Чужие дети

– Чем обязан? – спросил Исин, пытаясь остановить кровотечение и даже не глядя на собеседника, что стоя на балконе, затягивался дымом новой сигареты. – А то ты не знаешь? – хмыкнул он, окурок полетел вниз, сверкая яркими искрами. – Если вы переживаете за Сехуна, то зря. Я обещал защитить его, значит, сделаю это даже ценой собственной жизни. Он мой брат… – Я пришёл сюда не из-за Се, но я по сей день благодарен тебе за всё то, что ты для него делаешь. Он, наверное, ненавидит меня… – Он не вспоминает о вас, и, я думаю, что это лучший вариант в вашем случае. – Ты прав, пусть лучше считает, что я был против его идей, чем знает то, что он чуть не стал мишенью в чужой грязной игре.        Мужчина опустился на стул, путаясь пальцами в своих тёмных волосах. – Я устал, Исин. Устал терять. За свою жизнь из-за меня погибло столько людей. – Но если задуматься, и спасли вы не меньше. Взять хотя бы меня. Где бы я был сейчас, если бы не вы? Гнил бы в земле. Вонг не пожалел бы меня. Знаете, этот город бы давно утонул в крови, если бы не вы. Ли Донхе – имя, которое произносится со страхом, трепетом и уважением, да оно числится первым в списках разыскиваемых преступников, но без вашего авторитета наша власть бы давно потеряла свой голос в мировой политике.        Вонг держит своих подчинённых рядом с помощью наркотиков, а мы с вами из уважения. Знаете, отец часто называл папу предателем, а я не верил, и оказался прав. Он просто хотел жить, а с вами он был счастлив, он любил, он осуществил свою давнюю мечту стать любимым семьёй, а не быть рабом в услужении грубого мужа. Он ожил с вами… – Но из-за меня же он и покинул этот свет. – Это дело рук Вонга, он обязательно получит своё. Хватит винить себя, от этого не станет легче ни вам, ни вашему сыну. Мы должны снова заткнуть этого выскочку… – Пять лет назад я сотрудничал с одним журналистом. Он вёл криминальную хронику в одной из авторитетных газет страны. У него был свой блог и миллионы подписчиков. В то время Вонг попытался предпринять первую попытку своего возвращения на рынок нашей страны, он намеревался торговать овощами, но этот бизнес был лишь прикрытием. Он планировал ввезти сюда новую партию синтетического наркотика, что разработали в его лабораториях. Я не мог этого допустить, мне и своих дельцов хватало. Я хотел, чтобы всё было под контролем и никакие деньги не пересекали границу без моего ведома. В своё время, до того, как ты оказался у нас, я предлагал Вонгу сотрудничество, он решил, что ему не нужны компаньоны, он не хотел быть под постоянным контролем, а это было не в моих правилах. Каждый, кто хочет вести бизнес на территории этой страны, должен получить моё разрешение и ежегодно выплачивать процент.        Вонг прекрасно понимал, что я не позволю ему заработать здесь, поэтому-то я и стал его мишенью. Он пытался избавиться от меня и получить «корону», что сделала бы его грозой всей Азии.        Я хоть и не ангел, но я чту и уважаю законы, которые достались мне от предшественников. У нас есть кодекс, он намного отличается от главного документа страны, но все, вплоть до мелких воришек, обязаны были ему следовать, неподчинение каралось очень жестоко.        Минсок был моим другом детства, он ни от кого не зависел. Он сам выбирал материал, который публиковал в своих статьях. Я предложил ему заняться делом Вонга. После скандала с твоим появлением, тот немного затих, но искал пути возвращения. У нас с Мином была готова очередная статья, но люди нашего соперника подловили его около офиса и расстреляли в упор за несколько дней до его свадьбы, которую он ждал с нетерпением. Я мчался в больницу и был последним, кого увидел Мин. Окровавленными руками он сдёрнул со своей шеи небольшую флэшку, и его сердце остановилось. Я успел скрыться за пару минут до того, как в больницу вбежал зарёванный омега. Я видел этого мальчишку лишь на похоронах Мина, но он, казалось, ничего не замечал вокруг, а мне было стыдно, ведь отчасти я был виноват в его несчастье.        