонный прямоугольник в визитницу, покачивая головой. Почти двадцать лет разницы — целая пропасть. Лайам со стуком ставит свою кружку на стол, когда Рональд возвращается в кабинет: — За наши деньги нам присылают какого-то стажёра? Он хотя бы правильно по бумажке вопросы прочитал? Чёрт, понаберут по протекции, а потом удивляются, почему фирмы банкротятся, и издания закрываются. — Вполне себе образованный и воспитанный омега. — Рональд принимается за счета, почему-то сердясь на коллегу. — Знаю я таких. Папулик протолкнул детку, договорившись с владельцами, или омеженька сам лёг под кого надо. У этого молодняка сплошные амбиции. Денег хотят, а работать не хотят. Подавай им сразу высокую зарплату и должность выше среднего звена только потому, что родители оплачивали их обучение в университете все пять лет. Рональд думает про своего сына, которого слышит только тогда, когда отпрыску нужны деньги, и пожимает плечами: — Сами таких растим. — Бывший настроил детей против меня! Я решил подать на уменьшение алиментов, потому что… Рональд привычно отключается от нытья Лайама и открывает сайт «Вестника», а потом находит подборку статей за авторством Джейми Смитсона. Им не о чем волноваться, парень действительно хорошо пишет. Он получает черновик статьи через два дня и ему не к чему придраться, что немного разочаровывает. История возникновения, развитие, место на рынке сбыта, перспективы, взаимодействие… Рональд может только кивать и прокручивать колёсико мышки. В пятницу альфа снова приходит в тот же бар, он часто в него заходит, и рассматривает знакомые деревянные балки под потолком и гомонящую толпу посетителей, стремящихся провести повеселее этот вечер. Он вертит в руках визитку и раздумывает, стоит ли отблагодарить омегу приглашением на ужин после выхода журнала или же это будет воспринято как приглашение на свидание. Вряд ли омега откажется, но всё может быть, и Рональд не хочет испытать чувство унижения и беспомощности при отказе. Он не собирается заводить себе молоденького любовника, так что стоит сразу обозначить, что это всего лишь обычная благодарность за хорошо проделанную работу. Свежий выпуск «Вестника генов» лежит на краю рабочего стола Рональда и он постукивает пальцами по бумаге, всё ещё размышляя, стоит ли… — Этот малец хорошо поработал, при условии, что статья написана им самим, а не каким-нибудь замшелым бетой. — Лайам перелистывает страницы своего экземпляра, нахмурив брови. — Теперь нам остаётся ждать результата. Кстати, что у нас с выставкой? Счета оплачены? Рональд кивает и, дождавшись, пока Лайам выйдет, набирает выученный номер: — Джейми? Это Рональд Элири. Да, я хотел бы поблагодарить за статью. Голос омеги всё так же ровен, а на заднем фоне слышны другие голоса и постукивание по квадратикам клавиатуры: — Не стоит благодарности. — Думаю, отблагодарить всё же стоит. Что скажете насчёт ужина в «Метрополе»? В эту среду? За те мгновения, что омега молчит, явно раздумывая, Рональд успевает покрыться холодным потом и пожалеть о сделанном предложении, и поэтому он не может скрыть вздох, когда омега соглашается, уточняя: — Если только после семи, я заканчиваю в шесть. — Отлично. Тогда я забронирую столик. — Мистер Элири, может, не стоит бронировать в «Метрополе»? Тот бар на Деливери авенс вполне подойдёт. — Две улитки? — Рональд не может скрыть удивления. — Он самый. — Омега негромко смеётся и чем-то шуршит, заставляя альфу вслушиваться в голоса на заднем фоне. — Если вы не против. — Договорились. Тогда до встречи. И, ещё раз спасибо за статью. Рональд снова крутит белую картонку и смотрит на обложку журнала. Предпочесть бар ресторану? Двадцать лет назад его супруг пищал от восторга, если Рональд приглашал омегу в ресторан. Что он упустил за все эти годы после развода? — Думаю, мы можем перейти на «ты». — Альфа помогает омеге снять пальто и вдыхает чужой аромат, вычленяя его среди тающих ниточек множества других, приставших к Джейми за день. Запахи альф легко пристают к свободному омеге, стоит им хотя бы просто постоять рядом, но