Чужие дети

      Утро встретило ярким солнцем, детским смехом и телефонным звонком. – Алло, – сонно потерев глаза, сказал Мён. – Хён, доброе утро, ты ещё спишь? – Джонин? – с сомнением спросил старший, посмотрев на часы и удивлённо вскинув брови, понимая, что стрелка указывает на одиннадцать. Он ещё никогда так долго не спал. – Да, это я. Я вот по какому поводу. В выходные фирма мороженого, что мы рекламируем, устраивает благотворительный концерт и праздник для детей в парке Намсан. – А мы здесь причём? – Как причём, хён? Вы должны прийти. Свежий воздух, веселые игры, общение и развлечения. Нашим мальчикам будет полезно развеяться. Да и вам с Бэкки-хёном тоже. – Джонин-а, я не считаю, что это хорошая идея. Там будет много народа, а наши дети… – Особенные, – прервал старшего Ким. – Хён, я обещаю, что всё будет хорошо. Мы поговорим с организаторами о том, чтобы создать условия для всех желающих посетить праздник. К тому же, мы будем стоять на сцене и общаться с гостями. – Это единственный способ увидится снова? – грустно спросил Джунмён, а на том конце затянулось молчание. – Да, – ответил, наконец, Джонин. – У нас бешеное расписание, а в конце месяца концерты в Китае. Шивон не даёт нам передохнуть, а я, хён, я уже не могу без них.       Джунмён улыбнулся. – Хорошо, мы обсудим этот вопрос, а ты… Джонин-а, хорошенечко подумай, если у тебя сейчас нет времени, чтобы выбраться к нам, то будет ли оно потом? Дети нуждаются в постоянной заботе, а не в набегах в свободное время. Они должны чувствовать себя нужными человеку, а не ощущать себя приложением к хорошей жизни. Они должны стать для тебя, если не самым главным в жизни, то одним из главных пунктов в ней. Наши дети, как ты говоришь, особенные, они нуждаются в постоянном присмотре, тут, знаешь ли, стоит на мгновение отвлечься, и можешь потерять их навсегда. Они дети, Джонин, они слишком быстро привязываются к людям, и если ты не намерен играть роль в их будущем, сразу установи рамки. Они должны видеть в тебе дядю, что просто захотел помочь, но ни в коем случае ни брата, а уж тем более не родителя. Когда осознаешь, что у родных людей нет для тебя времени, сердце разрывается, поверь мне, я вырос в приюте. – Я знаю, хён, – грустно ответил Джонин. – Обещаю, что очень скоро решу эту проблему.       Джунмён слышал, сколько отчаяния было в этом голосе. Было понятно, что младший и сам разрывался на части, но решать за него что-то Мён не имел права. – Хён, только вы обязательно приходите. – Хорошо, – сдался старший. – Встретимся в выходные? – Спасибо, хён. Поцелуй за меня малышей и передай, что я очень скучаю. – Джонин, сколько тебя можно ждать? – послышался отдалённый голос. – Иду, хён, – отозвался младший, выдохнув. – Не мучь себя… – Всё хорошо. Увидимся. Осталось совсем немного.       Джонин сбросил вызов, а Джунмён сильнее сжал трубку. Было ясно, что младший попал в капкан, но был ли из него выход? Ким встал и потянулся, выглянув в окно, он увидел, как дети под чутким руководством Бэкхёна занимались огородом. Чимин в своём кресле сидел у бака с водой, открывая и закрывая кран, пока младшие бегали с ведерками и лейками. Развести у дома огород предложил Бэкхён. Свои овощи и фрукты были необходимы. Вот и возились. Детям пока нравилось заниматься садоводством, и они вовсю помогали старшим. – Доброе утро, Мён, – улыбнулся Бэкхён, когда они встретились на кухне. На младшем была лёгкая футболка и светлые штаны. В руках он держал поднос с семью стаканами, наполненными свежесваренным компотом. Младший улыбался, но под глазами проглядывались тёмные круги. – Я рад, что тебе удалось нормально поспать. – А ты, я гляжу, не спал совсем, – выдохнул с укором старший, забирая поднос. – Хоть о Чонгуке подумай. – О нём я думаю в первую очередь, – ответил Бэкхён. – Просто вчера Сехун…       Бэкхён отвёл взгляд. – Этот альфа, видимо, произвёл на тебя сильное впечатление. – Я люблю его. – Бэкки, – ласково начал Джунмён. – Нет, это не мои фантазии, хён. После смерти Минсока, я замкнулся в себе. Я даже смотреть не мог в сторону альф, но потом появился Сехун. Его музыка стала ключом от моего сердца. Оно забилось, а вчера я смог коснуться своей мечты. Ощущение его губ на своих стало последней каплей. Я поверил, что чудеса случаются, но…       Бэкхён выдохнул. – Я люблю его, но не имею никакого права на его жизнь, его время, его внимание. Я не должен был отвечать ему, а я… знаешь, хён, я вчера признался ему, не сдержался и произнёс те три слова, что слышали от меня только самые близкие люди. Сказал, а потом подумал. Он ведь никогда не сможет быть рядом. – Ты ещё не понял, что слово «никогда» обладает магической силой? Чем чаще мы его повторяем, тем оно быстрее теряет свой смысл. Чем больше «никогда» в нашей жизни, тем чаще с нами происходит то, что мы так тщательно отрицаем. Посуди сам, ты говорил, что такой серый омега, как ты, не привлечёт внимание альфы, но появился Минсок, для которого ты стал идеалом. Рядом с ним ты расцвёл, он ненавязчиво изменил тебя. Он сделал из тебя омегу, которым восхищались. Знаешь, как Минсоку завидовали на работе? Он рассказывал, что многие альфы кусали локти, когда вы появлялись вместе на корпоративах. Минсок подарил тебе сына, прекрасного мальчика, что стал для тебя утешением. Чонгук ведь твой лучик света, а вспомни, ведь тогда на похоронах альфы, ты говорил, что в твоей жизни больше не будет солнца. А твоё излюбленное «я больше никого не полюблю», которое перешло в «я никогда с ним не встречусь», а теперь ты говоришь, что вам никогда не быть вместе. Подумай, а стоит ли это «никогда» твоих переживаний?       