Чужие дети

      Бэкхён намывал кухонные шкафчики, пока Чонгук рассматривал фотографии в старом альбоме. Мальчик мило щурился, пытаясь разглядеть лица людей. Даже массивные очки уже практически не помогали. – Папочка, смотри, я нашёл отца. Это ведь он, правда? Тут так плохо видно.       Бэкхён отложил в сторону сервиз и подошёл к сыну, опускаясь рядом. – Да, вот здесь отец и дедушки. Вот это Донхе-ши, а это Тэюн-ши. – Ангелы забрали папу отца, да? – Да милый. Ангелы нашли для него новый дом и защитили. – От кого? Неужели дедушке угрожала опасность? – Нам всем, малыш, каждый день угрожает опасность. Сейчас в мире очень сложно жить, но мы стараемся для того, чтобы наша жизнь стала чуточку прекраснее. Для этого цветут цветы. Сочиняется музыка, пишутся прекрасные книги. – Когда я вырасту, я обязательно помогу вам делать мир лучше, вот только мои глаза… – Ты обязательно будешь видеть, родной, – сказал Бэкхён, целуя сына в макушку. – Папочка, а какими были они, мои родители? – спросил вдруг Чонгук, подняв глаза на старшего. – Я совсем не помню другой жизни, со мной всегда был рядом ты, но если послушать остальных ребят, то получается, у меня был кто-то до тебя, ведь так?       Бэкхён немного растерялся, он не ожидал от сына такого вопроса. – Ты же забрал меня из приюта, как и Хосока, ты ничего не знаешь о моих родителях? Они бросили меня? Я им был не нужен?       Омега видел, как заблестели от слёз глаза младшего. Сердце сжалось. – Я твой настоящий папа, Гуки, – сказал чуть дрогнувшим голосом Бэкхён. – Я носил тебя под сердцем девять месяцев. Я подарил тебе жизнь. Из-за меня на тебя напала эта хворь, я…       Чонгук непонимающе смотрел на старшего. – Но как же… – Прости, нам нужно было встать на очередь, на операцию. Я сбежал из роддома, а дядя Чонде и дядя Мён усыновили тебя. Я ни на секунду не хотел расставаться, но если бы мы так не поступили, ты бы мог ослепнуть ещё раньше. Я так виноват перед тобой. Просто тогда… тогда я не знал ещё о том, что у меня появишься ты, а злые дяди отняли у меня самого дорогого человека на земле. Я много плакал, всё это отразилось на тебе. – Что случилось с отцом? – Он… – Бэкхён отвел глаза от пристального взгляда сына, с каждым годом Чонгук задавал всё больше вопросов, теперь настало время готовить на них ответы. – Он погиб, и в тот миг я готов был исчезнуть вместе с ним. Я долго был один. Я пытался не дать тебе почувствовать себя одиноким. Я очень тебя люблю. Я готов был всю свою жизнь посвятить тебе, а потом появился Сехун и… Он принял нас, принял тебя, Хосока. Он полюбил нас. Я вижу, что и вам он не безразличен. Мы хотим попытаться создать крепкую семью и надеемся на вашу с Хосоком поддержку.       Чонгук повис на шее омеги, крепко его обнимая. – Я знал, я чувствовал, – шепнул он. – Папочка, я тебя очень люблю! Не страшно, что я ничего не вижу, главное, что у меня есть все вы. – Всё будет хорошо, милый. Отец нашёл хорошего доктора. Ты будешь видеть, я тебе обещаю.       