Я просто полюбил дождь...

POV Ынхёк.       Донхэ сидит на полу, опираясь спиной о стену. Рядом валяются тренировочная одежда и полотенце. Видимо, ноги заболели уже после того, как он вымылся и собрался выходить, так как переодеться Хэ успел.       — Донхэ, — присаживаюсь рядом. — Посмотри на меня. Ты как?       Осматриваю его взглядом: с виду всё в порядке. Парень немного притих после моего появления, но продолжает стонать и морщиться. И он действительно выглядит напуганным. Слёзы не переставая текут по щекам.        — Мои ноги! Я не могу ходить, — бормочет он. — Я больше не смогу танцевать!       — Ноги? Но с ними все в порядке, — стараюсь говорить убедительно. Но стоит мне коснуться его ног, как он вновь начинает кричать.       — Что? Что такое? Так больно? Встать можешь?       — Нет, — по щеке катится слеза.       — Давай я помогу тебе.       Пододвигаюсь ближе, но Хэ мотает головой:       — Нет. Нет. Не трогай! Просто не мешай, дай мне побыть одному.       — Ты уже достаточно времени был один. Пойдём, я дам тебе обезболивающее.       Фиши тут же оживляется.       — Неси, — соглашается он.       — Для начала тебе лучше подняться.       Я против его воли подхватываю под плечо и прикладываю немало усилий, чтобы помочь Хэ подняться.       — Аааа!..       Дотащить его до спальни оказывается для меня настоящим испытанием. Кроме того, что Хэ стонет мне в ухо, он вдобавок совершенно не владеет ногами. Парень висит на моей шее, как обезьяна, а его ноги волочатся по полу, словно бы он парализован. К тому же, по ощущениям, Донхэ оказывается гораздо тяжелее, чем выглядит. Ему на пользу здоровое питание!       Укладываю его в постель и бережно укрываю одеялом, стараясь не касаться ног. Даю лекарство, но, вопреки словам Чжоу, Хэ сразу замечает, что таблетка другая.       — Зачем мне успокоительное? — слабым голосом спрашивает он.       — Пей, — коротко бросаю я, стараясь быть властным.       Фиши медлит. Сначала собирается положить пилюлю на тумбочку, но после всё-таки передумывает и кладёт таблетку в рот. Слышится хруст.       — Зачем ты её раскусил?!       Присаживаюсь на край кровати, протягивая ему воду. Благо, бутылка стоит у него на тумбочке.       — Большая… ааа! — тут же вскрикивает он, едва я тихонько задеваю его ноги.       — Извини.       Фиши молчит. По щекам вновь льются слезы.       — Скоро всё пройдет, — обещаю я. — И Чжоу уже едет к тебе. Не волнуйся.       Донхэ как-то боязливо сжимается и, молча взяв одеяло, натягивает его до самых глаз.       Я сижу рядом и смотрю на него, только сейчас замечая, какие у него всё-таки красивые глаза: сияющие, миндалевидные, с глубокой печалью.       Некоторое время мы просто смотрим друг на друга. По правде говоря, мне очень хочется обнять его и утешить, но я не смею.       Постепенно Хэ утихает.       — Хочешь поговорить? — спрашиваю я.       Фиши мотает головой.       — Ноги так и болят?       Мой вопрос проигнорирован, однако я не собираюсь сдаваться.       — Ми сказал, что ты боишься, что не сможешь ходить, но я не думаю, что это может случиться! Если так подумать, то те упражнения, что ты сегодня делал… — Хэ хмурится. — Должно быть, реабилитация была для тебя очень тяжёлой? Я прав?       По взгляду Хэ можно прочесть что-то вроде: «Не твоего ума дело!»       Только сейчас, размышляя над этим, вспоминаю, что Хичоль после случившейся с ним и Кю тяжёлой автомобильной аварии тоже делал подобные упражнения. И он также жаловался на сильную боль в ноге.       — Знаешь, у Хичоля в бедре железный штырь!       В глазах Хэ мелькает интерес, и я продолжаю:       — Он и Кю попали в аварию пару лет назад. Кюхён пострадал больше всех. Некоторое время он был на аппарате искусственного дыхания. А вот у Чоля были травмированы ноги. Ему сделали несколько сложнейших операций, и теперь у него там на всю жизнь железка! Так что я тебя немного понимаю. Хичоль тоже страдает и мучается от боли. Иногда нога болит так сильно, что он по два-три дня не выходит на улицу. Но он не сдается! Так что и ты не смей! Человек, который таким трудом встал на ноги после несчастья, никогда не перестанет ходить!       