Чужие дети

      Бэкхён мыл посуду, то и дело бросая взгляды в сторону Сехуна, что весело играл с детьми. Он сам был словно ребенок, его улыбка сейчас освещала всё вокруг. Омега думал о том, что он даже мечтать не мог о том, что на его дороге снова появится солнце. Он уже так привык бродить во мраке: встреча с истинным, смерть Минсока, болезнь Чонгука, смерть Чонде – всё это огромным грузом лежало на плечах парня. Он даже не мог думать о том, что в его жизни появится тот, кто разделит с ним его переживания. Сехун расцвёл улыбкой на губах, хотелось кричать от счастья, что переполняло, но в то же время хотелось сберечь свой идеальный мир только для них двоих.       Чонгук так естественно смотрелся на коленях альфы, что Бэкхёну стало немного совестно перед Минсоком за мысль о том, что О станет достойным отцом его сыну.       Со второго этажа спустился Чанёль, дети тут же засыпали его вопросами о состоянии Юнги, Пак уверил всех, что с тем всё в порядке, что скоро он снова будет бегать с ними. Дети успокоились, Бэкхён облегчённо выдохнул. – Хён, ты не мог бы собрать чего-нибудь для моего семейства? Они ведь ещё не ели ничего, – сказал Чанёль. – Да, подожди минуточку.       Бэкхён засуетился, радуясь, что, кажется, Джонину удалось растопить эту суровую глыбу. Чанёль сидел за столом, и задумчиво крутил в руках свой телефон. Бэкхён видел, как неуверенно скользили пальцы альфы по сенсорному экрану. Чанёль боролся сам с собой, а потом всё-таки набрал чей-то номер. Бён не хотел подслушивать, но он разогревал еду и не мог оставить её без присмотра. – Здравствуй отец, – сказал нерешительно альфа. На том конце послышался радостный голос. – Я тоже рад тебя слышать.       Бэкхён видел, как повлажнели глаза младшего, но старался быть как можно тише, чтобы не мешать. – Мне нужно срочно встретиться, – сказал Чанёль. – Нет, это не телефонный разговор и приехать я не могу. Мне очень хотелось бы, чтобы этот звонок остался между нами, хорошо? Я буду ждать тебя завтра, адрес вышлю СМС.       Чанёль замялся, а потом выдохнул. – Нам нужен твой профессиональный совет.       На том конце послышались причитания, а Чанёль невольно улыбнулся. – Нет, отец, со мной всё хорошо, да, и у ребят всё отлично, но понимаешь… В нашей жизни появились очень важные люди, и им нужна наша помощь. Я расскажу, завтра, ты сможешь сам познакомиться с ними. Они маленькие ангелы, что оказались заперты в жестоком мире людей. Я…       Чанёль вздохнул, на том конце тоже было тихо. – Увидимся завтра. Ты – наша последняя надежда.       Чанёль сбросил звонок и только сейчас почувствовал ладошку Бэкхёна, что гладила его по спине. Альфа не заметил, когда слёзы сорвались с его глаз. Он вытер щёки и благодарно посмотрел на Бэкхёна. – Спасибо, хён, я… – Всё нормально, – улыбнулся Бен. – Иди, корми свою семью.       Чанёль улыбнулся, забирая со стола поднос. – Чанни, – окликнул его омега. – А твой отец, он… – Хирург, – ответил альфа. – Доктор медицинских наук. – Он сможет помочь нашим мальчикам? – Мы ведь можем хотя бы попробовать, ведь так? – пожал плечами Чанёль и пошёл наверх, прижимая к себе поднос.       Сердечко Бэкхёна учащённо забилось. Их малышей всегда осматривал один и тот же врач, он говорил о том, что болезни их неизлечимы, что они все останутся инвалидами, но сначала появился доктор Чо, что сказал, что Гуки будет видеть, а теперь… Может, уже давно следовало обратиться к другому врачу?       Бэкхён усиленно думал, даже не замечая подкравшегося сзади Сехуна, что крепко его обнял. Омега вздрогнул, но тут же успокоился, почувствовав любимый запах и нежные поцелуи на шее. – О чём вы тут секретничали с Чаном? – Его отец доктор медицинских наук, представляешь?       Сехун хмыкнул. – Чанёль никогда не любил разговаривать о своей семье, до того, как мы стали известными нашей семьёй были родители Джонина. Исин сбежал из Китая, меня бросил мой отец, а Чанни, знаешь, он не ненавидел своих родителей, он просто не любил говорить об этом. Его очень расстраивали вопросы на эту тему, поэтому мы молчали, хотя чувствовали, что за этим напускным спокойствием скрывается глубокая рана. Я рад, что он смог побороть себя, ведь в сегодняшнем положении нам важна каждая мелочь.       Бэкхён кивнул, разворачиваясь и пряча лицо на груди любимого. – По телевизору идёт трансляция нашего концерта, хочешь присоединиться к детям, чтобы посмотреть?       