Бэкхён целовал щёки сына, а Чонгук заливисто смеялся, но звон битого стекла нарушил идиллию. Омега подскочил, прижимая ребёнка к себе и оглядываясь. Со всех сторон в окна полетели камни. В комнату ворвались несколько мужчин, омега пятился к лестнице, когда дверь слетела с петель, и в комнату вошёл Хансоль. – Ну, привет, сладкий, не ожидал? Думаешь, я не узнаю, где спрятал тебя твой любовник? – Что тебе нужно? – прорычал Бэкхён, закрывая ладоням уши Чонгука. – А то ты не догадываешься? Ты – мой омега, и я хочу тебя. – Я уже ответил тебе, что не хочу иметь с тобой ничего общего. – Это ты зря, давай все же по-хорошему, ты признаешь меня, мы предаёмся любви, а потом ты с трепетом рассказываешь мне всё, что тебе известно о Джиро Вонге. Отдашь мне всё, что твой любовничек накопал в своё время. – А, ты, значит, пришёл сюда за архивами Минсока? – Я пришёл совместить приятное с полезным, – серьёзно ответил Хансоль. – Где флэшка с документами? – У меня ничего нет, – ответил Бен, чувствуя, как внутри всё дрожит.       Пятеро альф смотрели на него не очень-то дружелюбно. Он знал, что так просто они его не отпустят, но с ним был Чонгук, а значит, нужно было выиграть время и спасти хотя бы ребёнка. – Уверен? – спросил Хансоль, приближаясь.       Омега отступал назад, пока не упёрся в стену. Запах истинного наполнил лёгкие, ноги подкосились, хотелось бежать, не оборачиваясь. Альфа подходил ближе, а потом схватил Чонгука, пытаясь вырвать его из рук омеги. – Нет, не трогай ребёнка! Тварь! – кричал Бэкхён, пытаясь дотянуться до Чонгука, что громко кричал и брыкался в руках альфы.       Хансоль держал его за воротник, и сейчас ребёнок больше напоминал щенка, что барахтался в крепких руках. Слёзы потекли по щекам Бэкхёна, когда Хансоль швырнул Чонгука в сторону двери. Мальчик упал на пол, ударившись головой. – Ты совсем спятил? – зарычал Бэкхён и попытался наброситься на старшего. – Ищите флэшку, а с этим я сам разберусь, – обратился Хансоль к своим подельникам. Альфы разбежались по дому, переворачивая всё вокруг, а Бэкхён почувствовал крепкие руки на своей шее, но сейчас это его мало волновало, поскольку его ребёнок лежал на полу и, казалось, не шевелился. – Гуки! Сынок, посмотри на меня, – кричал омега, пытаясь вырваться из крепкого захвата альфы. – Родной мой!       Хансоль не обращал внимания на метания омеги, его взгляд зацепился за метку на его шее, а нос уловил въевшийся под кожу запах чужака. – Сука! Ты спал с ним?! – ударил омегу альфа, а Бэкхён перевёл на него ошалелый взгляд. – Как ты посмел? – Он мой муж! Я его люблю! Он отец моего ребёнка, а ты зверь!       Удары посыпались один за другим. Бэкхён не чувствовал боли, он смотрел на своего малыша, который дёрнулся и зашевелился. Чонгук поднял голову, у него по виску текла кровь, очки были сломаны, и мальчик напугано озирался по сторонам. Бэкхён согнулся пополам, когда альфа ударил его в живот, а потом куда-то поволок. – Сейчас я покажу тебе, кто твой муж! Я твой альфа, понял?       Бэкхён чувствовал каждую ступеньку под собой, альфа волок его за волосы, больно сжимая пальцы на затылке, омега был словно в прострации, поэтому не сразу понял, что оказался на кровати, на которой ещё вчера его любил Сехун, но когда руки альфы разорвали на нём рубашку, он понял, что если ничего не сделает, то этот мужчина получит своё. Собрав в кулак всё своё мужество, омега отшвырнул нависшего над ним альфу, больно ударяя его коленом, а потом побежал к выходу, но тут же был пойман за волосы и прижат к стене. – Не хочешь по-хорошему? – спросил Хансоль, проведя носом по шее омеги и зарываясь в волосы на затылке. – Я же могу просто истерзать тебя до смерти. Ты даже не представляешь, чего мне стоит сейчас сдерживать себя. Я хочу тебя без остановки, несколько раз подряд на этих простынях, в этом доме, чтобы он знал, что я всегда получаю своё, а ты мой.       