Рай, рождённый из хаоса

После ухода Харриса Том снова распластался на кушетке и прикрыл глаза. Алкоголь и дремота подарили ему долгожданный покой, и Хиддлстон провалился в тревожный удушливый сон. Ему пригрезился дядя. Он что-то говорил, объяснял, жестикулировал, но Том не понимал его. Затем Хиддлстону приснились родители. Он их, конечно, не помнил, но узнал по фотографии, что была у него. Они улыбались и словно звали сына за собой в края, где нет печали и забот. Том негромко говорил во сне и вздрагивал, но никак не мог проснуться. Наступил вечер. За окном уже стемнело, и на улице начался проливной дождь. Арманд, всё это время просидевший в гостиной, чтобы дать Тому с глазу на глаз поговорить с посетителем, а после побыть одному, как можно тише пробрался в библиотеку и зажёг торшер рядом с дверью. В кабинете воцарился полумрак. Хаммер подошёл к кушетке и опустился на край. Хиддлстон морщил лоб, покрытый испариной, и шептал что-то нечленраздельное. Арманду показалось, что сейчас его босс беспомощен, точно малый ребёнок, и особо нуждается в помощи и содействии. Хаммер еле ощутимо провёл рукой по щеке Тома, но этого хватило, чтобы тот приоткрыл веки. - Крис?.. – растерянно пролепетал Хиддлстон. – Это ты?.. Взор Тома был затуманен, да и полумрак делал окружающие предметы не совсем такими, какие они есть на самом деле. Арманд хотел было возразить, но, увидев почти детскую улыбку на лице Хиддлстона, слова не смог из себя выдавить. - Крис… Мне так плохо… - едва слышно говорил Том. – Мне так одиноко… Не бросай меня… Пожалуйста… - Я всегда буду с тобой, Том, - на одном дыхании выпалил Хаммер. – Я никогда тебя не оставлю. - Обними меня, Крис… - сказал Хиддлстон и протянул к нему руки. Арманд осознал, что именно сейчас ему представился шанс, которого он так долго ждал. И пусть любимый человек принял его за другого, Хаммер решил не упускать такой возможности, даже если Том в результате ничего не будет помнить или прогонит его навсегда. Ради крупицы счастья, пусть и мимолётного, Арманд без колебаний поставил на кон всё. Он наклонился и заключил в объятия Хиддлстона, крепко прижав его к себе и вдохнув аромат кучерявых волос. Том обхватил его руками, совершенно не подозревая, что сознание сыграло с ним злую шутку. Хаммер провёл ладонью по рыжим завитушкам и принялся покрывать лицо Тома лёгкими поцелуями. Тот заурчал, как кот. Он повернул голову, нашёл губы Арманда и впился в них страстным поцелуем. Хаммер поначалу опешил, но потом осмелел и скользнул своим языком в рот Хиддлстону. Он неторопливо и бережно вылизал всё внутри и поигрался с языком Тома, который так доверчиво откликался на его ласки. Отстранившись, Арманд начал срывать с Хиддлстона одежду и целовать кожу шеи, оставляя на ней небольшие засосы. Том стонал и выгибался от торопливых, но от этого не менее приятных ласк Арманда. Хиддлстон даже не заметил, как партнёр проворно справился с его одеждой, оставив Тома полностью обнажённым дальше наслаждаться любовной игрой. Хаммер голову потерял от созерцания желанного тела и едва смог удержаться, чтобы в этот момент не наброситься и не изнасиловать Хиддлстона. Вместо этого он целовал плечи и грудь Тома, опустился ниже, чертя влажные дорожки губами и языком на плоском животе, и гладил руками бёдра, вызывая в любовнике дрожь во всём теле. - Крис… Люби меня… Сейчас… Прошу… - чуть не плакал Хиддлстон, отдавшись на волю эмоций и ощущений, которые нарастали с каждой секундой и околдовывали всё его существо. - Как скажешь, любимый, - отозвался Хаммер. Он быстро разделся и одним движением перевернул Тома на живот. Хиддлстон уткнулся лицом в подушки и в нетерпении завилял задом. Арманд приподнял его за бёдра и руками раздвинул ягодицы в стороны, открывая доступ к маленькой дырочке. Наклонился и прошёлся языком по всей промежности. Том вскрикнул и подался назад, требуя продолжения. Вместе с тем он обхватил