Закрой глаза и смотри

Омега останавливается у парапета набережной, переводя дыхание, в тот момент, когда грозовые тучи, цепляющиеся за башенки моста, рвут небо в преддверии дождя. Итан выдыхает, наклоняется, опирается руками о колени, исподлобья разглядывая пешеходный переход и чувствует вибрацию телефона, закреплённого на плече. — Марси, что за срочное дело в такую рань? — У нас примерка в десять, не опаздывай, жду! Река с тихим плеском бьётся о гранит и Итан присаживается на скамейку, ощущая под ногами холод и стылость камня, окидывая взглядом огромный мост и постепенно просыпающуюся улицу. Владельцы маленьких забегаловок открывают свои заведения, вынося на улицу рекламные щиты и вырисовывая мелом ценники на дежурное блюдо, офисные служащие покупают свои первые стаканчики кофе и слоёные булочки, а голуби деловито подбираются поближе к продавцу кукурузы, в надежде на поживу. Всё как обычно и никаких изменений, разве что до примерки остаётся всего два часа. Консьерж приветливо кивает омеге в вестибюле и считает необходимым, впрочем, как и всегда, сообщить о том, что дождь непременно будет. — Погода может измениться совершенно внезапно. — Омега проверяет почтовый ящик и здоровается с каким-то соседом, одним из тех, кто, как и Итан живёт в престижном районе, в доме с мраморными полами в вестибюле. Вроде бы это альфа с пятнадцатого этажа или с семнадцатого. Зайдя в лифт, омега нажимает на двадцать второй и вертит в руках ключ-карту, прикидывая, как бы ему избежать примерки. Он не хочет снова видеть сияющее лицо Марси, который через две недели выйдет за Питера. В душе омега стоит под струями воды и представляет, как срывается пышная свадьба. Ему и противно и стыдно от таких мыслей, но поделать с собой он не может ничего. Итан не знает, почему Марси так повезло и чем он отличается от других омег. Кофе-машина взбивает молочную пенку, а Итан смотрит в стену, держа кружку и всё ещё представляя счастливый финал свадьбы. Счастливый для Итана, а не для Марси. Телефон снова вибрирует от входящего сообщения, омеге пора выходить. Он подхватывает сумку у входа и закрывает за собой дверь, отсекая ненужные мысли. Проигрывать тоже надо уметь. Питер выглядит как обычно, улыбается и постукивает пальцами по рулю: — У вас же сегодня вечеринка по случаю прощания со свободой? — Со свободой у нас прощается только Марси. — Омега тоже улыбается в ответ. — Пожалуйста, проследи, чтобы он добрался до дома, я на тебя рассчитываю. Итан кивает, отпивает кофе из кружки и морщится, обжигая язык. Разумеется, он проследит, чтобы Марси добрался до дома родителей в целости и сохранности. — Сегодня встреча с поставщиками, я велел… Итан прикрывает глаза, вслушиваясь в голос альфы. Если за эти годы Питер не разглядел в нём своего омегу и не сумел понять, что Итан подходит ему лучше, чем кто бы там ни было, то, наверное, пора уже смириться. Марси — не самый плохой выбор. По крайней мере, лучше, чем Шон с пирсингом языка или Кевин, слишком уж ратовавший за здоровый образ жизни. Дождь начинается, когда они паркуются у бизнес-центра и Итан достаёт зонт из бардачка. — Через час примерка. Не опаздывай, — Питер не хочет, чтобы его мальчик переживал и тревога за чужое благополучие дёргает Итана суровой ниткой, пропущенной сквозь рану в сердце. — Мне просто перебежать улицу. — Омега снова улыбается и выбирается из машины, осторожно закрывая дверь. Питер не любит, если кто-то громко хлопает дверцей его дорогого авто. Рабочий день уже начался, и за стеклянными перегородками переговариваются альфы, беты и омеги, сдвигая на край столов стаканчики с недопитым кофе, недоеденные булочки и подставки с чуть погрызенными карандашами. Иногда Итан мысленно подсчитывает, каков