Бэкхён отрицательно помотал головой, крепче сжимая рубашку альфы в своих руках, зачем ему нужен был холод экрана, когда родное тепло было так близко? – Давай просто посидим вместе, ведь вечером вы снова уедете. – Но завтра мы встретимся вновь. Ты забыл, что завтра мы едем забирать документы. Теперь Хосок твой сын по закону. – Наш, Хунни. – Наш, милый. Как и Чонгук. Я обещал им пикник, так что готовься, послезавтра мы едем за город.       Бэкхён поднял на младшего удивлённые глаза. – Только ты, я и наши дети. – Се…       Альфа наклонился, забирая в плен любимые губы. Звонок в дверь отвлёк их. Сехун вопросительно вскинул брови, когда почувствовал страх омеги. – Я открою, – сказал он, направляясь в сторону выхода. – Нет! – крикнул Бэкхён, он ведь прекрасно знал, кто ждал за дверью. Он всегда приходил, стоило от их дома отъехать очередной скорой помощи. Он приходил посмеяться над беспомощными омегами. – Иди к детям, я сам. – Бэкхён-и, – ласково начал Сехун. – Я думаю о тебе в первую очередь, пожалуйста, Се, иди к детям. Я сам разберусь.       Сехун сжал кулаки, но послушался, он видел, как был напуган старший и не хотел пугать его ещё больше, хотя уже тоже понял, кто стоял по ту сторону деревянного забора.       Омега направился к калитке, издалека улавливая противный запах, что лишал воли. Он ненавидел своего истинного, и ненавидел себя и своё тело за ту реакцию, что делала его беспомощным при виде этого альфы. Наглая усмешка на лице Хансоля словно пощёчина. – Привет, куколка, – сказал он, схватив омегу за волосы и притянув к себе. Бэкхён отбился, отступая на пару шагов.       Альфа нахмурился. – Так, я что-то не понял, что это за запах? Ты, шлюха, изменяешь мне? – Я не принадлежу тебе, – ответил Бен. – Зачем пришёл? – Да вот, видел, как от вас труповозка отъезжает, решил проверить, не сдохли ли ещё. – А тебе бы очень хотелось? – Ты же знаешь, как я мечтаю о том, чтобы те два крысёныша, что вечно прячутся за твоей спиной сдохли. Тогда-то я смогу забрать тебя отсюда.       Рука Бэкхёна поднялась, и он замахнулся, чтобы ударить, но старший перехватил его, прижимая к забору. – Это только я могу бить тебя, понял? – Хансоль отвесил Бэкхёну пощёчину. – Ты мой омега! – Я не принадлежу тебе, понял? Я замужем!       Хансоль опешил от такого заявления. Он потянулся рукой к воротнику омеги, разрывая ткань и замечая яркую метку. – Да ты…       Рука снова замахнулась, но была перехвачена. Глаза Бэкхёна в страхе расширились, когда он увидел за спиной Хансоля Сехуна и Чанёля. Глаза О горели ненавистью, Чанёль же выглядел не менее воинственно. – Не смей касаться моего мужа! – прорычал Сехун, ударяя старшего альфу. – Ааа, спелись? – усмехнулся Хансоль, утирая кровь с губы. – Бэкхён-и, не знал, что ты у нас детьми увлекаешься. Я думал, что в тебе бушуют родительские инстинкты, а ты вот как, ну и как этот юнец в постели? – Это тебя не касается! – прокричал омега, подбегая к Сехуну и пытаясь его успокоить. – Слушай, дядя, шёл бы ты отсюда, пока кости целы, – сказал Чанёль, позволяя омеге утащить друга в дом. – А то что? Ты не можешь мне ничего сделать. – Зато я могу! – словно эхом раздался голос Джунмёна. – Я могу вызвать полицию.       Хансоль засмеялся, но замолк, когда Джунмён швырнул ему в лицо копии свидетельств об усыновлении. – Они мои дети, – прорычал Джунмён, хватая альфу за воротник. – А он был моим мужем, а ты… Ты убил его, тварь!       Ким готов был разорвать Хансоля на части, всё внутри кипело, теперь он мог на законных основаниях написать жалобу на этого человека. Да, у него не было доказательств того, что альфа убил его мужа, но он может сделать так, что любое проникновение этого человека за порог его дома станет для него последним. – Хочешь в каталажку? – рычал Джунмён, чувствуя тёплые руки на своей талии. Исин крепко прижимал его к себе, понимая, что в противостоянии альфы и омеги победит альфа, а Джунмён стал для него слишком дорог.       Хансоль попятился, видя, с какой ненавистью смотрел на него омега напротив. – Сегодня я уйду, но я вернусь и тогда… – Это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни, – сказал Исин, сверкнув глазами. Этот взгляд заставлял проснуться все потаённые страхи, он ведь знал этого альфу. – Лэй… – сорвалось с губ Хансоля, а потом он поднялся и побежал прочь. Чанёль непонимающе посмотрел на Исина, что не выпускал из объятий Джунмёна. – Пусти меня! – обернулся к младшему Джунмён. – Я, кажется, не разрешал себя трогать! – Мён, я… – Исчезни!       