свой вставший член и начал дрочить, распределяя выделившуюся смазку по всей длине. Хаммер кончиком языка кружил вокруг ануса, обильно смачивая его слюной и разрабатывая двумя пальцами. Задница Тома была хорошо подготовлена из-за регулярного секса с Хемсвортом, но Арманд всё же решил подстраховаться и не приносить любовнику лишних неудобств. Он бережно массировал эластичные стенки пальцами, пускал слюну в отверстие для лучшего скольжения, трахал языком, доставляя партнёру ни с чем не сравнимое удовольствие. Хиддлстон выл в подушки, сминал их тонкими пальцами и норовил насадиться задницей на влажный язык Хаммера. Он уже не осознавал, что именно происходит. Сначала ему хотелось забыться в пьяном угаре, а теперь он жаждал, чтобы его оттрахали, как последнюю шлюху. Надо было хоть как-то снять накопившийся за столько короткое время стресс, и Хиддлстон был готов на всё, лишь бы заглушить душевную боль потери. Он был так рад, что Крис здесь, подле него, и исполняет все его тайные желания, что не стал вдаваться в подробности, на самом ли деле с ним именно Хемсворт или кто-то другой. Том ощутил, как солидных размеров член входит в него, растягивая задний проход. Он ещё больше выпятил задницу, беспрекословно принимая в себя ствол любовника. Хаммер положил ладони на круглые половинки попы Хиддлстона и продолжил проникновение. Арманд продвигался постепенно, чувствуя, как Том трепещет и выгибается. С каждым разом Хаммер погружался всё глубже и глубже и вскоре вошёл на всю длину. Тут он остановился, наслаждаясь близостью с любимым. Ещё никогда Арманду не было так хорошо и приятно, как сейчас. Он буквально задыхался от переполнявших его чувств и не мог до конца поверить, что занимается любовью с тем, кого любил больше всего на свете. От одной мысли, что Хиддлстон в данный момент принадлежит ему всецело, и он, Хаммер, может делать с ним всё, что заблагорассудится, можно было лишиться рассудка. Том что-то пробурчал недовольным тоном и завозился, всё ещё сжимая в руках собственный мокрый член, который норовил уже вот-вот выстрелить спермой. Хаммер усмехнулся и принялся таранить своим органом зад Тома. Он с самого начала задал быстрый темп, ибо понимал, что долго не протянет. Головкой он доставал до простаты и долбил по ней при каждом толчке, впиваясь пальцами в бледную кожу и оставляя на ней лиловые отметины. От дикой скачки оба тяжело дышали и блестели бисеринками пота. Хиддлстон кричал в подушки и подмахивал бёдрами, подстроившись под движения партнёра. У него кружилась голова, кровь стучала в висках, мысли путались, а ему самому всё было мало, будто тело само диктовало свои условия и нуждалось в ещё более бесстыдных и изощрённых ласках. Том неистово задвигал рукой по члену и через несколько мгновений с криком кончил, забрызгивая семенем себя и кушетку. От оргазмических спазмов у Хиддлстона всё внутри сжалось и запульсировало. Арманд забился в нём ещё быстрее и сильнее, словно хотел разорвать на части, и через минуту кончил, спуская всю свою горячую сперму в утробу любовника. Арманд выскользнул из Тома и уложил его поудобнее на кушетку лицом к себе. Сам лёг подле и заключил любимого в объятия. Глаза Хиддлстона слипались от усталости и хмеля в голове. Он прижался к Хаммеру и проговорил сонным голосом: - Я люблю тебя, Крис… Хаммер сглотнул и стиснул зубы, но всё же ответил: - А я люблю тебя, Том. И всегда любил… Хиддлстон улыбнулся и через мгновение засопел. А Арманд ещё долго не мог уснуть, прикидывая, чем же закончится его выходка. Утром Том еле-еле разлепил глаза. Лучи яркого, совсем не осеннего солнца пробивались сквозь шторы и щекотали носы и щёки лежебок, призывая подниматься с ложа любви. Хиддлстон завозился, хмурясь от головной боли, и ощутил на своём теле непонятно откуда взявшуюся тяжесть. Он повернул голову, и буквально остолбенел от увиденного. Рядом с ним сном младенца почивал никто иной, как