1о.Не бойся!
14 сентября 2011 г., 21:54
Пойти мне было теперь некуда. Тем не менее, ноги сами шагали в сторону эльфинажа — в отличие от многих, я почти не пострадала (от пары глубоких порезов остались лишь бледные полосы после лечения), поэтому, если не получится разыскать родных, живыми или мертвыми, помогу разгрести остальные завалы.
Да, я никогда не отличалась сочувствием к окружающим, скорее, была намного более склонна к саможалению. Сегодня же явно что-то изменилось. Честно говоря, мне, наверное, было плевать и на близких (как можно быть такой эгоисткой?!), и на мать, которой можно вполне простить приобретенную с возрастом прямолинейность. Но сегодня… почувствовав, что могу потерять кого-то из них (пусть даже эту неизвестную возлюбленную Алдеса) или уже потеряла, не в силах была найти себе место.
Рассказ о победе над Аришоком от Хоука меня тоже не развеселил, как и остальных — мои нервы подводили с каждой секундой (кажется, на лице так и застыла усмешка, претендующая на первое место по неуместности), прочие же слишком вымотались за ночь. Авелин покинула компанию сразу же, Изабелла и Варрик свернули чуть позже в сторону Нижнего Города, потом скрылся из виду и Фенрис. Окончательно все разошлись у двери поместья Гаррета: я пообещала заглянуть позже, как и Андерс, и, подталкивая забывчивую Мерриль, которую весьма тонко попросил проводить гном, быстро зашагала к эльфинажу.
Большинство дорог уже расчистили, люди потихоньку восстанавливали быт, некоторые лавки продолжали работать — кто-то разживался на горе, а кто-то действительно помогал, скинув весомую часть цены. О нападении напоминали теперь лишь закоптившиеся стены, да перекошенные от горя лица жителей. Тем не менее, захудалый район возвращался постепенно к обычной жизни.
Долийка шла, опустив голову, и не пыталась начать разговор. Я тоже случившееся обсуждать не собиралась, а на шутливые темы не было настроения. О самой Мерриль мне ничего не было известно, и, честно говоря, порою она казалась неуместным маленьким ребенком в этой компании. По крайней мере, до того момента, пока не начинала метать молнии во врагов.
— Все. Пришли, — я остановилась у начала лестницы, изо всех сил стараясь заставить себя посмотреть в сторону знакомой неприметной двери. Было дико страшно найти вместо стен пустоту, выгоревшую землю с оборванной одеждой и телами. Взгляд скользил по всему, упорно избегая самого важного.
Было хорошо заметно, что пристанище эльфов тоже горело — многие жилища исчезли, некоторые завалились на бок, единицы стояли целыми, только чуть тронутыми пламенем.
— Ты ведь дочь Луинвен? — тихо поинтересовалась долийка, рассматривая меня с нижних ступеней.
Появлялась здесь я в последнее время редко, да и большинство ровесников здесь мне, мягко говоря, как и матери, были не рады. Ее не любили за то, что «жуткие предсказания старухи Луинвен слишком часто сбываются», меня — потому что выделяюсь среди местных. Пожалуй, будь я действительно слабой женщиной и лишь дополнением к мужчине, то идеально вписалась бы сюда. Почему-то эльфийки воспринимали себя как что-то эфемерное и совсем ненужное. Мне же судьба подарила немного наглости и самолюбия (иначе бы от всего не шарахалась).
Странно было услышать, что она про это знает.
— Да. Правда, приемная. Я ведь человек, — так же тихо ответила я, медленно спускаясь вниз.
— Я, наверное, говорю лишнее и вообще это не мое дело, но ты о ней так беспокоишься! То есть, я хочу сказать, что… — запинаясь, продолжила эльфийка, наблюдая за изменениями в моем лице. Я же искренне пыталась понять, о чем она толкует: говорила Мерриль слишком быстро и сбивчиво. — То есть, ты так волнуешься, боишься…
— Стоп! — мне пришлось остановить ее. — Давай по делу. Я тебя совсем не понимаю.
Магесса густо покраснела.
— Я хотела сказать, что ее дом почти не пострадал, — скороговоркой выдала она и поспешила поскорее скрыться. У меня же от сердца отлегло: все в порядке.
