Чужие дети

      Джунмён лениво потянулся, открывая глаза. Сегодняшняя ночь не принесла ему кошмаров, что несказанно радовало. Впервые он чувствовал себя отдохнувшим. Он улыбнулся своим мыслям, а перед глазами вдруг возникла приятная тёплая улыбка и милая ямочка на щеке, что приковывала к себе взгляд. Джунмён чувствовал уважение, что исходило от этого альфы, уже давно никто не разговаривал с ним так, словно он какая-то важная персона. После того, как погиб Чонде, их с Бэкки не пнул только ленивый.       Джунмён грустно вздохнул, поднимаясь. Он очень надеялся на то, что однажды это всё закончится. Омега подошёл к окну, и улыбка стала шире, когда он заметил припаркованную во дворе машину и двух ангелов, что сейчас спали, прижимаясь друг к другу. Яркая метка на шее омеги пылала, а Джунмён завидовал, он ведь уже смирился с тем, что проведёт свой век в одиночестве, посвятив себя детям, ведь разве он способен дарить любовь другому альфе, если его сердце ещё полностью принадлежит Чонде?       Джунмён осторожно проверил всех деток, которые сладко спали и, поправив спадающую с плеч безрукавку мужа, вышел во двор. Часы показывали начало седьмого, а значит, нужно было будить голубков, ведь Сехуна вероятнее всего где-то ждали.       Омега деликатно отвернувшись, постучал костяшками пальцев по окну. Сехун слегка вздрогнул, а потом перевёл взгляд на старшего. – Хён? – удивлённо похлопал глазами он, накрывая Бэкхёна своей рубашкой. – Доброе утро, – улыбнулся Джунмён. – Вот его как раз таки можешь не закрывать. Я не хотел прерывать ваш сон, но думаю, что вам всё-таки пора вставать, во-первых, скоро начнут просыпаться дети и, думаю, ваш вид вызовет у них кучу вопросов, а во-вторых, я думаю, что у тебя должно быть много дел. Исин упомянул, что у вас с Джонином и Чанёлем сегодня загруженное расписание. – Грёбаная фотосессия, – буркнул Сехун, целуя в лоб заворочавшегося Бэкхёна. – Ты прав, наслаждение не может длиться вечно. – Может, если подобрать правильный подход, – улыбнулся Джунмён. – Поднимайтесь, приводите себя в порядок, а я пока приготовлю завтрак. – Спасибо, хён, – пробурчал сонно Бэкхён. – Ты лучший. – Я догадывался, – засмеялся Джунмён, удаляясь на кухню.       Впервые за столько лет он с улыбкой готовил завтрак, на языке вертелась какая-то незатейливая песенка. Он слышал, как Сехун с Бэкхёном скрылись в ванной, и лишь покачал головой на едва слышный стон, что донёсся оттуда несколько мгновений спустя. – Детей бы постеснялись, – хмыкнул Мён, но он понимал, что младшие старались взять от этих встреч как можно больше, ведь кто знает, когда им предстояло встретиться снова.       Джунмён услышал звонок из спальни и поспешил туда, чтобы мелодия телефона не перебудила малышей. – Да, – сказал он, замечая незнакомый номер. – Джунмён-ши, – сказал неуверенный голос. – Доброе утро, это Исин. – Чем обязан? – спросил старший, хотя предвидел уже, о чём его спросит альфа, но к удивлению, Исин задал совсем другой вопрос. – Вы будете готовы к двенадцати? – спросил младший. – Вы не забыли о том, что сегодня нам предстоит забрать документы? – Я помню, – кивнул омега. – Мне даже не верится, что всё это так быстро закончится, и нам больше не придётся бояться. Спасибо вам. – Вот мне как раз и не за что, – сказал с улыбкой Исин, а перед глазами омеги снова появилась манящая ямочка. – Это вам нужно сказать спасибо за то, что не опустили руки. Эти дети нуждаются в нашей заботе.       Джунмён почувствовал лёгкую дрожь, ещё несколько дней назад эти дети были никому не нужны кроме двух забитых жизнью омег, а теперь?.. Это явно сон, который скоро закончится, а пробуждение принесёт невыносимую боль. – Так я заеду за вами в двенадцать? – напомнил Исин. – Да, конечно. Я буду ждать вас. – До встречи, – сказал Исин. – Передайте, пожалуйста, Сехуну, что мы ждём его через полчаса в студии. Он не отвечает на наши звонки. – Обязательно передам. – Увидимся, – сказал Исин, сбрасывая вызов.       Джунмён спустился на кухню, где Бэкхён уже раскладывал приготовленный завтрак. – Кто звонил? – спросил младший, заботливо погладив Сехуна по голове. – Исин, – ответил Джунмён, усаживаясь напротив активно жующего альфы. – Напомнил, что сегодня мы едем за документами, а ещё просил тебя, Се, через полчаса быть в студии. Сказал, что ты не брал трубку.       Альфа залез в карман и достал телефон. – Чёрт, батарея сдохла, – усмехнулся Сехун. – Ладно, потом заряжу, если что звоните кому-нибудь из наших.       Бэкхён закивал, обнимая альфу, что, поблагодарив за завтрак и поцеловав своего омегу, направился к машине. – Я завтра заеду за тобой, как освобожусь. Нужно поскорее всё закончить, чтобы ты ни от кого не зависел, – шепнул в самые губы Бэкхёна Сехун. – Не скучай, я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю, будь осторожен, этот ваш менеджер… – Оставь Шивона Чанёлю и ни о чём не беспокойся. Альфа, чьему омеге намеренно причиняют вред, опаснее любого зверя. – Теперь я боюсь ещё сильнее, – грустно улыбнулся Бэкхён. – Всё будет хорошо.       Сехун подарил Бэкхёну ещё один поцелуй и побежал к машине, ведь его уже ждали. Джунмён внимательно смотрел на вмиг съёжившегося Бэкхёна, что непроизвольно обнял себя руками и смотрел вслед уезжающей машине. – Ты ему не доверяешь? – спросил Ким, обнимая младшего. – С чего ты взял? – вздрогнул Бэкхён. – Он же сказал, что всё будет хорошо, а раз он обещал, значит, так оно и будет. Научись верить своему альфе на слово. Это пятнышко на твоей шее, Бэкхён-и, очень много значит. Теперь вы связаны не только телом, но и душой и сердцем. Теперь вы едины, его боль – твоя боль и наоборот. Сехун очень расстроится, почувствовав, что ты изводишь себя. – Хён, ты не понимаешь. Они ввязались в очень опасную игру, и если они проиграют, их растопчут, я не хочу, чтобы человека, которого я люблю больше всего на свете преследовали, унижали, оскорбляли. Он говорит, что всё в порядке, но моё сердце чувствует, что эта игра очень сильно повлияет на нас всех.       