Чужие дети

      Джунмён задумчиво складывал вещи в сумку. Предложение ребят пожить за городом не вызывало радужных мыслей, потому что работу омега бросать не собирался. Исин обещал быть рядом, но ведь он не обязан был их содержать. Мён вздохнул, он понял вчера, что своими откровениями выбил альфу из колеи, тот, конечно, не растерялся, сказал, что даст время подумать, но готов ли он сам взять на себя столь огромную ответственность? Слова – это одно, но на деле все может оказаться намного сложнее. – Ты чего такой потерянный? – спросил Бэкхён, впорхнув в комнату. Вот, кто действительно был счастлив сегодняшнему путешествию. Их с Сехуном отношения были идеальными. Джунмён мог тоже забить на всё и улыбаться, но где-то внутри всё ещё грыз червь сомнения, а правильно ли он поступает по отношению к Чонде? – Да так, думаю, как потом добираться из тех мест на работу. Клиника оттуда ближе, но до города ехать не один час. – Я бы на твоём месте всё отпустил и дал Исину шанс. – Ты не на моём месте, Бэкхён-и, в твоей жизни всё намного проще. – Проще? – усмехнулся младший. – Чем это? Я тоже потерял любимого человека, у меня на плечах тоже больные дети, я… – У тебя хотя бы нет этого, – стянул с себя водолазку Джунмён, демонстрируя младшему воспалившуюся посиневшую метку. – Она не даёт мне забыть о том, что я никому не нужный слабый омега. Знаешь, как она мучает меня за несколько дней до течки? Я готов лезть на стену от отчаяния. Вдовцы в нашем мире прокляты… – Это они так считают, – сказал Бэкхён, подойдя ближе и осторожно обнимая старшего. – Да, ты прав, Минсок не поставил на мне метку, я не в праве тебя судить, но я же стараюсь для твоего блага. Я много слышал о том, что сильному и любящему альфе подвластно всё, даже избавить тебя от того, что так мучает. Ты сомневаешься в себе или в Исине? Ты не доверяешь ему? – Ему-то как раз доверяю, но я… – Хён, – улыбнулся Бэкхён. – Сделай шаг ему навстречу, и тогда ты поймёшь, что все свои страхи напрасны.       Послышались детские голоса, что означало, что начался новый день и пора бы отбросить все сомнения и двигаться дальше. Дети носились по комнатам, собирая свои игрушки. – Так берите только самое необходимое, остальное будем привозить по мере необходимости, – говорил Бэкхён, наблюдая, как старшие помогали младшим укладывать вещи. – Эти стервятники снова на посту, – выдохнул Джунмён, взглянув в окно. Напротив дома расположилось несколько мужчин с фотоаппаратами. – Чего им неймётся? – Наши парни слишком известны и каждый норовит украсть частичку их жизни, – ответил Бэкхён. – Рано или поздно они всё равно узнают о нас, вот только я даже представить себе не могу, какая будет реакция. – А вам не всё равно? – послышался голос Исина, что вошёл в дом через чёрный ход. – Как… – удивлённо хлопал глазами Джунмён. – И тебе привет, сладкий, – сказал Чжан, чмокнув в губы застывшего старшего. – Отец! – радостно повисли на альфе Намджун и Сокджин. – Привет, ребятки. Готовы к путешествию? – Мы-то готовы, – отозвался Чимин, получив поцелуй в щёку. – А вот малышня ещё возится. – Неправда, – возмутился Тэхён. – Мы тоже всё собрали. – Вот и славно, – заметил альфа. – Тогда берите свои чемоданчики и стройтесь, сейчас нам предстоит маленький забег. – Син-а, но там… – Бэкхён указал в окно в тот самый миг, когда мимо дома проехала машина Сехуна. Журналисты повыскакивали со своих мест и побежали следом, когда они скрылись за поворотом к дому подъехал минивэн, из которого весело махал Джонин. – Папочка! – бросились к нему Тэхён и Юнги. – Рисковые же вы, однако, – улыбнулся Джунмён. – Ваше спокойствие дороже, – ответил Исин. Он покатил кресло Чимина к машине, помогая устроиться.       Бэкхён и Джунмён заперли все окна и двери и тоже отправились к машине. Внутри кроме детей был только Джонин. – А Чан и Се? – спросил Бэкхён, усаживая Чонгука в кресло. – Они помотают этих любопытных по городу и приедут, – улыбнулся Ким старшему. – Не переживай, хён. – Ну что? Все готовы? – спросил Исин, усаживаясь за руль. – Да, – хором ответили дети. – Тогда в путь.       