Джунмён вырвался из рук альфы и побежал в дом, вытирая слёзы, было слишком больно. Исин грустно вздохнул, он ожидал такой реакции омеги на своё прошлое, но он надеялся, что со временем Мён сможет его принять.       Омега пробежал мимо ошарашенных детей и Джонина, что пытался отвлечь малышей от происходящего. Джунмён хлопнул дверью и пополз вниз по стене, вспоминая спокойный тон Исина и его пустой взгляд. – Кто такой господин Вонг? – Человек, который мечтает меня убить, – усмехнулся Чжан. – Я уничтожил его империю. Для него дело принципа стереть меня с лица земли, потому что я слишком много знаю.       Джунмён чувствовал, как начинает дрожать. – Моя жизнь была непростой, Мён. С самого детства я был на побегушках у своего собственного отца. Он сделал из меня курьера. Мальчишка вызывал меньше всего подозрений, поэтому я без проблем доставлял его товар нужным людям. Меня многие знали, многие называли посланником смерти, с годами я стал не просто курьером, мне давали более важные поручения. Я действительно, стал посланником, я являлся к людям, что должны были отцу огромные суммы. У меня за пазухой поблескивал револьвер, а к пятнадцати годам на моём счету было не меньше трёх десятков жизней. Я не знал пощады, белый порошок, что продавал мой отец, стал частью моей крови. Я был зависим от наркотиков, от жажды убивать, от адреналина, что кипел в венах. Я подсадил на наркоту брата собственного омеги, но он отказался работать с нами, он сдал нас конкурентам, что стали добиваться от отца раскрыть своих поставщиков. Отец, не раздумывая, пристрелил моего друга на глазах моего омеги. Меня вышвырнули из бизнеса, называя крысой. Отец бил меня, я всё больше погружался в мир созданный наркотиками, видения, они преследовали меня. Я не знал, как избавиться от них. Я стал никому не нужен. В тот день отец послал меня к боссу, видимо, я стал лишним. Стоило мне оказаться там, я стал свидетелем того, как господин Вонг собственноручно расстрелял целую семью. Он заметил меня позже, когда все тела лежали у его ног, а я стоял позади, забрызганный кровью. – Иди сюда, мой мальчик, – лукаво сказал он, а я… Я впервые осознал весь ужас происходящего со мной.       Я бежал, не оглядываясь, меня остановили на границе, я умолял спасти меня, те люди обещали мне защиту, если я открою им все точки подпольного бизнеса Вонга. Я согласился. Сперва я долго лечился в клинике, Енун-ши был рядом. Он верил мне, он помогал мне вставать на ноги, а потом, потом началась война. Нас было трое: я, Енун и Сынхён. Меня никто не воспринимал всерьёз, но мы раскрывали тайник за тайником, нам удалось обличить Вонга и запретить ему въезд на территорию Кореи.       Сынхён всегда завидовал мне, он всегда считал, что я получал слишком много внимания. Он служил родине не первый год, а я… Тот, кто пришёл с той стороны, занял его нишу. Я не претендовал, я ушёл, встретился с ребятами и забыл о той жизни. Но, видимо, забыть пытался лишь я, а остальным я до сих пор стою поперёк горла. Этот человек едет сюда, чтобы убить меня, но я не сдамся. Я не так просто столько лет отчищал своё имя от грязи.       Джунмён молчал всю дорогу, но сейчас объятия альфы стали такими горячими, что он сорвался, какое право этот человек имеет лезть в столь тяжёлую судьбу Джунмёна, какое право имеет покорять его сердце, если сам висит на волоске? Он хочет жить? А что делать омеге, что за последнее время выплакал океан слёз? Неужели он снова должен жить с мыслями о том, что может потерять своего альфу в любой момент?       Омега заплакал ещё сильнее, ведь Исин уверенно и точно двигался в сторону маячка с надписью «мой» в раненом сердце омеги. – Пап, можно я войду? – послышался тихий голос Чимина.       Джунмён вытер мокрые щёки и, щёлкнув замком, отошёл к окну. – Что с тобой? – спросил младший, въехав в комнату. – Мне кажется, что сегодня мы должны улыбаться, ведь мы победили, ведь так? Теперь нам ничего не угрожает. – Нам нет, – выдохнул Джунмён, оборачиваясь. – Но те люди, что помогли нам, теперь сами висят на волоске. Я привык быть защитником для вас, а теперь мы должны защитить их, но мне страшно, ведь перед толпой я бессилен. – Кажется, они так не считают, – улыбнулся Чимин. – Они просто искренне любят нас и не просят ничего взамен. Ты просто привык к тому, что люди вокруг всегда что-то требуют от тебя, но ведь Сехун, Джонин, Чанёль и Исин хёны не такие.       