его телохранитель. Том задрожал, стараясь не думать о самом худшем, отодвинулся от Арманда и с опаской оглядел себя с головы до ног. Следов насилия не наблюдалось, но задница немного ныла и тянула, как обычно после секса, а засохшая сперма на члене и животе явно говорила о том, что Хиддлстон тоже получил удовольствие от процесса. Том схватился за голову и чуть не завыл на весь дом от осознания того, что натворил. Последним его воспоминанием был Харрис, а сам секс Хиддлстон не припоминал. Но это уже было и неважно. Он, по всей видимости, добровольно лёг под Хаммера и позволил тому отыметь себя по первое число. Ноющая задница и больная голова не шли ни в какое сравнение с угрызениями совести по отношению к Крису. Том же поставил условие Хемсворту, чтобы тот и думать забыл о других, а сам при первой же возможности отдался Хаммеру. Хиддлстон, конечно, не был поборником морали и нравов или, наоборот, певцом совсем уж свободных отношений, но считал измену очень тяжёлым проступком. Внезапно он ощутил, как Арманд, прижавшись сзади, обвил его руками и произнёс на ухо: - Доброе утро, любовь моя… Том вмиг сбросил с себя его руки, вскочил, как ошпаренный, и с диким взором уставился на него. - Скажи, что этого не было! – грозным голосом потребовал Хиддлстон. – Скажи, что это просто шутка! Или придумай ещё что-нибудь, только не говори мне, что мы с тобой сделали это! Я не хочу этого слышать! Просто скажи, что мы не трахались! Улыбка сползла с лица Арманда, и он грустно посмотрел на Тома. Все его опасения на счёт реакции Хиддлстона подтвердились, и тот, естественно, считает их потрясающий секс чем-то случайным и в какой-то степени даже грязным. - Том, я понимаю, что тебе это сложно принять, - успокаивал его Хаммер. – Но мы занимались вчера любовью… - Нет! Ты врёшь! – закричал Хиддлстон, не дослушав до конца Арманда. – Я не мог этого сделать с тобой! Это невозможно! Я не мог изменить Крису! Это всё ложь! - Это не ложь, Том, - продолжил Хаммер, не смотря на злость, что исходила от Хиддлстона. – Нам было хорошо вместе. Это было самое восхитительное в моей жизни. - Замолчи! Не хочу этого слышать! – Том заметался по кабинету, как раненый зверь в клетке. – Это ошибка какая-то! Я был пьян, а ты воспользовался этим! Арманд поднялся с кушетки и попытался поймать снующего туда-сюда Тома. Тот отбивался и не хотел, чтобы его трогали. - Не прикасайся ко мне! Как ты мог так поступить со мной! Уже во второй раз ты предаёшь меня! Наконец Хаммер изловил Хиддлстона и прижал его спиной к книжному шкафу. - Я никогда не предавал тебя и никогда не предам! – прошипел сквозь зубы Арманд и добавил уже более мягко. – Том, послушай. Я люблю тебя. Ты всё, что у меня есть. Я живу только лишь тобой. Я всё для тебя сделаю, всё, что захочешь, но только не отворачивайся от меня. Том, я хочу, чтобы ты принадлежал только мне. Я обещаю, что не буду ревновать тебя к прошлому, мне важно только то, что ты будешь рядом со мной. Да, я воспользовался случаем. Виноват, признаю. Но это не мимолётное увлечение, с моей стороны всё серьёзно. Я действительно хотел любить тебя, и я ни в чём не раскаиваюсь и мечтаю лишь об одном, чтобы эта ночь повторилась. Я уже давно люблю тебя, с того момента, как впервые увидел. Том, пожалуйста, будь моим, прошу тебя… Гнев Тома постепенно рассеялся, а сам он немного успокоился. Хиддлстон глядел на Арманда, и в душе кошки скребли от отвращения к себе и жалости к нему. Прогнать сейчас Хаммера – означало расписаться в собственном бессилии и неумении контролировать себя. Да и одному не хотелось оставаться, ведь Арманд всегда подставлял ему плечо в самые тяжёлые моменты. Но с другой стороны, это было нечестно по отношению к Крису, и Том с ужасом подумал, что же будет, когда он узнает об измене. - Арми, я даже не знаю, что тебе сказать… - после продолжительной паузы проговорил Хиддлстон. – У меня уже есть любимый человек… А