Проблемы и способы их решения

      Следующий день оказался не таким безоблачным, как мне казалось сначала. Впрочем, поздним вчерашним вечером мне казалось, что ничего хуже произошедшего и быть просто не может, и, наверное, это было правильным мнением. Жаль, что на утро впечатления уже не такие сильные, в первый момент все кажется просто очередным кошмаром, реакцией воспаленного мозга на суровую действительность, а жжение в руках до боли вытесняет все мысли.       Я не верила Хоуку, пусть он и говорил так убежденно, что спорить с ним даже не хотелось. Я не верила Андерсу, который вчера и без тени улыбки рассказывал мне об одержимости, а на меня смотрел, будто мне уже впору копать самой себе могилу. Я просто хотела жить, хотела не задумываться о смерти, хотя, несомненно, в глубине души была уверена: они оба не врут. И мне, той еще паникерше и трусихе, было просто легче воспринимать происходящее как очередное приключение, очередную проблему, что сменяли одна другую на протяжении всей жизни. Сейчас то падение с крыши, с которого и начались уже глобальные неприятности, не казалось таким уж страшным. Было чувство, что, приняв помощь Хоука, этого циничного барана (да, на его счет я уже тоже определилась и менять свое мнение не собиралась), мне придется не раз пожалеть о том, что я не согласилась на легкую, мгновенную смерть.       Но менять что-либо было уже поздно, а перед глазами все мелькало слишком спокойное лицо мужчины, с которым мне снова предстояло встретиться в «Висельнике», чтобы хотя бы услышать о методе заключения сделки. В конце концов, я являлась не настолько необразованной особой, чтобы не знать – вселиться демон или дух может только в тело мага, человека, обладающего даром. Я же ничем таким не отличалась, потому весь этот фарс казался весьма сомнительным мероприятием. Да, это был не простой дух из Тени, а заточенный в статуэтке демон, но… похоже, это мало что меняло, но все остальные – даже Изабелла, с которой я успела перекинуться парой-тройкой фраз в кабаке и по дороге от этого злополучного дома – были другого мнения. И непросвещенность жутко раздражала, бесила. Всегда ненавидела быть ведомой, но и никогда не отличалась лидерскими задатками, потому, наверно, предпочитала работать в одиночку. Сейчас же у меня просто не было выбора, как такового, а умирать я не собиралась.       Нужно было заставить себя поднять свое бренное тело с постели. Интуиция – а, скорее, здравый смысл – подсказывала, что время уже далеко не раннее. За еле прикрытой дверью отчетливо слышались крики нищих и ободранных торгашей, предлагающих то всякую бесполезную ерунду, то вещи с явными дефектами за несусветную цену, которую они просто-напросто не стоили. Найти что-то нужное было почти невозможно, если не знать, где искать с самого начала. За несколько лет самостоятельной жизни, за все те ночи, проведенные в гордом одиночестве на жесткой кровати без сил от сумасшедшего дня, я уже привыкла к ранним крикам, суматохе, кутерьме и разнообразных недоразумениям. Впрочем, именно из-за этих самых «недоразумений» дверь держалась на честном слове и закрывалась не до конца. Благо, у меня нечего было красть, а все ценное и милое душе хранилось или в тайнике в совсем другом месте, или носилось постоянно с собой.       Сила воли запряталась в самые глубины подсознания и совсем не хотела оказывать помощь в моих тщетных попытках подняться с постели. Стоило лишь легко пошевелиться, перевернуться со спины на бок, как загорелось все тело. Я поморщилась, но изо всех сил старалась не обращать на это внимание. Села. Вроде жар спал, снова жгло только руки. Казалось, что кто-то опустил их в кипяток и варил без моего ведома. Ощущение было не из приятных, но теперь я точно верила в слова двух мужчин. Будь все не ладно, во мне действительно что-то сидело. Перед глазами заплясали белые круги, как вчера, после неожиданной вспышки. Пришлось облокотиться на стену и, держась рукой за выступы, встать. Все оказалось не так плохо: теперь кружилась только голова, боль отступила, значит, можно было снова отправляться в этот дурацкий кабак. Главное – не свалиться где-нибудь по дороге.