Хэ продолжает морщиться и поскуливать, а я просто сижу рядом, не зная, чем ему помочь.       Дверной звонок издаёт крякающий звук, напоминая гудок полицейской машины.       — Я пойду открою дверь, это, наверное, Чжоу.       — Как он? — с ходу спрашивает Ми, разуваясь и проходя в квартиру.       — Молчит, — пожимаю плечами, идя за ним следом.       Уверенным размашистым шагом тот сразу направляется в спальню Фиши. Я следую за ним, как хвост.       Войдя в комнату, парень на секунду останавливается на пороге. Выглядываю из-за его спины, замечая, как мгновенно напрягается лицо Хэ. Подойдя к его постели, Ми рывком сдёргивает с друга одеяло, да ещё с такой силой, что оно слетает на пол.       — Ты что делаешь? — Я не понимаю, что происходит.       — Вставай сейчас же! — грубо произносит он. — Иначе я силой тебя заставлю!       Фиши в ужасе мотает головой. Слёзы хлынули с удвоенной силой.       — Эй, — спешу осадить запал Ми. — Почему ты так себя ведёшь?       — Лучше тебе сейчас не встревать, — шипит тот.       — Нет, я не могу… — шепчет Хэ.       — Вставай!       — Не могу…       — Немедленно!       Мне становится не по себе. Всё, что происходит сейчас, это нормально? Как я должен поступить? Встать на защиту Хэ и позволить Ми творить этот беспредел?       — У тебя есть три минуты и два варианта: первое — ты встанешь сейчас же сам, второе — я беру тебя за шкирку, и ты опять же встаёшь.       — Я не могу…       — Я даю тебе шанс выбрать самому. Через три минуты, если ты не встаёшь на ноги, я звоню в больницу!       — Нет! — выкрикивает Хэ. — Только не это! Нет!       — Эй, да что ты… — пытаюсь встрять, но Чжоу движением руки останавливает, и я слушаюсь. Стиснув кулаки, решаю для себя, что вмешаюсь, как только его грубость выйдет за рамки и навредит Донхэ.       — Чжоу, пожалуйста, не надо, — Хэ растирает слёзы по лицу, словно ребенок. — Я встану. Дай мне пять минут.       — Две. У тебя осталось только две минуты из трёх!       — Хорошо, выйди!       Чжоу выходит, громко хлопнув дверью. Я в растерянности остаюсь стоять на месте.       — Хёк, помоги мне.       — Но зачем? Я не понимаю, что происходит, но уверен, тебе лучше остаться лежать!       Хэ мотает головой:       — Он прав. Я должен подняться во что бы то ни стало. Просто помоги мне.       Подхожу к кровати.       — Что мне сделать?       Скуля, он медленно садится и свешивает ноги с постели. Глядя, как он, словно инвалид, делает это, ощущаю, как у меня начинает щемить сердце.       — Наклонись.       Слушаюсь, думая, что он хочет опереться, но вместо этого Хэ обвивает мою шею руками, словно обнимая. Так близко…       — Подними меня.       Ну что ж, раз он просит.       Обхватываю его за талию. Хэ прислоняется ко мне своей мокрой щекой. Я даю ему несколько секунд на то, чтобы собраться, и, приложив немало сил, поднимаю.       В который раз убедившись, что весит он немало, делаю маленький шаг назад.       — Готов? — Спрашиваю прежде, чем поставить его на ноги.       — Нет.       — Не бойся. Всё хорошо. Я держу тебя!       Постепенно ослабляю хватку, стараясь делать всё как можно более медленно, чтобы в случае чего вновь уложить Хэ в постель. Он сильно впивается в плечо ногтями, когда кончики его пальцев касаются пола. Я с замиранием ожидаю, когда парень встанет на стопы полностью. И мы одновременно выдыхаем, когда это происходит.       — Ты как?       — Не знаю.       — Ноги болят?       — Да. Но я стою!       Кажется, Хэ рад такому исходу. Однако, объятия он так и не ослабляет. Собственно, всё это было бы чертовски приятно, и я бы не преминул воспользоваться ситуацией в свою пользу, но только не при таких сумасшедших условиях, как сейчас.

