Чужие дети

      Бэкхён сидел в кресле и смотрел на спящего Чонгука, сердце сжималось, а в глазах собрались слёзы. Хотелось защитить эту кроху от всего на свете. Хотелось стать для него не только лучшим папочкой на земле, но и надежной опорой, но омега понимал, что опорой должен был стать отец. Минсок даже не успел узнать, но было бы легче от того, что альфа покинул бы их, узнав о своём сыне?       Бэкхён задумался, а что было бы, если бы Мин сейчас был жив? Они бы были счастливой семьей? Возможно, Минсок бы приструнил Хансоля, тогда и Чонде мог остаться в живых. Сейчас в этом доме слышался бы звонкий смех, а не тихие всхлипы. Минсок бы писал свои статьи, а Бэкхён бы ждал его в кровати, слушая любимую музыку.       Перед глазами возник образ Сехуна. Если бы Минсок был жив, Бэкхён бы вот так же потерял голову? Он бы вот так же сходил с ума? Его сердце вот так же трепетало бы от мысли о том, что вот-вот Сехун постучит в его дверь? Ни Минсок, ни Сехун не были для омеги истинными, так как бы он повёл себя?       Бэкхён помотал головой, пытаясь отогнать нехорошие мысли. Да, если бы Минсок был жив, всё могло бы быть по-другому, но его нет, и он не вернётся, а Бэкхёну так хочется тепла.       Телефон завибрировал. – Да, – тихо сказал омега. – Я около дома, – услышал он любимый голос, а сердечко забилось быстрее. – Разрешите пригласить вас на свидание? – Разрешаю, – улыбнулся Бэкхён. – Подождёшь немного? Я сейчас выйду. – Я готов ждать тебя вечно. – Думаю, что это лишнее. Я не такой копуша.       Сехун засмеялся, а Бэкхён сбросил вызов и начал собираться. Он надел светлую футболку любимого лилового цвета, натянул тёмные джинсы, накинул лёгкую ветровку и замер перед зеркалом. Он давно не делал этого, но почему-то сейчас захотелось вспомнить былые времена. Из нижнего ящика трюмо омега достал старую подводку.       С первого раза ничего не получилось, рука дрожала, а стрелка получалась кривой, но, всё же, взяв себя в руки, он справился с этой задачей. Взяв телефон и чмокнув в щёку спящего сына, омега побежал к выходу, но остановился, замечая у окна серьёзного Джунмёна. – Ты почему не спишь? – спросил младший. – Я сегодня поздно встал, – сказал Ким, повернувшись. – Ты куда-то собрался? – Я… то есть мы с Се… Мы решили немного погулять. – Я, надеюсь, что вы не будете делать глупостей? – Хён, мы не дети. – Я знаю, но я не хочу, чтобы потом тебе было больно. Ты веришь ему? – Больше, чем себе, – улыбнулся младший.       Джунмён лишь вздохнул, снова бросив взгляд в окно, рассматривая альфу, что сидел на мотоцикле и разговаривал с кем-то по телефону. – Иди, развлекайся. – Хён… – Я присмотрю за Гуки, иди.       Бэкхён подбежал к старшему и крепко обнял, а потом рванул во двор. Часы пробили полночь, а Бэкхён оказался в крепких руках. Альфа прижал старшего к себе, целуя в макушку. – Я так соскучился, – сказал Сехун, внимательно разглядывая лицо омеги. – Кажется, я прожил без тебя не один день, а вечность.       Альфа провёл ладонями по щекам омеги, стараясь запомнить каждую черточку на этом лице. – Ты сегодня очень красивый, – сказал О, замечая, как щёки омеги покрываются румянцем. Хоть на улице темно, но Сехуну кажется, что Бэкхён сияет.       Омега поднял голову, заглянув в глаза альфе, и окончательно понял, что пропал. Сехун наклонился ближе, забирая в плен такие манящие губы. Запах барбариса заполнил альфу целиком, и хотелось не выпускать омегу из рук. – Се, – остановил его Бэкхён, упёршись ладошками в грудь младшего и пытаясь отдышаться. – Прости, я тороплюсь? Просто… – Всё нормально, – улыбнулся омега. – Это я. Мне тяжело поверить в то, что ты сейчас рядом со мной. – Привыкай, милый, теперь ты от меня не отвяжешься.       Альфа подхватил старшего на руки и закружил в воздухе. – Ты какой-то очень счастливый сегодня, – заметил омега, погладив младшего по щеке и даря нежный поцелуй. – Во-первых, я рядом с тобой, а во-вторых… – Сехун задумчиво почесал подбородок. – Может, покатаемся? – Хун… – Я всё расскажу. Потом, а сейчас мне просто хочется быть рядом.       Сехун поставил омегу на ноги и потянул в сторону мотоцикла. Уже знакомая чёрная куртка, что блестела под светом фонарей, подчеркивала широкие плечи. Кепка, надвинутая на глаза, стёкла тёмных очков, что переливаются чуть выше лба. Идеальный – другого слова омега подобрать не мог. Бэкхён не пытался скрыть улыбки, но когда альфа подвёл его к мотоциклу, немного струсил. – Садись, прокатимся с ветерком, – улыбнулся Сехун, видя, как омега с опаской косился на его железного монстра. – Ты мне не доверяешь? – Не в этом дело, – замялся Бэкхён. – Просто я ни разу не садился на мотоцикл. – Ну, хоть в чем-то я буду у тебя первым, – улыбнулся альфа. – Идём. Ничего не бойся, я же с тобой.       