Проблемы и способы их решения

      Весь этот кошмар слишком быстро забылся. Хоук попадался на глаза только изредка в «Висельнике» и то только иногда здоровался, чаще всего вообще не замечая меня за барной стойкой. Впрочем, ничего другого ожидать не стоило, но было немного обидно. В конце концов, я вообще редко на кого-то могла разозлиться, но этот воин будто специально стремился вызвать во мне самые худшие эмоции, в чем и преуспевал. Благо пересекались мы не так уж и часто: я была не любительницей шумных событий, без коих не могла прожить и вечера Изабелла, с которой мне непонятно как удалось найти общий язык и, если это называется так, подружиться. Странность заключалась именно в разительной разнице между нами: мы были почти полными противоположностями, и, по сути, исходя из этого, тем для разговоров должно было быть совсем мало. Но, несмотря на все аномальности этой бренной жизни, когда солнце еще и не думало закатываться за горизонты, я приходила в таверну будить пиратку и тренироваться ловить разнообразные предметы, летящие всенепременно в голову. Если везло, женщина уже сидела на излюбленном месте, медленно потягивая пиво, и осматривала помещение на предмет объектов, сумеющих согреть ей постель перед сном.       Об не поддающейся объяснению одержимости теперь напоминали только перчатки, которые я натягивала на руки каждый день. Впрочем, они тоже больше раздражали, потому что, только взглянув на обтягивающую руку кожу, мне вспоминался всенепременно и бородатый, неопрятный Хоук, замучивший меня своим молчанием и изучающим взглядом тогда, когда пришлось провести еще одну ночь в его особняке – встать с постели не вышло даже с четвертой попытки. Наутро же я снова, как и в первый раз, вылетела из этого дома быстрее стрелы, только бы больше не встречаться с этими глазами в темноте. Но прошло время, и мне в голову начинали лезть абсурдные мысли, что я скучаю без этой нервотрепки и уже устала от размеренной, привычной, хоть и не отличающейся безопасностью, жизни. Наверное, я и по хмурому, суровому Гаррету тоже скучала не меньше, но признаваться в этом даже себе не собиралась. Изабелла в этот день уже сидела с прямой спиной и не пыталась уронить голову на руки от усталости или от похмелья – черт ее знает, пора бы уже давно избавиться от головной боли после выпивки и сна. Я же, наоборот, припозднилась, понимая, что сегодня очередного мятежа свободной души — ее, или Варрика, или еще кого-нибудь – избежать не удастся. Дела мало-помалу шли в гору: патрульные по ночам меня будто не замечали, а отмычки больше не подводили в самый ответственный момент, застревая в замке или ломаясь. И от резкого благополучия и везения хотелось пойти и повеситься. Раньше — сколько там прошло, неделя, две, месяц? – мои мысли занимала еда, обеспечение матери и остальные материальные проблемы. Сейчас же, когда денег хватало и на неплохую выпивку – конечно, в «Висельнике» можно было довольствоваться только тухло-кислым, отдающим яблоками пивом, но это ни о чем не говорило — в голову лезли всякие бредовые рассуждения. Что это за дух? Как он смог вселиться в человека, не обладающего даже капелькой дара? Что он забыл в этом гребаном мире? Кто заточил его в эту статуэтку? Вопросы не давали покоя, и хотелось поскорее отыскать на них ответы. Только откуда начать?!       — Что-то ты сегодня бойкая. Уже успела проучить кого-нибудь? — я улыбнулась, присаживаясь рядом. От былой скромности не осталось и следа, как и от неуверенности, но появляющийся время от времени тягучий страх давал о себе знать. Так что, по большей части, я так и осталась все той же рохлей Рэниари, предпочитающей проводить ночи в одиночестве в продуваемой ветрами лачуге.       — Рэнни, я переспала с Хоуком, — обреченно выдавила пиратка, опустошая кружку с пивом.       — Что?! — я от неожиданности чуть не свалилась со стула, но, вовремя сориентировавшись, лишь полила себя с ног до головы хмельным напитком. Такой поворот событий был неожиданным, тем более что подруга обычно не делилась со мной подробностями своей ночной личной жизни, а если и говорила об этом, то без такого трагизма в голосе. — То есть, что в этом такого?       Сначала я подумала, что мне показалось. Потом эти веселые искорки в глазах Изабеллы стали совсем явными, и она, уже не сдерживаясь, засмеялась.       — Поверила?! – отдышавшись, выдавила ривейнка. — Тебе нужно водиться с Мерриль, а не со мной. И что за реакция? Неужто наш любимый командир тебе небезразличен? Это «Что» и весьма грациозное недопадение говорят сами за себя. А ты что? Сидишь и ждешь, как обычно? Разочарую, Хоук у нас не такой, сам слишком гордый, и если не уверен, что оно ему жизненно необходимо, ничего и не сделает. Ну ты и тихоня! Я-то думала, что ты по Андерсу сохнешь с самого начала…       Я даже не стала прерывать ее поток, решив, что лучше вообще не слушать и не затыкать. Пускай болтает, что хочет. Выход был верный, но на этот раз удача снова решила повернуться ко мне своей филейной частью.       — …и ты перед сном представляешь себе его голый торс, — кажется, пиратка хотела сказать еще что-то, но замолчала.       В таверне стало тише, но я думала уже о своем. Точнее, пыталась переубедить себя в том, что она была совсем-совсем не права, а Гаррет вообще меня жутко бесит. Но и на это оправдание находилась ложка дегтя: с чего бы это мне постоянно беситься только от его появления рядом? В конце концов, вот это уж точно ненормально, и… Закончить в полной мере сокрушительную тираду моя более здравомыслящая половина-реалистка не успела.       — Кто представляет мой голый торс? – я опять чуть не свалилась. Оградившуюся от лепета Изабеллы, шума паба и неприятного спора-разговора, меня неприятно вытянули из важного процесса самокопания, резко, жестко выдохнув слова чуть ли не в ухо. На мгновение даже показалось, что жесткая щетина обожгла щеку. Только показалось, показалось.       — Задница Архидемона, Вы сегодня сговорились что ли?! – мне опять пришлось тщетно смахивать руками с пропахшей насквозь дымом и алкоголем темной рубахи холодные капли пива. Выпить сегодня его не получилось совсем, зато искупаться – легко.       — Я просто спросил. Не хочешь — не отвечай, — безразлично ответил Хоук, выходя из-за моей спины и протягивая медяк парню за высоким столом, без слов, требуя выпивки. — Кажется, твой дух решил теперь жечь твои щеки, а не руки.       Пиратка хихикнула, разумно спархивая с места и расхлябанной походкой направляясь в самую толпу – где-то там, за десятками голов, сидит в резном кресле и рассказывает свои истории гном. «Нашла время! Бросила в беде! Сама создала неудобную сцену и – в кусты!» — от возмущения я прикусила губу, чтобы не крикнуть какое-нибудь ругательство ей в спину. В последнее время сдержанности и, как бы глупо это не звучало, скромности, даже неуверенности не хватало. Конечно, самые худшие привычки «прилипают» самыми первыми, но даже это оказалось слишком быстрым изменением. Закусить бы язык!       — Я опять вляпалась в проблемы, Хоук? — как можно безобиднее пролепетала я. сжимаясь внутри: он выглядел непривычно-добродушно и сильно настораживал. Добрый Гаррет — явление иррационально и почти нереальное. По крайней мере, Варрик утверждал, что мужчина может быть в хорошем расположении духа, только если убьет с десяток наемников в Клоаке или Нижнем Городе. Сказитель мог и преувеличивать, но… мое мнение, на удивление, совпадало с этой искусной, наверное, выдумкой или завуалированной до невозможности правдой.       — Почти. Неизвестным понадобилась та статуэтка и… — продолжать не требовалось. Все и так понятно: я снова по уши в дерьме.       Появилось привычное состояние безнадежности, и мне неожиданно захотелось улыбнуться. Воин посмотрел на мою корявую усмешку и хмыкнул, видно, истолковав ее по-своему.