ты, как бы это сказать, опоздал… - Опоздал? – переспросил Хаммер. – Что значит «опоздал»? - То и значит, - пожал плечами Том. – Если бы ты признался раньше, то всё могло бы быть совсем по-другому. Наверное… - Выходит, - усмехнулся Арманд. – У меня всё же есть шанс? - Нет! – оборвал его Хиддлстон. – Я же чётко произнёс: «если бы ты признался раньше». Это означает, что поезд ушёл! У меня есть Крис, и мы любим друг друга. - Я знаю, что ты его любишь. Ночью ты без конца повторял его имя, - сказал Хаммер. – Но сейчас твои слова всё же вселили в меня надежду, что ещё не всё потеряно. - Ложную надежду! – возразил Том. - Как бы там ни было, я буду бороться за тебя, любовь моя. И однажды ты забудешь о своём австралийце и станешь моим, - подытожил Арманд, не сводя с Тома влюблённого взгляда. Хиддлстон вздохнул. - Ты зря потратишь время. Лучше найди себе подходящую пару, Арми. Так для всех будет лучше. - Это мы ещё посмотрим, - цокнул языком Хаммер и, наклонившись, попробовал поцеловать Тома. - Прекрати! – Хиддлстон отвернулся и ловко вывернулся из объятий. – И не смей никому рассказывать про нас! Тогда нашей дружбе точно придёт конец! Мне в данный момент не до поцелуев и пылких признаний в любви. Нынче у меня другие заботы. Голова разрывается от последних событий, так ещё меня угораздило вляпаться в историю с тобой! Том принялся собирать свои вещи и при этом не замолкал ни на минуту, ворча, аки старый дед: - Надо что-то придумать с Эдди, Беней и Доном. Они точно не могли убить дядю. Да и зачем? Они люди не такого склада. Нужно либо найти свидетеля, который видел, как они уходили от дяди, либо дать взятку Пейсу и Эвансу. - Водитель такси… - задумчиво произнёс Арманд, тоже подбирая свою одежду с пола. - Что? – не понял Хиддлстон. - Эдди упомянул, что Люпита приехала на такси, вроде бы, - растолковал Хаммер. – Если мы найдём водителя, то алиби Эдди и Бени обеспечено, а вместе с ними и Дона. Хотя им предъявили липовое обвинение. Нет доказательств невиновности, но и нет доказательств вины. Одно вытекает из другого, а поэтому нет явных причин держать эту троицу в кутузке. Достаточно было вручить им подписку о невыезде в другой штат или из страны. - Вот это и сообщи Эвансу и Пейсу, пускай ищут пресловутого таксиста. Это вообще-то их работа. А потом пригласи сотрудника похоронного бюро. Нам надо подготовиться к похоронам дяди, - наказал напоследок Том и отправился в свою комнату. Хаммер привёл себя в порядок в одной из ванных комнат особняка. После позвонил Ли и высказал свои предположения относительно алиби Камбербэтча, Редмэйна и Глисона. Пейс всё записал и распрощался с Армандом. Немного погодя явились двое из похоронного бюро, и Том, приняв их в гостиной, подробно объяснил, что и как должно быть устроено на погребении Стронга. Сотрудники компании ритуальных услуг кланялись, расписывая, какая это для них честь - хоронить директора Чикагского канала, и уверили, что всё пройдёт по высшему разряду. К вечеру Ли и Люк отпустили восвояси Донала, Эдварда и Бенедикта. Расторопные полицейские моментально нашли такси, на котором приехала Люпита, и приволокли водителя в департамент. Тот подтвердил, что в день убийства своими глазами видел девушку и троих мужчин в восьмом часу вечера. Все были живы, здоровы и в приподнятом настроении. Но при этом он упомянул о некоем автомобиле, который стоял недалеко от дома Стронга. Ни марки, ни номера таксист не запомнил, считая, что это машина соседей или чьих-нибудь гостей. Камбербэтч, Редмэйн и Глисон горячо благодарили Хаммера за сообразительность, а Тома за то, что не отвернулся от них, и божились в полной своей преданности клану Салуссолиа. Хиддлстон и сам был рад вновь видеть друзей на свободе и ощущать их поддержку. Но всё равно чувство одиночества из-за смерти дяди и чувство вины из-за измены Хемсворту не давали Тому покоя даже ночью. А следующим утром приехал Крис.