процент работников со счастливой личной жизнью в их офисе. Он надеется, что больше половины. Хотя бы… У Итана отдельный кабинет и он закрывает жалюзи, отделяя себя от остальных, чтобы сунув руки в карманы, подойти к окну во всю стену. Дождь стекает струями по стеклу, смывая пыль, долетающую даже до двадцать седьмого этажа, и омеге так же хочется смыть со своей памяти предыдущие десять лет, в течение которых он любил Питера и верил, что однажды тот разглядит в нём своё счастье. Может, если бы год назад Питер не встретился с Марси, если бы Итан почувствовал опасность, исходящую от нового омеги, если бы не был таким дружелюбным, то через полчаса последняя примерка свадебного костюма была бы у него, а не у другого омеги, которого почему-то выбрал Питер. Итан сосчитать не может, сколько раз они с Питером оставались вдвоём, дома и на работе, не может сосчитать сколько раз складывалась благоприятная ситуация для того, чтобы их отношения перешли в другую плоскость, но если бы за каждый раз, когда Питер называл его своим лучшим другом, Итан получал бы монетку, то дно фонтана на площади Таривальди было бы скрыто под металлом. Наверное, быть бывшим омегой и то лучше, чем быть лучшим другом для того, кого любишь. Итан ослабляет галстук, выходя из офиса, и направляется к салону «Белый мотылёк», где Марси уже ждёт его и остальных, чтобы выйти к ним в белом костюме и услышать восторженные вздохи. — Спасибо за то, что подсказал этот салон, я бы сам никогда и не обратил на него внимание. — Омега счастливо смеётся, явно довольный собой, своим нарядом и судьбой. — Такие деньги за костюм на один раз. — Вилли, один из друзей, что должен будет стоять рядом с о-женихом в церкви, шутливо толкает Итана в плечо и омега тоже улыбается. Он готов отдать всё, чтобы сейчас вместо Марси любоваться собой в зеркале и не догадываться, что лучший друг жениха больше всего на свете мечтает о том, чтобы свадьба сорвалась, чтобы Марси исчез, растворился, просто бы никогда не рождался на свет, чтобы освободил место, которое должен был занять он, Итан. Итан ждёт, когда его отпустят сожаления об упущенных возможностях, ждёт, когда ему станет легче и ждёт, когда Питер будет окончательно потерян для него. Итан просто ждёт, когда сможет утратить надежду на то, что они могут быть вместе. Дождь стихает, когда все пятеро выходят из салона. — Передавай моему любимому, что сегодня я буду умницей. — Марси осторожно укладывает костюмы на заднее сиденье такси. — Ну, всё, вечером увидимся! Глядя вслед машине, Итан прокручивает в голове картинку, где авария уносит жизнь Марси, а безутешный Питер наконец-то понимает, что все эти годы с ним был тот, кто подходит ему лучше, чем кто-либо ещё и они живут вместе долго и счастливо. Иногда от таких мыслей омеге становится гадко, но ничего с собой поделать он не может. Марси, добрый, смышлёный, открытый и заботливый. Рядом с ним Питер светится счастьем и Итану этого не изменить. Питер бросает в кружку четыре кубика сахара когда они сидят в конференц-зале, в ожидании собрания и вдруг спрашивает, глядя прямо в глаза омеги: — Марси ведь лучший, да? — Для тебя — да, если ты его выбрал. — Итан действительно так думает, и в его голосе нет фальши. — Знаешь, я ведь переживал, что он будет ревновать к тебе, что вы не подружитесь, но благодаря тебе… Какая-то часть Итана хочет заорать во весь голос, расплескать кофе по столу и разбить кружку об пол, но он только согласно кивает: — Я ведь твой друг. — Ты мой лучший друг! Итан близок к тому, чтобы возненавидеть эту дружбу и разорвать с альфой все связи, чтобы больше не думать о том, как оно могло бы быть, будь он сам чуть понастойчивее и откровеннее. Ему надо было просто отринуть тот страх, что их