Джунмён крепко обнял младшего, подарив ему лёгкий поцелуй и улыбаясь, чувствуя гармонично смешавшийся запах барбариса и розмарина. Если поначалу он ещё сомневался в этом альфе, то теперь все сомнения отпали. Он обязательно сделает Бэкхёна счастливым. Да, им, как и всем, придётся пройти через трудности, но они будут победителями. Джунмён верил в них.       Сехун вошёл в студию, сразу же заметив сидящего в кресле гримёра Джонина и разговаривающих о чём-то в стороне Исина и Чанёля. – Явился, – покачал головой Пак. – Телефон слабо включить? – Батарея села, – пожал плечами Сехун, плюхнувшись в кресло. Тут же к нему подбежал гримёр и начал наводить ему макияж. – Какова обстановка на фронте? – спросил О, посмотрев на Чанёля. – Пока тихо, – выдохнул старший. – Это-то и настораживает. Он не явился с утра в общежитие, не позвонил, не напомнил о съёмках, словно притаился для ответного броска, и если честно, я не знаю чего от него ожидать. – Чанни, мы справимся, – сказал Джонин, посмотрев на старшего и протянув ему руку.       Чанёль крепко сжал протянутую ладонь. – Хочется верить, родной, но, как я понял, этот человек не так прост.       Сехун хмыкнул, а Исин тепло улыбнулся. – Смотрите-ка, суперзвезды в сборе, – вошёл в помещение Шивон, высоко задрав голову. – Вспомнишь… – Но, но, но, попрошу без оскорблений, я ещё пока ваш менеджер, не забывайте об этом. Я всё ещё плачу вам деньги, так что давайте просуществуем мирно оставшиеся четыре года.       Джонин дёрнулся, но Чанёль ласково погладил его по голове. – Всё хорошо, милый, – улыбнулся альфа. – Теперь всё наше расписание будет проходить через меня, я исключу то, что считаю ненужным. – Ты потеряешь огромные деньги, – заметил Шивон. – Плевать, – с вызовом посмотрел на менеджера Чанёль. – Здоровье дороже.       Менеджер прошёл мимо парней, усаживаясь в самое дальнее кресло, и, молча, щёлкал кнопками телефона. Все трое альф с вызовом смотрели на старшего, а Джонин лишь грустно вздохнул, ему хотелось простого человеческого счастья. – Сегодня вы посетите кулинарное шоу, – сказал равнодушно Шивон. – Я пас, – сказал Исин. – У меня важные дела. – Какие… – Хорошо, Син, – кивнул Чанёль, перебив менеджера. – Надеюсь, что всё закончится благополучно.       Чжан улыбнулся младшему, не обращая внимания на пышущего возмущением Шивона. – Я же сказал, что сам буду руководить расписанием ребят, – повернулся к менеджеру Чанёль. – Будь добр, выполняй свою работу, молча.       Шивон хмыкнул и снова погрузился в телефон, а потом принюхался. – Так, стоп, я что-то не понял, откуда несёт ландышами?       Джонин сжался, а Чанёль крепко сжал его руку. – Это тебя больше не должно волновать, – ответил Пак. – Теперь за запах Джонина отвечаю я.       Менеджер хитро улыбнулся, чувствуя, как нарастает запах нарциссов, что означает, что альфа готов выступить в защиту омеги, своего омеги. – Спали уже? – сказал он. – Хотя нет, если бы спали, я бы почувствовал. Думаете, что всё так просто? Думаете, что те ужасные фанаты, которыми ты мне вчера угрожал, так просто воспримут новость о том, что ты попортил их идеального Джонина. – Я никому не принадлежу, – огрызнулся Ким. – Я сам буду решать, кого впускать в свою постель, а кого нет, кажется, я уже совершеннолетний. Кого-кого, а тебя это касаться не должно. – Это прямое нарушение контракта, – хитро заметил Шивон. – Я могу… – Сначала докажи, – сказал Исин. – У тебя есть достоверные подтверждения того, что они перешли границу? У тебя есть хоть что-то? Мы все живем в одном доме, все наши запахи уже давным-давно смешались. Мы носим одежду друг друга, порой мы пребываем в компании друг друга почти 24 часа в сутки. Мы одна семья, попробуй доказать, что нас связывает что-то больше семейных уз, и тогда угрожай, а сейчас, закрой свой поганый рот и не смей высказывать свои беспочвенные обвинения. Мы давно перестали играть в игры, сейчас всё серьезно. Ты хочешь подловить нас на нарушении контрактов, тогда и нам есть, что рассказать о тебе. Стоит лишь Джонину сдать анализы, и вся твоя подноготная всплывет наружу. Знаешь, я видел все те препараты, что ты пичкал его, я знаю, что многие из них не отпускаются без особого разрешения врача, так может мне копнуть глубже и показать эти пузырьки куда следует? Не думаю, что на каждый из них в твоём кармане найдётся рецепт. – А ты не боишься, что кто-нибудь заинтересуется твоими познаниями в области наркосодержащих веществ? – хмыкнул Шивон. – Представляю заголовки всех газет, что будут кричать о том, что клавишник известной группы Чжан Исин около года провёл в наркологической лечебнице. – А я никогда не скрывал этого факта, – ответил с вызовом Исин. – Вся наша биография придумана тобой. Да, я прошёл через многое, но я выстоял, я боролся сам с собой и победил, мне нечего стыдиться.       Шивон опешил, он думал о том, что, пригрозив Чжану его прошлым, он заставит его подчиниться, но вышло совсем наоборот. Исин смотрел на него, гордо подняв голову. – Что, аргументы кончились? – хмыкнул Сехун. – Смирись, хён. Любой скандал в первую очередь сейчас нанесёт удар по тебе. Мы-то выберемся, а ты потонешь. – Знаешь, – сказал Чанёль, обнимая Джонина. – Давай, вызывай прессу.       