Джунмён подошёл к младшему, крепко обнимая. Он знал, но ему было страшно, одна мысль о том, что он сможет снова потерять сводила его с ума. – Позволь себе жить. – В кого ты у меня такой взрослый? – тихо всхлипнул Джунмён. – Я такой, каким ты меня воспитал, – улыбнулся Чимин. – Признай, что я нужен тебе таким, иначе ты совсем бы скис.       Джунмён улыбнулся, младший прав. – Пойдём вниз, они ведь скоро уедут, а потом нашим малышам снова придётся ждать, и знаешь, мне очень нравится, что сегодня в нашей семье стало на одного омегу и на три альфы больше.       Сехун крепко сжимал Бэкхёна в объятиях, омега всё ещё дрожал. – Зачем ты полез к нему? – причитал старший. – А если бы он ударил тебя? Он опасный человек, он состоит в какой-то шайке бандитов. Он же… – Мой отец самый крупный мафиози этой страны, поэтому будь спокоен, Бэкхён-и, ни одна шайка не смеет даже взглянуть в нашу сторону, – тихо шепнул Сехун в самое ухо омеги. – Это ты меня пугаешь или успокоить пытаешься? – хмыкнул омега.       Сехун тоже улыбнулся, целуя Бэкхёна в щёку. – Я тебя люблю, а остальное не важно.       Чанёль с детьми сидели на полу в гостиной и строили какой-то замок. Джонин о чём-то говорил с поникшим Исином. Бэкхён кинул взгляд на комнату Джунмёна, где скрылся Чимин. Старший выглядел растерянным, Бэкхён не видел, что произошло, после того, как он увёл Сехуна, но это что-то видимо очень сильно повлияло на обоих. Исин был словно в воду опущенный. – Как думаешь, что с ними случилось? – Они полюбили, – ответил Сехун.       Бэкхён удивлённо вскинул бровь. – Вот только жизнь Исина пугает Джунмёна, а ещё его пугают собственные чувства, ведь он был уверен, что никому не под силу заменить мужа в его сердце, – ответил Сехун. – Почему ты так уверен в чувствах Мёна? – Потому что, если бы Исин не чувствовал ответа, он бы не выглядел таким виноватым. Он смиренно ждёт того, что решит омега. Его жизнь это сплошное минное поле. – Что такого есть в его жизни, что смогло затмить для Мёна даже радость долгожданного усыновления? – Ты хочешь испугаться ещё сильнее? – засмеялся Сехун, видя растерянное лицо омеги. – Думаю, что на сегодня с тебя хватит.       Бэкхён возмущённо надул губы, а Сехун поцеловал его в слегка припухшую щёку. – Эх, будь моя воля, размазал бы этого урода по стенке, чтобы не смел даже смотреть в твою сторону. Ты мой, понял? – Я твой, – кивнул Бэкхён, нежась в тёплых объятиях.       Джонин крепко обнял Исина, положив голову ему на плечо. – Что случилось, хён? Расскажи, может, станет легче. – Кажется, я нашёл человека, которого ждал всю жизнь, а он… Он меня боится, и ведь он прав, я чудовище, Нини. Моя жизнь состояла из одних ошибок. – То есть нас ты тоже считаешь ошибкой? – с укором сказал младший. – Нет. Вы лучшее, что случилось со мной за последние годы. Я так вас люблю, но и Мён… Знаешь, я рассказал ему всё, всё до мелочей и решил, что он вправе сам выбирать впускать меня в свою жизнь или нет, а он… – Дай ему время, хён. Он потерял мужа, жил в страхе за своих детей. Он сильный, но его пугает неизвестность, признайся сам, что не можешь дать ему уверенности в завтрашнем дне, а он… Он боится, что снова станет больно. Ты прекрасный человек, хён. Он поймёт, обязательно, ничто не сможет изменить того, что ты стал другим. – Знаешь, сегодня, глядя в глаза тому человеку, я снова почувствовал своё превосходство. Он испугался меня. Он назвал меня таким забытым именем, он ещё помнит, какой ужас оно несло. Я больше не хочу вспоминать о нём, но в последнее время оно всё чаще всплывает. Я боюсь, что действительно из-за меня вы все можете подвергнуться опасности. Я не хотел ехать с вами в Китай, потому что он был там, но сегодня я узнал, что мой ночной кошмар возвращается. Он едет сюда, и я не думаю, что это просто туристическая поездка. Этот… Хансоль, кажется, его отец был одним из тех, кто когда-то встречался с Лэем лично. Он был пешкой Вонга, но заврался и я получил приказ убрать его. Я пришёл к нему в дом и просто пустил пулю в лоб на глазах сына, а потом забрал мальчишку с собой. Я оставил его у Вонга, а потом забыл про него. Сегодня его ужас напомнил мне тот день. Боже, я чудовище, Джонин.       