***

      После того, как Джоу заставил Хэ встать, Фиши вновь был заботливо уложен им в постель. Через некоторое время он затих и уснул, а мы пошли на кухню, чтобы не мешать ему.       Ми по-хозяйски ставит на плиту чайник и достаёт из буфета печенье.       — Тебе наверняка интересно, почему я заставил его встать? — Не оборачиваясь, спрашивает у меня он, теребя край упаковки.       — У меня много вопросов, — осторожно отвечаю.       Чжоу ковыряет упаковку ещё некоторое время. Я терпеливо жду, когда его раздумья перевесят в пользу того, чтобы всё мне рассказать.       Чайник кипит, и Ми заваривает нам чай. Принимаю из его рук кружку, замечая, как его лицо опечалено. Должно быть, ему и самому дерьмово от того, что он так ведёт себя по отношению к Хэ.       — Донхэ пережил тяжелую травму, — начинает наконец он.       Это я уже знаю, но сейчас мне не стоит прерывать его. Пусть рассказывает всё с самого начала.       Если кратко, то рассказ Чжоу содержит всего две мысли: первая — травма Хэ была для него самым страшным кошмаром. И вторая — это страх, что он в любую секунду может пересесть в инвалидную коляску. И Хэ пугает не тот факт, что он перестанет ходить, а то, что больше не сможет танцевать. Проблема в его голове. На самом деле, с медицинской точки зрения, на данный момент его ноги полностью здоровы. Но парень регулярно славливает эти приступы боли, и боль его психосоматическая.       Чжоу закончивает свой рассказ и просит, чтобы я вёл себя с Донхэ как и прежде. Потом он подготавливает для меня гостевую комнату на ночлег и уходит, не забыв поблагодарить за то, что я присматриваю за его Фиши.       После ухода Ми я не долго думая спешу погуглить всё о психосоматике. Информации находится множество. Если поначалу я подумал, что психосоматические болезни — это как что-то выдуманное, то на деле всё оказалось куда как сложнее.       «Наше тело всего лишь подстраивается под наше настроение, наши мысли. Поскольку большинство людей свои мысли и эмоции даже не отслеживают и не осознают — наше тело выступает очень удобным средством обратной связи, показывая, что в данной его части, под воздействием негативных эмоций, что-то работает не так. Наше тело начинает сигнализировать болью и дискомфортом уже в крайних случаях, когда наши эмоции долго остаются не услышанными, а душевная боль продолжает расти».       По мере всего, как я читаю, я всё больше путаюсь в собственных мыслях обо всём этом. А ещё узнаю, что разные психосоматические болезни могут быть вызваны разными переживаниями и мыслями. Например: "Боли продолжительные, тупые — жажда любви. Жажда, чтобы вами владели. Боль — Вина. Вина всегда ищет наказания. Острая боль, острая злоба — только что кто-то разозлил".       И ещё куча всего…       Возможно ли, что разрыв отношений с ЧонСоком так сильно повлиял на Донхэ, что в итоге всё это усилило или даже спровоцировало ухудшение его состояния после выздоровления? Есть ли вообще какой-либо в этом смысл? Можно ли верить всему, что пишут в интернете? Как разобраться в этой чёртовой психосоматике?       — Аааах, — выдыхаю и отшвыриваю телефон.       Трудно. Сложно. Запутано. Больше всего мне просто хочется, чтобы Хэ перестал мучиться от боли и понял, что он совершенно здоров.       Долго не могу заснуть. Ворочаюсь и вздыхаю. Но усталость и переживания за день навалились тяжёлым грузом, и я наконец-то смог задремать. Среди часто меняющихся картинок сна я хорошо запомнил одну: в комнату вошёл Донхэ и поправил моё одеяло.

***

      Утром меня разбудил будильник. Шесть утра. Я поспешил отключить его, чтобы не будить Хэ, ведь мне нужно на работу. Для Фиши я могу устроить и выходной. Раньше я никогда не злоупотреблял служебными полномочиями, но ведь когда-то можно разок воспользоваться этим?       Но все это разрушилось как карточный домик, когда в комнату зашел Хэ в одних спортивках и с полотенцем на плече. Во рту у него была зубная щетка, а левым плечом он зажимал телефон. Одной рукой Хэ энергично чистил зубы, второй же полез в комод и выудил оттуда какую-то папку.       — Угу… угу, — мычал кому-то он. Судя по виду, сейчас его ноги были в порядке. Если бы вчера мы расстались после занятия и встретились бы утром на работе, я бы ни за что не поверил, что у него ночью был сильный приступ. Он выглядел таким же как и всегда.       Пролистав бумаги, он зашвырнул папку обратно и, показав жестами, что ждёт меня на кухне, вышел.       Я повалялся еще пять минут, и поспешил на зов.       На кухне вовсю кипела работа. Хэ варил яйца, делал тосты, выжимал сок и варил кофе. Он бегал от кастрюли, через тостер, к соковыжималке и обратно к турке. Я тихонечко сел на стул наблюдая за его беготней.       — На случай, если ты переживаешь обо мне, то я в порядке, — не оборачиваясь сказал он. — Подай мне вон тот нож, пожалуйста. — Он показал пальцем на подставку. И это вместо благодарности? Я послушно подошел к подставке с ножами. Их там было пять, разных размеров и форм. И какой именно ему нужен?       — Второй слева, с вишневой ручкой. Я протянул нож. «Спасибо», конечно же, я тоже не дождался и сел на место, ожидая завтрак. Уж его-то я заслужил за свои старания.       — Тебе сок апельсиновый или яблочный?       — Апельсиновый. Фиши забрался в холодильник и достал упаковку зеленых яблок. Ловко порубив несколько штук он закидывал их в аппарат по одной. Затем он сполоснул сеточку, сменил насадку и начал выжимать заранее порезанные апельсины.       Я смотрел на его ноги. Фиши стоял на них крепко и без гримас на лице. Сейчас он был даже без тапок. Я не сдержался и хихикнул, когда он почесал икру левой ноги пальцами правой.       — Что? — бросил он, наконец удостоив меня взглядом.       — Ничего, — поспешно ответил я. Я пялился ему прямо в глаза боясь, что взгляд опустится ниже по телу и он заметит это. Но, к счастью, под моим зрительным напором, он отвернулся вновь возвращаясь к готовке и я мог продолжить его рассматривать.       Все-таки какой же он привлекательный!       Статный, рельефный, со спортивной фигурой и красивым лицом. Не глупый и такой преданный. Ответственный и хорошо танцует. Интересно, а какой он в постели? Страстный или нежный? А, может, властный и доминирующий?       Я так увлекся мыслями о нём, что и не заметил, как Хэ уже поставил передо мной завтрак и сел напротив, пока он не помахал рукой перед моим лицом.       — Ешь, — сказал он. — И перестань думать о непристойном. Я послушно взял вилку. И как он только догадался?       — У тебя все на лице написано, — добавил он, утыкаясь в тарелку.       Завтракали мы молча. Я продолжал украдкой гадать о поведении Хэ в постели с аппетитом поглощая приготовленный им континентальный завтрак: вареные яйца, брокколи с маслом, бекон и тосты. Посредине стола стояла тарелка с соломкой из моркови. Пили сок и американо. Все просто и обычно. Донхэ вообще в большинстве своём любит все простое и обычное.       Я не пытался начать разговор. Да и Донхэ тоже. Однако, неловкости я не ощущал, а вот Хэ даже если и был в смятении, то виду не показывал.       Внезапно зазвенел телефон, да так громко и неожиданно, что я дернулся и разлил сок, когда уже пытался пригубить его.       — Алло, — ответил Хэ улыбаясь и протягивая мне салфетки, что взял с полки. Его позабавило, что я испугался внезапной трели?       — Привет, Ми. Нет, со мной все хорошо.Нет, не болят. Да, я уже давно встал и навернул двенадцать километров на дорожке. Да, Ынхек со мной. Конечно, я пойду на работу. Я же говорю, со мной все хорошо, я не ребенок!       На последних словах он начал терять самообладание.       — Я уже утром позвонил и сказал, что не пойду. Это не обсуждается! — Я жадно слушал каждое слово. — Пока, Ми, мне нужно собираться.       И он повесил трубку. Интересно куда он собрался не идти? Но я как и прежде, ел молча, делая вид, что мне все фиолетово.       — Ты пришел в спортивках? — Вдруг спросил Хэ. Точно! Костюм! Я совсем забыл, что не взял с собой костюм. Я не был уверен в плане Хичоля остаться на ночлег и не стал его брать.       — Но ведь у тебя до сих пор мой костюм, — вспомнил я. — Так что всё в порядке.       — У меня его нет. — Фиши пожал плечами, отправляя в рот палочку моркови.       — Как нет?       — Я давно оставил его у секретаря.       — Почему у секретаря? — Не понял я. — Почему мне не отдал?       — Я пытался сделать это целую неделю, но ты был занят. Поэтому я передал пакет твоему секретарю.       — Но я его не получал! Хэ развел руками.       — Навряд ли он забрал его себе, просто забыл о нем. Лежит где-нибудь на работе. Придешь и переоденешься.       — Может, ты дашь мне что-нибудь свое?       — У меня только один костюм.       — Как один? — Не понял я. — Ты серьезно?       — Хм, дай-ка подумать, — он сложил руки на груди и изобразил муки раздумья. Но я уже и так знал, что ответ положительный.       — Ладно, иди умываться, а я поищу для тебя что-нибудь.       Я кивнул. Доедали мы уже опять молча, но я отметил приятный факт: Хэ уже не стеснялся ходить при мне полураздетым. Да и вообще, сегодня наше общение было куда более дружеским, чем раньше. Кажется после вчерашнего я смог добиться от него некоторого доверия. Конец POV Ынхёк.