Бэкхён немного смутился, но всё же расположился на сидении. Сехун сел сзади, заключая омегу в кольцо своих рук. Раздался рёв мотора. Омега дёрнулся, когда они тронулись с места. Ветер звенел в ушах, а пейзажи сменялись один за другим. Омега спиной чувствовал грудь альфы, становилось спокойнее. Повернув голову, Бэкхён забыл, как дышать. Из-за разницы в росте, взгляд омеги замер на линии скул, скользнул по шее, поднялся выше, рассматривая губы, небольшой бледный шрамик на щеке, а потом снова спустился к шее, останавливаясь на небольшой родинке, к которой так и хотелось прикоснуться губами. – Сехун-и, можно я сделаю одну глупость? – Ну, если эта глупость не будет стоить нам жизни, – улыбнулся альфа, бросив мимолетный взгляд на спутника.       Омега ничего не ответил, развернувшись ещё немного, он обвил руками талию альфы и уткнулся носом в шею младшего, а потом коснулся губами напрягшейся венки.       Сехун сбавил скорость, боясь, что не справится с управлением из-за накативших эмоций, а потом и вовсе остановился посреди улицы.       Город был пустынен, кое-где можно было услышать шум редких машин. Мотоцикл стоял посреди шоссе, освещённый фонарями. На нём были двое, что самозабвенно целовались. Омега сильнее цеплялся за альфу, что трепетно прижимал его к себе. Вскоре Сехун почувствовал солёный вкус на своих губах. Отстранившись, он начал нервно вытирать щёки омеги. – Се, пока всё не зашло слишком далеко, я должен тебе кое в чём признаться. Чонгук – он мой сын. – Я знаю, и… – Нет, ты не понял. Он мой родной сын. Я носил его под сердцем девять месяцев. Он единственное, что мне осталось от любимого человека. Отца Гуки нашли мёртвым у собственного офиса за несколько дней до нашей свадьбы. Он не успел поставить на мне метку, а я не успел сказать ему о том, что у нас будет ребёнок. Се, именно то, что я чуть не сошёл с ума от горя, и стало причиной того, что моему сыну сейчас так плохо, но тогда мне казалось, что я не выживу без Мина.       Альфа прижал плачущего омегу к себе, а внутри было множество вопросов. Он старался не брать в голову то, что могло ранить и его, и омегу, ну, и что, что Бэкхён любил другого, у Сехуна ведь тоже был омега, да не один. Они могли быть счастливы с другими, но они сейчас вместе, не это ли главное? Им дали второй шанс, чтобы они были счастливыми, а не для того, чтобы они мучили друг друга «призраками прошлого». Теперь у них всё будет хорошо, а Чонгук… Сехун полюбил его, думая, что он не родной, а теперь, зная, что он самая настоящая частичка Бэкхёна, он будет любить его ещё сильнее. Он воспитает мальчика, как сына, он сделает его достойным человеком, в память о том, кого Бэкхён так сильно любил. – Ну, чего ты плачешь? – спросил альфа, заглянув в любимые глаза. Подводка размазалась, но омега всё равно оставался самым прекрасным на свете. – Всё хорошо. Я рядом и никуда тебя не отпущу. – Мне четыре года приходилось врать, но если бы я так не поступил, Гуки отказали в операции, а так… лет через пять-шесть придёт наша очередь, и мой мальчик сможет видеть.       Бэкхён тихо всхлипнул. – Это случится намного раньше, милый, обещаю, что минимум через полгода, год наш сын будет видеть.       Омега поднял на альфу растерянный взгляд. Сехун ладонями гладил щёки омеги, стирая слёзы и чёрные разводы от краски. – Я нашёл человека, что занимается сложными глазными заболеваниями. Он сказал, что постарается найти для Гуки место в клинике. Он сказал, что не возьмёт с нас денег за операцию, но придётся заплатить за переезд и небольшой курс лечения, он меня уверил, что это в пять раз меньше того, что запрашивают другие клиники. – Хунни, но как же… Они сказали, что операция платная. – В государственных учреждениях, но эта клиника частная. Её можно даже назвать экспериментальной. Открыл её доктор медицинских наук Чо Кюхён. Люди бояться слов частная, экспериментальная, поэтому о ней не так хорошо известно, да и государству невыгодно распространять информацию о ней, ведь тогда все деньги пойдут в обход бюджета. Доктор Чо согласился помочь нам. – И ничего не потребовал взамен? – с подозрением спросил омега.       Сехун засмеялся, прижимая старшего к себе. – Потребовал, – кивнул альфа, чувствуя, как Бэкхён напрягся. – Попросил привезти наш новый альбом для сына и много корейских вкусностей, потому что за годы в Америке соскучился по родной еде. Мы договорились с ним, что я перешлю ему копию медицинской карты Гуки, он всё тщательно изучит и скажет, когда можно будет приступить к лечению.       Бэкхён не мог поверить, но альфа выглядел таким серьёзным, что сомнения отступали. – Не веришь? – улыбнулся Сехун. – Я разговаривал с доктором Чо, пока ждал тебя. Ну, хочешь, я могу позвонить ему ещё раз, он всё сам тебе расскажет.       