***

      «Это никогда не кончится. Это навсегда. Маги не могут избавиться от демона или духа внутри, не умерев. Я же не маг, но это… тоже самое. И это теперь навсегда», — у меня чуть дрожали руки, а от ночного холода и пронизывающего ветра на Рваном Берегу зуб на зуб не попадал. Нельзя сказать, чтобы вариант, предложенный Хоуком, был идеальным, но он являлся единственным. И, несомненно, что-то внутри меня уже знало, чем это закончиться. «После будут другие, и следующие, и еще. И так по кругу, рано или поздно кто-то получит то, что ему будет нужно».       — Не волнуйся, котенок, — Андерс шел замыкающим, впереди маячила спина Хоука, а Изабелла крепко сжимала мою руку. Я передернула плечами, сбрасывая кожаную перчатку целителя. На деле моя одежда не защищала от демона внутри магов, а лишь помогала избежать случайных казусов. Сейчас я была напугана, взволнована и обескуражена, позволяя тому, что внутри, оказывать на реальный мир все большее влияние.       — Не нужно, — пробурчала я, взъерошивая свои волосы. В первый и последний раз Справедливость мне не понравился: дух, почувствовав что-то внутри тела, чуть не задушил меня, зато помог открыть одно из свойств сосуда (хотя, по-моему, это дух попытался защитить меня, взяв в момент дикого страха контроль). По словам Андерса, его «милый друг» был загнан в угол сознания с просьбой на время заткнуться. После этого не хотелось, чтобы кто-нибудь прикасался ко мне, даже если после этого не должно было произойти чего-то… ужасного.       «Дожила, перестала бояться всего вокруг, только теперь пугаюсь самой себя. Блеск. Идеал! Ничего более счастливого судьба мне придумать не могла?! Шило на мыло и иголку, чтоб их», — ехидно подумала я, осматриваясь. В последние несколько часов вид меня мало интересовал, больше – погода и предстоящий разговор. По выражению лица, с которым об этом говорил Хоук, можно было предположить, что без драки дело не обойдется. Впрочем, наверное, именно из-за этого он и пошел со мной. Если бы не намечалось чего-то серьезного, то меня бы отправили в любую сторону на выбор, предоставив возможность разобраться с проблемами самостоятельно.       В темноте сложно было разобрать что-то, кроме песка под ногами. Ступни вязли в земле, и приходилось прикладывать усилия, чтобы идти дальше. Все остальные справлялись с этим спокойно, я же раздраженно кряхтела, изредка выругиваясь в темноту. Хорошо было слышно бьющиеся о камни волны, но сам берег скрывался за высокими скалами с двух сторон дороги. Над головой сияли яркие звезды, но луна пряталась за небольшое сизое облако. Факел был только один, и с ним впереди шел Гаррет. Он редко оборачивался, продвигался вперед быстро и уверенно. Впрочем, по всем остальным – Изабелле и Андерсу – было заметно, что такие «прогулки» вошли в привычку уже давно. Мне, как обычно, успокоение такое равнодушие не приносило. В голову лезли дурацкие мысли. Уже тоже как обычно.       Почему он все еще помогает? Почему все еще где-то рядом? И откуда узнал о том, что кто-то интересуется этой статуэткой? Хотя, скорее всего, к нему за этим и обратились, желая узнать о судьбе сосуда с демоном. И, видимо, эти люди – да и люди ли? – знали, что на самом деле случилось с ней. Насчет того, что сидит внутри меня, я тоже не была уверена. Неужели это кровожадная тварь, желающая выбраться в наш мир, завладеть телом? Так почему же «это» все еще не перешло в наступление, а будто дремлет внутри? Может, те, кто заточил его или ее в статуэтку, были неправы? Кто вообще помнит события того времени?       «Хватит думать, пора действовать», — подумала я, морщась от неожиданно-яркого света. Увещевания пиратки не прошли даром, кое-какие ее слова теперь казались правильными.       Мы почему-то остановились, и кто-то специально светил мне в лицо, чуть ли не опаляя разбросанные по плечам волосы.       — Что случилось? – недовольно, но глухо поинтересовалась я, рукой отводя в сторону факел.       — Ничего, одержимая наша. Будь добра, перестань светиться. Это, конечно, полезное свойство, но не своевременное, — жестко отрезал Хоук, отворачиваясь.       — Я, что, правда, светилась?       — Совсем немного. Капельку, — усмехнулась Изабелла. — Ты там точно нашего командира обнаженным не представляла, а? А то заливалась-то ты красным цветом.       На этот раз, как помидор, налилась краской я. От таких заявлений мне точно рано или поздно присниться, чтоб его, обнаженный Хоук.