***

      — Только не говори, что тебе негде спать, — над ухом раздался ехидный голос Хоука. Я горько усмехнулась, сдерживая желание показать этому человеку язык или же пнуть, тем более что положение для удара под колено было весьма выигрышным.       — Очень смешно, — огрызнулась я, цепляясь за пыльную стену за спиной, стараясь подняться на ноги. Вышло не с первого раза, да и не со второго, но помощи я не ждала и не собиралась просить. В итоге кто-то резко дернул меня за плечи, реальность перед глазами немного покачнулась, но очень быстро вернулась в нормальное состояние, даже белые вспышки – плоды уставшего мозга – куда-то исчезли.       До «Висельника» я не дошла пару домов, ухнув вниз, неудачно спотыкнувшись и весьма комично ойкнув. Теперь же расплачивалась за неуклюжесть неприятным, липким позором. Мне не нравилось показывать свою слабость Хоуку, пусть его я не знала и недели, но почему-то постоянно попадала в глупые ситуации, выставляя себя то идиоткой, то дурой. И бессилие бесило и не давало покоя. Целью стало показать свою значимость, умение и, если не физическую силу, то хотя бы внутренний стержень, дикое стремление, желание.       До таверны мы шли молча: он уверенно и чуть впереди, несколько раз намеренно замедлял шаг и пытался поддержать меня за руку, видно, стараясь показать себя с более светлой стороны, я, покачиваясь и горестно вздыхая, передергивала плечами и кисло ухмылялась.       — Ты был прав, Хоук, — мне пришлось горестно выдохнуть, осознав, что обращаюсь к нему без того начального почтения. Наверное, наглость взяла свое. Мы уже сидели за стойкой, он пил пиво, я же ограничилась лишь взглядом на хмельной напиток в его кружке: ни денег, не желания напиваться, пьянеть не наблюдалось. — Вчера весь этот разговор выглядел, мягко говоря, бредом. Может, объяснишь, в чем подвох и что ты намерен делать?       Я изо всех сил старалась оставаться серьезной, говорила холодно и по-деловому, но, поймав на себе насмешливый взгляд, пренебрежительно скорчилась, не поменяв тона. Это ничего не покажет, кроме того, что ронять совсем уж низко свое достоинство я не намерена. Впрочем, на Гаррета это не произвело впечатления.       — Ты выглядишь такой глупой, когда пытаешься быть серьезной, — чувствую, что скоро буду просто беситься от одного вида этой усмешки и этого мужчины. И как все они его выносят?! Он же неуправляем и непредсказуем, хотя Андерс говорил мне, что очень надежен. Пока не видно. — Подвоха нет. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. То, что внутри тебя, рано или поздно вырвется наружу, будет разрушать твое тело. Тебе надо тренироваться и принять участие в ритуале. Наш целитель уже готовит зелья, которые понадобятся, но, честно говоря, не даю тебе гарантии, что и после этого ты выживешь. Надеюсь, дух окажется сговорчивым. После ритуала, когда ты будешь решать свои проблемы, я не смогу тебе помочь.       — А в чем заключается ритуал и зачем тренировки? — интересоваться пришлось уже просто так, для галочки, потому что в итоге в любом случае вышло бы все так, как сказал мужчина.       — По сути, просто сильное снотворное с некоторыми добавками. Ты проспишь несколько часов и получишь возможность отыскать внутри себя демона для… разговора. Но во время сна твое тело подвергнется, скажем так, некоторым перегрузкам. И наш своенравный целитель не сможет помочь, даже если захочет. У статуэтки, точнее, у сосуда была весьма понятная функция: тюрьма. И прикасаться к ней могли лишь маги. Теперь же ни один человек или эльф, наделенный даром, не сможет дотронуться до тебя. Одержимые, такие, как Мерриль и сам Андерс, будут постепенно терять контроль над сущностью внутри, а обычные маги будут погружаться в транс и пребывать некоторое время в Тени. Это все, что известно о свойствах и умениях демона, обитавшего внутри статуэтки и сидящего теперь внутри тебя. Но пока дух находится незаконно в твоем теле, без согласия, и, как я вижу, причиняет боль и жар. После же договора он в полной мере соединится с тобой, и твое хрупкое тело может не выдержать, — по мере повествования с лица Хоука исчезла вечная усмешка, а на последней фразе он даже сочувственно улыбнулся. Впрочем, эта улыбка сразу же куда-то испарилась, когда я уронила голову на стол, опять грустно вздыхая. Гаррет нисколько не шутил, а проблем становилось все больше. Если я не пройду ритуал, то совсем скоро умру; если пройду, то велика вероятность, что тоже не протяну долго с ужасными переломами и внутренними повреждениями. Это все никак не могло обнадеживать, нужно было действовать, исправлять ошибки, которые пока еще в моей власти, видеть что-то новое, сходить в Церковь, в конце концов, замолить грехи и спросить совета у Создателя. Трудность заключалась в том, что не факт, что я смогу долгое время самостоятельно передвигаться. И вообще, к черту все эти вопросы веры, сомнения, нужно попросить прощения у матери, пока… пока не поздно.       — Спасибо, Хоук, — не поднимая головы, проблеяла я, мысленно моля Создателя о том, чтобы мне хватило сил дойти до дома матери и двух братьев. — Спасибо, что помогаешь. И прости, что так вышло. И вообще, не запоминай меня сентиментальную, это ненормально.       «Висельник» для меня снова наполнился шумом, тысячью голосов поддатых и веселых посетителей, привычным для этого места хаосом, который до того прятался за серьезным разговором. Мир снова стал прежним: таким же циничным и равнодушным. В голове всплыли слова Андерса: «На самом деле Хоук просто хочет казаться таким». Тогда это показалось всего лишь оправданием в сторону друга, боевого товарища, но сейчас я ясно поняла, что целитель был прав. За маской жестокости, за бесконечными усмешками, обидными прозвищами и пошлыми шуточками в сторону местных официанток скрывался благородный и честный человек, держащий свое слово. Все остальное же можно было принять, даже излишнюю вспыльчивость и скверный характер, которыми Гаррет уж точно отличался.       — Все, что пожелаешь, трезвенница, — неожиданно захохотал мужчина, заставив меня поднять голову. Что его так развеселило? Неужели, моя фраза?       — Слушай, Хоук, ты вообще в курсе, что у меня есть имя? – пробурчала я, с сожалением вглядываясь в пустую кружку. Вот сейчас можно было бы выпить, но это бы означало, что мужчине придется нести меня, пьяную до неприличия, домой.       — А ты? — он снова ухмыльнулся. Отвечать я не посчитала нужным, просто удивленно вскинула брови, пытаясь изобразить на лице все, что о нем думаю. — Вижу, что мы уже договорились, раз молчишь. Ближе к ночи приходи в мое поместье, проведем тренировку и ритуал. Надеюсь, не забыла, где это? Думаю, что Андерс все подготовит к этому времени. Или сама не дойдешь?       Я раздраженно фыркнула и отвернулась.