Сехун потянулся за телефоном, но омега перехватил его руку, крепко обнимая. – Почему ты такой идеальный? – шепнул омега. – Почему ты сейчас рядом со мной? Разве я заслужил? – Я совсем не идеальный, Бэкхёни, – ответил альфа. – Это я должен благодарить всех святых, за то, что они подарили мне тебя. Ведь сейчас вместо тебя я мог бы обнимать бутылку. Знаешь, в семнадцать лет жизнь кажется сказкой. Особенно когда ты живешь один и не чувствуешь границ. Я никогда не нужен был своему отцу. Он был погружен в свой бизнес. Даже на похоронах папы на его лице не дрогнул ни один мускул. Он был холодной глыбой, что возвышалась над этим миром. Пред ним в страхе склоняли головы. Он одним взглядом мог унизить или возвысить человека над толпой. Он был королём, а я пятном на его идеальной репутации. После похорон, он отправил меня из столицы в маленький городок, на попечение дядюшки, которому, в принципе, до меня не было никакого дела. Я пропадал на улице, так и познакомился с Чанёлем, потом к нам прибился Исин. Когда мне было пятнадцать, я впервые встретил Джонина. Он был скромным мальчиком, серой мышкой, его все пытались оскорбить, унизить, а он, молча, глотал слёзы. Он был на месяца два старше, но я видел в нём человека, которого нужно защищать.       Однажды, став свидетелем того, как несколько мальчишек старшеклассников окатили его водой из лужи, я твердо решил, что больше не оставлю его одного. Я просто сел за парту рядом с ним и сказал, что теперь буду встречать и провожать его каждый день. Он не сопротивлялся, просто был рядом и прятался за моей спиной, чувствуя опасность. Вскоре он стал раскрываться, улыбался, смеялся, и я увидел в нём совсем другого человека. Он стал для меня братом, которого я очень сильно полюбил. Однажды, я привёл его к друзьям, сперва они насторожено отнеслись к нему, а позже приняли. Мы стали единым целым. Одним организмом. Чанёль предложил заработать. Так мы попали в свой первый клуб. Музыка была нашим смыслом жизни, а потом появился Шивон. Он пел нам дифирамбы, говорил, что мы достойны лучшего. Уговаривал заключить с ним контракт.       Чанёль сиял от счастья, рассказывая о том, что нас ждёт, если мы согласимся на предложение Шивона. Мы привыкли доверять Чанни. Мы пошли за ним. Первое время идеально было всё: яркие одежды, макияж, музыка, концерты, первые фанаты. Мы постепенно становились звездами. Съемки, интервью, исключительно по заученным текстам, но Шивон говорил, что так надо, так правильно. Нас носили на руках, и это льстило, но потом… потом с глаз спала пелена, когда к нам в гримёрку залетел пьяный альфа. Он схватил Нини за руку и куда-то потащил, бросая в его сторону всякие пошлости. Омега пытался отбиться, плакал, несколько охранников отталкивали нас от безумца, а трое из них пытались вытолкать альфу. С трудом им удалось выгнать мужчину. Тогда-то и начался кошмар Джонина. Он начал плохо спать по ночам, его преследовали кошмары, Шивон пичкал его блокаторами и успокоительными. За нами по пятам кто-то следовал. Нам звонили и дышали в трубку. Течные омеги чуть ли не голышом выскакивали на сцену.       Шивон старался запихнуть нас на все каналы. Мы рекламировали всё подряд. Сил жить не оставалось. Джонин мерк, Исин уходил в себя, а Чанёль… Он запутался. Он то рычал о том, как его всё достало, а то с фанатизмом говорил, что хочет, чтобы наша группа во всём была лучшей. Когда-то он исполнил наши мечты, а теперь пришла наша очередь отплатить ему за это. Сейчас мы записываем альбом и делаем всё, чтобы через полгода стоять на сцене национальной музыкальной премии, а дальше…       Сехун вздохнул. – Я боюсь, что больше Джонин не выдержит.       Бэкхён видел, скопившиеся в глазах альфы слёзы. – Знаешь, Бэкки, многие думают, что жизнь популярных артистов словно мёд. Многие говорят, что они знали, на что шли, выбирая этот путь, но наступает момент, когда это всё становится не нужным, а на первый план выходит мысль о том, чтобы сердце родного человека билось дольше. Хочется ощутить тепло, чтобы тебя любили не только как красивую картинку на мониторе, а как обычного человека со всеми недостатками. Что ты знаешь обо мне? О Сехун – альфа, двадцать один год, запах розмарина, творческая личность, композитор, не любит говорить о семье, не имеет вредных привычек, сердце не занято, мечтает о милом омеге, что будет вместе с ним слушать его музыку под луной? Ложь, здесь всё ложь, Бэкки. Я курю, пью, у меня бывают затяжные творческие кризисы, в такие дни я могу перебить гору посуды. Я не не люблю говорить о семье, я просто не знаю, о чём в таком случае говорить, ведь, по сути, я сирота при живом отце. Моя семья – это Джонин, Исин и Чанёль, а моё сердце теперь навечно принадлежит тебе, а ещё я не люблю луну, она навевает на меня тоску. Я готов на многое ради счастья своей семьи, даже если придётся схлестнуться с многотысячной толпой, я пойду на всё, только чтобы вы все были в безопасности.       