Машина направилась за город. Бэкхён дремал на заднем сидении, дети вместе с Джонином разучивали какую-то песенку, а Джунмён задумчиво смотрел в окно. Он всё ещё думал, а что будет, если он согласится? Омега поднял взгляд, разглядывая Исина, что следил за дорогой. Этот альфа вселял уверенность, рядом с ним было спокойно. Он был силен, красив, умён и, возможно, станет прекрасным отцом, вот только вокруг него всегда так много людей, а Джунмён боялся людей, ведь их слова иногда острее лезвий. Он боялся, что эти люди могут нанести вред Исину и детям. Джунмён вспомнил, как с подозрением смотрели на него родители Чонде и Бэкки. Он вспомнил слова господина Кима. – Почему именно он? Он же никто, он сирота, у него нет ничего. – Он мой истинный, – заметил Чонде. – Сейчас это не принципиально, сынок. Вот только на что вы собираетесь жить? – У меня есть работа, отец, – прорычал Чонде. – И я вполне смогу содержать свою семью. – Хорошо, но потом не жалуйся.       Чонде никогда не жаловался, но Джунмён ещё некоторое время чувствовал вину перед ним. Родители так и не смогли принять его до конца, но Бэкхён говорил, что это пустяки, что в душе они уже полюбили омегу своего сына. Именно Джунмён ухаживал за умирающим папой. Старший омега казался равнодушным, но во время самых сильных приступов, он плакал и просил у Джунмёна прощения. Следом за папой они похоронили и отца. В тот момент Джунмён был единственным, кто мог адекватно мыслить, он метался между мужем и его младшим братом, потому что дороже них у него никого не было. Джунмён понимал, что слова, действительно, много значат, но всё равно больше скажут действия, а Исин… Его слова и его действия были едины, омега чувствовал его отношение к себе, и хотелось забыться, может, сейчас в первую очередь стоило подумать о себе и о своём счастье? Может, время отчаяния прошло? Если этот альфа освещает путь, почему бы не идти с ним рука об руку.       Взгляд омеги снова скользнул по Исину, крепкие руки сжимали руль, на парне была чёрная футболка, что словно вторая кожа облегала тело. Широкие плечи, упругую грудь, рельеф пресса. Взгляд Джунмёна зацепился за уплотнение на рукаве и торчащий из-под футболки бинт. Дрожь прошла по телу, потому что из-под бинта тоненькой струйкой текла кровь. Рука невольно потянулась к альфе, а сердце заколотилось. Омега заворочался на месте, пытаясь достать из сумки платок. Чжан обратил на него внимание. – Что-то не так? – спросил он.       Джунмён, наконец, нашёл искомое и осторожно приложил платок к руке младшего, стирая кровь. Исин напрягся, но старался не подать виду. – Это что? – спросил омега как можно тише, чтобы не обратить на себя внимание. – А если бы дети увидели? – Это так, царапинка, видимо я слишком напряг руку. Не обращай внимания, пройдёт. – Нам ещё долго ехать? – спросил Джунмён, и пока они стояли на светофоре легонько задрал рукав, понимая, что кровь насквозь пропитала бинт. – Надо сменить повязку. – Ещё полчасика, – ответил Исин. – Не обращай внимания. – А я говорил, что надо было заклеить пластырем, – вмешался Джонин, что уже следил за разговором старших. – Там же… – Джонин, – прервал его альфа. – Всё хорошо. Дети уже выучили песню? – Они спят, – улыбнулся Джонин. – Укачало их немного.       Джунмён обернулся и улыбнулся. Дети и Бэкхён, действительно, спали, но тревога не покидала. У Джонина зазвонил телефон. – Да, милый, – сказал Ким. – Да, уже подъезжаем. И что там? Хм, понятно. Нам лучше не показываться пока. Да, я передам. Ждём.       Джонин убрал телефон и посмотрел на Исина. – Статья вышла, хён.       Исин едва слышно хмыкнул. – Наш таинственный «благодетель» рассказал о вчерашнем нападении и твоём прошлом, о родстве Се и господина Ли и о том, что Вонг вернулся, чтобы уничтожить вас. – Вот, кажется, и всё, – заметил Исин. – Где парни? – Они едут другой дорогой. Донхэ-ши уже на месте. – Вы вообще о чём? – спросил Джунмён, глядя на младших. – Давайте просто помолчим, – ответил Исин. – Хотя бы до дома, сейчас у меня не хватит слов, чтобы высказать всё, что я думаю.       