На флэшке оказалась статья, к которой мы с таким трудом нашли доказательства, я пустил её в ход, общественность взбунтовалась, и Вонгу снова запретили въезд в нашу страну.        Странно то, что два года спустя блог Мина выпустил ещё одну статью, в ней снова были доказательства против Вонга, фотографии, факты в реальном времени. Возвращение китайца снова отложили, а я был в растерянности, потому что, даже представить себе не мог, кто пишет от имени моего друга. Я вспомнил о его омеге, Бён Бэкхён… – Как? – удивлённо спросил Исин. – Бён Бэкхён. Вчера мне пришло сообщение о том, что в свет готовится новая статья, что мне необходимо собрать всех близких, потому что Вонгу она очень не понравится, и он будет искать виноватых. – Нет, хён вряд ли имеет к этому отношение, поверь мне, ему сейчас совсем не до этого. – Ты знаешь этого омегу? – вскинул брови Донхе. – Знаю, – кивнул Исин. – Бён Бэкхён – муж вашего сына. Они вместе не так давно, поэтому эта информация, наверное, до вас ещё не дошла. К тому же Се тщательно прячет его от журналистов. – Как же… Муж? – Я поставил на нём свою метку, – послышался серьёзный голос. – И ты не сможешь нас разлучить.        Донхе замер, а дыхание перехватило, встреча с сыном не входила в его планы, но знакомый запах розмарина уже проникал в лёгкие. Альфа не торопился оборачиваться, а Исин же наоборот устремил на друзей растерянные глаза.        Джонин и Чанёль с любопытством смотрели на гостя, в то время как Сехун бросил на отца взгляд, полный ненависти. Было больно, потому что господин Ли её совсем не заслуживал, но вряд ли сейчас удастся объяснить это уязвлённому самолюбию Сехуна. – А я и не знал, хён, что у тебя есть столь подозрительные знакомые. Что он здесь забыл? – Хун, я… – начал было Донхе, но младший остановил его жестом. – Я вас не спрашивал, господин Ли Донхе.        Джонин растерянно хлопал глазами, а Чанёль крепче прижал любимого к себе, предчувствуя бурю. – Вам известна моя история, – хмыкнул Исин, уже не обращая внимания на кровь, что капала с руки на паркет. – Всё в ней правда, вот только есть кое-что, о чём я умолчал. Наше справедливое правительство предложило расстрелять меня, после того, как я сдал им своего бывшего босса, и если бы не господин Ли, мы бы сейчас с вами не разговаривали.        Джонин громко вздохнул, замечая кровь и, вырвавшись из рук Чанёля, подбежал к Чжану. – Хён… Это откуда, хён? Это же от пули… – Всё хорошо, Нини. Встретил старых знакомых, мы мило побеседовали, – натянуто улыбнулся Чжан. – Это пройдёт.        Омега не слушал, замечая на столе перекись и бинты. Сехун не двигался с места, разглядывая капли крови на полу. – Да, Се, я преданная собачонка твоего отца. Я готов пойти за ним в огонь, потому что для меня он самый справедливый человек в этой стране. Я выполню любой его приказ. Девять лет назад он попросил меня об одолжении. Он попросил стать тенью человека, что стал мне впоследствии очень дорог. Я не мог отказать, потому что этот человек потерял очень многое в тот день. Я поклялся своей жизнью, что не позволю никому причинить вред своему младшему брату. Рядом с гробом нашего папы я плакал и просил дать мне сил, а ты… Се, ведь ты даже не заметил меня тогда, ты был так разбит, а мне хотелось тебя обнять, ведь ты был частью того, кого я так рано лишился.        