Пак притянул омегу к себе, впиваясь нежным поцелуем в его губы. Джонин обвил руками шею старшего, отвечая. Сехун закурил, а Исин засмеялся, наблюдая за растерянным менеджером, что пытался закрыть дверь, чтобы кто-нибудь из обслуги не увидел того, что видел сейчас он. – Знаешь, – сказал О, выдыхая табачный дым прямо на менеджера, что закашлялся. – Если бы ты был честен с нами, мы бы отработали оставшиеся полгода и добровольно продолжили сотрудничество, но теперь… – За оставшиеся четыре года ты успеешь пожалеть о том, что связал себя с нами на столь длительным срок, – оскалился Чанёль. – Вы думаете, что я вас боюсь? Да я… да я создам новую группу, что станет популярнее вас. – Дерзай, хён, – сказал Джонин. – Но помни, что у молодежи перед глазами будет наглядный пример, а мы уж позаботимся о том, чтобы ты не смог запудрить мозги невинным детям, как это сделал с нами четыре года назад.       Шивон смотрел на четверых парней, что сейчас выглядели слишком решительно. Менеджер, наконец, понял, что они, действительно, больше не дети и водить их за нос не получится, но и терять постоянный доход не хотелось. Они были правы, может, стоило найти компромисс? Возможно, действительно, пришло время пересмотреть контракты? Признаться честно, до этих четверых ни один проект Шивона не продержался дольше месяца. Они сделали друг друга. Самолюбие было задето, но что он на самом деле сможет без этих четверых? Он всегда считал, что деньги заработать просто, стоит лишь заставить горбатиться на себя наивных «борцов за идею», эти мальчишки хотели дарить свою музыку. Исину было всё равно, Джонин и Сехун в рот смотрели Паку, который грезил кому-то что-то доказать, но Исин научился огрызаться, Сехун и Джонин выросли, а Чанёль… Видимо он понял, что сколько другим не доказывай что-то, каждый останется при своём мнении. Он нашёл то, что стало для него важнее. Шивон, если честно, уже и сам забыл, когда в его жизни в последний раз была омега. Может, стоит, действительно, пересмотреть свои жизненные ценности? Он заработал миллионы, но тратить их не на кого, да и не с кем. Что он будет делать с этими деньгами в старости? Топить камин в одиноком доме? – Чёрт с вами, – огрызнулся менеджер. – Но вся ответственность на вас, если что-то пойдёт не так, я не намерен прикрывать ваши задницы. И да, сегодняшнюю фотосессию ещё никто не отменял.       Парни переглянулись. – Хён, мы… – Вы сами будете составлять своё расписание, сами будете решать с кем спать, кого любить, но будьте добры, придерживайтесь нормы, иначе сведёте своих фанатов с ума, ладно я, но они этого явно не заслужили.       Шивон почувствовал, как с плеч, словно камень упал. Они ведь, действительно, уже взрослые, а он слишком запутался в себе. Успех ослепляет. – Знаешь, хён, – сказал Джонин, опустившись рядом со старшим. – Те, кто любят нас, как красивых кукол рано или поздно всё равно уйдут, ведь красота не постоянна, а те, кто любят наше творчество навсегда останутся с нами, ведь музыка вечна. Давай работать для тех, кто любит нас за наши песни, а не за нашу личную жизнь, не за наше прошлое или будущее, а за наше настоящее. – Вы думаете, что такие существуют? – Пока мы не проверим, не узнаем, ведь так? – заметил Сехун. – Ладно, идите, работайте, – отмахнулся Шивон. – У нас ещё кулинарное шоу. – Я не умею готовить, хён, – капризно сказал Джонин. – Там научат, солнышко, – засмеялся Чанёль, за что тут же получил подзатыльник. – За что? – Слишком много болтаешь, – ответил Джонин. – Солнышко и всё прочее я дома, а здесь я Джонин-ши. – Джонин-ши, шевели батонами на площадку, – сказал Сехун, получая в ответ испепеляющий взгляд. – Ну, что опять не так?       Исин засмеялся, Шивон улыбнулся, всё-таки жить в мире с этими детьми намного веселей.       Джунмён мыл полы в гостиной, поглядывая на часы, что неутомимо двигались в сторону двенадцати. Бэкхён с детьми резвились в саду, сегодня светило солнышко, и его лучи радостно переливались в тёмных волосах мальчишек. Ким улыбнулся, видя, как радостно их малыши гоняют мяч по двору. Лишь Чимин и Джин сидели в сторонке, наблюдая за младшими. Бэкхён сегодня улыбался больше обычного, что не скрылось от внимательных взглядов детей. – Папочка сегодня очень счастливый, – сказал Чонгук, обнимая родителя.       Бэкхён смущённо отвёл глаза, крепче обнимая сына. – А ещё папочка сегодня пахнет вкуснее, – заметил Хосок. – Его запах приобрёл какие-то новые, но такие знакомые нотки. Я знаю, так пахнет отец. Он был здесь? Почему не дождался, пока мы проснёмся? – Мы соскучились, – надул губки Чонгук. – У него было много работы, – смущённо ответил Бэкхён, ему было непривычно слышать, что его дети звали Сехуна отцом, но на сердце было так тепло. – Он приедет завтра. Мы сначала кое-куда съездим, а потом вернёмся и привезём с собой Джонина. – Папочка завтра приедет! – радостно закричал Юнги, повиснув на Тэхёне. – Брат, слышал, завтра приедет…       Мальчик закашлялся, сжимая кулачок на груди. – Юнги…       Бэкхён подскочил к оседающему на землю ребёнку, Джунмён бросил швабру и побежал в аптечку за лекарствами.       Бён поднял задыхающегося мальчика на руки и понёс в комнату, дети напугано пошли за ним. У самой спальни Джунмён подбежал к ним, влив в рот ребёнку какую-то микстуру и давая малышу много воды. – Пей маленький, – тихо говорил старший, стирая капли воды со щёк бледного ребёнка. – Вызывай врача, боюсь, что сами мы не справимся, – дрожащий голос Бэкхёна заставлял паниковать, но Джунмён уверенно держал себя в руках, набирая номер знакомого врача. – Доктор, здравствуйте, у нас проблема. Да, Юнги, ему очень плохо. Ждём. – Папочка, – прохрипел мальчик. – Позовите папочку.       