Исин слушал биение своего сердца, стараясь не отрывать взгляда от дороги, он судорожно думал о том, кем может быть тот человек, который так знатно подставил всех. Он уничтожил не только Вонга, он разрушил и их мирную жизнь. Шумиха ещё не скоро утихнет, общественность не простит убийцу и наркомана Чжана Исина, хоть это было и в прошлом, сейчас это могло стать поводом для ненависти. Да, вчера в аптеке люди говорили, что поддержат их, но сегодня Чжан уже сомневался в этом. Он боялся, что «взрывной» волной зацепит и тех, кто был к этому не причастен. Любимцы публики вмиг стали изгоями, хотя реакцию народа Исин не знал, но понимал, что сын убийцы Ли Донхэ в мгновение станет таким же преступником, даже не смотря на то, что он в своей жизни даже мухи не убил. Жаль было Чанни и Джонина, хотя, если всплывёт то, что они вместе, то всему придёт конец окончательно.       У омеги зазвонил телефон. Джонин поморщился, увидев имя звонившего, но поднял трубку к уху. – Да, Шивон-хён. – Какого чёрта происходит?! – услышал Исин крик старшего, и он мог понять его. – Хён, мы сами ещё не поняли. – Вы где? Я надеюсь, успели покинуть этот город, потому что здесь творится невообразимое, – выдохнул Шивон. – Люди штурмуют ваше общежитие, все плакаты пылают, витрины с вашими изображениями бьют. Люди требуют прекратить транслировать вашу музыку на радио и телевидении. Сехуна и Исина называют убийцами. – Хён, ты держись, хорошо? – усмехнулся Джонин. – За нас не переживай, мы справимся. – От меня требуют объяснений, но ни Исин, ни Сехун не берут трубку. – Они рядом, хён. Просто расскажи всё. Всё, как есть о том, что Сехун, действительно, сын Донхе-ши, о том, что Исин, действительно, убивал, что долго лечился от наркозависимости. Расскажи о том, что мы с Чанни женаты, расскажи о том, что Сехун и Исин тоже выбрали своих спутников жизни. Расскажи о том, что нам очень жаль, что мы заставили людей волноваться, что мы ушли, чтобы не причинять им боль, что мы вернёмся, если они снова захотят видеть нас на сцене. – Но Джонин… Концерт в конце недели. – А ты уверен, что на него кто-нибудь придёт? – хмыкнул Джонин. – Уверен, что мы выйдем оттуда целыми? – Хорошо. Только будьте на связи.       Джонин грустно улыбнулся, а потом посмотрел на притихшего Джунмёна и проснувшегося Бэкхёна. – Мы справимся.       Машина въехала во двор большого дома. Навстречу вышли трое мужчин. Они были напряжены. – Всем привет, – выпрыгнул из минивэна Джонин. Тут же оказываясь в крепких объятиях старшего омеги. – Пап, я так скучал. – Вы слышали… – Слышали, – ответил Исин, помогая Джунмёну и Бэкхёну выбраться. – Донхе-ши, у вас всё ещё нет предположений, кто мог нас так подставить? – Даже представления не имею, – ответил альфа, а потом посмотрел на растерянного Бэкхёна, что прятался за Чжаном. – Бэкхён-ши, на вас вся надежда. – Я… – хлопал глазами омега. – Эта статья была опубликована от имени Ким Минсока, – сказал Донхе, замечая, как бледнеет омега. – И мне, и вам прекрасно известно, что этого человека больше нет, кто-то пользуется его именем, руша наши жизни. Может, вам известно, кто имел доступ к его аккаунтам? – Минсок мало посвящал меня в то, что делал. Я знал, что он писал опасные статьи, но никогда не знал, кто или что было их основной темой. А вы… – Он работал на меня, – ответил Донхе. – Мы пытались не допустить бизнес Джиро Вонга на территорию нашей страны. Я должен миллионы раз просить у вас прощения за то, что именно из-за меня вы потеряли опору и любимого человека, но я не успел… Я приехал слишком поздно. – К чему теперь всё это? – спросил Бэкхён. – Минсока уже не вернуть, а теперь, как я понял, угроза висит над Се? – Я не допущу, чтобы с моим сыном что-нибудь случилось. – Давайте переведём тему, – заметил Джунмён. – Дети просыпаются, им не обязательно знать о том, что происходит.       Из машины выглянуло заспанное личико Чонгука. – Пап, мы уже приехали? – спросил он, глядя на всё ещё бледного Бэкхёна. – Да, милый, – улыбнулся старший. – Выспался?       