Сехун непонимающе смотрел на старших. – Исин твой старший брат, Сехун, – сказал Донхе. – У вас общий папа… – Нет… Так не бывает, – мотал головой Сехун. – Я вам не верю. Вы все врёте.        Парень подбежал к отцу, хватая его за грудки, Чанёль было дёрнулся, но Донхе вытянул руку и отрицательно помотал головой, позволяя сыну высказаться. – Ты… Ты выгнал меня из дома. – И в тот же вечер наш дом охватил пожар, если бы не Исин и Енун, я бы не выжил. Посмотри на меня, мне потребовался год, чтобы восстановиться после тех ожогов. Он хотел уничтожить меня, он убивал всех, кто был мне дорог. Я не хотел, чтобы и ты пострадал. Скажи, разве я сделал тебе хуже? Ты жив, ты популярен, у тебя есть хорошие друзья и любимый… – И ты хочешь всё это отнять? – со злостью сказал О. – Убирайся! Исчезни из моей жизни. Тебя не было шесть лет, зачем ты вернулся? – Я здесь, потому что здесь он. Он всё ещё жаждет добраться до меня. Я не могу допустить, чтобы он причинил вам вред. К тому же, если я знаю о Бэкхёне, то и Вонгу не составит труда узнать о нем. Он единственный был связан с Минсоком. Он может пострадать… – Ты угрожаешь? – тряхнул отца Сехун, его пальцы сомкнулись на шее старшего, Донхе начал тяжело дышать. – Так, это уже слишком, – заметил Чанёль, что давно уже понял, что здесь происходило. Пак оторвал младшего от Ли. Сехун вырывался, но сильные руки Чанёля не давали ему двинуться с места. – Успокойся! Никто здесь даже и не думает причинять вред хёну. – Но он… – Се, ты совсем дурак? – возмутился Джонин, заканчивая перевязку. – Пошли к чёрту, вы не знаете, что это за человек. – А ты знаешь? – спросил Исин, ласково погладив омегу по голове и убирая его руки от бинта, а потом серьёзно посмотрел на брата. – Вспомни хотя бы то, что благодаря ему ты появился на свет. Благодаря ему у тебя была любящая семья. Тебе больно, обидно, ты ненавидишь нас, считаешь себя жертвой? Мне было три года, когда папа ушёл из дома. Он убегал из ада, потому что по-другому жизнь с моим отцом назвать было нельзя. Отец ненавидел людей, он вытирал об них ноги. Он унижал, заставлял подчиняться. Он не спрашивал, чего я хочу. Он сделал из меня наркомана. Заставил убивать, но вспоминая о папе, моё сердце оттаивало, я верил, что ему хорошо, обязательно, что его жизнь намного лучше моей. Я не винил его ни в чём, потому что понимал, что омега в таких условиях бы не выжил, а я альфа, я обязательно вырасту и отомщу. За все его слёзы, которые я не видел, но о которых рассказывал дядя, что стал заменой, мальчиком для битья, омегой для удовлетворения потребностей дома, наполненного похотливыми альфами. Отец мог пустить брата по кругу и сомневаюсь, что того же он бы не сделал со своим мужем. Когда я оказался в клинике и передо мной возник он, мне казалось, что я умер и попал в рай. Он был словно ангел, он плакал, много говорил, просил прощения, рассказывал о тебе, о своём муже. Рассказывал о том, что они искали меня и хотели забрать, но отец пресекал все их попытки, убивая всех, кто попытался подобраться ко мне ближе. Я слушал его, а сердечко колотилось, ведь я понял, что все эти годы жил не напрасно, и судьба подарила мне счастье, жаль, что оно длилось так не долго. Папа много говорил о тебе, обещал, что обязательно нас познакомит. Я, не видя тебя, уже любил, поэтому к предложению господина Ли отнёсся со всей ответственностью. – Ты можешь ненавидеть нас, сынок, но мы старались для твоего блага. Я виноват перед Исином и перед тобой, но больше всего я виноват перед теми, кого уже нет в живых. Я очень любил твоего папу, после его смерти моим сердцем стал ты. Вонг знает об этом, его цель – остановить биение моего сердца любым путем. Я бы сдался ещё тогда, ведь только чудом можно назвать то, что ты не сел в ту машину.        