Старший вышел во двор, где его тут же оккупировали малыши, разбирая компот. – Мальчики, у меня для вас хорошая новость. В предстоящие выходные мы идём в парк.       Дети удивлённо смотрели на главу семейства, ведь они очень давно не покидали дом все вместе. – В парк? – насторожился Бэкхён. – Да, звонил Джонин и пригласил нас на благотворительный концерт. Я сказал, что мы придём, но…       Дети вытянулись по струнке, а Бэкхён улыбнулся. – Вы должны пообещать мне, что будете хорошо себя вести, чтобы нам с Бэкки не пришлось за вас краснеть. – Мы снова увидимся с хёнами? – спросил Тэхён, похлопав глазами. – Да, они будут там. – Мы будем вести себя хорошо, честно-честно, – закивал Намджун. – Вот и славно, – улыбнулся старший. – А теперь займёмся делом. Скоро придёт учитель Нам. Вы все уроки сделали?       Бэкхён увёл младших, оставив Чимина, Намджуна, Джина и Хосока заниматься. – Папочка, мы пойдём сегодня гулять? – запрыгал вокруг родителя Чонгук. – Идите, собирайтесь, – сказал Бэкхён, проводив малышей взглядом.       Тэхёну и Юнги было по пять, два отважных альфы, что везде стояли горой за его малыша. Чонгук на фоне них казался таким крохотным и хрупким. В их семье всё было странно. Они никогда не выделяли кого-то, но так получилось, что старшие всегда тянулись к Джунмёну, а младшие крутились вокруг Бэкхёна.       Омега старался ко всем детям относиться одинаково, но Чонгуку удавалось делать то, что порой очень удивляло Бэкхёна. Сказывалась ли родная кровь или этот мальчишка сам по себе был таким, что глядя в его глаза, Бэкхён забывал все невзгоды. Эти глаза, что малыш унаследовал от отца, возвращали омегу в прошлое, но в то же время давали силы двигаться вперед.       Чонгук был самым младшим, и ему многое сходило с рук, потому что для всех в этом доме младший был солнечной батарейкой.       Собравшись, Бэкхён повёл младших на прогулку. Они часто вот так гуляли втроём. Закупались продуктами, лекарствами, резвились на детской площадке. Иногда омега позволял себе побаловать малышей сладостями. Вот и сейчас он сидел на лавочке, сложив рядом сумки с продуктами, и доедал врученное ему Тэхёном мороженое. Дети бегали на игровой площадке. Бэкхён перечислял в голове всё, что он купил, и что ещё предстояло сделать, как вдруг услышал крик Чонгука. Омега тут же подскочил на ноги, осматриваясь.       Сын забрался на высокую горку, которую обступили три большие собаки. Животные громко лаяли. Тэхён и Юнги, вооружившись палками, пытались отогнать собак от горки. – Господи, – всполошился Бэкхён, бросаясь детям на выручку. Животные скалились и рычали. Юнги попытался отвлечь пса, бросив ему палку. Собака восприняла это как вызов и попыталась атаковать ребёнка, но Бэкхёну удалось закрыть малыша собой. Бэкхён почувствовал лёгкую боль в районе спины, но не подал виду.       Громкий плач Чонгука всё же привлёк внимание пары прохожих, что кинулись на помощь Бэку. Собак всё-таки удалось прогнать, а омеге удалось спустить напуганного сына на землю. Все трое малышей прижались к старшему и плакали. – Ну, тише, маленькие, теперь всё хорошо. – В следующий раз будьте внимательнее, папаша, – сказал альфа, что помогал омеге. – Да что он мог, – вступился за Бэкхёна омега. – Они здесь часто появляются. Многие на них уже жаловались. Отловить бы их. – Спасибо вам, – сказал тихо Бек, прижимая к себе детей. – Не за что.       Старшие разошлись, а Бэкхён продолжал целовать детей, что жались к нему. Он шептал им, что всё хорошо. Через минут пятнадцать дети, наконец-то, немного успокоились. Чонгук тихо всхлипывал, прижимаясь к родителю. – Ну, милый, успокойся, – улыбнулся Бэкхён, видя, как сын прячет покрасневшее личико у него на груди. – Больше тебя никто пугать не будет. – Да, Гуки, не плачь, – взял за руку омегу Юнги. – Они ушли и больше не вернутся. – А если вернутся? – всхлипнул младший. – Мы снова их прогоним, – закивал Тэхён. – Нет уж, ещё одного такого забега я не выдержу, – улыбнулся Бэкхён, дернув поцарапанным плечом и разглядывая порванную рубашку. – Лучше идёмте домой.       Чонгук спрыгнул с колен папы, протягивая руку Тэхёну. Старший начал собирать сумки, но что-то его насторожило. Он несколько раз перебрал продукты, внутри зародилась паника. Он ведь прекрасно помнил, что положил бумажник в пакет. – Пап, ты что-то потерял? – спросил Чонгук, бросая заинтересованные взгляды на бледнеющего омегу. – Нет, милый, всё хорошо, – едва слышно произнес Бэкхён, оседая на лавочку и путаясь пальцами в волосах. Он тщательно прокручивал в голове места, где мог оставить кошелёк, но кроме киоска с мороженым неподалеку он больше никуда не заходил. Неужели пока он отвлёкся на собак, кто-то вытащил бумажник из сумки? Там же были все деньги на лекарства. Бэкхён оставил их покупку напоследок, потому что аптека находилась напротив дома. Месячное пособие, всё до копейки. Омега снова начал судорожно перебирать пакеты, слёзы сорвались с глаз, но он быстро вытер их. – Всё-таки хён что-то потерял, – заметил Тэхён. – Кошелёк, – сдался Бэкхён. – Вы не видели, куда я мог его положить?       