***
По всему городу слухи разошлись за несколько часов, и к заходу солнца уже все знали, что сделал Хоук, Защитник Киркволла. Даже в эльфинаже, обычно немного отстраненном от всего остального мира, со своими происшествиями и отдельными радостями, то и дело начинали судачить о беженце из Ферелдена, который спас всех от нашествия кунари. К закату об этом не знал только ленивый, и правдивая новость начинала обрастать выдумками бездельников. К моему удивлению, многие даже не представляли, как восхваляемый выглядит на самом деле. «Великан, носящий с собой амулет из костей всех убитых и меч с настоящим драконьим черепом вместо навершия!» — с придыханием делились все друг с другом новой сплетней. Это веселило. Дом — наш дом — пострадал довольно ощутимо, но все еще крепко стоял. Одна из стен обрушилась, остальные, в том числе и потолок, покрылись копотью, сгорела почти вся мебель и входная дверь (честно говоря, ее давно уже нужно было заменить), но, в целом, все было поправимо. Главное, что мать и младший успели выбраться, а Алдес, старший, был в это время на Рваном Берегу, разыскивая какие-то травы. Впрочем, если обычно я делала замечания матери за такие рискованные поручения (и пауки, встреченные мною когда-то в детстве, и та банда не так давно говорили сами за себя), то сейчас искренне радовалась весьма удачному совпадению. Вернулся он к полудню, когда все успело закончиться, и чуть не сшиб меня с ног, выгребающую поврежденные камни и дерево из бывшей прихожей, но, немного успокоившись, тоже принялся помогать. На меня, конечно, поглядывали косо, но мама, кажется, снова увидеться со мною была рада. Темы, из-за которой мы повздорили, старались не поднимать, потому что никто мнения своего менять не собирался. — Ари-Ари-Ари! — начал бегать вокруг меня Наурэль, младший брат. Работы оставалось немного — солнце уже садилось, и жилище было пригодно для ночлега, ведь одна из комнат осталась совсем нетронутой, если не считать беспорядка, который сразу же искоренили, — поэтому мальчишка во всю уже развлекался с друзьями, изредка приставая с расспросами ко мне или Алдесу. Старшему из братьев это уже успело надоесть, а вот меня, наоборот, радовало: успела соскучиться по этому несносному хулигану. — А мне Донна сказала, что Защитник страшный-престрашный и ест только мясо с кровью. А Леэр говорит, что он вообще маг крови! Он, правда, такой злой?! — Конечно! А еще он ест болтливых эльфийский детишек, когда не в настроении, — попытался припугнуть пытливое дитя Алдес. Наурэль быстро спрятался за мою спину, но как-то скоро снова осмелел и стал показывать брату язык. — Не будешь слушаться — отдадим ему. Я не сдержалась и хихикнула, чуть не уронив себе на ногу книгу в жестком переплете — сборник настоек и зелий, составленный лично матерью. — Не пугай его! Это же все неправда! — уже икая от смеха, я разве что не покатывалась на земле, слишком уж живо представив описанного Хоука, даже не вспомнив как-то о том, что в самом начале знакомства он мне виделся примерно таким же, кровожадным и страшным до невозможного. — Тебе-то откуда знать? — усмехнулся старший, с недоумением оглядывая картину «Сошедшая с ума сестра». — Откуда надо, — огрызнулась я. — Хоук благородный, честный и в какой-то мере добрый. Не великан, просто высокий воин. А еще у него борода есть и куча странных друзей. И он всем помогает. — Вы знакомы? — поинтересовался Алдес. — Что-то он по твоим словам слишком идеальный. И правда, больше похож на рыцаря из сказок, чем на реального человека. — Я просто привираю, а то как-то обидно, что им теперь детей пугают.***