Сехун перестал брыкаться в руках Чанёля, вспоминая тот день, девять лет назад, когда учитель задержал его отрабатывать наказание. Папа приехал, забрал омежку сына и сказал, что вернётся только тогда, когда Сехун осознает свою вину. Они не доехали до дома, а Сехун плакал у порога школы, ожидая, что родитель простит его и приедет. Напуганный отец приехал к школе, когда начало темнеть. Сехун вспомнил, как трепетно прижимал его к себе Донхе, как прятал слёзы, как дрожал его голос. В тот день он не отходил ни на шаг от сына. Сехун помнил, как крепко обнимал его старший, сообщая о смерти папы. Помнил, как бился в истерике, как разрывалось сердце, тогда он не замечал ничего вокруг, Исин был прав, он не видел никого, только лакированный гроб и цветы, которыми был усыпан весь двор. – На этом свете осталось только два человека, что очень мне дороги – это ты и Исин, поэтому я не удивлён, что сегодня они напали на одного из вас. Я должен встретиться с Бэкхёном, он должен знать, кто может писать от имени Минсока. Тот человек рискует, но своим риском он подставляет под удар вас. Мы должны добиться пожизненного изгнания Вонга с наших территорий или же… – Уничтожить его, – сверкнули глаза Исина. – Это слишком рискованно, Син. К тому же вы известные люди. Я исчезну, Се, если ты этого хочешь, только для начала я хочу обезопасить свою семью. «Корона» слишком тяжела для того, у кого есть слабости, и я почти проиграл её… – Ты не хочешь остаться? – спросил Сехун, не поднимая глаз. – Очень хочу, но я понимаю, что не заслужил быть рядом с тобой. Я причинил тебе слишком много боли, но знай, что я всегда готов прийти по первому твоему зову.        О вздохнул, он ещё не готов был произнести заветное «останься», но сердце твердило о том, что оно не хочет терять. – Моё имя может бросить тень на твою карьеру. – К чёрту, – отмахнулся Сехун. – Я устал жить придуманной жизнью. Это всё не моё. У меня есть муж, которого я безумно люблю, у нас есть дети, и пусть они не родные мне, но они уже часть меня. У меня есть три брата, которые сделали мою жизнь ярче, у меня есть отец, при упоминании имени которого, все трясутся от страха – это моя жизнь, и мне не нужна никакая другая, а кого она не устраивает, пусть катятся на все четыре стороны, я не намерен больше ни перед кем отчитываться.        Донхе несмело подошёл к младшему, опускаясь рядом, и осторожно положил руку на плечо сына. Сехун поднял взгляд, а потом резко подался вперёд. Оказываясь в крепких объятиях отца, вдыхая знакомый с детства запах опилок. – И что мы теперь намерены делать? – спросил Чанёль, что вместе с Джонином устроились на диване. Исин стоял у окна, наблюдая, как ночь опускается на город. – Я так понял, люди Вонга начали охоту. У нас на носу концерт в Китае, как мы оставим Исина здесь одного? – За меня не переживайте, – отмахнулся Чжан. – Я справлюсь, вот только достану из закромов свой старенький кольт, а Енун-ши меня прикроет. – К тому же в городе ещё много моих людей, что ведут свою войну против Вонга. Главное сейчас – это безопасность Бэкхёна, если тот человек не врёт и статья выйдет завтра, первым к кому нагрянет Вонг, будет именно он. – Завтра мы будем все вместе, – заметил Сехун. – Мы решили устроить небольшой семейный праздник. У нас выдался выходной, и мы решили провести его за городом, а потом… – Потом отправим хёна с ребятишками в Америку, – сказал Джонин. – У Гуки ведь операция на носу. – Я могу предоставить им охрану. – Я… – начал было Сехун. – Тебя самого охранять надо, – заметил Чанёль. – Но посторонних людей Бэкки испугается, – ответил О. – Чем меньше он знает, тем спокойнее. В клинике доктора Чо современная охранная система. Я попробую договориться, чтобы к моим мальчикам отнеслись внимательнее, а после я приеду сам. – Но всё же пара бойцов Донхе-ши не помешает, Се, – заметил Исин. – Обещаю, что они их даже не заметят, – улыбнулся Ли.       