они так же быстро исчезают, стоит подуть ветру или пойти дождю. — Хорошо. — Джейми сидит напротив и под его взглядом альфе неловко, кажется, что омега оценивает его. Для своих лет Рональд в хорошей форме. Он не начал лысеть, не обзавёлся брюшком, но… Ему уже даже не тридцать. Ему скоро сорок. У него за плечами отвратный брак, ужасный развод и ощущение всех прожитых лет за плечами. Он не собирается снова наступать на те же грабли и заводить серьёзные отношения, пусть даже это и гарантирует регулярный секс и вкусный ужин. Проблем будет всё равно больше. Они говорят о работе большую часть вечера. Рональд видит разницу между ними даже в этом. Альфа работает ради хорошей зарплаты, омега ещё полон юношеских идеалов и стремлением изменить мир. Рональд утешается тем, что через десять лет Джейми поймёт, как устроен этот мир, растеряв свой идеализм и начав трезво смотреть на жизнь. К тому моменту этот омега наверняка уже обзаведётся альфой и парочкой ребятишек, биологические часы не останавливаются ни на секунду. Он словно видит себя, далёкого и вновь думает о том, почему тогда не разглядел в своём супруге всех тех отвратительных черт, что проявились сразу после того, как они отыграли свадьбу в шикарном ресторане на деньги родителей омеги. Сэм рассчитывал на то, что муж увезёт его из маленького городка, ребёнка они сдадут родителям, а сами будут вечерами бегать по клубам и ресторанам. Ведь у них вся жизнь впереди, а Рональд взял и перевёлся в его небольшой городишко, потеряв в зарплате и перспективах, чтобы видеть ребёнка как можно чаще. Сэм бесился, страдал о том, что лучшие годы уходят на пелёнки и мужа, бросившего карьеру, он был вечно недоволен всем и придирался ко всему, что делал Рональд, хотя альфа старался, действительно старался все пять лет, что они были вместе. Старался ровно до тех пор, пока не услышал от супруга о том, что тот забеременел специально, чтобы выйти за городского альфу и устроиться получше, да только всё вышло совсем не так, как он запланировал. Уже потом, после развода, Рональд понял, что все пять лет он остро ощущал неправильность происходящего, но продолжал верить в то, что всё каким-то образом образуется. Образовалось. После развода. Он до сих пор помнит то чувство свободы, с которым вышел на ступеньки мэрии сразу после того, как получил свидетельство о разводе. У Джейми светлая, нежная кожа и почти нет морщинок в уголках глаз. Когда омега смеётся, то альфа видит его ровные, белые зубы, явно не знающие пломб. У Рональда их шестнадцать, да и зрение начало садиться. Он всерьёз подумывает о том, чтобы купить очки. Спину начинает ломить, если он долго сидит за рабочим столом, такова плата за то, что он подрабатывал грузчиком, пока учился на заочном, переведясь с дневного, ради того, чтобы обеспечить семью. След от обручального кольца давно исчез с пальца, но остались тонкие царапины и парочка шрамов, кожа стала чуть грубее и шершавее. И пусть мозоли сошли, но подушечки по-прежнему грубоваты. Он смотрит на омегу и вдруг думает о том, как тот прикусит подушечку указательного пальца, заходясь в немом блаженном крике, когда альфа будет вбиваться в него. Джейми — омега, Рональд — альфа, и если они оба не против, то почему бы и не заняться ни к чему не обязывающим сексом? Омега поглядывает на часы, висящие за барной стойкой, и ближе к десяти вечера, начинает прощаться. — Мне завтра рано вставать на работу. Спасибо за приятный вечер. В этот момент Рональду кажется, что Джейми вынырнул из прошлого века, когда высшее сословие галантно раскланивалось, шаркало ножками и стучало веерами по плечам в приступе праведного негодования. Когда Рональд закрывает двери такси за омегой и машина отъезжает, то он чертыхается вслух. Альфа не понимает, что происходит и сердится сам на себя за то, что не договорился о следующей встрече. — Ну что? — Лайам зевает следующим утром и обмахивается папкой-скоросшивателем.