Дети начали осматриваться. – После того, как мы купили мороженое, ты положил его в пакет.       Мальчики забрались на лавочку рядом со старшим. – Что же мне теперь делать? – прошептал омега.       Дети виновато опустили взгляды. Они понимали то, что потеря кошелька серьёзно отразиться на их семье. Они многое уже знали, хоть были ещё совсем крохами. – Вот вам милые наглядный пример того, что брать чужое нехорошо, – попытался взять себя в руки старший. – Вам эта вещица могла просто приглянуться, а для кого-то она могла быть единственным способом выжить. Ладно, пошли домой. – Папочка, а как же мы теперь… – Я что-нибудь придумаю. – Если бы не те собаки, – фыркнул Юнги. – Ладно, уже ничего не исправить, идём?       Младшие спрыгнули со скамейки. Бэкхён взял в руки сумки. Чонук вцепился в рубашку старшего. Тэхён и Юнги, молча, шли рядом. Внутри у Бэкхёна всё дрожало, он не знал, как сказать Джунмёну о том, что у него украли все деньги, и им не на что купить лекарства. Бэкхён думал о том, что можно занять денег у соседей, но чем он потом будет отдавать?       Телефон отвлёк омегу от самокопания. Бэкхён выудил телефон из кармана и прижал её плечом к уху. Переложив сумки в одну руку, он взял в свою ладошку Тэхёна, что в свою очередь взял за руку Юнги. – Да, – сказал омега, подходя к пешеходному переходу. – Привет, вы как? – послышался голос Сехуна, что успокаивал натянутые нервы. – У меня выдалась свободная минутка, и я… – Се, можно я перезвоню тебе минут через десять. Я с детьми в городе, мы подошли к светофору, но здесь очень оживлённое движение. – Да, я понимаю. Только не забудь, я буду ждать твоего звонка.       Бэкхён угукнул и положил телефон в карман, перехватывая сумки удобнее. – Гукки, держись крепче.       Омежка сильнее вцепился в старшего. Через десять минут они вошли во двор. Омега отпустил детей, что побежали в дом. Разгрузив сумки, Бэкхён заглянул в гостиную, где Джунмён вместе с учителем Намом помогали детям с заданиями. Младшие заняли место у телевизора, а Бэкхён вышел на задний двор, набирая номер Сехуна. – Да, родной, – послышался ласковый голос. Бэкхён почувствовал, как сердце сбилось с ритма. – Вы нормально добрались?       Забота в голосе альфы выбила из колеи. Бэкхёну вмиг захотелось оказаться в крепких объятиях младшего. Омега тихо всхлипнул. – Что случилось? – насторожился альфа. – Се, я не знаю, что мне делать, – ответил Бэкхён. – Сегодня, когда мы гуляли в сквере недалеко от дома на Чонгука, Тэхёна и Юнги напали собаки. – С мальчиками всё в порядке? – Да, мы успели разогнать животных, но пока мы возились с ними, кто-то вытащил кошелёк из моей сумки, а там…       Омега заплакал сильнее. – Там было всё месячное пособие. Я не знаю, что теперь делать. Лекарства на исходе, а деньги… – Успокойся, – серьёзно сказал альфа. – Скажи мне названия лекарств, я всё куплю. – Се… – Ничего не хочу слушать. Диктуй. – Они отпускаются только по рецепту. – Хорошо, тогда я заеду вечером и привезу деньги. Только ты больше не плачь, не нужно тратить нервы из-за такой ерунды. Почему ты сразу не позвонил? – Я испугался. Для тебя, может, это и ерунда, а для меня это очень важно. Из-за меня дети могут остаться без жизненно необходимых лекарств. У нас каждая копейка на счету… – Прости, – виновато сказал альфа. – Я не хотел тебя обидеть. – Ты не причём, просто жизнь у нас такая. Кому-то приходится выживать, а к кому-то всё само идет в руки. – Ты думаешь, что нам всё досталось просто так? – сдержанно спросил Сехун.       Бэкхён прикусил губу, понимая, что перегнул палку. – Прости, – тихо сказал он. – Я так не думаю, просто я переволновался сегодня. – Я понимаю, но поверь мне, это всё не так страшно. Теперь у тебя есть я, если тебе что-то нужно сразу звони. Я работаю для того, чтобы обеспечить свою семью. Теперь вы полноправная её часть. Теперь у нас всё общее. – Но… – Я, кажется, говорил, что не отступлю. Вчера ты открыл мне своё сердце, теперь моя очередь. Ты мне очень нравишься, и я хочу, что бы ты, если ты не против, конечно же, стал моим спутником жизни.       Бэкхён почувствовал резкую нехватку кислорода. Он сильнее сжал трубку и сделал глубокий вдох. – Се, ты же понимаешь, что я… – Если хочешь, я могу усыновить всех твоих детей. Только прошу тебя, не отказывай мне. – Но ведь ты меня совсем не знаешь… – Ты меня тоже, но ты же сумел полюбить меня. У нас будет уйма времени узнать друг друга, сейчас я хочу знать, что ты согласен дать мне шанс. – Ты уверен, что с твоим ритмом жизни, это хорошая идея? – Дай мне пару месяцев, – ответил Сехун. – А дальше что? – насторожился омега. – А потом мы непременно заделаем Чонгуку и Хосоку братика.       Бэкхён почувствовал, что краснеет. – Жди меня вечером, родной. Я приеду, как только освобожусь. Тут ещё какая-то дурацкая фотосессия, а потом я весь твой. – Иди, работай, Ромео.       Сехун засмеялся и, попрощавшись, сбросил вызов. Бэкхён приложил ладошки к пылающим щекам. Этот мальчишка умеет смущать. – А чего это ты такой красный? – вышел из дома Джунмён и приложил ладонь ко лбу омеги. – Вроде температуры нет. – Сехун… – А, теперь понятно, этот парень может быть приравнен к числу опаснейших вирусов, – засмеялся старший. – Да ну тебя, хён, – смутился ещё сильнее Бэк. – Ты не заходил в аптеку? – спросил старший, а Бэкхён неосознанно вздрогнул, врать не хотелось, но зная старшего, Бэкхён понимал, что Мён не оценит рвения Се. – Там была большая очередь. Завтра забегу. – Ну, смотри, наши запасы подходят к концу, и да, что это за история про напавших собак и потерянном кошельке?       