Сехун неуверенно кивнул. – Через пару недель мы уйдём в подполье, – сказал Чанёль. – Зачем? – удивился Джонин. – Чтобы наши фанаты пришли в себя, – усмехнулся О. – Им предстоит жаркая неделька. Я уже представляю заголовки жёлтой прессы. – Да, перерыв нам необходим, – кивнул Исин. – Что сказал господин Пак? Он возьмётся за Юнги? – Он обещал помочь не только нашему малышу. Он назначил курсы лечения Намджуну, Сокджину и Хосоку. Предложил операции Чимину и Тэхену, – оживился Джонин. – Насчёт Тэ, мы с Чанни сразу дали согласие, а вот насчёт Чимина… – Что не так? – забеспокоился Исин. – Джунмён-хён боится, что мальчишка расстроится, если от операции не будет результата. Травма старая и отец ни в чём не уверен. Мён думает, что это может повлиять на психику ребёнка, и мальчик замкнётся в себе. – Чимин? Замкнётся? В жизни не поверю. Этот омега фору даст любому из нас. Он умён не по годам, а сколько раз он поддерживал Джунмёна, вспомните эти наполненные разумом глаза. Он маленький ангел, живущий реальностью. Кто-кто, а Чимин никогда не будет расстраиваться из-за призрачных иллюзий. А вот с Мён-и я поговорю, мне кажется, что он сам не верит в положительный исход. – Возможно, – пожал плечами Джонин. – Хён слишком привязан к своим детям, любая их эмоция переживается им в миллионы раз сильнее. Бэкхён-хён тянул на себе младших, они хоть и понимают, что в их жизни всё сложно, но всей ситуации не осознают, а вот старшие уже осмысленно смотрят в будущее. Они задают обдуманные вопросы, их глаза сплошная бездна. Я не понимаю, как хёны ещё не сошли с ума от этой невысказанной боли. Моё сердце чуть не выпрыгнуло, когда я в трубке услышал напуганный голос Тэ, что говорил о том, что братику плохо, а сколько таких приступов пережили Джунмён и Бэкхён. – Они очень сильные, – ответил Исин. – Но теперь у них есть мы. Теперь быть сильными наша задача, ведь так, Се?        Сехун кивнул. – Хён, все же позвони Мёну сегодня, – заметил О. – Он ждал твоего звонка весь вечер, не удивлюсь, если он и сейчас не спит, гипнотизируя телефон.        Чжан улыбнулся и пошёл в свою комнату, набирая нужный номер. – Мы тоже пойдём, – сказал Чанёль, потянув омегу за собой. – Если что, зовите.        Сехун проводил старших улыбкой.        За окном было темно. Стрелки стремительно неслись к полуночи. Сехун смотрел в сторону горизонта, где маячили силуэты, освещённых огнями, зданий. Он не знал, как себя вести, казалось бы, он понял отца, но детская обида всё ещё свербила внутри. – Я скучал, – нарушил тишину голос старшего. – Мне порой хотелось всё бросить и вернуться к тебе, но я не мог так поступить, потому что это было бы безответственно. Твоя карьера шла в гору. Я был очень горд, мне хотелось всем и каждому рассказать о том, что вот он, мой сын, мой талантливый мальчик, смотрите все, он не стал убийцей, он не вор, он любимец миллионов, он не такой, как я.        