Мальчик огляделся и смущённо отвернулся, замечая незнакомых людей. Бэкхён засмеялся, протягивая сыну руку и помогая выпрыгнуть из машины. – Пап, отец, познакомьтесь, это Тэхён и Юнги, наши с Чанни мальчики, – сказал Джонин, подводя малышей к дедушкам, что весело улыбнулись. – Ну, сорванцы, идите, обниму, – сказал старший омега.       Малыши оказались в крепких объятиях старших, а Джонин смахнул слезу, понимая, что теперь всё правильно, он, наконец, дома.       Донхэ несмело подошёл к Чонгуку и Хосоку, что крепко вцепились в штаны Бэкхёна. – Ну, а вы, малыши, не хотите обнять дедушку? – сказал он. – Ну же, – подтолкнул детей к старшему Бэкхён. – Отец будет очень счастлив, когда узнает, что вы поладили с дедушкой.       Малыши оказались в объятиях Донхе. Старший гладил их по волосам и целовал в щёчки, понимая, что он сделает всё, чтобы защитить свою семью.       Джунмён и Исин переглянулись. – Мне не с кем вас знакомить, – сказал Исин. – Я совсем один на этом свете. – Ты не один, ты с нами, отец, – сказал Чимин, крепко сжимая руку альфы. Исин улыбнулся, обнимая детей и притягивая к себе Джунмёна, что крепко его обнял.       Дети весело играли на лужайке перед домом, взрослые накрывали на стол на летней кухне. Бэкхён то и дело смотрел на часы. – Они задерживаются, – понял его Джонин. – Думаю, что им пришлось сделать ещё один крюк, теперь журналисты от них не отстанут просто так.       Через полчаса во двор всё-таки въехала знакомая машина, Джонин и Бэкхён нетерпеливо рванули к ней, замечая на стеклах следы от ударов. – Что случилось? – бросился на своего альфу Джонин. – Попали в небольшую заварушку, – ответил Чанёль, целуя младшего. – С нами всё хорошо. Вы как, добрались без приключений? – Вас так долго не было, – сказал Бэкхён, нежась в объятиях мужа. – Пришлось сделать крюк, эти безумные не хотели отставать. – Ещё бы, такая сенсация, – хмыкнул Джонин. – Как дети? – спросил Чанёль. – Полностью попали под влияние дедушек, – хмыкнул Ким. – Даже Донхе-ши умудрились в игру втянуть. – Он молодец, – кивнул Бэкхён. – Не ожидал, что он будет играть с ними в игрушки. – Он в этом мастер, – улыбнулся Сехун. – Нельзя не признать, что до смерти папы у меня было счастливое детство.       Парни зашли на летнюю кухню, где все уже рассаживались за столом. – Ну, наконец-то, – сказал папа Джонина. – А то мы уже почти все жданки съели. – Мину-ши, Донгван-ши, – поклонился старшим Чанёль. – Рад вас видёть. – Садитесь, – сказал старший альфа. – А то всё остынет, а вы, поди, не ели ничего с утра. – Да, как-то не получилось, – заметил Сехун, поклонившись старшим.       О бросил взгляд на отца, на коленях которого сидел Чонгук. Альфа с улыбкой что-то рассказывал, кормя мальчика дымящимся супом. Хосок сидел рядом и тоже слушал старшего, но налегал на суп сам. – Они милые, да? – спросил Бэкхён. – Знаешь, я много раз слышал имя твоего отца в криминальных сводках, но я не думал, что он такой. Он рассказал мне о смерти Минсока, мне так жаль, что я не могу вам помочь, но я, правда, не знаю, кто пишет эти статьи. – Всё хорошо, родной, мы справимся.       Все сели за стол. – А где Исин с Мёном? – спросил Чанёль, оглядываясь. – Наверху, – ответил Джонин, а потом шепнул. – Исина беспокоит рана, они решили сделать перевязку. – Что-то серьёзное? – с беспокойством спросил Чанёль. – Да нет, видимо просто перенапряжение. Кровь не хочет останавливаться. Я вчера обработал, а сегодня всё снова началось. Ну, там всё-таки не просто царапинка.       Чанёль понимающе кивнул. За столом было шумно, слышались разговоры и весёлый смех. После обеда дети снова высыпали во двор. Мину и Донгван направились следом, оставив парней и Донхе обсуждать план действий. – Шивон уже должно быть подтвердил слухи и объявил о нашем перерыве, – сказал Джонин. – Но не думаю, что народ просто так примет это, нам самим нужно выступить. К тому же этот чёртов концерт, что будем делать? – Человек, что опубликовал эту статью, дал нам понять, что его позиция нейтральна, он просто за правду, с одной стороны он снова опозорил Вонга, и правительство снова подняло вопрос об его изгнании, а с другой он разрушил вашу карьеру. Он столкнул вас с вершины.       