Бэкхён нервно хихикнул. – Мальчики набрались впечатлений. Я сам толком не понял, откуда появились эти псы, а кошелёк я нашёл, потом в сумке, переволновался просто и сперва не заметил.       Джунмён подозрительно посмотрел на младшего, что прятал за спиной дрожащие руки. – Ладно, мальчики смотрят телевизор. А я пойду на огород. – Да, иди, а я пока займусь ужином.       Джунмён кивнул и ушел, а Бэкхён стукнул себя по губам. Старший бы ни за что не принял помощь Сехуна, он бы пошёл на подработку и гробил бы своё здоровье, но ведь так нельзя. Он нужен своим детям. Сехун прав, теперь они одна большая семья и обязаны помогать друг другу.       Омега поймал своё отражение в стеклянной дверце кухонного шкафчика, замирая на несколько мгновений и представляя, как на его шее будет смотреться метка. Самая желанная метка О Сехуна. – Я ещё раз спрашиваю, – грозно сказал Шивон. – С кем ты разговаривал и куда собрался вечером? – А я ещё раз повторяю, что не намерен перед тобой отчитываться, – ответил равнодушно Сехун. – Свои обязанности я выполняю, а в мою личную жизнь прошу не лезть. – Твоя личная жизнь – тоже часть твоей работы, – кипел Шивон. – Э, нет, на это я не подписывался. В контракте ясно оговорено то, что вне графика я могу заниматься тем, чем захочу. Вы и так забили мой день, так позвольте мне оставшиеся пять часов жить так, как я хочу. – Это время ты должен посвящать сну, – вмешался Чанёль. – У меня бессонница, – бросил Сехун, удаляясь в гримёрку.       Эти двое его порядком бесили, и если Шивона хотелось просто вычеркнуть из своей жизни и забыть, как страшный сон, то до Чанёля хотелось достучаться. Пак заперся в своём мирке. Он хотел стать лучше всех, чтобы все смотрели на него, задрав головы и щурясь от его сияния, но в этом ли было счастье. За прошедший день Сехун много думал, кривляясь перед камерами и отвечая на банальные вопросы уже заученный наизусть текст. Сегодня его голос впервые дрогнул, когда его спросили, каким должен быть его идеальный омега, воображение выдало образ Бэкхёна, но с языка слетали шаблонные фразы, под которые подходил каждый второй омега в этом мире. По сценарию, снова и снова он повторял, что одинок и ещё не встретил того, единственного, но только слепой не заметил бы сияния его глаз. О Сехун влюбился в запах барбариса, в бледную кожу, в алые губы, небольшую родинку, в аккуратный нос и бездонные глаза, наполненные страхом, болью и отчаянием. Чувствами, которые навсегда хотелось вычеркнуть из жизни этого омеги.       Сехун видел, с каким трепетом Бэкхён смотрел на своих детей. У альфы бы язык не повернулся попросить омегу забыть о них. Они были частью омеги, а, значит, Сехун уже любил их так же сильно, как и их папу.       Пока гримёр наводил макияж для очередной гламурной фотосессии, Сехун внимательно изучал в телефоне пигментный ретинит. Эту хворь, как сказал Бэкхён, ставили его малышу. Прогнозы были неутешительны. Болезнь могла лишить малыша зрения. Операции делали всего в трёх странах. – Чего это тебя торкнуло? – заметив, что читает альфа, спросил бета-стилист. – Эта болячка редкая, о ней не многие знают. – А ты откуда о ней знаешь, хён? – усмехнулся Сехун. – Если уж она такая редкая. – У меня младший брат в своё время диссертацию защитил на эту тему. Весь мозг мне вынес, пока готовился. Но сказать честно, он преуспел. Сейчас работает в клинике, что специализируется на редких глазных заболеваниях. Он уже лет десять, как в Америке живёт.       Сехун почувствовал, что лёгкие сдавило, а сердце забилось сильнее. Он поднял глаза, встречаясь с взглядом старшего в зеркале. – Дай мне его номер, хён, пожалуйста, – сорвалось с губ младшего. – С чего бы? – Вопрос жизни и смерти. Четырехлетний малыш может ослепнуть. У нас в стране требуют огромные деньги за операцию. Его поставили на очередь, но, хён, мы не можем ждать. Хён, он, понимаешь, словно маленький ангел, его улыбка, как солнышко. Он такой жизнерадостный ребёнок. Я не могу смотреть на то, как мир этого человечка стремительно меркнет. Хён, если нужно, я заплачу, только… помоги нам, хён.       Бета недоуменно смотрел на младшего. Впервые за долгое время этот ребёнок просил о чём-то, впервые мужчина видел живые глаза, что сейчас буквально молили его о помощи. Нужно было быть монстром, чтобы отказать этому искреннему человеку. – Хорошо, я свяжусь с ним и дам ему твой номер. – Хён… – Сехун вскочил со стула и крепко обнял мужчину. – Спасибо, хён. Ты не представляешь, что ты сделал. – Я ещё ничего не сделал, Хунни, – улыбнулся старший. – Нет, хён, ты подарил нам надежду, ты приблизил нас к счастью. Ты не остался равнодушен.       Бета потрепал Сехуна по голове. – Что за веселье и без нас? – спросил вошедший Джонин. Чанёль и Исин зашли следом.       Сехун подлетел к омеге, поднимая его на руки и кружа в воздухе. – Джонин-а, представляешь, я нашёл врача в Америке. Если у меня получится, то я смогу подарить Гуки возможность видеть. Наш сын не ослепнет, понимаешь?       