Знаешь, у меня всегда шептались за спиной. Да, моё имя внушало страх, да вначале мне пришлось идти по трупам, но сейчас я ношу «корону», – хмыкнул Донхе, покрутив на пальце большой перстень. – Все кланяются мне, но как же порой выводят из себя эти зазнавшиеся выскочки. Они считают, что один из них лучше другого, но в чём один вор может превзойти себе подобного? Эта страна не такая уж и большая, но желающих нагреть на ней руки хоть отбавляй. Контрабанда, мошенничество, вымогательство – это лишь вершина айсберга, и все в этом бизнесе повязаны между собой, дёрни за ниточку и система рухнет, но вот уже пятнадцать лет эти ниточки дергаю я. Южная Корея по праву считается страной, в которой слишком низок процент преступности, а знаешь почему? Потому что у всей этой системы просто очень умелый дирижер. Я хожу по краю, мои люди получают доход, но никому не дано понять, как им удаётся оставаться в тени. Они приписывают мне самые громкие преступления, даже не догадываясь о том, что не будь меня, их страна скатилась бы до уровня какой-нибудь пиратской республики. Именно этого хочет Вонг, именно этого он не и получит, пока я жив. Да, я убиваю, не моргнув, но разве заслуживает жизни человек, что сделал из своего омеги и собственного брата средство снятия напряжения для своих бандитов. Исин был слишком мал, он не помнит, из какого разврата я вытащил вашего папу. Он только предполагает, а я помню, как Вонг привёл ко мне Тэюна, в качестве подарка за заключение сделки. Он привёл его как откуп, как товар, после ночи с которым, я буду готов отдать ему власть. Омега громко плакал, а я, идиот, влюбился, с первого взгляда, представляешь? Я видел синяки на его теле, во мне закипала ярость. Он жил у меня несколько дней, я отогревал его своей любовью. Он не хотел возвращаться к мужу, но сын…        Всё изменилось, когда Тэюн сказал, что ждёт ребенка. Я знал, что его муж это просто так не оставит. И я выкрал его. Он прижимал к себе спящего сына, за нами гнались разъярённые альфы. Исина у нас отобрали, нас били, но я стрелял без разбора, мы всё-таки сбежали и с трудом пересекли границу. Тэюн долго плакал, он молил меня спасти Лэя, я поклялся, что рано или поздно вытащу его оттуда. Я сделал это, а потом без зазрения совести пустил пулю в лоб его отцу, что кричал о том, что нам не выжить.        Я не ангел, Се, я, действительно, беспощадный и ужасный Ли Донхе – бандит № 1, но мне, чёрт возьми, удалось воспитать достойного сына. Хотя бы это зачтётся мне на небесах. – Мне никогда не понять того, чем ты занимаешься, отец, но меня всегда восхищало твоё умение держать всё это вдали от семьи. Да, мне часто приходилось слышать, что-то похожее на: «Кем может стать сын убийцы? Только таким же, как он». Мне было обидно, но не из-за слов, а из-за того, что эти люди, не зная тебя, могли обвинять тебя в столь серьёзных грехах. Для меня ты был примером, и мне хотелось заткнуть их всех. Смерть папы была ударом, было больно, но больше всего на меня повлияло то, что ты молчал, а потом тот день… Человек, которому я верил больше всего на свете, отказался от меня. Не захотел разделить моих интересов, моих стремлений. Ты знал, что я уйду? Что я не смогу отказаться от музыки? Донхе кивнул. – Я видел, как ты привязался к ребятам, признаться честно, я шпионил за вами, знал, в каких клубах вы играете, и добавлял деньги к гонорарам, которые вам платили владельцы тех заведений. А ещё с тобой рядом был Исин, не знаю, почему ты не замечал, но он очень похож на Тэюна. Он был таким далёким, но я не мог назвать его чужим, потому что этот ребёнок был частью того, кого я так любил. Сехун улыбнулся, ему было знакомо это чувство. – Я просил Исина поддержать тебя, увезти тебя подальше и быть рядом, пока ты в этом нуждаешься. В ту ночь, когда ты ушёл из дома, я не мог заснуть, поэтому успел сориентироваться, когда в окна полетели бутылки с зажигательной смесью. Двери были подпёрты снаружи, окна пылали. Мне удалось вызвать Енуна, они с Исином выволокли меня буквально на себе. Енун был рядом, этот человек стал моей правой рукой, а Исин был моими глазами. Я мог доверять только им двоим. Меня явно кто-то предал. Вонгу был запрещён въезд в страну, значит, он действовал чужими руками.        