Бэкхён смотрел на альфу и думал о том, что на его пути было очень мало искренних людей, но все они имели огромное сердце и немалый опыт за плечами. Бэкхён верил, что эти люди попадались ему не просто так, что всех их он должен был сохранить в своём сердце. Всех, включая альфу, что сейчас плачет на его груди словно ребёнок. – Бэкки, он снова упал, – шмыгнул носом Сехун. – Просто отключился, представляешь? Это так страшно. Я боюсь, что однажды он просто не откроет глаза. – Он сильный, – грустно улыбнулся Бэкхён. – Он сам ещё не до конца понял, в чём его сила, но он поймёт, обязательно, а мы поможем. – Прости, я пригласил тебя на свидание, а сам… – Всё в порядке. Теперь мы оба знаем друг о друге достаточно, чтобы перейти на новую ступень отношений.       Сехун притянул омегу к себе, зарывшись носом в тёмные волосы. – Знаешь, когда ты рядом, и я чувствую твой аромат, у меня не возникает желания курить. Кажется, ты сможешь заменить мне никотин. – Какой банальный подкат, О Сехун, – шепнул в самые губы альфы Бэкхён. – Но будем считать, что я повёлся.       Сехун засмеялся, подарив омеге поцелуй. – Пройдёмся? – А… – посмотрел на мотоцикл Бэкхён. – Кому эта развалюха нужна. Знаешь, сколько ей лет? Я ещё в школе катал на нём Джонина. Это последний подарок отца. С того дня я больше его не видел, пять лет тишины. Я даже не знаю, жив ли он. – Если он ушёл, значит, так было нужно, – улыбнулся Бэкхён, протягивая младшему руку. – Всё, что не делается в нашей жизни, всё к лучшему.       Альфа взял в свою ладонь ладошку омеги, и они побрели по пустынным улицам. Сехун рассказывал разные забавные истории. Бэкхён заливисто смеялся, а альфа не мог отвести взгляда от своего омеги. Они прошлись между домов, заглянули в пустующий двор, покатались на скрипучих качелях, чудом не перебудив жильцов близлежащих домов. Бэкхёну было уютно в руках младшего, но в голове маячком замигала мысль о том, что пора отправить альфу хоть немного поспать. – Чем вы сегодня занимаетесь? – начал издалека Бэкхён. – Проведём весь день в студии. Шивон говорит, что мы должны закончить альбом до поездки в Китай. – Вы уезжаете? – На пару дней, – чмокнул старшего в щёку Сехун.       Бэкхён взглянул на часы, что показывали половину четвертого утра. – Тебе нужно хоть немного поспать, – ласково сказал омега, взъерошив тёмные волосы младшего. – На том свете отосплюсь. – Се, – с укором сказал омега, поднимаясь с колен альфы. – Ты должен заботиться о себе. Нам нужен здоровый и сильный муж и отец. – Хорошо, хорошо, – сдался младший. – Сейчас снимем деньги, и я отвезу тебя домой.       Бэкхён вздохнул, он ведь и забыл об утреннем инциденте. Рядом с Сехуном он забывал обо всём. Альфа взял его за руку и повёл в сторону мотоцикла. Бэкхён устроился сзади, крепко обнимая младшего и положив голову на его спину. Теперь было не страшно.       На горизонте появились первые признаки рассвета, когда они зашли в небольшое помещение с круглосуточными банкоматами. Сехун подошёл к автомату, а Бэкхён мялся в сторонке. Альфа снял деньги с карты и протянул их омеге. Глаза старшего расширились. – Хунни, это слишком много. Я не… – Бери. Купишь детям от меня гостинцы. – Но… – Я заработал их сам, и я имею полное право потратить их на своего омегу и своих детей.       Альфа сложил купюры и положил их в карман застывшего омеги. – Отомри, – засмеялся О, щёлкнув старшего по носу.       Бэкхён сделал шаг и повис на шее любимого. Сехун крепче прижал его к себе. – Всё будет хорошо, родной.       Домой они добрались быстро и ещё с полчаса просто целовались у ворот. – Всё, иди, – оттолкнул альфу Бэкхён. – Пообещай мне, что как приедешь, сразу ляжешь спать.       Альфа кивнул, улыбаясь, и снова притянул к себе старшего. Футболка омеги слегка задралась, а пальцы альфы скользнули по обнажённой коже. Оба замерли, потому что кислорода вмиг стало не хватать. Бэкхён очнулся первым, чмокнув застывшего альфу, он рванул в дом, закрывая дверь и сползая на пол. Сердце сделало кульбит, на лице застыла улыбка, а внутри родилось приятное томление. Да, он выбрал правильного человека.       Сехун понимал, что стоит и улыбается, как дебил, но, чёрт возьми, он потерял голову. Окончательно и бесповоротно. Он задохнётся без этого человека. Теперь он пойдёт на всё, но сделает омегу своим. Плевать на всех недовольных, на контракт и прочее, те, кто его любят, примут его выбор, а остальные, – чихать он хотел на их мнение. И пусть пока действует контракт, ему запрещено официально жениться, но метку на омеге ставить никто не запрещал, и он поставит её, если Бэкхён даст своё согласие, а он обязательно даст, ведь в выборе спутника жизни Сехун не сомневался.       Альфа сел на мотоцикл и поехал навстречу рассвету его новой жизни. В доме было тихо. Сехун прошёл в комнату Джонина и не удивился, увидев там Исина. Скинув с себя куртку, альфа плюхнулся на кровать и закрыл глаза, обнимая Кима и не замечая силуэта у двери.       Чанёль грустно вздохнул, улавливая на одежде младшего ненавязчивый запах барбариса. Пак несмело вошёл в комнату, поправил спящим одеяло и перевёл будильник на два часа позже, пусть поспят, а с Шивоном он как-нибудь сам разберётся.       