Омега улыбнулся, крепко обнимая младшего. – А ты уверен, что он возьмётся за малыша? – Я готов отдать любые деньги, – сказал Сехун, поставив Джонина на ноги. – А потом мы найдём обязательно тех, кто поможет и остальным. Они не заслужили быть изгоями.       Альфа посмотрел на опешившего бету. – Хён, пожалуйста, спаси нашего мальчика. – Я сегодня же свяжусь с братом.       Исин улыбался, а Чанёль сжимал кулаки. Он прекрасно понимал, о каком малыше идёт речь, но этот посторонний человек мог неправильно понять младших. Сейчас им не нужны были скандалы. – Идите переодеваться, фотограф ждёт, – пробасил Пак.       Исин задумчиво посмотрел на лидера, блеск в глазах Чанёля заставил его напрячься. Выпроводив Джонина и Сехуна, Чжан осторожно вернулся, притаившись за ширмой. – Если не хотите вылететь с работы, сейчас же забудьте о том, что произошло, – сказал Чанёль, посмотрев на бету. – Но ребёнок… – Это чужой ребёнок, хён, и разве тебе должно быть до него дело? Чужие проблемы только портят нервы. Зачем засорять жизнь ненужными вещами? Я ведь понятно выражаюсь? У меня много связей. Я могу превратить твою жизнь в ад. – А, по-моему, ты хочешь испортить жизнь совсем не мне, – усмехнулся бета. – Я был лучшего мнения о тебе.       Чанёль почувствовал, как что-то кольнуло в груди. – Я думал, вы семья. Я думал, что ты лидер, что заботится о младших, а ты… Тебя совсем не волнуют их слёзы? Знаешь, эти мальчишки слишком чисты для той ямы, в которую ты их затащил. – Ты слишком много говоришь, – огрызнулся Чанёль. Он терпеть не мог, когда кто-то посторонний вмешивался в его отношения с группой. – Я сказал все, что хотел. Если что-то из того, что ты здесь услышал, покинет пределы этих стен, ты потеряешь работу.       Пак развернулся на каблуках и, хлопнув дверью, вышел. – Вот же скотина, – огрызнулся Исин, выходя из-за ширмы.       Бета усмехнулся, он заметил маневр Чжана с самого начала. – В последнее время он слишком много себе позволяет, – сказал Исин. – Хочется хорошенечко его стукнуть. – Его ослепил успех и, видимо, он очень боится потерять трон. Он не может, да и не хочет отличать друзей от врагов. – Хён, прости его, и… – Я, конечно же, поговорю с братом и дам ему номер Сехуна. У меня не может быть детей, но я всегда мечтал о том, что для кого-то смогу стать опорой. Мой брат великодушный человек, и я уверяю вас, что все закончится благополучно. – Спасибо.       Исин низко поклонился и побежал в студию. Ему сейчас, конечно же, влетит за опоздание, но на душе было спокойно, а Чанёль… однажды он одумается, вот только не было бы слишком поздно.       Джонин улыбался на камеру, стискивая зубы. В голове постепенно становилось пусто, а внутри зарождалось уже привычное томление. Тяжело вздохнув, омега бросил взгляд в сторону Чанёля. Альфа сейчас выглядел ошеломляюще. Лёгкий макияж, стильная укладка, белая рубашка, что была расстёгнута. Рукава были закатаны по локоть, открывая вид на сильные руки.       Ассистент фотографа включил вентилятор, и полы рубашки разлетелись в стороны, демонстрируя подкачанную грудь, идеальные кубики пресса, плоский живот. Кожа блестела от света прожекторов, а альфа смотрел в камеру, пронизывающим насквозь взглядом. Вспышки фотоаппаратов слепили глаза, но омега был не в состоянии отвести взгляда. Помещение наполнено множеством ароматов, но Джонин чувствовал лишь запах нарциссов. Он был готов утонуть в нём с головой. – Снято. Чанёль молодец. Исин и Сехун на площадку.       Альфы встали подле лидера. На Исине чёрная рубашка и чёрные джинсы, что подчеркивали аристократическую бледность. Идеальное тело приковывало взгляд. Исин выглядел как принц, можно было даже назвать его императором их маленького мира. А Сехун…       Сехун был демоном. На лице усмешка, волосы в творческом беспорядке. Клетчатая жилетка на голое тело и тёмные джинсы с большими дырами на коленях.       Несколько щелчков камер и командный голос Шивона: – Джонин, на площадку!       На дрожащих ногах он пошёл вперёд. Яркий свет ослепил. Джонин поморщился и слегка пошатнулся, но тут же почувствовал тёплые руки Исина, поймал обеспокоенный взгляд Сехуна и какой-то растерянный Чанёля. – Нин… – Всё хорошо, Хунни. Я оступился, – соврал омега, услышав неодобрительный вздох Исина. – Давайте работать.       Омега медленно опустился на пол и расположился у ног альф. Джонин всегда с усмешкой воспринимал идеи фотосессий, но эта ему показалась самой правдивой, да, он был словно наложник, что склонял голову пред своими господами.       Он повернулся на бок, опираясь на локоть, и с вызовом посмотрел в камеру. Головокружение усилилось, но Ким натянул на лицо усмешку. Он товар, который кто-то удачно продаёт, у него нет времени на собственные чувства.       Вспышки камер, гул голосов. В помещении слишком душно, и Джонин чувствует, что задыхается, ему бы сейчас на воздух, а ещё лучше сейчас оказаться в самых любимых руках на свете, но мечтам Джонина так и предстоит остаться мечтами. – Снято! – слышит омега голос фотографа. – Все свободны.       Омега выдохнул, всё внутри скрутило, а из глаз потекли крупные слёзы. Джонин ненавидел эти дни, потому что именно сейчас чувствовал себя безумно одиноким. Он ухватился за протянутую Исином руку и тут же был притянут к сильной груди, на которой так удобно было прятать слёзы. – Ещё совсем чуть-чуть, скоро мы будем дома, – ласковый голос Сехуна и нежный поцелуй в висок.       