дружба закончится, как только он признается альфе в своих чувствах, и он мог бы быть омегой Питера. В дорогом ресторане у них лучший столик и дорогое вино играет оттенками бордового, когда они сдвигают бокалы. Марси чуть пригубливает свой и счастливо смеётся: — Поверить не могу, что выхожу за альфу своей мечты. Всё, что было до Питера, это было… неудачно. Итан знает о бывших омеги, знает о всех его отношениях, ведь Марси считает его и своим другом тоже. Надо было пресечь эту дружбу в самом начале и отвадить омегу от Питера, но он расслабился, искренне считая себя тем, кого Питер выберет в итоге, поняв, кто все эти годы был рядом и кто знает альфу лучше всех. — Я не буду налегать на спиртное. — Марси отодвигает очередной бокал. — Времени всего ничего осталось, завтра рано вставать. — В голосе омеги озабоченность. Итан улыбается вместе со всеми, когда официант приносит им очередную бутылку Бордо, подарок от соседнего столика, где группа альф тоже что-то празднует, время от времени поглядывая на омег. — Две недели и всё. — Вилли поднимает бокал. — Ну, за нашего Марси, который сорвал джек-пот. У Марси нет особой красоты, особого ума или большого богатства, Итан справедливо считает себя чуть лучше, да и знает Питера намного дольше, но почему-то выбрали не его и он не знает, что его гложет больше, обида или зависть. Смирение — вот то, что нужно Итану, когда он усаживает Марси, чуть перебравшего, в такси и называет адрес омеги. — Может, поедем к тебе и откроем ещё бутылочку? Итан кивает и называет свой адрес, вспоминая, сколько раз они с Питером так же возвращались из баров, беря одно такси на двоих, и иногда омега осмеливался положить голову на плечо альфы, прикрыв глаза и притворяясь опьяневшим больше, чем на самом деле. Питер ведь мог поцеловать его при желании, но ни разу не воспользовался шансом, который предоставлялся. Поднимаясь в лифте вместе с Марси, омега думает о том, сколько шансов с другими альфами он упустил, лелея надежду на то, что в нём разглядят не только друга. Пять или семь? Если считать того альфу из отдела аналитики, то и все восемь за десять лет. — Штопор в верхнем ящике. — Итан ставит бокалы на стол, и пытается вспомнить, есть ли у него в холодильнике хоть что-то. — Это бордо, конечно было хорошим, но… — Я беременный. — Голос Марси звучит слишком тихо в огромной кухне. — Что? — Итан упирается руками о столешницу и смотрит на омегу. — Ты, что? — Я беременный. Марси получил всё и Итан понимает, что сейчас у него забрали последнее, о чём он мог мечтать перед сном. Он лихорадочно подбирает нужные слова для поздравления, но что-то в лице омеги его останавливает. — Питер знает? — Нет. — Марси садится на стул и смотрит на свои руки, пальцы которых судорожно переплетаются. — Это может быть и не… его ребёнок. Итан чувствует страх, который липкими комьями облепляет его внутренности: — Но как? — Я не знаю! Не знаю, как так вышло! Месяц назад я вдруг понял что всё! Что я больше никогда с другим альфой! И меня накрыло! Питер был в командировке, а я пошёл в «Лебедь» и… Что мне делать, Итан? Что мне делать? — В голосе Марси мольба. Итан думает про морщинки в уголках глаз Питера, когда он сказал о том, что хочет сделать Марси предложение и его улыбку, когда они выбирали вместе кольцо. Омега думает о том, что сейчас он, Итан, срывает самый большой джек-пот в своей жизни и не знает, почему ему так повезло. Может быть, он шёл к этому десять лет, чтобы именно таким образом Питер оценил того, кто был рядом всё это время? Чтобы он понял, что Итан тот самый? — Что мне делать? Ты знаешь его лучше всех… — Расскажи ему. Что ещё ты можешь сделать? — Итан почему-то не чувствует ликования. — Скажи ему правду, и вы решите этот вопрос вместе. — Это просто дурной сон, этого не может быть. Я всё время думаю о том, что мне надо было остаться дома и никуда не ходить. Но я попёрся в тот бар и это было как затмение. — Кто ещё об этом знает? — Итан не хочет быть единственным хранителем чужой тайны. — Только ты. — Но почему я?  — Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? Ты для него совершенство и идеал, а я тот, кто подвернулся в нужный момент, потому что альфе жениться пора! Я не могу пойти на аборт, если это его ребёнок он меня вообще никогда не простит! — А ты сам себя простить сможешь, если всё скроешь? А если через пару лет выяснится правда? Если Питер узнает, что ты его обманывал все эти годы? Если узнает, что ваша совместная жизнь началась со лжи? — А если не узнает? — Марси наливает вино в бокал и выпивает его, стараясь не встречаться с Итаном взглядом. — Он за десять лет так и не узнал, что ты его любишь. — Мы просто друзья. — Итан старается сохранить невозмутимость. — Себе только не ври. Не бери с меня пример. Нет, я признателен тебе за благородство и всё остальное, но… Суровая нитка лопается внутри и Итан словно слышит этот звук, когда произносит правду, которой ему хотелось бы не знать: — Но любит он тебя. Поэтому просто скажи ему правду, вы найдёте решение. — Ты, действительно, думаешь, что мы найдём решение? Или это твой шанс устранить конкурента? — Думаешь, за десять лет у меня не было шансов? — Итан не может удержаться от горького смеха. — Две недели, Марси! Две! И ты ведь мог не обременять меня своими проблемами! — Я всегда мечтал, чтобы у меня был такой друг, как ты. — Марси отворачивается к окну. — И вот как оно всё вышло. Хорошо, я скажу ему правду. Я ведь тоже люблю его. Омега ищет точку опоры своим мыслям, когда закрывает дверь за гостем, а потом идёт на кухню и убирает бокалы, внезапно осознавая, что Марси он жалеет больше чем Питера. Ему нужно остановиться на чём-то, обдумать что-то важное, но что, он не может понять. Что-то ускользает, маячит на краю сознания, какое-то странное чувство. Питер звонит в его дверь в третьем часу ночи и когда Итан впускает его в свою квартиру, то горе и отчаяние альфы снова обвязывают обрывки суровой нити вокруг сердца. — Что мне делать, Итан? — Альфа смотрит на тающие кубики льда в своём стакане. — А если это мой ребёнок? Почему это всё случилось со мной? Почему? — Может не почему, а для чего? — Омега снова разливает алкоголь по стаканам, садится рядом и чувствует тепло чужого тела. — А для чего? — Питер опустошает стакан и со стуком ставит его на журнальный столик. — Для чего? — Чтобы ты был уверен, что любишь его? — Разве можно простить такое? Ты бы простил? Итан пожимает плечами: — Ложись на диване. Я разбужу тебя на работу утром. Вам надо поговорить. Спокойно. Обоим. В глазах альфы нет места благодарности, там глубокая задумчивость и печаль. — Я ведь люблю его. — Я знаю. И он тебя любит. Утром омега открывает двери спальни и подходит к дивану, где беспокойным сном спит альфа и протягивает руку, чтобы прикоснуться к чужим тёмным волосам, а потом застывает, чтобы спустя мгновение убрать её, так и не прикоснувшись. На кухне он вешает записку из трёх слов на холодильник, ставит будильник на нужное время и выходит из квартиры, тихо закрыв дверь. Итану нравится ощущать, как упругая подошва кроссовок чуть пружинит при соприкосновении с камнями мостовой, а прохладный воздух наполняет лёгкие вместе с тысячами ароматов. Он бежит до тех пор, пока не чувствует что начинает задыхаться, а потом останавливается и опирается руками о парапет. Дождевые тучи снова рвут небо над башенками моста, когда невидимая нить, оплетавшая сердце Итана надеждой десять лет, наконец-то растворяется. "Я бы простил."