Дни летели, парни пропадали в студии, записывая трек за треком. Спали порой тоже там. Джонин всё чаще засыпал на плече Чанёля, а сердце старшего сбивалось с ритма. Чанёль получал от Шивона за свою мягкосердечность, но он не мог по-другому. Он понимал, что виноват перед ними. Он слышал, как по вечерам Джонин долго разговаривал с кем-то по телефону, а потом и вовсе начал петь колыбельные, утирая слёзы. – Мне так хочется их обнять, – шептал омега Сехуну, а Чанёль мялся под дверью их комнаты.       Да, комната Джонина стала «их» комнатой, ведь, казалось, Сехун обитал там постоянно. Ещё Чанёль заметил внимательный взгляд Исина, что каждый раз следил за тем, какие лекарства принимает омега. Вчера вот Чжан сцепился с Шивоном. Они кричали друг на друга. Чанёль не знал, с чего началась ссора, но он надолго запомнил полный ненависти взгляд Исина и брошенное им: – Если я увижу, что ты пичкаешь его этой дрянью, я сам лично высыплю всё содержимое пузырька тебе в рот.       Приближались выходные и младшие были в предвкушении праздника. На встречу с организаторами вместе с Чанёлем и Шивоном вызвался пойти Исин, Пак был удивлён рвению старшего, обычно, он игнорировал такие мероприятия. Обсудив все организационные вопросы, они собирались уходить, но голос Исина остановил их. – Можно вопрос? – начал Чжан. – Мне интересно, будет ли это мероприятие доступно для детей-инвалидов?       Организаторы растерянно переглянулись, а Шивон стиснул зубы. – Наши поклонники – это одно большое сердце, и мы должны сделать всё, чтобы все частички этого сердца были счастливы. Нам многого не нужно, просто мы просим вас обезопасить мероприятие и сделать его доступным для всех, верно, Чанёль?       Пак растерялся, но кивнул. Шивон выругался. – Мы сделаем всё возможное, – закивал один из организаторов. – Спасибо большое, – поклонился Чжан и удалился.       Вот и сейчас Чанёль стоял посреди большого хаоса. Джонин бегал по комнате, собирая в чемодан игрушки, Сехун складывал стопочками новые книжки, Исин собирал подаренную фанатами технику: телефоны, планшеты, плееры, ноутбуки. – Как думаешь, всё влезет в одну машину? – беспокоился омега. – Успокойся, всё уместится, – погладил его по голове Исин.       Джонин опустился на диван. – Я так боюсь, что Джунмён-хён откажется это принимать. – Всё будет хорошо, – сказал Сехун, складывая в сумку брендовые вещи, они ему были без надобности, а Бэкхён обрадуется обновкам. – А вы не задумывались над тем, что всё это ваши фанаты подарили вам? – не выдержал Чанёль. – Они так выразили свою любовь. – А что плохого в том, что нашими подарками будут пользоваться наши дети? – пожал плечами Ким. – Это чужие дети, Джонин! – прорычал Пак. – Для тебя, может, и чужие, но для нас самые родные, – ответил Сехун. – Чего ты бесишься? Тебя же мы не просили делиться, ну и чахни над своим добром как кощей над златом.       Младший показал Паку язык и подхватил пакеты. – Нужно всё погрузить и отправить машину за ребятами, пока этот цербер не пришёл. – Я помогу, – закивал Исин, забирая чемодан Джонина.       Омега несмело поднял взгляд на Чанёля. – Я собираю документы на усыновление, – чуть дрогнувшим голосом сказал Джонин. – Я должен был поставить тебя в известность. – Но… – растерянно хлопал глазами Пак. – С юридической точки зрения, я ничем не нарушаю контракт, – уже смелее сказал Ким. – Я не встречаюсь с альфами, не состою в отношениях и уж тем более не выхожу замуж. Я просто хочу подарить заботу двум маленьким альфам. – Джонин, это безумие, как ты сможешь уделять внимание детям? Ты занят практически 24 часа в сутки, да никакая организация не оформит тебе разрешение. – Это мои проблемы, Чанни. Я как-нибудь разберусь. Я только хочу попросить тебя не мешать мне. Я всегда шёл за тобой, как за лидером, слушался тебя во всём, но пришло время взрослеть. Эти дети нуждаются в тепле, а во мне его скопилось слишком много, и я не могу больше растрачивать его впустую, я хочу поделиться. Джунмён-хён намекнул, а я подумал и согласился. Мы вместе решили превратить частный детский дом в три любящие семьи, и я рад, что Исин и Сехун поддержали нашу идею. – Исин? – недоумённо спросил Чанёль.       Джонин кивнул. – У хёна много связей в органах власти. – Откуда?       Чанёль продолжал хлопать глазами и ничего не мог понять, что изменилось в его друзьях за неделю? Или они начали меняться раньше, вот только Пак не замечал этого, ослеплённый гордыней. – Я пойму, если ты не поддержишь нас, но… – Джонин грустно вздохнул. – Через год заканчивается наш контракт, и если агентство не пойдёт нам на встречу и не освободит мой график, я не намерен больше поддерживать с ним связь.       