Да, младший прав, ещё совсем чуть-чуть, омега уже всё для себя решил, вот только как прожить эти оставшиеся дни и ночи. Джонин ненавидел эти дни, ему казалось, что когда-нибудь он умрёт во время очередной течки. Лекарства, которыми его пичкал Шивон, лишь уменьшали запах и снимали возбуждение, но они не исчезали совсем, они превращались в боль, что разрывала омегу изнутри. Шивон чаще всего вытаскивал из пузырьков все инструкции, но Джонин не был идиотом, он знал, что рано или поздно эти разноцветные пилюли вытянут из него жизнь.       Поблагодарив стафф, они направились к выходу. Джонин шёл первым, чувствуя за спиной трёх сильных альф. Дрожь не проходила, каждый шаг отдавался болью, уже около машины перед глазами всё потемнело, ноги стали ватными. Омега почувствовал невесомость, а потом сильные руки, тёплое дыхание и сводящий с ума запах нарцисса.       Чанёль следил за каждым движением омеги. С первой минуты появления Джонина на площадке, он почувствовал что-то неладное, а то, как он чуть не упал, совсем выбило из равновесия. Запах омеги был скрыт блокаторами, Шивон давал их Джонину лошадиными дозами, но всем четверым альфам уже был слишком хорошо известен цикл течек омеги.       Джонин был бледным, но макияж хорошо это скрывал. Виски были влажными. Омега слишком развратно смотрелся на полу. Джонин вызывал в груди альфы необъяснимый трепет.       Когда у машины омегу повело, Чанёль тут же оказался рядом, подхватывая младшего на руки. Шивон кинул на них равнодушный взгляд. – Грузи его в машину, дома разберёмся. – Но хён, его нужно в больницу, вдруг… – начал было Сехун. – Ну что могло с ним случиться? Неужели вы ещё не привыкли? Сейчас отоспится пару часиков и снова в бой. – Какой бой? – прорычал Чанёль, прижимая к себе младшего. – Ты совсем сдурел? – Чего завёлся? – усмехнулся менеджер. – Я сказал, едем домой, значит едем домой. – Слушай ты, – вмешался Исин. – Какое право ты имеешь нам указывать? – Я плачу вам деньги. Пока действуют ваши контракты, вы принадлежите мне, так что быстро в машину.       Младшие альфы переглянулись, но послушно залезли в салон, сжимая кулаки. Чанёль чувствовал себя очень паршиво. С одной стороны за успех нужно было платить, а с другой, ему было стыдно перед друзьями за всё это. Снова в Чанёле боролись два человека, один просил забить и продолжать двигаться к цели, а второй умолял альфу забрать Джонина и бежать отсюда как можно дальше.       С губ омеги сорвался слабый стон, а Чанёль почувствовал стаю мурашек, что прошили его тело от кончиков волос до кончиков пальцев. Альфа осторожно наклонился, касаясь губами лба омеги. Младший был холодным, что пугало ещё сильнее, руки неосознанно прижали омегу ближе, а нос зарылся в тёмные пряди, в которых можно было отгадать отдалённый запах ландышей. Чанёль подумал о том, что Джонин сейчас мог бы пахнуть, мог бы не думать ни о чём в объятиях своего альфы. А не мучиться здесь от побочных эффектов непонятных лекарств. – Я тут недавно вычитал, – как бы невзначай сказал Исин. – Что длительное применение блокаторов может отразиться на детородной функции омеги, а некоторые лекарства вообще могут привести к летальному исходу.       Чанёль растерянно посмотрел на старшего. – Шивон-хён, ты хоть проверяешь то, что даешь Нини?       Менеджер с раздражением посмотрел на Чжана. – Это касается только нас, не лезь, куда не просят. – Что значит, не лезь? – возмутился Сехун. – Ты хоть понимаешь, что однажды после такого обморока он может просто не очнуться. – За успех всегда приходится платить. – Да ты…       Исин успел поймать Сехуна, иначе бы сейчас он набросился на старшего. В глазах О была не просто злость, там была ярость. Младший кипел, и Чанёль разделял его чувства, хотя даже не подал виду, сейчас ему намного важнее было то, что тёплое дыхание размеренно грело его ключицы. – Хён, скажи что-нибудь, – повернулся в сторону Пака Сехун. – Да, Чан, приструни-ка этот детский сад, – усмехнулся Шивон.       Чанёль мысленно уже раз десять расквасил эту довольную физиономию, но с губ сорвалось лишь: – Успокойся, Хунни, всё будет хорошо.       О фыркнул и отвернулся к окну, Шивон недоумённо вскинул брови, видимо он ожидал более резкой реакции от лидера, а Исин улыбнулся, замечая, как крепко Чанёль сжимает ладонь спящего омеги.       Оказавшись дома, Чанёль тут же отнёс Джонина в его комнату и закрыл дверь перед хотевшим что-то сказать Шивоном. – Хён, я уже достаточно выслушал от тебя за сегодня, – сказал Пак. – Будь добр, исчезни. – Но… – Что он непонятного сказал, хён? – спросил Чжан. – Рабочий день закончен, не мозоль нам глаза. – Вот как заговорили, да? Звёздами себя почувствовали, да если бы ни я, гнили бы вы сейчас в той грязной забегаловке… – А если бы не мы, – открыл дверь Чанёль и с ненавистью посмотрел на менеджера. – Ты бы бегал по кабинетам толстосумов, унижаясь и выпрашивая деньги на очередной провальный проект, сколько у тебя их было до нас, напомнить? Так что не строй из себя героя и свали по-хорошему, пока я ещё держу себя в руках.       Шивон демонстративно развернулся и, смерив Чанёля презрительным взглядом, ушёл. Пак посмотрел на застывших посреди гостиной Сехуна и Исина. – Хён, это было сильно, – усмехнулся О.       