Младший крепче прижал его к себе, чувствуя, как дрожит альфа в его руках. Мягкая ладонь легла на тёмные пряди, Джонин обернулся, замечая Джунмёна, что смотрел на него покрасневшими глазами. В комнате было тихо, все заворожено смотрели на то, как старший омега, осторожно скользнул ладонями на живот Исина, обнимая и позволяя Джонину отстраниться. Младший тихо отошёл в сторону Чанёля, тут же оказываясь в крепких объятиях. В этот момент в комнате чувствовалось напряжение. Сехун уткнулся носом в макушку Бэкхёна, на коленях которого сидели Чонгук и Хосок. Джонин сидел, положив голову на плечо Чанёля, чувствуя его руку на своей талии. Альфа нежно целовал в светлую макушку Юнги, что разрешили спуститься при условии, что он не будет сильно перенапрягаться. Тэхён по обычаю повис на спине Джонина, смыкая руки на шее папы. Джунмён размеренно дышал в спину Исина, что напрягся, вдыхая носом такой полюбившийся запах. Альфа вздрогнул, когда в его ладонь легла маленькая ладошка, он опустил взгляд, замечая Намджуна, несмело мявшегося рядом с ним Сокджина и серьёзного Чимина.       Исин развернулся, обнимая тихо плачущего Джунмёна. – Успокойся, наши дети не должны видеть наших слёз, – тихо шепнул он. – Мы должны стать для них надежной опорой. – Знаешь, – тихо ответил Джунмён. – Порой мне кажется, что они намного старше меня, потому что только благодаря им, я сейчас здесь.       Исин улыбнулся, а потом отстранился, опускаясь на корточки. – Ну, идите, я вас обниму, мои родные.       Намджун и Сокджин оказались в крепких объятиях альфы. Исин подарил им по поцелую, а потом поманил Чимина. Омега несмело подъехал к нему, Чжан подарил ему ласковый поцелуй в макушку. – Вы только не оставляйте папочку, отец, – тихо шепнул младший. – Обещаю, – так же тихо ответил Исин.       Джунмён опустился рядом с ними, прижимая к себе Намджуна и Джина, теперь все было правильно. Теперь все были на своих местах.       Звонок телефона прервал идиллию. Чанёль посмотрел на дисплей и поморщился. – Да, хён. – Нет, я всё понимаю, но вы в общежитие возвращаться вообще планируете? Между прочим, у меня тут куча предложений, а ты сам взялся всё это проверять, так что, я бы попросил вас вернуться домой, – начал Шивон. – Ваши фанаты у входа истосковались, надо хоть немного уделить внимание публике. То, что вы покидаете здание через чёрный ход, вам популярности не прибавляет. – Мы скоро будем, – тихо отозвался Чанёль, чувствуя, как крепче прижимается к нему Юнги.       Альфа сбросил вызов и потрепал младшего по голове. – Ну чего ты, маленький? – Вы сейчас уйдете, да? – тихо всхлипнул он. – Ну, милый, ты только не плачь, тебе нельзя волноваться. Завтра я приеду, да не один, я привезу дедушку. Он очень хороший. Вот увидите, он вам понравится, а послезавтра мы съездим в ещё одно место, где нас уже давно ждут, да ведь, Нини? – Мы поедем домой? – спросил радостно омега.       Чанёль кивнул. Джонин крепко обнял свою семью. – Се, ты слышал? Мы поедем домой. – Мы поедем туда все вместе малыш, навестим папу и отца, а потом нас ждут увлекательные приключения и пикники на свежем воздухе, – улыбнулся Сехун, подмигивая омеге. – Се, – фыркнул Бен. – Ты обещал только ты, я и дети. – Лес огромен, хён, – засмеялся Исин. – Мы успеем друг по другу заскучать, но то место, действительно, самое идеальное для семейного отдыха. Мы должны побыть вместе, потому что дальше нам предстоит ненадолго расстаться. – Хён, ты же не поедешь с нами в Китай? – с беспокойством спросил Джонин. – Нет, но я должен подготовить всё, чтобы мероприятие прошло на высшем уровне, вы не должны упасть в грязь лицом.       Парни начали собираться, дети наперебой что-то говорили, никто не хотел расставаться, но все были в предвкушении обещанных выходных. – Хён, я позвоню, когда мы будем подъезжать, ты должен быть готов, – говорил Джонин. – Мы заберём бумажки и вернёмся, отец Чанни должен приехать осмотреть Юнги… – Да, я знаю, – кивал старший. – Я буду готов.       