Внутри всё рухнуло, хотя чего можно было ожидать от омеги? Чанёль понимал, что Джонину хотелось свободы, огромной любви, семью, детей. Все рано или поздно приходят к этому, а Джонин с детства был очень семейным мальчиком. Чанёль понимал омегу, но он не хотел понимать того, что его сердце разлеталось на осколки, а в голове крутился лишь один вопрос: «Как я буду без Джонина?». Найти нового солиста не проблема, но чем заполнить дыру в сердце, что останется после его ухода? – Смотри не скажи об этом Шивону, – усмехнулся Пак. – Он ведь тот ещё лис. Он найдёт миллион способов удержать тебя.       Альфа развернулся и пошёл к выходу, а Джонин вытирал слёзы, что стекали по его щекам. А чего он ожидал? Поддержки?       Спустя три дня разлуки с малышами, Джонин не выдержал и позвонил Джунмёну, они долго разговаривали и старший всё-таки согласился дать ему шанс. Он рассказал о своей идее и о том, что после официального получения документов на усыновление, над мальчиками не будет висеть угроза снова оказаться в детском доме. Джонин сразу сказал, что заберёт Юнги и Тэхёна и постарается найти для них хороших докторов. Бэкхён усыновлял Хосока, а Джунмён Намджуна, Сокджина и Чимина, вот только стоял вопрос о том, как собрать документы так, чтобы никто раньше времени не догадался о том, что их детский дом вот уже год как вне закона. Здесь-то и пришлись кстати связи Исина. Он сказал, что свяжется со своим знакомым, что теперь работает в министерстве, и никто не узнает, что Джонин участвует в усыновлении и о том, что Чонде уже нет в живых. Дело оставалось за малым, если Бэкхён и Джунмён быстро собрали все документы, то Джонин боялся, ведь Шивон мог что-то заподозрить. Здесь пригодилось очарование Сехуна. Он уговорил омегу из отдела кадров выдать Джонину справку о заработке, родители тоже откликнулись быстро и прислали сыну копии документов на дом, который на одну треть принадлежал омеге, осталось только справка от врача, но Джонин не был уверен в том, что подойдёт именно по этим параметрам. – Ты чего здесь? – спросил Сехун. – Пошли вниз, пора ехать.       Альфа протянул младшему руку. – Я ему всё рассказал, – сказал Джонин, переплетая свои пальцы с пальцами альфы. – А он что? – Ушёл, как видишь. Снова, молча, ушёл.       Омега вздохнул. – Ему нет до меня дела, – выдохнул Ким. – Ему абсолютно всё равно, так какое мне должно быть дело до того, о чём он думает и что чувствует? Он не остановил и не поддержал. Он просто ушёл, а я… Я рассчитывал хоть на какую-нибудь реакцию.       Сехун улыбнулся, обнимая старшего и целуя в висок. – Идём. Всё будет хорошо.       Зазвенел телефон. – Да, родной, – сказал Сехун, улыбаясь. – Мы выезжаем. Спасибо за машину и за подарки. Мы удобно устроились. – Как Чимин? – Замечательно, мы установили кресло у окна. Дети так счастливы. – А хён? Сильно ворчал? – Начал было, но видя в глазах детей радость, успокоился. Он ведь понимает, что сами мы себе этого позволить не сможем. – Ладно, увидимся в парке. Я тебя люблю. – Я тоже тебя люблю.       Сехун сунул телефон в карман и, не размыкая рук, они с Джонином пошли вниз.       Шивон нервно стучал пальцами по капоту. Исин разговаривал по телефону, а Чанёль сидел в машине и смотрел в одну точку. – Ну, наконец-то. Если мероприятие бесплатное, это не значит, что на него можно опаздывать.       Сехун проигнорировал старшего, а Джонин виновато отвёл взгляд, опускаясь на сидение рядом с Чанёлем. Пак вздрогнул и посмотрел на нарушителя спокойствия, сжав кулаки. – Да, хён, встретимся завтра, – сказал Исин в трубку и сел рядом с Кимом. – Пока.       Чжан положил телефон в карман и улыбнулся омеге, показывая большой палец. Джонин засиял, Сехун облегчённо выдохнул, а Чанёль слышал собственное сердцебиение, где-то внутри зародилась тревога, но он ещё не мог определиться, что его волновало больше: будущее Джонина или собственная карьера? – Что-то мне не нравится ваша активность, – заметил Шивон. – Чан, ты хорошо за ними следишь? Как бы они во что-нибудь не вляпались и не пошатнули установившееся положение группы. Мы на вершине, мальчики, и не забывайте, что падать всегда больно.       Чанёль напрягся, вспоминая слова брата, брошенные ему чуть больше трёх лет назад. Нет, он не упадёт и никому не позволит себя свалить.       В парке было многолюдно. Сцену установили посреди центральной площади, по периметру расположились полицейские, которые тщательно следили за происходящим. Машина остановилась прямо за сценой, навстречу артистам вышел представитель фирмы. – Всё готово, – сказал он, поклонившись. – Вот и славно, можем начинать, – потёр ладони менеджер. – Чем раньше этот цирк закончится, тем лучше. – Это не цирк, хён, – заметил Пак. – Если это мероприятие бесплатное, это не значит, что оно не важное. – Это обыкновенная реклама, Чанёль, не преувеличивай. Чем больше они сегодня продадут мороженого, тем больше будет ваш гонорар. Так что вперёд, давайте заставим людишек потратиться.       