Пак закатил глаза. – Марш по комнатам, и да, Се, если ты уходишь, то будь добр вернуться хотя бы до рассвета, чтобы мне не пришлось разыскивать тебя по всему городу. – Зачем по городу? – засмеялся Чжан. – Он найдётся сразу же, стоит набрать номер одного частного детского дома. – Не смешно, хён, – показал старшему язык Сехун и скрылся в своей комнате. – Что-нибудь нужно? – спросил Чжан, посмотрев на Чанёля. – Нет, хён, иди спать, я справлюсь. – Только не обижай его снова, – тихо сказал Исин, а Чанёль сделал вид, что не услышал.       Пак вошёл в комнату и посмотрел на свернувшегося на кровати омегу. Он был всё ещё в сценическом костюме, макияж слегка потёк от слёз, сейчас Джонин походил на порочного ангела, которого хотелось спрятать от этого жестокого мира. В прихожей хлопнула дверь, а Чанёль в который раз позавидовал независимости Сехуна, сам он так не мог.       Пак до сих пор не мог понять, как эти трое ещё не возненавидели его, ведь с каждым днём одержимость стать во всём первым ослепляла сильнее. Чанёль сначала делал, а потом думал, как, например, сегодня. Он пригрозил стилисту, а потом, выйдя из комнаты и увидев сияющие глаза младших, он почувствовал себя ничтожеством, сделав пару шагов назад, Чанёль уже было коснулся дверной ручки, когда услышал внутри голос Исина. Старший слышал его, старший исправлял за него его ошибки. Чанёль сжал ручку двери и ушёл, понимая, что не заслуживает быть рядом с этими прекрасными людьми.       Джонин заворочался, а Чанёль наклонился к нему, подарив ему лёгкий поцелуй в висок. Он видел, как Сехун успокаивал Кима таким способом. Эти двое до сих пор оставались для него загадкой. Они не были парой, но между ними было что-то, что невозможно было объяснить. Может, это, и, правда, семейные узы, ведь Чанёль никогда не знал, что это такое. В своей семье он был изгоем, но, оказавшись рядом с этими тремя парнями, он понял значение слова «брат». Так почему же он разочаровывал своих братьев день за днем? – Чанни, – сорвалось с губ омеги.       Чанёль пододвинулся ближе, замечая свежие дорожки слёз. – Ты будешь первым, – шептал Джонин, а сердце альфы сжималось. – только… прости… я так больше не могу…       Альфа почувствовал, как в глазах защипало. – Это ты меня прости, малыш, – сказал альфа. – Я определюсь, только дай мне время.       Джонин открыл глаза и напугано дёрнулся, замечая рядом Пака. Чанёль усмехнулся, а какую реакцию он ожидал? – Как ты себя чувствуешь? – спросил он, пытаясь скрыть своё разочарование в себе. – Терпимо, – ответил омега, поправляя на себе одежду. – Я отключился, да? – Да, у машины. Я хотел попросить Сехуна посидеть с тобой, но он куда-то так стремительно ушёл.       Джонин улыбнулся. Он был рад, что младший по-прежнему жил для себя, его там ждали, тем более он должен был рассказать Бэкхёну о том, что нашёл врача. Непривычно было видеть рядом с собой такого всклокоченного Чанёля, но в то же время внутри рождалось тепло, от осознания, что этот альфа, всё-таки переживает, всё-таки любит, хотя бы как вечно обитающее рядом недоразумение. – Спасибо, что не оставил одного. Порой мне очень страшно, знаешь, в такие вот минуты хочется чувствовать себя нужным, даже если на самом деле всё совсем не так. – Не правда, – сорвалось с губ Чанёля.       Джонин поднял на старшего глаза, альфа смутился. – Ну, ты нужен нам, мы же семья. Ты нужен своим фанатам, ты… – Я понял, – прервал старшего младший. От его слов было больно. Джонин хотел услышать лишь «ты нужен мне», а остальное не так важно. – Ты иди, поспи, я справлюсь, не первый раз. – Уверен? – несмело спросил Чанёль, наблюдая, как омега поднимается с кровати и направляется в сторону ванной. – Да, – кивнул Джонин, но всё ещё чувствовал слабость, а перед глазами периодически темнело. Ноги слабели, но ему нужно дойти. Почти у самой двери, ему показалось, что земля под ним закружилась. – Джонин, – подскочил к нему альфа, поддерживая за талию. – Всё хорошо, – прохрипел омега. – Мне нужно принять ванную. Ты иди… – Ты совсем с ума сошёл? – Да, – огрызнулся младший, с вызовом посмотрев на старшего. – Сошёл, пять лет назад сошёл. Ты же знаешь, что со мной происходит, хочешь помочь?       Чанёль растерянно смотрел в красивые глаза младшего. – Ты не в состоянии мне помочь, Пак Чанёль, поэтому оставь меня. Я доберусь до ванной, а потом лягу в постель и усну. Может, когда-нибудь этот сон станет вечным и избавит меня от мучений. – Ну что ты говоришь? – прижал омегу к себе. – Я больше не могу, Чанни, но, чёрт возьми, я не могу просто так разрушить твою мечту, потому что знаю, что это такое, когда твоя мечта разлетается на осколки. Мы станем первыми. Ты же хотел стать лидером «группы года», ты будешь им, а теперь уходи.       Омега вырвался из крепких объятий альфы и сделал несколько шагов в сторону ванной, запирая дверь прямо перед носом старшего. Чанёль слышал тихие всхлипы, было больно. – Нин-а, – опустился рядом с дверью Чанёль. – Я ужасный человек. – Нет, ты самый лучший, – ответил омега, кусая губы. – Просто. Всё это очень больно.       Чанёль провёл ладонью по закрытой двери. – Я буду у себя в комнате, если… – Иди спать, сегодня мы слишком устали, а завтра снова насыщенный день. Обо мне не беспокойся.       Чанёль не хотел уходить, но он понимал, что своим упрямством сделает только хуже, поэтому поднялся на ноги и пошёл к выходу.       