Джонин понёс Юнги в комнату, Тэхён прыгал рядом с ними. – Папочка, а ты споёшь нам колыбельную сегодня? – спросил Юнги. – Конечно, милый. Вот доберусь до дома, а потом наберу вас. – Пап, а у нас когда-нибудь будет свой дом? – тихо спросил Юнги, цепляясь за рубашку старшего. – Я не хочу, чтобы ты уходил, ведь я могу однажды просто не открыть глаза. Я хочу, чтобы ты был рядом…       Джонин почувствовал, как глаза защипало, он не знал, что ответить ребёнку, у него контракт, работа, но дети… Дети ведь не виноваты в этом. – Конечно, у нас будет свой дом, маленький мой, – послышался голос Чанёля, а крепкие руки обняли поникшего омегу. – Уже очень скоро, милый. – Правда? – с надеждой спросил Тэхён. – Конечно, – кивнул Пак. – Каждую ночь вы будете засыпать, слыша голос папочки не по телефону, обещаю. – Отец, ты самый лучший! – крепко обнял старшего ребёнок, а Чанёль прикусил губу, он пока ещё не знал как, но обязательно выполнит своё обещание.       Джунмён ходил по пятам за Исином, не отпуская его руки, пока тот обещал Намджуну научить его играть на пианино, пока выслушивал жалобы Сокджина на то, что у них закончились книги, которые он ещё не читал. Исин обещал, что привезёт новые, а ещё он обещал привезти Чимину новые учебники, потому что мальчик очень хотел учиться, а учитель Нам только и делал, что повторял с ними каждый день одно и то же. – Он считает, что другие знания нам не пригодятся, что мы не сможем стать полноценной частью общества, поэтому на все наши вопросы не по теме просто отмалчивается. Мне надоело каждый день повторять правила, что мы выучили ещё год назад. Я хочу стать доктором, отец. Я понимаю, что звучит смешно и в моём положении… – Ты справишься, – опустился рядом с мальчиком Исин. – Я сделаю для этого всё, что в моих силах. Просто поверь мне. – Я верю, – кивал Чимин, улыбаясь.       Джунмён тоже улыбался, потому что сейчас он был безумно счастлив, но тревога не покидала, а рука по-прежнему сжимала ладонь Исина. – Я не знаю, смогу ли я приехать завтра, – сказал Чжан, глядя прямо в глаза. – Я постараюсь, но ещё не знаю, какое у меня расписание. Чанёль многое пересмотрел в нашей деятельности. – Он молодец. Я вижу, как он беспокоиться за вас. Я ещё несколько дней назад не понимал, почему в вашем коллективе лидер именно он, но теперь всё встало на свои места. Вас ведь, оболтусов, очень тяжело контролировать. – Ну, спасибо, – улыбнулся Исин и прижал старшего к себе. – Ничего не бойся, понял? Не загружай свою прекрасную головушку ненужными мыслями. Теперь я глава семьи, и думать буду я.       Джунмён кивнул, а потом почувствовал нежное прикосновение чужих губ к своим. Исин целовал осторожно, но омега готов был раствориться в этих ласках. Он наконец-то чувствовал себя снова нужным, снова любимым, чувствовал себя омегой, рядом с которым есть сильный альфа. Не хотелось размыкать объятий, но нужно было сейчас отпустить, потому что Исин ещё не до конца принадлежал себе. – Мы найдём способ открыть наши сердца нашим поклонникам, найдём способ обеспечить вашу безопасность. Пусть для этого нам понадобится перевернуть эту систему, эту страну, этот мир. Я никогда не был так уверен в своих силах, потому что теперь моя сила это ты и наши дети. – Будь осторожен, пожалуйста. Тот человек… – Не должен тебя волновать, поверь мне Енун-ши в курсе его дел, поэтому он не позволит ему больше вмешаться в нашу жизнь. – Я верю и тебе и твоему наставнику, но знаешь, все же будет спокойнее, когда тот человек будет подальше от нас. – Будет, обещаю.       Деликатное покашливание оторвало пару друг от друга. – Извините, но… – начал было Чанёль. – Да, я уже иду, – сказал Исин, сжимая Джунмёна в крепких объятиях и подарив ему ещё один поцелуй.       Бэкхён стоял у калитки и боялся выпустить из своей руки край рубашки Сехуна, что разговаривал по телефону. – Да, я всё понимаю, доктор Чо. Мы постараемся, да, но сами понимаете, что я должен быть уверен, что мой ребёнок будет в безопасности. Да, если вас не затруднит. Хорошо. Да, я позвоню вам, когда мы будем готовы. – Что-то случилось? – нервно спросил Бэкхён, наблюдая за хмурым мужем. – Доктор сказал, что в следующем месяце нам нужно отвезти Чонгука в Америку, он нашёл окно и готов сделать операцию нашему сыну, – ответил альфа. – Единственная проблема в том, что одного мы его туда отправить не можем, кто-то должен его сопровождать, если ты поедешь туда один, я боюсь, что с Хосоком может что-то случится. Я не могу быть постоянно рядом с ним. Он тоже нуждается в тебе, потому что твой запах не так сильно влияет на него во время приступов. Ты, конечно, можешь взять его с собой, но там нужно будет проводить много времени с Гуки…       Бэкхён помрачнел. Он понимал метания Сехуна, потому что оба его ребёнка нуждались в них обоих, и эта временная разлука могла очень повлиять и на того и на другого. – Я что-нибудь придумаю, – тихо шепнул Сехун, обнимая Бэкхёна. – Ты пока подготовь Гуки, у нас всего три недели. Он должен понимать, куда он едет и зачем.       