Джонин и Сехун переглянулись, они не рассчитывали на то, что даже благотворительный концерт превратится в прикрытое вымогательство. – Мир шоу-бизнеса и дня не может прожить без вложений, – ответил ухмылкой Шивон. – Вперёд, на сцену, мальчики.       Парни пошли вперёд, сжав кулаки, но стоило выйти и увидеть восхищённые лица, услышать радостные крики и громкие аплодисменты, на душе стало скверно. Меж людей бродили мороженщики, завлекая детей яркими картинками и запахами.       Пока Чанёль говорил приветственную речь, Сехун огляделся, их семерка очень сильно отличалась от других детей. Они были просто одеты и стояли поодаль огромной массы людей. Чонгук и Юнги махали ладошками, а остальные просто улыбались, озираясь по сторонам.       Мороженщик, подошедший к ним, что-то весело рассказывал, а дети дёргали Бэкхёна за рукав. Омега несмело отсчитывал купюры. Одна, две, три… Сехун крепче сжал гриф гитары, сосчитав, сколько должно было стоить одно мороженое. Джунмён растерянно улыбался младшим, но Сехун видел, как крепко он сжимал спинку кресла Чимина. Мороженщик раздал детям по маленькой порции пломбира и удалился. – Что это за цены? – услышал в наушнике голос Исина Сехун, видимо Чжан тоже наблюдал за Бэкхёном. – Это простое мороженое или золотое? – Это просто бесплатный концерт культовой группы, – огрызнулся в динамике Шивон. – Пойте давайте, иначе останетесь без гонорара.       Джонин, кинув злой взгляд на старшего, начал выступление. Сехун видел, что мороженщик ещё несколько раз подходил к Бэкхёну и Мёну, а уходил ни с чем. Сехун заметил, как в последний раз Мён о чём-то спорил с бетой, а в глазах Бэкхёна застыли слёзы. Струны резали пальцы, но альфа старался держать себя в руках.       Малыши напугано озирались, а Джонин сходил с ума, не для этого они пригласили их на концерт. – А следующую песню мы споём вместе с вами, – крикнул Ким, спрыгивая со сцены. – Куда?! – зашипел Шивон.       Охрана тут же активизировалась, следуя за омегой, но Джонин остановил их рукой. Омега шёл, улыбаясь детям и их родителям, и в итоге оказался рядом с Чимином, обнял насупившегося Юнги и спел пару строчек вместе с Чонгуком. – А эти здесь каким боком? – злился Шивон. – Так и знал, что вы что-нибудь учудите.       Альфы ничего не ответили, заканчивая игру, и тоже спрыгнули со сцены к детям. Малыши радостно верещали. Сехун старался пообщаться со всеми желающими, но его взгляд замер на двух крохах, что прижимались к своему папе и, не скрывая улыбок, смотрели на альфу.       Через толпу он всё-таки пробрался к своей семье, обнимая Чонгука и Хосока. – Хён, – шепнул несмело Хосок. – Папа сказал, что ты согласился стать нашим отцом. Это правда?       Сехун поднял взгляд на покрасневшего Бэкхёна, а потом улыбнулся и кивнул, чувствуя, что объятия стали крепче. – У меня скоро выходной, маленькие мои, – сказал Сехун. – И мы обязательно проведём его все вместе, как настоящая семья.       Джонин расспрашивал Юнги о том, как тот себя чувствует, пока Тэхён вис на нём. – Хён сказал, что у тебя начала болеть голова, – беспокоился Джонин. – Ты не терпи, сразу всё рассказывай, хорошо?       Мальчик кивнул, а Джонин чмокнул его в щёку. – Тэхён-а, и долго ты собираешься на мне висеть? – Я так соскучился, – проигнорировал вопрос младший. – Я тоже, милый.       Джонин вздрогнул, замечая опустившегося рядом Пака. – Как дела, герои?       Юнги тут же забрался на колени альфы. – У нас всё хорошо, хён, – улыбнулся младший. – Мы давно не гуляли все вместе. Сегодня такой счастливый день. – Вам понравился концерт? – Да, – кивнул Тэхён. – Но колыбельные папочка поёт лучше.       Джонин отвёл взгляд, ведь глаза Чанёля прожигали насквозь. – Папочка каждый день поёт нам новые песенки, – закивал Юнги. – Сегодня будет старенькая, – улыбнулся детям Ким. – Эту песенку мне когда-то пел дедушка. Я наконец-то вспомнил её полностью. – Ух ты! – Но услышите её, если будете хорошо себя вести. – Обещаем, папочка.       Оба малыша подбежали к омеге, целуя его в щёки. Чанёль замер, ему казалось, что он не видел ничего прекраснее. Всё вокруг исчезло, оставляя лишь омегу и двух прекрасных деток, что наконец-то обрели своё собственное счастье.       Исин стоял рядом с Джунмёном и рассказывал Намджуну, Сокджину и Чимину о Китае. Дети слушали альфу, раскрыв рты, а старший омега украдкой поглядывал на Чжана. Альфа был очень красив, вежлив и умел расположить к себе. – Вам, наверное, влетит за это самоуправство. Вы превратили регламентированный концерт в… – Праздник, – прервал омегу альфа. – Дети всегда нуждаются в празднике, и мы счастливы, что смогли вам его подарить. – Спасибо вам за то, что вы делаете, – смущённо улыбнулся старший, наблюдая, как Намджун покатил кресло Чимина к общему кругу детишек, что собрались вокруг Чанёля, что устроил представление, жонглируя своими палочками. – Не за что, дарить людям радость – это часть нашей жизни. – Ваш менеджер явно