Чанёль дёрнулся. В голове начали всплывать картинки его детства и юности, в голове звучал голос брата: «Падать с вершины очень больно». – Чёрт! – сорвалось с языка. – Минсок, Ким Минсок… Это имя… Точно!       Пак вскочил на ноги, набирая чей-то номер. – Да, сынок, – послышался взволнованный голос. – У вас всё хорошо? Тут такое… – Подожди, отец, – сказал Чанёль. – Минсок, Ким Минсок, тебе что-нибудь говорит это имя? – Это однокурсник Чансу, они были в неплохих отношениях. Работали вместе, а что? Зачем тебе Минсок? Он погиб очень давно. – А статьи от его имени будоражат общественность, – сказал Чанёль. – Отец, я не знаю, как ты это сделаешь, но ты должен привезти Чансу сюда немедленно. Мы в доме у Джонина. Только… – Я не скажу, куда мы едем, я всё ещё помню, как вы не ладили в детстве. Ты думаешь… – Сейчас нам важна каждая мелочь. – Хорошо, я уже еду.       Чанёль посмотрел на друзей. – Он клялся, что столкнёт меня с вершины, – пожал плечами Чанёль. – Он был моим персональным кошмаром. – Ты думаешь, что он мог бы так поступить? – спросил Джонин. – А что он потерял? Он, возможно, продолжил дело Минсока, отомстил за своего друга, может, поначалу это была только месть Вонгу, но всплыли новые факты, которые могли исполнить его заветную мечту. Он убил двух зайцев одновременно. Мы не сможем подняться после такого удара. – Кто сказал? – спросил Сехун. – Сейчас главное избавиться от Вонга, а разве музыка нуждается в объяснениях и оправданиях, разве из-за того, что на нас взъелась толпа, мы перестанем творить? Шум подняли те, кому мы давно стоим поперёк горла, мы не должны сдаваться, потому что есть те, кто верит в нас, так давайте покажем, что мы помним о них. – Как? – растерялся Джонин. – Зови Исина, – сказал Сехун. – Где-то здесь было пианино и старенькая гитара. – Гараж, Сехун-и, – вошёл в комнату Мину. – Мы не переделывали его с вашего последнего приезда. – Папочка, – радостно обнял старшего Джонин. – Правильно, давайте покажем, что мы не сдадимся. Пусть те, кому хочется воевать воюют, а мы будем петь, как пели на протяжении всей своей сознательной жизни. – Я настрою трансляцию, – сказал Донхэ. – Где-то в машине у меня есть камера. Берег её на всякий случай, да и с подчинёнными в других городах общаться удобно.       Чанёль и Сехун, вытаскивали инструменты на лужайку, дети с энтузиазмом помогали им. Донхе настраивал аппаратуру, Джонин вёл вниз опешившего Джунмёна и улыбающегося Исина. – Дети, рассаживаемся, нас ждёт живой концерт, – говорил Донгван.       Бэкхён и Джунмён устроились на газоне рядом с детьми. – Готово, – сказал Донхе. – Я кинул оповещение, и народ потянулся, нас смотрят тысячи людей. – Парни переглянулись. – Внимание, начали.       Чанёль ударил палочками по барабанам. Сехун коснулся струн, а пальцы Исина заскользили по клавишам. Джонин стоял, опустив голову. Он сразу узнал песню, которую когда-то они назвали своей «акцией протеста», они пели её только Шивону, который назвал их сумасшедшими и запретил выпускать это в эфир. В ней был крик души четырёх замученных жизнью парней. В ней они говорили о том, как устали жить такой жизнью, говорили о том, что ждут момента, когда их примут такими, какие они есть.       Голос Джонина разорвал тишину. Дети смотрели на них, широко распахнув глаза, они ещё не видели своих родителей такими. Тяжёлый мотив и слёзы на глазах омеги. – Чем мы хуже других? – пел Джонин. – Почему мы обязаны ходить по струнке? Почему вы осуждаете нас за то, что посчитали бы благом для себя? Мы хотим жить! Мы хотим любить! Единственное наше оружие – это музыка.       Бэкхён и Джунмён вздохнули, когда голос Джонина сменился голосами Исина и Сехуна, в то время как омега подошёл к Чанёлю, затягивая его в страстный поцелуй. Альфа притянул его к себе, бросая палочки, а потом на глазах у всех поставил на его шее свою метку.       Музыка стихла, а парни, тяжело дыша, смотрели прямо в камеру. – Мы не прощаемся, – сказал Чанёль. – Разве за все четыре года мы заставили вас усомниться в себе? Мы делали всё, чего хотели вы. Мы открыли вам свои сердца. У каждого есть прошлое, настоящее и будущее. Прошлое ушло, настоящее мы посвятили вам, неужели наше будущее может разрушить то, что уже ушло?       