Бэкхён кивнул. – Всё будет хорошо, родной, – улыбнулся альфа. – Доктор обещал прислать мне фото клиники, условия в которых вам предстоит жить. Полный курс лечения, он сказал, что у него всё открыто и безопасно, что лучшего ухода вам нигде не найти. Мы вместе их посмотрим и изучим, хорошо?       Бэкхён закивал, сильнее цепляясь за младшего и тихо всхлипнув на его груди. Ему было очень страшно, потому что предстояло ехать неизвестно куда на целых два месяца. Он не хотел оставлять здесь родных людей, но он понимал, что всё это только ради блага Гуки. Сын для него был очень дорог. Больше всего омегу пугало то, что там не будет Сехуна, потому что без него было очень тяжело.       Джонин, Чанёль и Исин вышли из дома в сопровождении Джунмёна, что всё ещё не выпускал руки младшего из своей ладони. Бэкхён улыбнулся. Он был искренне рад за старшего, он, конечно, понимал, что любовь к Чонде будет жить в их сердцах вечно, но нужно было двигаться вперёд, а Исин и Джунмён так мило смотрелись вместе, и Бэкхён думал о том, что их семья теперь, действительно, полная. Он улыбался, глядя на то, как Чжан что-то шепчет на ухо Мёну, а тот смущается и кивает. Уже давно Бэкхён не видел такого румянца на щеках старшего. Джунмён расцвёл в руках Чжана, и Бён готов был молить всех богов, чтобы этот союз был крепким. Он знал, сколько боли пережил старший и не хотел, чтобы его сердце снова было разбито. Дети приняли Исина, а значит, теперь всё будет прекрасно. – Ну, всё, милый, до завтра. Я приеду, как только освобожусь, у нас с утра какое-то интервью, а потом я только твой.       Бэкхён смущённо улыбнулся младшему, поднялся на носочки и подарил невинный поцелуй. Сехун улыбнулся, целуя в ответ и вдыхая любимый запах, который становился насыщеннее. – Это то, о чём я думаю? – шепнул в самое ухо старшему Сехун.       Бэкхён стукнул его ладошкой по груди. – Ты всегда думаешь не о том, О Сехун, – тихо ответил Бэкхён. – У меня ещё ведь есть время, чтобы освободить свой график. Сколько дней тебе нужно, десять? Восемь? Пять? – Хотя бы один, – тихо ответил омега. – Я выдержу, но хотя бы час рядом с тобой сделает меня сильнее. – Я твой муж теперь, забыл? – спросил Сехун, подув на метку омеги. – Я должен быть рядом с тобой в такие дни. – Ты много чего кому должен, – заметил Бэкхён. – Главное не забывай, что мы всегда ждём тебя. – Я помню и люблю вас за это. – Ну, до завтра, – сказал Чанёль, открывая Джонину дверь машины. – Будьте осторожны по дороге, – сказал Джунмён. – Нини, помни, ты обещал малышам позвонить. – Я помню, хён, – улыбнулся младший. – Не переживай. – Я просто… – растерялся Мён. – Да, прости, никак не укладывается в голове, что у этих крошек теперь есть своя семья. – Мы позаботимся о них, хён, – похлопал Джунмёна по спине Чанёль. – А вы берегите себя, отдыхайте. – Я позвоню, – шепнул Джунмёну Исин.       Омега кивнул, коснувшись ладонью щеки младшего. Глядя в его глаза, он понимал, что тонет, навсегда. Что у него больше нет права отступать. Он будет рядом с этим альфой и в печали, и в радости, и в болезни, и в здравии, потому что всё внутри сжимается под этим взглядом, а в мыслях рождаются странные вопросы: как эти руки будут смотреться на его коже? Как он будет целовать там, где никто не касался кроме Чонде, а главное сможет ли он снова разжечь пожар под кожей в том месте, где сейчас видна посиневшая метка?       Омега невольно дернул шеей, Исин грустно улыбнулся, а потом склонился ближе. Джунмён вздрогнул, когда тёплые губы коснулись синего пятнышка, что он почти год прятал под высокими воротниками. – Я очень постараюсь стать для тебя кем-то, – ответил Исин. – Син, ты… – Не торопись, всему своё время, – ответил альфа.       Младшие разместились в машине, а Бэкхён с Джунмёном еще долго смотрели им вслед.       