Джунмён и Бэкхён переглянулись. Бён уложил Юнги в кровать и крепко сжал его ладошку. Малыш плакал, а старшие терялись, они не знали что делать. – Алло, – послышался неуверенный голос Тэхёна, было слышно, что мальчик плачет. – Папочка, наш Юнги… Ему плохо…       Джунмён уже и забыл, что сам научил этих двух озорников находить в телефонной книге номер Джонина. – Он такой бледный, папочка, мне страшно.       Внизу послышался сигнал скорой помощи. Джунмён побежал встречать врача. Бэкхён смотрел на тяжело дышащего ребёнка и боялся отпустить его руку. Старший открыл дверь врачу, бросив взгляд на притихших в гостиной детей. – Всё будет хорошо, – попытался улыбнуться он.       Казалось, время замерло, доктор попросил подождать в гостиной, Джунмён и Бэкхён сидели на диване, а вокруг, прижимаясь друг к другу, сидели дети. В этот раз доктор был в спальне Юнги дольше обычного. – Где мой сын? – вбежал в гостиную заплаканный Джонин. Следом за ним шёл серьёзный Исин. – Папочка, – кинулся к Киму Тэхён. – Доктор зашёл в комнату Юнги и не выходит оттуда. Мне страшно. – Тише малыш, – сжал ребёнка в крепких объятиях Джонин. – Всё будет хорошо. Ведь так?       Младший посмотрел на притихших и заплаканных Бэкхёна и Джунмёна. Они уже перебрали все возможные исходы, но доктор всё не появлялся. Джонин опустился рядом, его трясло, но он пытался держать себя в руках, чтобы ещё сильнее не напугать Тэхёна, что тоже дрожал в его руках. – Он бегал со всеми детьми, – тихо сказал Бэкхён. – Он сегодня ни на что не жаловался, и я позволил ему немного расслабиться, я не знал, что всё так…       Бён заплакал, пряча лицо в ладонях. – Хён, не нужно, – сказал Джонин. – Ты ни в чём не виноват.       Исин тоже сел рядом с омегами, а потом посмотрел на взволнованных детей. – А ну-ка малыши, давайте-ка пойдём, погуляем немного, – сказал он. – С Юнги обязательно всё будет хорошо. Добрый доктор обязательно поставит его на ноги. Вам всем очень вредно волноваться, ну-ка, Джунмён-ши, уговорите своих малышей пройтись с дядей Исином. Когда мы ехали сюда, мы видели замечательный парк.       Джунмён посмотрел на Исина с благодарностью. – Да ребятки, дядя Исин прав, давайте-ка мы погуляем, пока доктор лечит нашего Юнги, а когда мы вернёмся, он уже будет весело смеяться.       Малыши с неохотой начали собираться, и лишь Тэхён крепко вцепился в Джонина. – Я не пойду, пока сам не увижу, что с братиком всё хорошо.       Ким поцеловал сына в макушку. Джунмён и Исин вывели детей, в комнате настала тишина. Джонин вспоминал, как услышал напуганный голос ребёнка в трубке, как собственное сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он услышал о том, что Юнги стало плохо. Эти двое прочно вошли в его жизнь, пусть он не носил их под сердцем, но он все эти годы копил внутри себя любовь, которую сейчас было кому дарить. Услышав о случившемся, Чанёль отправил его вместе с Исином, сказав, что кулинарное шоу они с Сехуном вытянут и вдвоём, а как освободятся сразу приедут. Шивон недоумённо смотрел на Пака, что отмахнулся и обещал потом все объяснить. Внутри было пусто, Джонин укачивал в руках Тэхёна, что медленно засыпал, не замечая слёз, что текли по щекам. – Он выкарабкается, – шептал сам себе Джонин. – Он у меня сильный.       Доктор вышел спустя ещё полчаса. – Доктор, – уложив Тэхёна, подлетел к старшему Джонин. – С ним всё хорошо? – А вы… – Я… – хотелось кричать, что он папа этого ребёнка, но, к сожалению, он ещё не имел на это права. – Я опекун малыша, так…       Врач удивлённо вскинул брови и посмотрел на Бёна, который, молча, кивнул. – Кризис миновал, – выдохнул врач.       Бэкхён тоже облегчённо выдохнул, а Джонин нервно стирал слёзы со своих щёк. – Вовремя была оказана первая помощь, если бы под руками не оказалось нужных лекарств, всё могло быть намного хуже. Я установил ему капельницу, желательно, чтобы кто-нибудь остался рядом с ним. Дети постоянно ворочаются, и я боюсь, что он может навредить себе. – Я прослежу, – закивал Джонин. – Я помню, что Юнги у нас стоит в числе первых в очереди на донорский орган, – сказал врач, посмотрев на Бэкхёна, что стоял в стороне. – Мальчику необходима эта операция, но в его возрасте… – Что не так с его возрастом? – насторожился Джонин. – Его организм ещё слишком мал, не каждый хирург в нашей стране возьмётся делать столь сложную операцию. – Вы поставили его на очередь, но оперировать отказываетесь? – злился Джонин. – Я не отказываюсь, просто этот вопрос стоит немного других средств. – Сколько? – Джонин… – попытался остановить его Бэкхён, видя, что младший готов закипеть. – Нет, я хочу знать, во сколько эти люди оценивают жизнь моего сына? – Операция на сердце стоит около 300 миллионов вон, обычно её оплачивает государство, но только после того, как до пациента доходит очередь. Если вы хотите ускорить процесс, то это будет стоить 50% плюс доплата тем людям, что в ближайшие сроки подберут для вас нужного донора. – Смотри, хён, как у них всё устроено, – усмехнулся Джонин, сжимая кулаки. – Хочешь жить, умей вертеться? – Джонин, – тихо сказал Бэкхён, хотя у него самого чесались руки хорошенечко расцарапать физиономию этого доктора, ведь именно он пророчил его малышу полную слепоту через пару лет.       