Донхе уловил взгляд сына и выключил камеру. – Это было сильно, – сорвалось с губ Донгвана. – Детей хоть бы постеснялись, – с укором сказал Мину. – Отец, ты поёшь лучше всех, – запрыгал вокруг Сехуна Чонгук. – Да ладно, – смутился Сехун. – Нет, он прав, – улыбнулся Бэкхён. – Я не знал, что ты умеешь. Джонин… – Шивон говорил, что наши голоса не заслуживают внимания, – сказал Исин. – Он нам даже бэк-вокалом петь не позволял, говоря, что мы потеряем множество контрактов. – А многие наши песни были сперва поделены на четверых. – На четверых? – удивлённо посмотрел на отца Тэхён. – Ты тоже поешь?       Чанёль почесал затылок. – Ну, бывает иногда. – Между прочим, у него шикарный голос, – гордо сказал Джонин. Метка на шее пылала, а счастье переполняло его глаза. – Ну, спойте нам что-нибудь, Чанёль-ши, – улыбнулся Мину.       Сехун начал наигрывать какую-то мелодию. – Давай же, хён, – сказал О. – Думаю, что пришло время её исполнить. – Что это за песня? – оживился Джонин. – Я её не знаю. – Он написал её сам, полностью, для тебя, но так и не смог ее исполнить, Шивон запретил. Сказал, что она слишком банальна и не подходит под репертуар нашей группы, – заметил Исин. – Так, хён непременно получит. Чанни, ну сейчас-то тебе ничего не мешает.       Пак махнул рукой, а Исин с Сехуном довольно заиграли. Джонин сел на газон. Юнги и Тэхён устроились рядом с ним и с восхищением смотрели на своего отца. Бэкхён притянул к себе Чонгука и Хосока, Джунмён устроился рядом с Намджуном, Джином и Чимином.       Старшие деликатно ушли, а Донхе снова включил камеру, потому что впервые общественность могла видёть соло трёх альф, которые с любовью в глазах пели песню-признание своим омегам. В этой песне было слишком много чувств, она, действительно, была не похожа на всё, что они делали до этого, но в неё было вложено очень много любви. Сехун, Чанёль и Исин пели впервые, это было волнительно, но глаза любимых людей придавали сил.       Донхе видел, как с каждой минутой увеличивалось число их подписчиков, как сквозь гневные тирады начали пробираться восхищённые комментарии, что означало, что те, кто ждал ребят, наконец, решили подать голос, понимая, что только они сейчас могут защитить их.       Машина въехала во двор. Донгван закрыл ворота, приветствуя гостя. Джунче пожал ему руку и улыбнулся помахавшему ему Мину. Они были знакомы лишь условно, но теперь их дети были вместе, и нужно было восполнять пробелы. – Дедушка! – заметил Джунче Юнги, и, поднявшись на ноги, побежал в его сторону. – Как ты себя чувствуешь, чемпион? – спросил старший. – Хорошо, – тараторил Юнги. – Отец, папа, Сехун и Исин хёны устроили для нас концерт. – Какие молодцы, – сказал Джунче, а потом посмотрел на человека, сидящего в машине. – Чансу, ты не поприветствуешь присутствующих? – Больно надо, – послышался грубый голос. – Ты сказал, что мы едем за город выбирать новый дом, а привёз меня в цирк? Что мы делаем среди этих клоунов?       Джунче опустил Юнги на пол, и погладил по голове. – Беги-ка к папочке, малыш.       Омеги увели детей в дом, а альфы окружили машину. Чансу сжался, ему было неуютно под пристальными взглядами отца, брата и их друзей. – Ты так и собираешься там сидеть? – спросил Чанёль. – Нужно поговорить. – Мне не о чем с вами разговаривать, – фыркнул Чансу. – Ну, расскажи хотя бы о том, как ты публикуешь статейки под чужим именем, – сказал Джунче. – Не ожидал такого от собственного сына. Думаю, что твой друг не был бы доволен тем, что ты сегодня устроил. – Я отомстил его убийце, – прорычал Чансу. – Да, но это можно было сделать, не поднимая на поверхность дела минувших лет, – заметил Донхе. – Ты подставил под удар не только Вонга. – И поделом, – засмеялся Чансу. – Эти ребятки и так взлетели слишком высоко, падать всегда больно. Я публиковал эти статьи не просто так, я знал, что в тот миг, когда вы вознесетесь к небесам, я спущу вас