Я несколько лет не давал о себе знать. Вонг не мог добраться до тебя, потому что вас охраняли не хуже президента. Я был спокоен, пока не начали появляться статьи в блоге Мина, а Вонгу не удалось получить разрешение на въезд. Я пришёл предупредить Исина, а получилось, что немного опоздал. Если бы я знал, кто имел доступ к страницам Минсока. – И что бы тебе это дало? – спросил Сехун. – Ты сказал, что статьи пишутся в реальном времени, значит, этот человек непосредственно где-то рядом с нашим врагом. Ему не выгодно обнаруживать себя, а нам не нужны новые жертвы. Пусть статьи выходят, пусть Вонга таскают по допросам, а мы… – Будем сидеть и ждать, когда придут за нами? – спросил Ли. – Се, пойми, наш враг считает, что эти статьи наших рук дело, что мы следим за ним. Вряд ли ему придёт в голову искать крысу среди своих, ведь проще свалить всё на тех, кто давно поперёк горла. В любой момент он может поднять архивы и выяснить с кем кроме меня тесно общался Минсок, и твой муж первый в этом списке, а если всплывет ваша связь, то Бэкхён и подавно станет мишенью. – Я не допущу… – Се, я понимаю, но давай все же рассуждать логически, нам придётся поднять тему Минсока и как можно скорее. Ты… – Нет, ты спросишь его сам, я ведь ничего не знал о том человеке, а тебе будет проще доказать то, что когда-то вы были близки. К тому же рано или поздно вам с Бэкки всё равно придётся познакомиться. Я же упоминал, что завтра… – Сехун взглянул на часы. – Уже сегодня мы устраиваем семейный пикник. Ты можешь прийти. – Если ты не против… – Я хочу, чтобы ты вернулся в мою жизнь, прятаться не выход, вместе мы сильнее. Приезжай к полудню к дому Джонина, надеюсь, ты ещё помнишь, где это? – Помню, а ещё я помню, что соседний дом всё ещё оформлен на тебя. Я не был там почти шесть лет. – Я тоже, – тихо сказал Сехун, вспоминая, что именно оттуда они провожали папу в последний путь. – Ну, до скорого? – спросил Донхе. – Будь осторожен, – несмело обнял отца Сехун.        Младший проводил родителя до выхода и, ещё раз обняв, закрыл дверь. В голове было много мыслей, но нужно было отбросить их в сторону и немного поспать. В комнате Исина был слышен ласковый голос, Джонин и Чанёль уже спали. Омега прижался к старшему, а Пак нежно обняв, уткнулся носом в тёмную макушку. Сехун улыбнулся и пошёл к себе.        Исин лежал на кровати, прижимая к себе раненую руку, и улыбался, слушая в трубке любимый голос. Джунмён очень обрадовался его звонку, он пожурил альфу, за то, что тот никак не мог выделить для них и минуты, ведь дети ждали его. Исин долго извинялся и говорил, что обязательно восполнит всё, что он им задолжал. Джунмён рассказал о журналистах, что следили за ними, о визите доктора Пака. О том, что теперь придётся водить Сокджина и Намджуна на лечение, но он счастлив, что у деток появится возможность жить полноценной жизнью и не бояться, что в любой момент свет может померкнуть. – Они были так счастливы. Представляешь, им, наконец, сказали о том, что они не безнадёжны, – говорил Джунмён. – Как там Чимин? – спросил Исин, чувствуя, как омега на том конце напрягся. – Хорошо, а что? – Ты много говорил о том, что доктор Пак обещал помочь Намджуну и Джину, но ты ни словом не обмолвился о нашем старшем сыне, Мён-и. – Эти оболтусы уже всё