Главврач их районной больницы, что закрывал глаза на то, что два омеги растят семь детей без альфы, ведь процент от купленных ими в его аптеке лекарств шёл ему в карман. – Ну, я же не прошу вас платить, вы всегда можете дождаться своей очереди, но я не уверен, что к тому времени будет кого спасать. – Тварь! – зашипел Джонин, пытаясь дотянуться до доктора, но почувствовал крепкие руки Бэкхёна на своей талии.       Доктор попятился и поспешил к своей машине, что уже через пару мгновений скрылась из вида. – Да как он… Да кто он такой… – Он тот, кто поддерживал здоровье наших детей на продолжении пяти лет, Джонин. Да, он нагрел на этом руки, но без него наши малыши не протянули бы и года. Здесь всё так, сосед таскает вещи за ремонт, врач берёт огромный процент с лекарств, торгаши пытаются втридорога продать гнилой товар – это жизнь. Каждый работает на себя, и им абсолютно наплевать на то, что возможно завтра этим детям нечего будет есть. Он сказал, что мой малыш ослепнет через два года, представляешь? Сказал, что надо платить за операцию. Я верил, пока Сехун и доктор Чо не открыли мне глаза. – Может, у этого вашего доброго доктора найдутся знакомые кардиологи, – всхлипнул Джонин. – Я не могу видеть, как мучается мой ребёнок. – Я знаю, милый, знаю…       Бэкхён прижал Джонина к себе, успокаивающе поглаживая младшего по спине. Он как никто понимал чувства Кима, ведь сам он пролил немало слёз у кроваток Хосока и Чонгука.       У Джонина в кармане зазвонил телефон, он поднес аппарат к уху. – Да, Чанни. – Как у вас дела? – Знаешь, если я скажу что хорошо, это будет неправдой, и если скажу, что плохо, буду не прав, – ответил омега, вытирая слёзы. – Это не телефонный разговор. – Я понял, – сдержано сказал Чанёль. – Вам что-нибудь нужно? – Заберите детей из парка, – сказал омега. – Исин с Джунмёном увели их, чтобы они не нервничали. Привезите их домой, а хёны пусть едут по своим делам, они же должны были забрать документы. – А… – Мы с Тэхёном и Юнги очень ждём тебя, – сказал Джонин, дрожащим голосом. – Очень… – Малыш… Джонин сбросил вызов, сейчас он не готов был говорить с Чанёлем, сейчас он хотел лишь почувствовать крепкие объятия и снова поверить в то, что всё будет хорошо. – Я пойду к Юнги, – сказал Ким, вытирая слёзы и поднимая с дивана спящего Тэхёна. – Джонин-а, – тихо сказал Бэкхён. – Мы справимся.       Младший закивал и направился в нужную комнату, а Бэкхён, молча, опустился в кресло, слишком часто в последнее время сердце срывалось на бешеный ритм, будь то от любви или от страха. Омега боялся, что однажды вся эта гонка скажется и на них самих, но он верил в то, что любимые люди не дадут опустить руки.       Бён достал телефон и набрал выученный наизусть номер. – Хён, мы справились, – тихо сказал Бэкхён в трубку. – На этот раз всё обошлось. Сехун с Чанёлем заберут у вас детей, а вы с Исином завершите начатое.       Откинув телефон в сторону, Бён медленно поплёлся на кухню готовить обед.       Джонин лежал на кровати, наблюдая за спящими малышами, бледность Юнги медленно отступала, но всё равно он казался таким хрупким и беззащитным сейчас. Тэхён тоже спал, уж слишком переволновался, он очень любил своего названного братца.       Болезнь Тэхёна не вызывала приступов и осложнений, он просто не слышал одним ухом с рождения и за свои пять лет, в принципе научился обходиться без него. Он порой что-то переспрашивал, но в остальном оставался полноценным ребёнком, поэтому он с трепетом относился к тем деткам, что постоянно страдали от своих болезней. Джонин видел, как порой малыш виновато смотрит на Юнги, Хосока, Джина, Намджуна. Он понимал, что не было его вины в том, что его болезнь застыла на месте, но всё равно он стремился во всём помогать старшим, если дело касалось этих ребят.       Джонин уже давно понял, что сердца этих детей были намного шире сердец некоторых взрослых, потому что за свой такой недолгий век они пережили слишком много боли.       Джонин вдохнул два уже таких родных запаха апельсина и лайма, яркие, неповторимые, омега верил, что этих деток ждало прекрасное будущее, ведь он приложит все усилия для того, чтобы они как можно реже вспоминали о боли.       Внизу послышались голоса. Малыши наперебой задавали вопросы, а Бэкхён на всё терпеливо отвечал. Слышался голос Сехуна, что пытался переключить внимание малышей на себя. Тихие шаги эхом отдавались в полумраке комнаты. – Можно? – заглянул в комнату Чанёль.       Джонин кивнул, альфа несмело вошёл, прикрывая дверь. – Как он? – спросил Пак, опускаясь на свободную половинку кровати, с нескрываемым обожанием глядя на омегу, что лежал, не отрывая глаз от спящих детей. – Чанни, почему на пути таких замечательных людей встречаются такие бессердечные люди? – спросил Джонин, не поднимая глаз.       Чанёль нахмурился. – Что произошло? – альфа слишком хорошо знал Кима. Джонин никогда не задавал вопросов просто так. – Он сказал, что Юнги в срочном порядке нужна операция, – тихо всхлипнул Джонин, осторожно проведя ладошкой по голове младшего альфы. – Он сказал, мой мальчик может и не дождаться своей очереди. Он сказал, что жизнь Юнги стоит 150 миллионов вон плюс доплата людям, что в ближайшее время подыщут подходящего донора. Он сказал, хотите ускорить процесс, платите, но, Чанни, у меня нет таких денег. По закону эту операцию должно оплачивать государство, но почему же те люди делают всё, чтобы избежать этого? Неужели наше государство настолько бедное, что не может обеспечить безопасность своего населения? Они ведь тоже его граждане, чёрт возьми!       