Шивон нервно нарезал круги по гостиной, когда ребята вошли в общежитие. – Ну, наконец-то, – прошипел он. – Ваши величества снизошли до простого смертного. – Зато ты успел отдохнуть от нас, хён, – заметил Джонин. – Собраться с мыслями и окончательно решить, на чьей ты стороне.       Шивон смерил его презрительным взглядом. – Эй, – возмутился Чанёль. – Ещё раз так зыркнешь и будешь стрелять глазами где-нибудь в местах не столь отдалённых. – За что? – усмехнулся Шивон. – За домогательства. Знаешь же, что любые намёки сексуального характера в сторону занятых омег, караются по закону, а альфа, на чьего омегу ты посягнул, даже вправе размозжить тебе черепушку. – Джонин не меченый, – нерешительно сказал менеджер. – А что мне помешает сделать это прямо сейчас. И ведь ты даже не сможешь предъявить претензий за нарушение контракта, потому что сам выступишь в роли обвиняемого. С тебя сдерут компенсацию в пользу Нини, ею-то мы потом и погасим твою неустойку. – Умный стал? – фыркнул Шивон, но отвернулся, бросая взгляд на ноутбук. – Тогда давай, придумай, что с этим делать?       Парни подошли к монитору. Сехун сжал кулаки, Джонин вцепился в Чанёля, а Исин усмехнулся: «Слишком нежное отношение популярной группы к чужим детям: пиар или что-то большее?» – гласил огромный заголовок, а на прикреплённых фотографиях Тэхён и Юнги целовали Джонина и Чанёля. Сехун кружил в воздухе Чонгука, а Исин катал на спине Сокджина. – А я говорил вам, что ваша благотворительность встанет вам боком. Мало того сами засветились, так ещё и сиротки ваши в кадр попали. – Они не сироты, – огрызнулся Сехун. – Они наши дети! – Ну да, благодарите Бога, что омеги ваши в кадр не попали. И ни одной благодарности. – Спасибо, хён, – отозвался Чжан, кинув на старшего раздражённый взгляд. – Ты, наверное, доволен собой, а что ж здесь сплоховал? Ты же тогда кричал, что пришлось попотеть, чтобы уничтожить все фото с того мероприятия, тогда объясни мне как? Как эти три снимка попали в сеть? – Как ты можешь быть уверен, что у этих людей не остались и другие фото, а уж тем более, откуда тебе знать, что на них нет наших омег? – спросил Сехун. – Сегодня это, а завтра они выпустят фото Бэкки и Джунмёна? Что ты будешь делать тогда? Хотя, чёрт с ними, пусть, я готов признать на весь мир, что я нашёл человека, с которым хочу провести всю жизнь. Я готов усыновить его детей. Пусть пишут что хотят. – Се, это же первый шаг к краху, – ответил Шивон. – К чьему краху, хён? К твоему? – спросил Исин. – Мы не роботы, у нас тоже есть сердца, которые любят и любимы, что ещё надо для счастья? – И еще, хён, – сказал Чанёль, глядя прямо в глаза старшего. – Если что-то будет угрожать нашим мальчикам, первой с плеч полетит твоя голова.       Чанёль выглядел устрашающе. Шивон попятился, он второй раз за сегодня убедился в том, что игры кончились, и эти дети больше не намерены играть по его правилам. Теперь он должен подчиняться им, иначе, действительно, вылетит в трубу.       Старший нервно набирал чей-то номер, пока парни разошлись по комнатам переодеваться. – Чанхун, привет, это Шивон. Слушай, чего это твоя газетёнка без моего ведома статьи о моих парнях строчит, а? Хочешь в суд? Я знаю. У меня к тебе только одна просьба, дети… Их лица не должно быть видно. Я заплачу, а ещё добавлю, если ты удалишь все имеющиеся фото с этого мероприятия. Для внимания к твоей газетёнке хватит трёх имеющихся. Да, деньги будут утром, ты же меня знаешь, а фото нужно изменить сейчас же. Да, если не будет сделано через десять минут, забудь о деньгах и жди повестку в суд.       Шивон откинул телефон в сторону. Ох, намучается он ещё с этими сумасшедшими, но он без них никто, это пора признать. Чанёль, Исин и Сехун вернулись в комнату. – Ну, что там у тебя на завтра? – зевнул Сехун. – Выкладывай побыстрее, а то я спать хочу. – Надо же, великий О Сехун снизошёл до сна, – усмехнулся Шивон, щёлкая кнопками ноутбука. – Вот станешь отцом и поймёшь, – сонно ответил Чанёль. – Хён, а почему ты ещё не женат? – Я женат, – усмехнулся менеджер. – На работе, а вы мои дети, и уж поверьте мне, я знаю, что такое бессонные ночи.       Младшие засмеялись, а потом погрузились в изучение различных предложений, тишину комнаты нарушал лишь тихий голос Джонина, что пел своим малышам новую колыбельную.