***

POV Донхэ.       На работу поехали на такси. Простояв в пробке полчаса, мы опоздали на десять минут. Хорошо хоть машина доехала. А то она так громыхала и хлопала трубой, что я уже и не надеялся добраться сегодня до работы.       — Опаздываешь, — вместо приветствия бросил Рёук.       — Виноват. Всем доброе утро, — я поздоровался и поспешил занять свое место. — Привет, Йесон.       — Привет, — загадочно глядя на меня, ответил он.       — Что? Что-то не так? Я испачкался? Или что-то на лице?       — Ничего такого. Как спалось?       — Ну, — я вспомнил о приступе. — Долго не мог уснуть. Но в целом почти что выспался.       — Ясно.       — А у тебя как дела?       — У меня все по-прежнему, ничего нового или интересного… Вот всегда он так. Ничего не рассказывает о себе конкретного. Да и вообще, всё приходится из него клещами тащить.       — Что делал после работы?       — Ужинал.       Всё верно. Ответ в его стиле.       — Что ел?       — Пасту.       — Сам готовил? — допытывался я. Йесон замялся. Значит, готовил кто-то другой!       — Разговорчики! — Из-за плеча выплыл Рё. — Эй, Ким Чонун, сходи за кофе. Сегодня твоя очередь. Расспросить подробнее мне его уже не удастся. Придется отложить допрос на потом.       Все назаказывали кофе и, вручив Йесону карту, отправили в кофейню. Понуро поправив свои «окуляры», Йе ушел, а вот Рёук сел на его место и впился в меня жадным взглядом. Как и тогда, когда любопытничал после неосторожно сказанного Ынхёком.       — Что? Сегодня какой-то особенный день? — Почему все таращатся на меня?       — Как сходил в спортзал?       — Как обычно, — осторожно ответил я, уже понимая в чем причина всеобщего любопытства.       — Всю ночь занимался? — Вот же лисица!       — Конечно же нет.       — А что делал потом? — как бульдозер наседал он.       — Спал… Рё состроил неописуемое лицо.       — Ну да, ничего примечательного, кроме очевидного!       — Конкретнее, — почти что шепотом сказал я.       — А конкретнее, — Рё наклонился к моему уху. — Чем же ты занимался в спортзале, что утром директор пришел в твоём костюме?       Чёрт! Я откинул ручку и потёр виски.       — Начальник, Вы всегда были таким проницательным? — устало спросил я, понимая, что отмазываться нет смысла.       — Донхэ, у тебя всего два костюма. Это трудно не заметить. Я вздохнул.       — В конце концов, я взрослый человек и не обязан отчитываться о своих планах вне работы, — строго сказал я, сразу показывая границы дозволенного. Хоть у меня с начальником и хорошие отношения, но есть предел тому, как далеко посторонние могут сунуть свой нос. К тому же, если будет необходимо, я использую Йесона как козырь!       — Не подумай, что я тебе враг, Донхэ, я просто переживаю… Похоже, его задел мой тон.       — Здесь не из-за чего переживать. — Кажется, он уже нафантазировал себе о нас невесть что. — Мы даже не друзья.       — Хорошо, если так. — Он похлопал меня по плечу. — Извини, я был не прав и затронул личное. Но если тебе вдруг будет что спросить, обращайся. Мы с Хёком тоже не друзья, но я знаю его чуть дольше, чем ты, — как-то двусмысленно сказал он.       Мне нечего ему больше сказать. И без того не прекрасное настроение стало еще хуже.       Весь день я работал изнуренно. И не потому, что не успевал, а потому, что хотел отвлечься от мыслей. Мне было стыдно, что Хёк застал меня вчера в таком состоянии. И мне было стыдно не потому, что у меня был приступ, а потому, что он видел, как Чжоу вел себя по отношению ко мне. Ми знал, как быстро и верно поставить меня на ноги, и я всегда был и буду благодарен ему за это. Однако, его подход был на редкость жестоким. И, зная это, я попросил помощи у Хёка, а не у лучшего друга.       Сбоку зашуршал фантик. Это Йе втихаря подсовывал мне шоколадку, но я, конечно же, заметил.       — Давай её сюда, — покорно согласился я.       — Все твои переживания на лице написаны, — сказал он.       — Разве? — Не самая хорошая новость.       — Что касается директора, то наши мнения с Рёуком на его счёт сильно отличаются. Вот так фортель! Откуда он знает, что начальник подходил ко мне? Он же вроде за кофе уходил?!       — Откуда тебе знать, какое о нём у начальника мнение?       — Нууу… — начал было он, обдумывая ответ. И в такие моменты обычно…       — Эй, Ким Чонун, иди сюда! Всё верно. Реук знает, когда его звать. Я улыбнулся. Хоть что-то остается в жизни стабильным.

***

      После работы я планировал провести вечер дома, но мои планы нарушил Ынхёк.       — Донхэ, давай поговорим откровенно, — сказал он, тряся пакетом. Тем самым, в котором я оставил его костюм. И не только.       Мы разместились в кафе, недалеко от работы. Официант принял заказ, и мы остались вдвоем. Я напрягся: не знал насколько откровенным он планирует провести эту беседу.       — Скажи, почему ты решил вернуть её?       Дело в том, что были у меня кое-какие догадки. И, чтобы их проверить, вместе с костюмом я вернул ему и ветровку. Ту самую, с дырой на плече, которая оказалась на мне волшебным образом, когда я очухался на лавке в совершенно незнакомом мне дворе год назад. Но я отдал пакет секретарю довольно давно, и Ынхёк не реагировал, поэтому я уже и забыл об этом.       — Но ведь она твоя, разве нет?       — Моя. Удивительно, как ты вообще догадался?       — Я был у тебя дома. И видел спортивки от них в твоем шкафу. — Я пожал плечами.       — Ах, вот оно как. Я уже подумал, что ты Шерлок!       — Я просто очень внимательный.       — Ты, надеюсь, не заболел после ночи, проведённой под дождем?       — Благодаря тебе — нет. Я признателен за твою заботу о незнакомом человеке.       Мы помолчали, каждый думая о своем. Официант, ловкий поджарый мальчишка, принёс наши напитки. Я жадно впился в огуречную содовую, а вот Хёк не спешил пить свой кофе.       — Ты хочешь ещё что-то обсудить? — спросил я. — Спрашивай, мы договорились поговорить на чистоту.       — Больше ничего. На самом деле я просто хотел провести время с тобой. И он присосался к американо, отводя взгляд вниз. Мммм… вот как. Просто провести время? Должен ли я согласиться или мне допить напиток и пойти домой? Но у него был такой вид, что я засомневался в выборе решения.       — Как насчет того, чтобы потанцевать?       — Потанцевать? — оживился он.       — Да. Я разрабатываю программу для выступления. Мнение со стороны мне не помешает.       Мы провели вместе весь вечер. Сегодня у меня не было занятий и я мог спокойно доработать программу. Мы размялись, пофристайлили, и потом я показал Хёку заглавный танец. Он внимательно смотрел, а потом сказал:       — Идея отличная, но части для ДжиСопа лучше немного изменить. У него совсем плохо с гибкостью. Он над этим еще работает.       — Думаешь, нужно еще облегчить? — Я и так его часть сделал максимально упрощенной. Однако, Хёк занимается танцами дольше меня, потому к его мнению стоит прислушаться.       — Да. Как насчёт того, чтобы вот в этом движении, — он показал, в котором, — не доводя локоть до конца, сделать полукруг и вывести обе руки влево? Конец POV Донхэ.