— Ты уже купил ему миленький подарочек? — Я посадил его на такси, которое он сам оплатил. — Рональд продолжает злиться на себя, и ему неуютно в огромном кабинете. — Найди другого. Может, он посчитал твой кошелёк не слишком подходящим. Кстати, мой адвокат сказал, что я могу… Секретарь кладёт на стол перед Рональдом стопку тонких пригласительных билетов, и альфа чувствует, как где-то внутри начинает нарастать предвкушение. Это приглашения на благотворительный вечер «Вестника генов». — Джейми, это Рональд. Я к тебе с просьбой. Не мог бы ты мне помочь? Омега проводит ладонью по висящим на стойке плечикам костюмов, и выбирает два, которые консультант уносит в примерочную.  — Ты уверен? Джейми кивает, и альфа задёргивает штору, глядя на себя в зеркало. Он считает свою идею если не гениальной, то, по крайней мере, проверенной временем. Попросить подобрать костюм для благотворительного вечера. Какой омега откажется помочь? Прохладные, тонкие пальцы умело повязывают галстук, и он видит лицо омеги совсем близко. Так близко, что если чуть-чуть наклониться, то можно поцеловать тоненькую жилку на виске или потереться о скулу чутким носом. Между ними пропасть в целое поколение, но сейчас омега так близко, что альфа отчётливо чувствует аромат, проникающий внутрь, в лёгкие, текущий по венам, вталкивающийся под рёбра и въедающийся в позвоночник. Рональда накрывает ощущением правильности происходящего, когда он переплетает свои пальцы с пальцами омеги, едва они выходят из салона. — Я просто обязан угостить тебя хорошим кофе. Тепло его ладони передаётся прохладным пальцам омеги, который кивает, соглашаясь. В одной из уютных кофеен огромной сети они сидят перед окном и рассматривают прохожих, спешащих по своим делам. Рональд считает это свиданием, и, судя по мягкой улыбке омеги, Джейми считает так же. На благотворительном вечере он испытывает самодовольное чувство, ловя на себе чужие взгляды. Он рядом с омегой, который предпочёл его, а не кого-нибудь помоложе или побогаче. В глубине души он знает, что в нём нет ничего особенного, но что-то внутри всё равно бьётся от восторга, когда омега берёт его под руку. — Надеюсь, тебе было не скучно на приёме, а то мне было бы неловко. — Омега осторожно высвобождает руку из захвата и наворачивает свой шарф на шею, когда они выходят из ратуши. Ветер треплет концы шарфа, и омега пытается их удержать, когда альфа решается и притягивает к себе омегу за эту самую клетчатую ткань. У Джейми мягкие и тёплые губы, в отличие от прохладных и сильных пальцев, которые он запускает в волосы целующего его альфы. Омега послушно и доверчиво раскрывается, ласкается, прижимается, нетерпеливо сминает простынь и выстанывает имя альфы в его квартире, а Рональд умело метит поцелуями шею и ключицы, за его плечами опыт и ему некуда торопиться, он покажет, чему научился за те годы, что их разделяют. Омега вытирает тёмные волосы полотенцем и берётся за телефон, вызывая такси и тем самым избавляя Рональда от необходимости объяснять невозможность их совместного пробуждения утром. Альфа испытывает чувство благодарности и давно забытой нежности, когда целует омегу на прощание перед дверьми. Они встречаются раз или два в неделю, всегда по будням и Рональд рад, что омега не делает попытки застолбить территорию и обосноваться в его квартире. После ухода омеги, альфа не обнаруживает ни зубной щётки, ни расчёски, ни забытого нижнего белья. Запах Джейми выветривается так же быстро, как и запах альфы с его тела. У них просто секс без обязательств. Отличный, надо сказать, секс. Чаще всего они встречаются по средам и Рональд готовит стейки, а Джейми нарезает салат и разливает вино по бокалам. Это становится привычкой, которая не напрягает. Ему нравится слушать голос омеги, который рассказывает о своей работе и однажды, спустя пару месяцев, он ловит себя на мысли, что хотел бы увидеть Джейми, работающего над очередной статьёй. Облизывает ли омега губы, кусает ли кончик карандаша, склоняет ли голову, отвлекается ли на другие дела. Ему хочется узнать об омеге побольше, хотя он и так уже знает, что у Джейми есть родители и младший брат альфа. Они живут за городом, и омега ездит к