недоволен, – заметил Джунмён, наблюдая за Шивоном, что пытался разогнать репортеров с фотоаппаратами. – Не обращайте на него внимания, – ухмыльнулся Исин. – Шивон – наша забота. Почему мы всё о нас? Раньше мне не представилась такая возможность, поэтому сейчас я хотел бы выразить восхищение вашим мужеством. Я ещё не встречал таких сильных людей. Вы достойны уважения, Джунмён-ши. – Вы преувеличиваете мои заслуги, – смутился омега. – Я обычный человек, что готов на всё ради счастья своих детей. Вот только… – Уже очень скоро все угрозы уйдут. Я несколько часов назад разговаривал со своим другом из министерства. Он лично взял под контроль это дело. Ваши с Бэкки заявления уже рассмотрены, и уже завтра вы сможете получить новые свидетельства. – А Джонин? – с надеждой спросил Ким, а альфа улыбнулся. – Ему выдадут удостоверение об опекунстве, потом, когда он принесёт недостающие документы и утрясёт вопрос с личным временем, ему будут выданы документы о полном усыновлении.       Джунмён облегчённо вздохнул. Он очень переживал за этого мальчика, ведь он полностью убедил старшего в твёрдости своих намерений. – Думаю, что нам пора, – взглянув на часы, сказал омега. – Скоро мальчикам нужно принимать лекарства. – У меня завтра расписание только с утра. Я заеду за вами, и мы поедем забирать документы. – Хорошо, – кивнул Ким. – А Бэкки? – Бэкхён сможет съездить с Джонином и Сехуном послезавтра. – Спасибо вам, Исин-ши, – сказал омега. – Если бы не ваши связи… – Знаете, иногда мне очень хочется забыть о том, что связывало меня с теми людьми, но… Я не мог остаться равнодушным к вашей беде, и если это будет нужно, я ещё раз увязну во всём этом. – Ради чего? – Ради улыбок, что сияют на лицах моих братьев и их детей. Посмотрите на них, разве они не прекрасны?       Джунмён бросил взгляд на улыбающихся Чанёля, Джонина и Сехуна. Они были окружены толпой ребятишек. Пак держал на руках Юнги, Джонин прижал к себе Тэхёна, а на Сехуне и вовсе повисли двое. Парни «ограбили» троих мороженщиков и раздавали малышам сладости, в то время как Шивон из своего кармана расплачивался с организаторами за каждую порцию. – Джунмён-ши, я думаю, что вам не стоит так переживать из-за тех подарков, ведь они были сделаны от чистого сердца.       Омега отвёл взгляд. Он не стыдился своей бедности, но почему-то рядом с этим альфой сердечко затрепетало. – Хорошо, – тихо сказал он. – Но…       Исин отрицательно помотал головой. – Не нужно слов, – улыбнулся альфа, а потом направился в сторону резвящихся ребят. – Так не хочется их разлучать.       Джунмён вздохнул, ведь он был полностью согласен с Чжаном.       Проводив малышей, все четверо ещё долго смотрели вслед уезжающей машине. Шум отвлёк их, и все разом они обернулись, замечая красного, как рака Шивона, что мчался к ним на бешеной скорости.       Звук пощёчины отрезвил немного зависших парней. Джонин схватился за щеку, слёзы выступили на глазах. – Что ты устроил, идиот? – рычал Шивон. – Я потратил на это мороженое весь ваш гонорар.       Альфа снова замахнулся на омегу, но его руку перехватил Чанёль. – Почему ты бьёшь слабых? – прорычал он. – Потому что он не может тебе ответить? Мы отвечаем за это вместе, так что давай, ударь кого-нибудь из нас. Знаешь же, что получишь в ответ. Ты не имеешь никакого права прикасаться к нему, понял? – Вы моя собственность! Поэтому должны делать то, что говорю вам я! Мне надоело ваше самоуправство. Вы хоть понимаете, к чему это может привести? Чанёль, ты же первым прибежишь ко мне плакаться, когда из-за него вот рухнет всё, что мы с таким трудом строили. – Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь, хён? – оскалился Сехун. – Ты распоряжаешься нами, пока действует контракт, но он скоро истекает, не забывай об этом. Что ты будешь делать, если мы возьмём и просто откажемся с тобой сотрудничать? Что ты будешь делать, если мы уйдём?       Шивон засмеялся. – Вы не можете уйти.       Джонин побледнел, Исин крепко обнял его, а Чанёль с Сехуном переглянулись. – Нужно было внимательно читать все пунктики, мальчики. Разве вы не обратили внимания, что в контракте были указаны три года стажировки и пять лет трудовой деятельности. – Но мы… Мы не были стажерами, – возмутился Чжан. – А где это указано? – ухмыльнулся Шивон. – Покажите мне пункт в контракте, где указано, что вы не проходили стажировку? Восемь лет мальчики. – Тварь! – прорычал Сехун. – От твари слышу, господин Ли.       Сехун почувствовал мурашки, что побежали по телу, давненько он не слышал фамилии отца. – Я не гангстер и не благодетель, я – простой продюсер, что хочет получить достойную плату за товар, который он продаёт, вы – это мой товар, поэтому будьте добры, ведите себя тихо, иначе я создам для вас такую репутацию, что вам на улицу будет стыдно выходить. Марш в машину! У нас на носу концерт в Китае и выход нового альбома. Нам некогда расслабляться.