оттуда. Ещё пять лет назад я знал, кто такой Исин и кто стоит за О Сехуном. – Да я тебя, – прорычал Чанёль, подбегая к машине и распахивая дверь. Чансу пытался сопротивляться, но разъяренный альфа был сильнее. Он буквально выволок брата наружу. – Что, Чанни, падать больно? – спросил старший глядя на тяжело дышащего брата. – Теперь вы никто, кучка жалких музыкантов, что ещё долго будет разгребать говно, что свалилось на вас сегодня. – Да ты… – Чанни, – ответил Исин. – Оставь его, он не понимает, что сделал всем этим хуже только себе. Мы-то выстоим, а он вряд ли. – Почему это? – насторожился Чансу, вытирая кровь с разбитой губы. – Потому что запись нашего разговора и твоё признание в наших руках, – сказал Сехун, указав на камеру в руках отца. – Господин Вонг будет рад познакомиться с тобой лично. Мы так долго пытались начать жить заново, но ты напомнил нам, кто мы есть на самом деле. Хочешь испытать наш гнев на себе? – Вы не посмеете… – Что у тебя ещё есть на Вонга? Кто подавал тебе сведения? – спросил Донхе. – Омега, – ответил Чансу. – Я не знаю его имени, знаю лишь то, что он спит с Вонгом, но мечтает от него избавиться. Он общался с Минсоком, именно через него Мин узнавал всё. Он не хотел, чтобы что-то об Исине и Сехуне попало в прессу, а я… – Ты решил, что это лучший способ опозорить меня, – хмыкнул Чанёль. – Ты знал, что группа для меня очень много значит.       Чансу кивнул. – Господи, Чансу, как ты мог так опуститься? – возмутился Джунче. – Я всегда был лучшим. Это вы воспитали меня таким. Я не мог терпеть, что имя Чанёля было у всех на устах, а я… всего лишь жалкий журналистишка. – Жалкий, – кивнул Исин. – Но, думаю, господин Джиро Вонг найдёт тебе применение.       Чансу поднял на парней напуганный взгляд. – Нет. Вы же не отдадите меня ему? – сказал он, цепляясь за Чанёля. – Чанни, пожалуйста. Я же твой брат. Отец…       Альфа посмотрел на Джунче, что отвернулся и направился в сторону дома. Донгван медленно пошёл за ним. – Только сейчас ты вспомнил о нашем родстве? – сказал Чанёль, присев на корточки, и взяв брата за воротник. – А когда ты все это затеял, ты не думал об этом? Не думал о том, что Вонг вычислит тебя в два счета? Не думал, что можешь лишиться жизни? Ты думал только о том, что можешь напакостить мне? Ты подставил тех, кто мне дорог. Они мои братья, понимаешь? Я пойду на всё ради них. Могу сейчас сам лично взять и отвезти тебя к Вонгу, и меня не будет мучить совесть, потому что за всю свою жизнь я вытерпел достаточно унижений от тебя.       Чанёль поволок брата к машине. Чансу брыкался и пытался вырваться, но младшего это совсем не трогало. – Чанёль! – послышался решительный голос Бэкхёна.       Пак обернулся, Чансу приподнялся и побледнел. – Бэк… Бэкхён? – Добрый вечер, господин Пак Чансу. Нас лично не представили, но я вижу, что вы в курсе кто я такой. Так получилось, что вы так просто разрушили хрупкий мир, что я смог построить после смерти Минсока. – Я отомстил за него… – Возможно, я должен быть вам благодарен, но вот незадача, своими «благими целями» вы подставили под удар моего мужа и свёкра, которые абсолютно не заслужили такой несправедливости.       Сехун обнял Бэкхёна, а Донхе ласково погладил его по голове. – Я… – Вы думали о том, что имя Минсока всколыхнёт общественность? Или просто побоялись, что о вас кто-то узнает? Мин всегда публиковал статьи под своим именем и ничего не боялся. Он понимал, что каждый миг рискует своей жизнью, а вы трусливо прикрылись его именем, верша свои дела. Мой Минсок никогда бы не посмел испортить жизнь других людей ради своих целей. Он знал, как тяжело подниматься с колен. – Бэкхён-и, одно твоё слово и этот человек исчезнет с лица земли, – сказал Ли, посмотрев на омегу. – Ну, уж нет, – хмыкнул омега. – Это слишком просто. Он ещё получит своё. Я хочу, чтобы здесь и сейчас он удалил все аккаунты Минсока. Чтобы никто больше не посмел воспользоваться его честным именем.       