ним иногда на выходные. Джейми любит белое полусладкое, стейк средней прожарки, жареные помидоры и сладкий чай, а вот в кофе сахар не добавляет. Рядом с этим омегой ему спокойно и комфортно. Правильно. Однажды он рассказывает ему о своём неудачном браке и как жалеет о том, что пропустил взросление сына. Рональд вздрагивает, когда в очередную пятницу целует пришедшего омегу и чувствует отголосок чужого, довольно сильного альфьего аромата. Ему не нравится мысль о том, что омега уедет от него сразу после секса, он хочет увидеть, как омега спит и как его грудь поднимается во сне под одеялом. Ему хочется увидеть утреннего Джейми, заспанного, тёплого и немного растерянного после пробуждения и поэтому он доводит омегу почти до изнеможения, до той степени, когда двигаться не хочется вообще, а сон набрасывается сразу, как только сильные руки прижимают к себе поближе. Конечно, Рональд опытный игрок и, наверное, сейчас он играет не честно, но ему надо, чтобы его собственный запах подольше задержался на Джейми. Утренний Джейми действительно сонный, с кругами под глазами и он немного растерянно моргает, когда Рональд протягивает ему свою рубашку: — Ты никуда не торопишься? Когда воскресным утром за омегой закрывается дверь, Рональд прислоняется к деревянному косяку и сглатывает, борясь с желанием оставить омегу у себя на подольше. Ему это не надо. Зачем ему это? У Джейми своя жизнь, жизнь, где он ходит с друзьями по барам, на приёмы и ездит к родителям на обед выходного дня, а у него своя жизнь, где он иногда заходит в паб, пропустить пару бокалов пива, а по выходным относит рубашки в химчистку и перестилает простыни, если есть такая необходимость. Простыни пахнут омегой. Молодым омегой. В одну из пятниц он вынужден задержаться на работе допоздна и звонит Джейми, мысленно уже настраиваясь услышать упрёки, ведь они договорились сходить в кино, но голос омеги звучит всё так же ровно: — Хорошо. Созвонимся, как будет время. Рональд помнит, как истерил его супруг, если планы неожиданно менялись, как торговался и требовал компенсацию в виде подарков, и неприятное чувство холодит спину. Он что-нибудь значит для Джейми или же… В полупустом офисе он просматривает квартальные отчёты и думает о том, кем он является для омеги. Почему Джейми выбрал именно его? Почему согласился на эти встречи? Они никогда не говорили о совместном будущем или о планах дальше недели. У Джейми неплохая работа, приличная семья и возможность выбрать кого-нибудь лучше Рональда. Как только омега встретит альфу, лучше Рональда, богаче Рональда, умнее и опытнее Рональда, он уйдёт, и альфа снова будет сидеть по средам в баре за столиком в углу, разглядывая деревянные балки и посетителей. Он выходит из офиса поздним вечером и, сев в такси, называет адрес, а потом долго стоит у подъезда, то снимая, то надевая перчатки и медля набрать номер квартиры. Может быть, он такой не один у омеги, может быть, он запасной вариант, может быть он особо-то и не нужен, между ними почти двадцать лет разницы. — Извини, мне не стоило приезжать без звонка, просто… Рональд смотрит на омегу, и в его глазах видит мудрость, которой у него нет, несмотря на то, что он старше почти на двадцать лет. — Просто ты соскучился… Немного. И ревновал… Немного. Альфа кивает, а омега пошире открывает дверь, пропуская в квартиру:  — Останешься на ночь или на выходные? — Подольше. Я хотел бы остаться рядом с тобой подольше. — Рональд не может сдержать улыбки и обнимает омегу. — Это до тех пор, пока смерть не разлучит нас? — Холодные пальцы омеги пробираются под рубашку. И Рональд кивает, прижимая к себе крепче. Он старше, он опытнее, он умнее, но он готов сдаться и признать своё поражение, когда слышит от омеги ответ на свой вопрос.  — Ты был самым одиноким человеком в том баре. Как и я. Семнадцать лет? Меня они не волнуют. А тебя? Единственное, что волнует Рональда, это не будет ли омега против, если он оставит у него в ванной комнате свою зубную щетку, расчёску и смену нижнего белья, пока они будут решать к кому переехать.