***

      Кюхён не находил себе места. Время шло, а Сонмин так и не возвращался. С каждым часом он становился все злее и опаснее. Уже давно Кю нашел, где именно прячется от него блондин. Это был остров Гуам. Именно там снимали этот дурацкий сериал про гангстеров, в котором был задействован Мин. Кю раздобыл не только адрес отеля, но и полное расписание съёмок и даже сценарий, чтобы правильно отследить режим каскадера, ведь его навыки нужны далеко не во всех сценах. Эвил посмотрел на часы, раздумывая. Ближайший самолет на остров через три часа. Следующий в час ночи. В голове со скрипом работали шестеренки вычисляя лучшее для него решение.       — Аааааа, — вскрикнул он, хватаясь за волосы. — Я тебя замучаю, пока ты сознание не потеряешь!       Он достал из кладовки чемодан и не глядя начал закидывать в него вещи.

***

       — Стоп, снято! Эти волшебные слова, означающие завершение съемки, Сонмин ждал с нетерпением. Он устал, весь взмок, от жары болела голова и вдобавок хотелось пить.       В номере, довольно большом, но скромном, его уже дожидалась бутылочка хорошего Пино Гриджио, которую он купил на днях.       Блондин включил свет и сразу заметил яркие цветастые кроссовки. Конечно же, он сразу узнал их. Мин не был готов сейчас встретиться с Кюхёном, но здесь он на работе и бежать уже некуда.       Он прошел в комнату. Запах алкоголя тут же ударил в нос. Возле стола и на кровати было четыре пустых бутылки. Кю спал с уже початым вином в руках. C Пино Гриджио. С его Пино Гриджио.       Его водолазка задралась, оголяя белую спину, а еще сполз левый носок, забавно обнажая розовую пятку.       Злость Сонмина уже давно прошла. Однако, несмотря на всю боль, терять друга он не собирался. Мин осторожно подошёл и выудил из его рук бутылку. Кюхен заворочался и медленно открыл глаза.       — Пришел таки! — Сказал он так, словно это Мин заскочил к нему в гости.       — Как ты сюда попал? Ты же не носишь с собой шпионские штучки?       — Только бумажник!       — Уматывай к себе в номер.       — Не хочу, — сказал Эвил, зевая. — И верни мне вино.       — Оно моё, — Сонмин отмахнулся от его рук и пошел за бокалом. Он налил себе из бутылки и остался стоять в стороне.       Кю усмехнулся.       — Съемки заканчиваются послезавтра, давай задержимся здесь еще на день, я оплачу перелет, — сказал он, подпирая голову рукой.       — С какой стати?       — Хм… вижу, ты всё ещё злишься?       — Уже нет. — Мин пригубил вино, отмечая, что лицо Кюхена с каждой минутой становится все более хитрым. Опасно!       — Но ведь ты сам виноват.       — Я?! Я виноват?! Ты кувыркался с кем-то, а я виноват? Ну, надо же! — От удивления блондин залпом допил вино и налил себе ещё один бокал.       — С чего ты взял, что я с кем-то кувыркался? Может, на меня напали и побили? — Вяло возразил Кю, просто так.       — Точно. Ты шёл домой, а в подворотне на тебя напал хмырь, покусал и расцарапал всю спину! Ха, ха, ха, — уже немного опьянел он.       — Вот видишь, это вполне возможно.       — Ну да, только ты не ходишь пешком, и дом твой в закрытом охраняемом комплексе, Кю!       — Точно, — Эвил потрепал волосы. — Тогда, может, я помогал санитарам ловить душевнобольного, сбежавшего из больницы?       — Это ещё менее вероятный вариант! Перестань отмазываться уже.       — Ладно, — как-то слишком покорно сказал он.       Для Эвила вся эта ситуация была не более, чем вынужденный переход на уровень ниже. Он сейчас ничего не терял. Кроме слегка надломленной гордости, потому как его план скоро сработает и ему придется раскрыть все карты. Но когда это произойдет, гордость Сонмина будет подломлена гораздо сильнее. Он вновь ухмыльнулся. Эвил уже ощущал вкус приближающейся победы!       Мин пил вино, и сейчас оно не казалось ему таким вкусным. Вино было тёплое, и парень чувствовал, что пьянеет гораздо сильнее, чем обычно. За каких-то два бокала он опьянел на четвёрку по десятибалльной шкале.       — Эй, оставь и мне, — попросил Кюхен, садясь на постели по-турецки. Он немного запутался в одеяле, потому что был ещё пьян, но не настолько, чтобы не справиться с этим. Попутно носок сполз совсем, и Кю размашистым движением скинул и второй.       — Я хочу, чтобы ты ушёл, когда я допью вино, — негромко сказал Мин.       — Тогда то, что я припас еще бутылочку, очень кстати. Так и быть, когда прикончишь все я уйду. В соседний номер.       — Как будто у тебя много времени, — улыбнулся Минни.       Он вполне мог осилить две бутылки за пятнадцать минут. И для этого ему не нужно пить залпом, а наутро страдать от головной боли. Как уважающий себя любитель вина он знал, на что его организм способен и свои пределы. И они были, пусть и ненамного, но выше, чем у Кюхёна.       — Давай сюда свое вино, — уверенно сказал Мин допив Пино Гриджио.       Болтающейся походкой геймер дошел до бара и открыл его. На свет показалась блестящая бутылка.       Красное!       — И что там у тебя? Кю повернул бутылку к нему этикеткой. «Монтепульчано». Хорошее вино. Да еще и урожая 2007 года, неплохо, неплохо…       Минни заметил, что, несмотря на сегодняшнее пьянство, а не обычное наслаждение вином, Кю не перестаёт соблюдать винный этикет. Как и положено, белое вино пьётся перед красным, молодое перед старым, и бокал он взял новый. К тому же, «Монтепульчиано» было правильной температуры.       Кю не без труда открыл вино и протянул бокал другу. Мин послушно принял из его рук бокал. Некоторое время они молчали. Мин пил вино, а Кюхён просто молча наблюдал за ним.       На втором бокале Минни отставил сосуд и ослабил галстук. Ему становилось душно, и в теле появилась слабость. Как странно, что он так быстро пьянел…       — Ты где купил это вино? — спросил он.       — Внизу. В баре в отеле. А что? Не нравится?       Сонмин покачал головой, словно говоря, что ничего такого. На самом деле он был удивлён, что в отеле имеется настолько хорошее и выдержанное вино.       Кюхен заботливо подливал ему алкоголь. Каскадер пил неторопливо, но в то же время бутылка уже подходила к концу. Он долил другу в бокал остатки вина попутно розлив немного мимо.       Блондин сделал еще пару глотков. Ноги стали совсем ватными, и он пошатнулся, но устоял, ухватившись за столешницу.       — Что такое? Тебе нехорошо? — с хитрой улыбкой спросил Эвил и сложил на груди руки. Его лицо вмиг стало другим, и Сонмин сразу всё понял.       — Козлина! Что ты туда подмешал?       — Догадался-таки, — вздохнул он. — Я предполагал, что ты сообразительнее, но ты заметил только когда вино уже почти кончилось. Не переживай так сильно. Я потратил немало денег и купил для тебя отличный импортный афродизиак. Самый лучший!       — Ублюдок! За что ты так со мной? — Минни сполз по стенке бара. Ноги уже совсем не держали его. Ему было трудно дышать и шевелиться, и, кажется, начался тремор.       — Ты сам виноват, Мин. Хочу, чтобы ты побывал разок в моей шкуре. Ты и пальцем не позволил мне прикоснуться к тебе.       — Что? Я не понимаю…       — Ты даже не заметил? — Кю, абсолютно трезвый, подошёл ближе и сложил руки на груди. — Раньше мы с тобой были гораздо ближе, чем после того, как я узнал, что это ты угрожал всем моим пассиям. А я-то все гадал, почему меня вечно кидают? — И он нервно рассмеялся.       — Так ты знаешь?       — Я встретил ЫнБи как-то и прижал её «к стенке». Она мне всё рассказала. Но дело не в этом. Думаешь, мне было легко все это время? Взрослому мужчине необходимо удовлетворять физические потребности! Ты постоянно вертел передо мной своей аппетитной задницей. Однако, за эти полгода мы даже за руки не держались!       — Как жарко… — Мин тряхнул головой.       — Жарко? А что еще ты чувствуешь? Кю присел на корточки рядом и положил руку Мину на бедро. Сонмин дернулся, словно от разряда тока. Слишком близко, слишком интимно…       — Сейчас ты совершенно беспомощен. Я мог бы делать с тобой, что угодно!       — Нет. Не прикасайся!       — Да ладно тебе, рано или поздно это должно произойти. Мы ведь не чужие друг другу. Да и потом, разве тебе не хочется? Уверен, что сейчас ты чувствуешь возбуждение от одного моего касания!       Кю медленно вел руку от бедра к ширинке. Мин совсем не сопротивлялся. Не мог да и, наверное, уже не хотел. Афродизиак, купленный Эвилом, был одним из самых сильных. Не пройдет и пяти минут, как у каскадера снесёт заслонки.       — Я еще ничего не сделал, а ты уже не на шутку возбужден, дорогой мой! И как же мне поступить с тобой?       Дыхание, приоткрытый рот и стояк выдавали все желания Мина. Однако, по взгляду, Кю видел, что он из последних сил сопротивляется действию возбудителя.       Поглаживая Сонмину член, через ткань брюк, Эвил приблизился и зашептал ему на ухо, обдавая горячим дыханием:       — Я хотел тебя каждый день. И я представлял это каждую ночь! В своем воображении я брал тебя силой, больше тысячи раз! Я медленно входил в твое тугое тело на всю глубину и каждый раз ты просил меня не останавливаться…       Сонмин заскулил. Он представлял всё то, что говорил ему Кюхен, и его ощущения от ласкающих прикосновений, к тому же усиленные афродизиаком, давали реакцию быстрее в несколько раз.       — Я хотел тебя, но и боялся, что ты ускользнёшь от меня, поэтому мне приходилось дрочить в одиночестве, отдаваясь лишь воображению… И однажды я почти сошёл с ума. Мне казалось, словно всё происходит по-настоящему, я чувствовал под собой твоё тело и жадно вбивался в него быстро и резко, с настоящей животной страстью… Я так явно чувствовал, как мой член входит и задевает ту самую, заветную точку в твоём теле, что и не заметил, как сам укусил себя за плечо! Так сильно я никогда не хотел никого в своей жизни! Только тебя!       Кю ухватил губами мочку уха и Сонмин не сдержал стон.       — Да. Ты стонал так сладко и извивался так похотливо. Просил меня быть жёстче и прогибался так, чтобы мой член входил как можно глубже…       Эвил повалил Сонмина на пол, придерживая его за волосы так, чтобы он не ударился головой. Вжикнула молния ширинки. Мин изогнулся, позволяя Кюхёну проникнуть в тесные брюки, и издал рычащий радостный стон, когда чужая рука обхватила его за уже давно мокрый член.       — Какой же ты горячий! И дикий! Совсем как в моём воображении…       Договорить ему не удалось. Поддаваясь безумному возбуждению, Мин сам накрыл его губы поцелуем.       Ловкий язычок каскадёра резвой змейкой проник внутрь, делая их первый поцелуй мокрым и жарким. Словно голодный, он готов был высосать у Кю его сердце.       Эвил пытался сбавить его обороты, однако вряд ли Мин уже отдавал отчёт своим действиям. Он освободил его член от тесного белья, приспустив брюки и боксеры. Мягкими движениями Кю распалял друга еще больше. Член блондина выделял достаточно смазки, чтобы увлажнить его, и рука Кю свободно скользила по твёрдому органу, даря Мину такую желанную близость.       Каскадёр обвил руками Кю за шею и начал толкаться ему в ладонь.       — Да, вот так! — словно сам демон-искуситель, Кю продолжал говорить ему. — Раздвинь ноги шире.       Мин беспрекословно выполнил указание. Смазка сочилась так обильно, что каждое движение Кю сопровождалось пошлым чавкающим звуком.       — Хочешь быстрее?       — Да! Эвил прибавил темп. Дразня, он иногда сбавлял его и ослаблял хватку, но стоны Минни перерастали в хныканье, и он уже сам просил его:       — Быстрее!       — Проси еще…       — Сожми его крепче!       — Да, хорошо…       — Кю, прошу, я хочу кончить!       — Как пожелаешь, но я хочу чтобы ты сладко стонал! Мин тут же прибавил звука. Он и так уже не мог сдерживать голос, а раз Кюхён просит стонать, чтобы он смог получить разрядку, то Мин послушно выполнит все его указания.       — Смотри мне в глаза, — приказал он Мину. И вновь повиновение. Стоны стали ещё громче.       — Скажи, что хочешь.       — Ааа, я хочу кончить!       — Повтори!       — Я хочу кончить, Кю!       — Да, еще раз.       — Я хочу кончить!       — Проси разрешения.       — Кю, разреши мне, ах.       — Разрешить что? — Дразнил он, пропуская движения, и тем самым не давая желанной Мину разрядки.       — Аа… аа… Разреши мне кончить!       — Что-что?       — Пожалуйста, Кюхен! Аах. Я хочу этого! Кюхен стал дрочить быстрее. Мин извивался и стонал под ним так же, как в его мечтах. Он рьяно подавался навстречу ладони, закусывал и облизывал губы. Кю с трудом сдерживался, чтобы не сорваться.       Пи, пи, пи, пи! Внезапно у Кюхена на часах зазвонил будильник.