Слёзы потекли по щекам, Чанёль пододвинулся ближе, крепко обнимая младшего и прижимая к себе. – Всё будет хорошо, – сказал он, целуя Джонина в макушку. – Ты мне веришь?       Омега закивал, крепче цепляясь за рубашку альфы. – Я найду способ помочь Юнги. Знаешь, когда-то давно, когда мы ещё не знали друг друга, у меня была семья: отец, папа и старший брат. Я был вечным изгоем, потому что вся любовь доставалась старшему, а я… Я был его тенью. Всю свою жизнь я старался превзойти брата. Мы жили, соревнуясь друг с другом. Я стремился забраться как можно выше, чтобы со своего пьедестала с усмешкой смотреть на Чансу. Когда-то именно он сказал мне о том, что падать с вершины больно, что рано или поздно я потеряю всё, а он ещё посмеётся над тем, как я буду просить его о помощи. Получилось с точностью до наоборот, пару месяцев назад у отца случился сердечный приступ, и вот такие же нечестные на руку докторишки запросили у его семьи огромные деньги за операцию. Я не знаю, сам ли он решился или же его уломал папа, но Чансу пришёл ко мне. Я видел, как ему было тяжело, как он сжимал руки в кулаки, прося меня о помощи. Он ненавидел меня, но в то же время, он знал, что я единственная его надежда. Отцу стало хуже, и не было времени на раздумья. Я отдал ему нужную сумму, отца поставили на ноги, а Чансу благополучно обо мне забыл. Через пару недель на мой телефон поступил звонок с неизвестного мне номера, Шивон предупреждал, что отвечать на такие звонки крайне необдуманно, но я рискнул и не пожалел, впервые за столько лет услышав голос отца. Он просил прощения. Каким-то образом ему стала известна сумма, которую я заплатил за его лечение. Он, как доктор медицинских наук, был крайне взбешён поведением своих коллег. Он говорил, что его жизнь совсем не стоила таких денег, а я просто ответил, что для своей семьи мне ничего не жалко. Я просил его не волноваться и поправляться, а он снова просил прощения и приглашал приехать в гости. Я обещал, что как только найду время, навещу их, ведь какими бы они не были, они подарили мне жизнь. Мой отец уже много лет преподает в медицинском институте на отделении хирургии, поэтому, одно твоё слово… – Чанни, он… Он может помочь Юнги? – Я не знаю, малыш, но ведь мы можем попробовать, – сказал Чанёль, вытирая мокрые щёки омеги. – Мы должны перепробовать все варианты. Мы обязательно спасём нашего сына.       Джонин повис на шее Чанёля, а потом отстранился и заглянул в самые любимые глаза на свете. Альфа подался вперёд, забирая в плен нежные губы, они целовались, пока не почувствовали движение. – Папочка? – послышался слабый голосок Юнги. – Да, маленький мой, я здесь, – пододвинулся к альфе Джонин. Чанёль в это время осторожно поправил одеяло Тэхёну. – Как ты себя чувствуешь? – Хорошо, – кивнул мальчик, посмотрев на Чанёля. – Это похоже на сон. – Что именно? – улыбнулся Джонин. – Вы оба здесь и Тэхён, – смутился Юнги. – Мы как семья… – Мы и есть семья, – сказал Чанёль, склоняясь и целуя малыша в лоб. – Теперь так будет всегда. Очень скоро у нас будет свой большой дом, и мы с папочкой подарим вам с Тэ маленького братика омежку, которого вы будете защищать. – Чанни, – покраснели щёки Джонина. – Ну, а что? – задумался альфа. – А то и двух.       Юнги засмеялся, крепче сжимая ладони старших. Тэхён рядом открыл глаза. – Братик, – радостно сказал он, подползая ближе к младшему. – Ты меня так напугал. – Тише, Тэ, осторожнее, – причитал Джонин. – Задавишь Юнги. И вообще, ну-ка марш обедать. Чанни накорми ребёнка. – Так точно, – отчеканил старший альфа, протягивая руку Тэхёну. – Ну что, чемпион, пойдём, посмотрим, чего там настряпал Бэкхён-хён. – Бэкхён-хён очень вкусно готовит, – закивал Тэхён. – Отец, ты должен обязательно попробовать.       Чанёль улыбнулся, прижимая к себе маленького альфу и целуя в висок. – Я сейчас и вам чего-нибудь принесу.       Джонин кивнул, провожая любимого взглядом. Они обязательно справятся.       Джунмён, молча, шёл рядом с Исином, даже не глядя в сторону альфы. Бэкхён вроде бы и сказал, что всё в порядке, но почему-то тревога не покидала омегу. Внезапно кто-то резко притянул его к себе, разворачивая. Джунмён услышал, как в паре сантиметров от них проехала машина, окатив Исина, прижимавшего к себе омегу, водой из лужи.       Джунмён почувствовал крепкие руки, а ещё ему показалось, что он слышит тревожное биение чужого сердца, что сейчас постепенно успокаивалось. Руки альфы соскользнули по спине омеги, выпуская его из объятий. – Простите, – тихо сказал Джунмён, наконец, поднимая глаза на спутника. – Я немного не в себе. – Я понимаю, но всё же, прошу вас, будьте внимательнее, если с вами что-то случится на дороге, что будет с вашими детьми?       Омега виновато посмотрел на младшего, а потом, наконец, отошёл от альфы. Тепло, исходившее от Чжана, исчезло, а Джунмён неосознанно поёжился, обхватывая себя руками. – Из-за меня вы теперь мокрый, – прикусил губу старший, осматривая забрызганный пиджак Исина. – О, не беспокойтесь, это пустяки, – улыбнулся Чжан, демонстрируя свою милую ямочку на щеке. Джунмён поймал себя на мысли, что ему очень хочется прикоснуться к ней. – Главное, что вы не пострадали. Идёмте, осталось совсем немного.       Альфа взял омегу за руку, но, поймав непонимающий взгляд старшего, смутился. – Простите, – сказал он, выпуская хрупкую ладонь из своей. – Просто я думал, что так будет безопаснее. Ваши мысли…       Джунмён сделал глубокий вдох, лёгкие заполнил терпкий запах чая, а ладонь невольно сомкнулась на запястье Исина. – Вы правы, я ещё не готов ходить по незнакомым улицам без надлежащего сопровождения. – Вы на себя наговариваете, – улыбнулся Чжан. – Просто вам нужно немного отвлечься, всё непременно наладится. Нужно верить. – Я верю вам, – поднял на младшего глаза Джунмён.       