Джонин откинулся на стену, начиная судорожно стягивать с себя одежду. Несколько шагов до душевой кабины и холодная вода, что снимала жар. Омега всё ещё чувствовал руки альфы на своём теле. Ему казалось, что действия блокаторов притупляют все чувства. Так почему же сейчас он безумно хочет ощутить рядом с собой Пака. Хочет, чёрт возьми, стать с ним единым целым, хочет вернуть его и отдаться, как последняя шлюха, как один из тех обезумевших фанатов, что пытаются прорваться через толпу охраны, только чтобы стать на мгновение тем, на ком задержится взгляд Пака.       Вода пропадает, а тело укрывают тёплым полотенцем. Джонин не в состоянии открыть глаз, только запах чая не вызывает страха. Его укутывают в одеяло, а потом целуют в лоб. – Сидеть в холодной воде было плохим решением, – сказал Исин. – Ты решил ещё простуду подхватить до кучи? – Хён, – заплакал Джонин. – Я, кажется, его люблю. – Я знаю, маленький, поэтому я здесь. Ох. Намучаетесь вы ещё, Пак Чанёль – упрямый баран.       Джонин прижался к старшему, а Исин погладил его по голове. – Хён, – несмело начал младший. – Ты ведь не чувствуешь меня, да?       Исин улыбнулся, обнимая младшего. – Ты для меня маленький любимый братик, и не более. Я всегда готов быть рядом, только позови. Когда-то я был слишком одинок, а сейчас у меня есть вы, и я хочу жить для вас. – А омега? Хён, если ты встретишь своего омегу? – Мой омега меня ненавидит, – усмехнулся Чжан. – Но истинный… – Я убил его брата, – сказал Исин, чувствуя, как вздрогнул Ким. – Мне было пятнадцать. Мой отец работал на крупного бизнесмена. Они занимались распространением наркотиков. Постепенно и меня отец приучил к этой дряни. Я бегал по адресам, разносил пакетики, получал деньги и свою дозу. Тогда я не понимал, что хорошо, а что плохо. У меня был дом, еда и способ уйти от реальности, но всё изменилось, когда в нашем городе появились конкуренты. Они переманивали торговцев на свою сторону, подкупали, убивали, запугивали. Мой омега вместе с семьей жил на соседней улице, я часто бегал туда. Мы зависали там втроём, так получилось, что брат Шана тоже подсел на наркотики. Город был слишком мал, и альфы всё чаще становились зависимыми от дури. Мы тусили вместе, потом Крис как-то незаметно перешёл на сторону соперников. Он сдал им меня, за мной увязалась погоня, эти люди хотели прибрать бизнес моего отца. Крис прижал меня к стенке у своего дома. Сказал, что им всего лишь нужно, чтобы я переманил отца на их сторону. Я сказал, что я не хочу с этим связываться, мы сцепились. Из дома выбежал отец, он был слишком предан своему боссу. – Отец, пришельцы хотят завладеть нашим бизнесом, Крис с ними заодно, – сказал я, отталкивая от себя друга.       Я не понял, как в руках отца оказался пистолет. Он выстрелил в мальчишку, что тут же рухнул к моим ногам. Схватив меня за руку, отец затолкал меня в дом, но я успел заметить Шана, что стоял на балконе и стал свидетелем всего этого. – Собирайся, мы переезжаем, – сказал отец.       Мы уехали, мне было очень плохо, меня ломало, я наконец-то понял, что в этом бизнесе люди – пешки. Всё чаще отец бил меня перед тем, как отправить на очередное задание. Однажды, он отправил меня в офис главного босса с посланием. Вот там-то я и стал свидетелем кровавой бойни. Наши работодатели расстреляли на моих глазах целую семью, включая маленьких детей. Лидер заметил меня. Я, не помня себя, бежал, не оглядываясь, слыша проклятия и выстрелы. Я не понял, как оказался в порту и запрыгнул на отплывающее судно. Меня нашли на границе. Мне было плохо. Я рассказал всё, что видел и знал. Мне пообещали защиту, если я соглашусь сотрудничать со следствием, оказалось, что семья, расстрелянная при мне, принадлежала офицеру, что работал там под прикрытием. Мне помогли избавиться от зависимости, дали новое имя, дом, а потом я встретился с вами. Свою прошлую жизнь я вспоминаю словно кошмар.       Джонин крепче обнял старшего. – Ты поэтому не хочешь возвращаться в Китай? – Да, я боюсь, что те люди найдут меня. И если на территории этой страны я защищён, то там мне не к кому обратиться. У того человека из-за меня было очень много проблем, и я уверен, что он жаждет отомстить. Я очень не хочу, чтобы это задело ещё и вас. – Все будет хорошо, хён. – Спи, давай, завтра нас ждёт очередная мука. – Мне так не терпится увидеться с малышами. Хён, Джунмён-хён сказал, что они придут, надо связаться с организаторами, чтобы они учли потребности детей инвалидов. Шивон вряд ли будет меня слушать. – Не переживай, я всё улажу, давай, закрывай глазки. – Ну, чего ты со мной, как с маленьким? – буркнул Джонин. – А ты какой? – засмеялся Исин.       Омега что-то проворчал, но устроившись на груди старшего, закрыл глаза. Исин вздохнул, погладив его по голове, укрывая Джонина сильнее, ведь тот был ещё слишком холодным, а потом потянулся к тумбочке, чтобы выключить свет, но застыл, замечая количество пузырьков. Причем один из них ему был подозрительно знаком. Альфа вспомнил, как в клинике ему говорили о том, что это успокоительное ни в коем случае нельзя смешивать с другими препаратами, сердце может остановиться мгновенно.       Исин сглотнул, отгоняя непрошеные мысли, а потом всё-таки выключил свет, погружаясь в беспокойный сон.