Исин кинул Чансу ноутбук, Чанёль ослабил хватку, наблюдая за братом, что тут же начал что-то судорожно набирать в компьютере. – Я слежу за тобой, – сказал Пак младший. – Одно лишнее движение и ты отправишься прямиком к Вонгу. – Нет, я всё сделаю, только отпустите.       Мужчина ловким движением рук удалил всё, что касалось Минсока. Чанёль удовлетворённо кивнул, показав омеге большой палец. – А теперь ты расскажешь нам, как связаться с тем омегой, что сливает информацию о Вонге, – сказал Исин. – Он звонит сам, когда ему есть что рассказать, – съёжился Чансу, посмотрев на младшего. – Всегда с разных номеров. Я не знаю, как с ним связаться. В последний раз он сказал, что скоро снова свяжется со мной, потому что у Вонга намечается какая-то крупная сделка. – Ну, значит, тебе придётся погостить у нас некоторое время, господин Пак Чансу, – хмыкнул Ли. – Делайте что хотите, только не отдавайте меня Вонгу. – Какой же ты трус, – хмыкнул Чанёль. – Ладно, идите в дом, – сказал Донхе. – Я позабочусь о нашем госте. И да, Се, вы с Бэкки и детьми можете пожить пока в нашем доме.       Альфа вложил в руки удивлённого Бэкхёна связку ключей. – Да, а то неудобно как-то перед родителями Джонина. Такой оравой приехали. Хён, – сказал Сехун, посмотрев на Исина. – Вы тоже может к нам? У нас комнат побольше всё же. – Сейчас разберёмся, – улыбнулся Чжан.       Чанёль, Сехун, Исин и Бэкхён ушли в дом, а Донхе, подхватил Чансу под руку и поднял. – Ну что, идёмте, мой друг. Нам есть что обсудить, вам не будет скучно, обещаю.       Сехун открыл дверь своего дома, внутри было тихо, пахло пылью. Он перешагнул порог и окунулся в детство, он вспомнил, как бегал по этой просторной гостиной, убегая от папы, который пытался его накормить. В их доме всегда слышался звонкий смех и музыка. Папа любил петь, но говорил, что выглядит при этом смешно. Возможно, именно из-за него они с Исином так утонули в музыке.       Сехун медленно ступал по мягкому ковру, пальцы скользили по прикрытой мебели. Руки потянулись к покрывалам, сдёргивая их. Внутри всё трепетало, когда возвращались давно забытые образы. Пыль стояла столбом, Сехун открыл все окна, тёплый вечерний ветерок выдувал следы одиночества этого дома.       Альфа вызвался навести здесь порядок, пока Бэкхён с детьми весело проводили время в доме семьи Ким, их разделял всего лишь забор, но Сехун уже скучал по своей семье. Он представил, как Чонгук и Хосок будут бегать по этим лестницам, а потом… Сехун думал о том, что Бэкхён подарит ему ещё двоих, ещё одного альфочку и омежку, правда он ещё не посвящал мужа в свои планы, но он был уверен, что тот не будет против.       Мягкий свет наполнял комнаты, солнце медленно клонилось к земле. Сехун улыбнулся, когда до его носа дошёл такой любимый, но уже давно забытый запах древесной смолы. Слёзы навернулись на глаза, он вспомнил папу, дернув за полотно на стене, он замер, замечая развешанные рамки с фотографиями, здесь они были ещё семьей. Альфа скользнул пальцами по любимому лицу. – Он всегда с нами, – послышался голос Исина. – Хён… – обернулся Сехун, вытирая слёзы. – Ты тут… – Я пришёл помочь, ты тут один долго возиться будешь, а Чонгук уже там носом клюёт.       Исин обнял младшего, Сехуну было тепло в объятиях старшего. – Как ты жил без него, хён? – спросил младший. – У меня была всего одна фотография, с которой я разговаривал по ночам. Её отдал мне дядя. Он постоянно говорил, что папа любит меня. Когда мне было плохо, когда меня ломало, когда я видел кровь на своих руках, я думал о том, что папа любит меня. Мне было стыдно за свою жизнь, но я знал, что есть на свете хоть один человек, что любит меня. – Я тоже люблю тебя, хён, хотя я не подарок. – Я так не думаю. Я до сих пор не могу понять, за что мне всё это? На моих руках было слишком много крови, но Бог делает мне слишком щедрые подарки. Ты, Чанёль, Джонин, Джунмён, дети, разве я заслужил всё это? – Ты заслужил большего, хён, ведь многие на твоём месте не выжили бы, – сказал Сехун, взглянув на фото папы. – А ты, и, правда, похож на него. Почему я не замечал этого раньше? – Не бери в голову, и давай займёмся уборкой, наши мальчики нуждаются в тёплой постели.       Сехун улыбнулся и кивнул.