Исин утонул в глазах, что просто кричали о пережитой боли, хотелось прижать омегу к себе и дать ему почувствовать своё тепло, но можно ли? Ведь Исин ещё чувствовал, пусть эфемерное, но всё же присутствие другого альфы между ними. Пусть метка омеги была скрыта под высоким воротником, она ещё пыталась оказать воздействие на постороннего, чьё дыхание замедлялось в присутствии этого неземного создания. Джунмён был для Исина именно неземным, потому что то, через что прошёл этот человек, вряд ли смог выдержать обычный омега. Джунмён сиял в глазах Исина, и младший невольно жмурился, глядя на него.       Омега улыбнулся, замечая забавные складочки в уголках глаз альфы, пальцы так и тянулись, чтобы разгладить эти ранние морщинки. Где-то под воротником бился пульс, тревожа давно посиневшую метку, хотелось разодрать кожу, что словно становилась жестче, было ощущение, что неведомые силы накинули на шею омеги веревку, и теперь любое движение могло лишить кислорода. – Мы опаздываем, – заметил Исин. – Я боюсь, что мой знакомый сорвётся куда-нибудь по каким-нибудь срочным делам. – Да, – кивнул Джунмён, пытаясь отдышаться. – Идёмте же.       Исин чувствовал жар, что исходил от кожи омеги, что соприкасалась с его запястьем. Было видно, что старший очень волнуется, но хотелось ему дать понять, что всё в порядке. Что бояться нечего, что он всегда будет рядом… А всегда ли? Исин задумался, он внимательно оглядывался по сторонам, замечая то тут, то там фотографии своей группы. Они постепенно занимали все свободные баннеры в этом городе, только слепой не мог сказать о том, кто они такие, а значит, не было смысла убегать, его враги, должно быть, уже готовят для него какую-нибудь подлянку, особенно сейчас, когда он снова возобновил свои связи с министерством.       Нынешний глава департамента был одним из тех, кто когда-то пожалел забитого напуганного мальчишку и дал ему новую жизнь, но ведь были и те, что жаждали его смерти, те, кто не разбираясь, лепили на него ярлыки наркомана и убийцы. Если бы не тот человек, к которому Исин сейчас вёл Джунмёна, вряд ли бы кто-нибудь узнал о таком альфе, как Чжан Исин. Господин Ким Енун отстаивал права парня, он навещал его в клинике и помогал реабилитироваться в обществе. Он был очень рад услышать голос Исина столько лет спустя, но и с его губ сорвалось то, о чём Исин не смел сказать в слух. – Ты не боишься, что твоя популярность сыграет с тобой злую шутку? – спросил Енун, когда они встретились вчера вечером за чашкой кофе. – Боюсь, – ответил честно Исин. – Но за этих людей я боюсь больше, сэр. Когда-то давно я потерял всё, а они… Они заставили меня снова поверить в то, что я полноценный человек, что я могу любить, могу кого-то защитить и кому-то помочь. Знаете, сначала их было всего четверо, а теперь… Возможно, вы будете смеяться, но мне кажется, что я, наконец, нашёл свой когда-то брошенный дом. Там два этажа, резной заборчик, зелёный газон, качели, весёлый детский смех и тёплая улыбка, что для каждого из этих детей залог счастливой и долгой жизни. Вам ведь ничего не стоит выдать эти бумаги, а для трёх омег – это смысл всей их жизни. – Ты же понимаешь, что если господин Ким Джунмён и Бён Бэкхён не вызывают подозрений, то ваш Джонин… – Я понимаю, но сэр, дайте ему шанс, – улыбнулся Чжан. – Он очень хороший мальчик. Он безумно привязался, и он не сдастся. – Я привык доверять тебе, Син-а. – Верьте мне, сэр. Я гарантирую, что рядом с Джонином эти дети будут счастливы. – Хорошо, вот только он не предоставил ещё все необходимые документы для усыновления, я не могу полностью оформить на него мальчишек.       Исин помрачнел, он ведь знал, что для того, чтобы получить хорошую справку от врача, Джонину нужно хотя бы на месяц отказаться от тех пилюль, которыми пичкал его Шивон. Да, всю химию просто так не выведешь за раз, придётся постараться, но ведь Нини справится, ради тех, кто ждёт его колыбельную перед сном. – Мы сделаем вот что, – сказал мужчина, заметив состояние младшего. – Мы оформим на Джонина опекунство, длительностью в год, а потом, когда он предоставит необходимые бумаги, мы закончим оформление усыновления. – Сэр, – засиял Исин. – Спасибо, сэр.       Он знал, что для государства три омеги и семь детей – это пыль, но для трёх несчастных омег эти дети были бриллиантами, ради которых они порой забывали о себе.       Альфа открыл перед омегой дверь в огромное офисное здание, Джунмён сжался, Исин ободряюще похлопал его по плечу. – Всё хорошо, вы только поставите подпись в нескольких местах, получите документы, и мы поедем домой.       Джунмён кивнул, размыкая пальцы с запястья альфы, ведь ему казалось, что все вокруг видят его насквозь, видят его метку и с осуждением смотрят на то, как он идёт рядом с чужим альфой, от присутствия которого кровь готова закипеть в жилах.       Чжан стучит в какую-то дверь и улыбается, протягивая руку какому-то зрелому альфе. – Джунмён-ши, познакомьтесь, это Ким Енун – начальник департамента.       Омега поклонился, а потом несмело пожал протянутую руку. – Мне очень приятно познакомиться с вами, сэр. Исин-ши много рассказывал о вас. Я так благодарен вам за то, что вы вошли в наше положение. – Не нужно благодарностей, Джунмён-ши. Я должен заботиться о благополучии нации.       