разболтали, да? – А ты намеревался скрыть от меня то, что у нашего сына есть возможность снова начать ходить? – Син-а, это практически нереально, я боюсь, что ему будет очень больно, если ничего не получится. – Что он думает по этому поводу? – Он… Он готов рискнуть, но я… – Ты не доверяешь собственному сыну? – спросил Исин. – Нет, вот только он не знает, чем всё это может закончиться. – А ты знаешь? Мён-и, никто не знает, поэтому всем страшно, но если не рисковать, то для чего жить вообще? Знаешь, он мне сказал, что мечтает стать доктором… – Я… знаю. – Так давай осуществим его мечту, если ты боишься брать на себя ответственность, то давай я подпишу эти чёртовы бумаги. – Ты не являешься опекуном, – буркнул Ким. – Ты же знаешь, что для меня это не проблема. Я завтра же могу получить свидетельство о том, что эти трое малышей наши. – Син-а, это большая ответственность. – А я, кажется, уже говорил тебе о том, что готов быть рядом с вами до тех пор, пока вы нуждаетесь во мне. Просто скажи… – Ты нужен мне, – выдохнул Джунмён. – Больше всего в жизни. Мне очень тяжело, Син-а, меня разрывает на части. Я год назад похоронил мужа. Мы были истинными, я очень его любил, но ты… – Я отогрею тебя, слышишь? Я заставлю тебя снова дышать. Я подарю тебе всё, что захочешь, давай, сейчас вот прямо скажи, чего ты хочешь больше всего на свете? – Родить, – ответил Джунмён.        Наступило молчание, Исин не ожидал такого прямого ответа, а Джунмён не мог больше держать это в себе. Да у него были трое детей, которых он очень любил, но он чувствовал, что его организм медленно угасает, а перед закатом хотелось бы ощутить на себе все прелести «интересного» положения. Он помнил, как завидовал Бэкхёну, что каждый день прижимал к себе маленькую частичку своей плоти и крови. Джунмёну хотелось почувствовать биение маленького сердечка внутри, лёгкие толчки и ощущение волшебства, а потом вдыхать аромат чуда, аромат новой жизни. Джунмён не мог обвинять Чонде в чем-то, ведь кому-то дано, а кому-то нет, но Исин спросил о самой большой мечте, и это была именно она. – Прости, – сорвалось с губ омеги, а Исин услышал лёгкую дрожь, понимая, что Джунмён вот-вот заплачет. – Я всегда начинаю говорить глупости перед этими днями. Не обращай внимания. – И многим ты рассказывал о своей мечте? – прозвучало слишком громко, Исин отчетливо чувствовал ревность, что зарождалась внутри. У него не было права ревновать к Чонде, но больше никого он не хотел видеть рядом со своим омегой. – Ты первый, – тихо ответил Джунмён. – Я вообще ни с кем не говорил на эту тему, даже с Чонде не мог, потому что боялся расстроить его. Мне двадцать восемь, Исин, мне уже тяжело соответствовать молодежи, к тому же за последний год я угробил своё здоровье, но мне хотелось бы хотя бы попробовать помечтать… – Я же обещал, что исполню любое твоё желание. Я даю тебе время подумать. Мы заедем за вами часиков в десять, я буду ждать твоего ответа, а теперь спи, и ни о чём не думай, теперь думать буду я. – Син-а, ты меня слишком балуешь. – Я, кажется, тебя люблю. – Мм, всё прекрасно, но это «кажется» немного нервирует. Оно держит нас в подвешенном состоянии. – Оно просто дает тебе выбор: отрезать эту веревку или забраться по ней как можно дальше от меня. – Тогда жду тебя завтра с ножницами, думаю, пришло время падать в бездну. – Никакой бездны, только любовь. Спокойной ночи, любимый. – Спокойной ночи, родной.        Послышались короткие гудки, а Исин мечтательно улыбнулся. Он понял, что теперь нет пути назад. Они уничтожат Вонга, и пусть Донхе говорил об изгнании, Исин знает, что только смерть может отвлечь врага от их жизней.