Снова в Верхнем Городе я оказалась, когда начало смеркаться. Лавки, все же работавшие после резни, начинали закрываться, а народ сидел в домах, упорно игнорируя всех и вся. В Нижнем Городе сегодня работал, с горем пополам, только «Висельник», откуда меня буквально пинками выгнали: Изабелла толкала к выходу, Андерс давал распоряжения насчет настоек, а Варрик успел всучить пару писем. Видимо, удача решила в последний миг оставить свою рабу. Я ведь только хотела немного отдохнуть и украдкой поспать за столом! Стоять было прохладно, сумка оттягивала плечо, но заходить не хотелось. Впервые в жизни даже наглость молчала, что уже было страшно. Но думать перед дверью час тоже нельзя — на меня уже сейчас торговцы поглядывали с удивлением, («ходит тут девчонка ободранная, присматривается, не к добру это», — наверняка думали они, пока не решаясь позвать стражу). Я громко постучала (на деле — пнула дверь пару раз ногой) и, мученически вздохнув, вошла, ожидая, как и в прошлое посещение, какой-нибудь неожиданности. Везде горел свет, на столе стояли три свечи, но в прихожей и огромном зале никого не было. Никого, не считая оскалившегося пса, развалившегося прямо посередине. Огромный мабари чуть порыкивал, с интересом и удивлением поглядывая на меня, боящуюся пошевелиться. «Раньше его здесь не было… Наверное, лежит и думает о том, каким же надо быть дураком, что полезть сюда, к нему в лапы», — тихо пятясь назад, я зацепилась за что-то ногой — оказалось, простой горшок, забытый кем-то в самом неудобном месте — и с грохотом повалилась. Пес, не теряя времени, рванул вперед. Послышались шаги на лестнице и неприятный, царапающий плиты звук собачьих когтей. «Ну, все. Конец», — подумалось мне от одного вида зверя. Да он наверняка, если встанет на задние лапы, будет выше и мощнее меня раза в два! Секунды текли, а чудище почему-то не спешило приступать к трапезе, только глухо дышало. А потом — неожиданно — почему-то решило, что я слишком грязная, и принялось вылизывать мне лицо. — На место, Клык, — собаку как ветром сдуло почти мгновенно. — Не бойся, он любит так пугать новых знакомых. Андерс за ним полчаса бегал, пытаясь отобрать обратно свой шарф. — Я-я-я вижу, — ответить по-другому, не заикаясь, не вышло. — Вот, кстати, это от него и Варрика. Какие-то письма и целебные настойки. А я, пожалуй, пойду, а то невежливо так поздно по гостям шляться. — Подожди, — мне уже удалось почти выскользнуть за дверь, но ее захлопнули прямо перед носом. — Спасибо, что привела Изабеллу. Кстати, а почему ты заплакала? Я густо покраснела, все-таки разворачиваясь. Гаррет навис надо мною. С растрепанными волосами, без привычных доспехов, он выглядел совсем по-обычному. — Ну… переволновалась немножко. В конце концов, у меня нервы не железные, я вообще хрупкое и ранимое существо. Вот и не выдержала. Но больше такого не повториться, командир. Буду держать себя в руках! — пробормотала я, почему-то краснея еще сильнее. Нужно уйти поскорее. Глаза нервно забегали по стенам: с одной стороны, уйти нужно, с другой, уйти подозрительно. — И вообще, ты как? А то потом придется поддерживать вид страшного наемника. Мой младший брат думает, что Защитник — зубастый монстр. Ну, как твоя собака. Так что иди отдыхать, я не буду мешать. Мне показалось, что отмазка вышла правдоподобной и убедительной. Хоуку же так, похоже, не показалось. — Ты тоже так думаешь? — как-то грустно поинтересовался мужчина. — В смысле? Если ты про «гарлокову сволочь» и «генлоковый зад», то я это несерьезно. А что? — Ты от меня вечно бегать не сможешь, Ари. Мне показалось или по щеке прошлись наждачкой? Или щетиной… — Не называй меня так! — Ари-Ари-Ари, — он выдохнул мне это куда-то в волосы, что никак не помешало слова расслышать. Сердце бешено колотилось, но от почти детской злости хотелось взвыть. — Одержимая… Прикоснулся к щеке, к носу, потом — к губам. Из-за бороды жутко чешется подбородок, но… Создатель, кажется, я мечтала об этом всю жизнь! Сумка со звоном склянок внутри шлепнулась на пол. Похоже, я стала самой счастливой на свете.