Омега смущённо опустил взгляд, его ладони тряслись, ведь, признаться честно, он побаивался любых государственных учреждений, после смерти Чонде им слишком долго приходилось прятаться от них.       Мужчина довольно улыбнулся, осматривая омегу, а потом похлопал Исина по плечу, подмигнув, Чжан отвёл взгляд, неужели его интерес к омеге был так заметен? – Знаете, Исин мне как сын, – сказал Енун. – Мы через многое прошли вместе, поэтому я знаю, что он не стал бы беспокоить меня по пустякам. Я рад, что Син, наконец, выбрался из своего саркофага и начал заводить знакомства. Эта их вечная кочевая жизнь ни к чему хорошему не приведёт, но не мне его судить. Я понял, что вы очень дороги ему, а значит, я всячески готов помогать и ему и вам во всех ваших начинаниях.       Джунмён кинул беглый взгляд сначала на покрасневшего Чжана, а потом на улыбающегося старшего и несмело кивнул. – Что ж, у меня сегодня ещё есть дела, поэтому давайте приступим, вам, Джунмён-ши, нужно поставить всего несколько подписей. – Да, конечно, – сказал омега, опускаясь на указанный Енуном стул.       Мужчина протягивал парню бумаги, Джунмён сперва внимательно их читал, потому что Чонде всегда учил его не подписывать неизвестные бумаги. Когда с формальностями было покончено, Енун выдал Джунмёну свидетельство об усыновлении и новые документы мальчиков. – Завтра я жду Бэкхёна-ши и Джонина-ши к двенадцати, – сказал старший. – А теперь, прошу меня простить, дела. – До свидания, – кланялся Джунмён, прижимая к груди свидетельства о рождении теперь своих детей. – Спасибо вам огромное.       Енун поймал его за плечи и заставил выпрямиться. – В нашей стране достаточно личностей, перед которыми нужно гнуть спину. Я не такой, мой друг, поэтому не нужно всего этого. Просто будьте счастливы.       Джунмён закивал, провожая взглядом помахавшего ему старшего. Исин неслышно подошёл сзади, а потом положил подбородок на плечо омеге. – Мне хочется сейчас вас от души поздравить, – тихо сказал он. – Если честно, руки так и тянутся вас обнять, но я понимаю, что это будет лишним. Я просто счастлив видеть улыбку на вашем лице, она вам очень идёт. – Спасибо, – выдохнул Джунмён. – Теперь я постараюсь жить… Мы постараемся жить, думаю, что мой муж сейчас гордится мной. – Конечно, будь я на его месте, я бы непременно гордился.       Джунмён напугано обернулся. – Не говорите так, – сказал он, заглядывая в глаза младшего. – Это звучит слишком страшно, особенно зная о том, где сейчас находится мой муж. – Он в лучшем мире, – тихо сказал Исин. – А я здесь… здесь и навсегда, просто подумайте об этом, а теперь… Думаю, что нам стоит вернуться домой.       Чжан направился к выходу, но уже у самой двери почувствовал руки на своей талии и тёплое дыхание между лопаток. – Спасибо, – шепнул Джунмён. – За детей, за поддержку, за желание помочь, за то уважение, которое вы проявляете ко мне. Я ведь простой серый омега… – Вы – лучшее из всего, что я видел на этом свете, Джунмён-ши. Моё отношение к вам – это прямое отражение того, что вы собой представляете. Вы себя недооцениваете. Прекратите хоронить себя раньше времени. Вы должны жить, любить, у вас ещё есть шанс выйти замуж, родить и быть счастливым. – Дайте мне время принять это… – усмехнулся Джунмён. – Я верю в вас.       Рука Исина осторожно коснулась ладони омеги, Джунмён позволил переплести свои пальцы с чужими. – Я буду рядом столько, сколько это будет вам необходимо, – сказал альфа. – Я буду защищать вас до тех пор, пока не буду уверен, что вы в полной безопасности. Пусть даже эта безопасность будет заключаться в другом альфе. – Я… – Какие люди! – прервал омегу насмешливый голос. – А я не знал, что уголовники так просто могут расхаживать по департаменту.       Джунмён и Исин обернулись, замечая высокого альфу, что с нескрываемой ненавистью смотрел на Исина. Омега чувствовал, как напрягся альфа. – Что, наркоша, за очередной дозой пришёл к своему покровителю? – продолжал язвить незнакомец. – Да, все верят, что ты завязал, а я никогда не поверю, от наркотиков лишь одна дорога, в могилу. – Ты на себе что ли испытал? – прорычал Исин. – Что-то больно живенько выглядишь для трупа. – Это не твое дело, Лэй, – огрызнулся незнакомец. – А что за куклу за спиной прячешь? Твоя очередная подстилка? Колется уже или нюхает пока? – Да как ты…       Исин хотел было наброситься на обидчика, но почувствовал руки омеги на своей талии. – Что? Ну, что ты мне сделаешь? Я вообще поражаюсь твоей наглости, а твои грёбаные фанаты знают, что ты несколько лет на наркоте сидел? Пример для молодежи. Тебя пожалели за то, что ты сдал своих боссов, но не переживай, они помнят о твоей благодарности. Господин Вонг вот-вот получит разрешение на въезд, и потом закончится твоя счастливая жизнь. – А твоё начальство, Сынхён, знает о том, что тебе известно о планах господина Вонга? Может, мне стоит поведать им об этом? – Шестёрка, – прошипел незнакомец. – От шестёрки слышу. Давай, проваливай с дороги, иначе кое-где всплывут такие старые дела, о которых ты и помнить забыл, а у господина Вонга, память очень хорошая.       Сынхён побледнел. – Я тонуть один не буду, – прошипел Чжан, утягивая растерянного Джунмёна из здания.       Они, молча, дошли до машины, Исин помог Джунмёну устроиться, а потом сел на своё место, крепко сжимая руль. Он ведь знал, что так получится, но почему это всё произошло при омеге, за сердце которого он хотел побороться?       Руки крепче сжали руль, а голова медленно опустилась. Джунмён с тревогой смотрел на младшего, в голове была каша, но с языка сорвался лишь один вопрос. – Кто такой господин Вонг?