Зубы альфы вцепились в загривок омеги. Бэкхён закричал, пытаясь развернуться и ударить своего мучителя, но Хансоль был проворнее, поэтому в тот же миг нагнул Бэкхёна, потеревшись своим возбуждённым членом о попу омеги. – Чувствуешь, да? Ты заводишь меня, Бён Бэкхён. И у меня нет больше сил терпеть.       Альфа снова швырнул омегу на кровать, продолжая разрывать его одежду. Бэкхён брыкался, пытался кусаться, плакал, кричал, но получал новые удары. На языке был вкус собственной крови. Время замерло, и омеге казалось, что эта вечность никогда не закончится. Сейчас он бы лучше умер, чем позволил этому человеку касаться своего тела, но силы уже почти покинули его. Он мысленно молил Бога о том, чтобы Чонгук не додумался идти сюда, чтобы он оставался внизу и не видел того унижения, которому подвергся его папа.       Хансоль, чувствуя, что у омеги не осталось сил сопротивляться, сжал его горло, свободной рукой расстегивая свои штаны и освобождая возбужденную плоть. – Сейчас ты поймёшь, что я намного лучше всех твоих любовников. Я твой альфа.       Головка члена скользнула по окровавленным губам омеги. Бэкхён попытался отстраниться, но пальцы на шее сомкнулись сильнее, и стало нечем дышать. – Давай, шлюха, открой ротик, – засмеялся старший, проталкивая свой член в рот омеги и начиная двигаться. – Ну же, глубже.       Бэкхён чувствовал, что его разрывает, выворачивает наизнанку, он готов уже потерять сознание, но грохот внизу отрезвил. Хансоль замер, а потом резко обернулся, когда дверь слетела с петель, и в комнату залетел разъярённый Сехун. Его руки в крови, они крепко сжимают пистолет. Бэкхён начинает брыкаться и кричать с новой силой. – Слез с него, – командным голосом сказал О.       Хансоль не шелохнулся, тогда Сехун в один шаг оказался рядом, отшвыривая соперника с омеги. Бэкхён с трудом поднялся, кутаясь в разорванную рубашку и тут же прячась за спиной мужа. – Хунни, там Гук… Он… – С ним всё хорошо, – ответил альфа, не снимая соперника с прицела. – Рана не такая серьёзная. – С ним ещё пять человек, – сказал, хрипя, омега. – Были, – ответил О, а по телу омеги пробежала дрожь. – Никогда не прощал тех, кто позволял себе врываться в мой дом без приглашения. – И чего ты этим добился? – усмехнулся Хансоль. – Только подтвердил своё звание сына убийцы. – А кто сказал, что они мертвы? – спросил Сехун. – Просто отдыхают после тяжёлой трудовой недели. Отец многому научил меня в детстве. – Пытаешься меня напугать? – усмехнулся Хансоль, делая шаг в сторону парней. – Пуганый я, знаю вас таких. Братец твой мне вот так же пушкой угрожал и что, я стал одним из приближённых к Вонгу, а он одной ногой в могиле, как и вы все. Я всё равно получу своё, а ты… – Ещё один шаг и я всажу тебе пулю в голову, – прорычал Сехун, крепче сжимая рукоять пистолета, чувствуя, как прижимается к нему дрожащий Бэкхён. – Это мой омега, понял? Мой муж, мой сын, мой дом, а ты здесь незаконно. Сейчас здесь будет полиция, репортёры и куча людей, что просто придут, чтобы выразить мне свою поддержку. Здесь и сейчас я прав, понял?       Хансоль засмеялся. – Вас всего двое, – сказал старший альфа. – Даже если ты сейчас выстрелишь в меня, это не даст тебе преимущества, за моей спиной тоже толпа, толпа тех, кто желает тебе смерти. Ты присвоил чужого омегу, чужого сына, чужую жизнь, поэтому ты никто. Сейчас босс покончит с твоим отцом, и тебя больше некому будет защищать, а я… я возьму Бэкхёна, а его щенка выкину на улицу, потому что мне не нужны уроды в собственном доме.       Рука дрогнула, а комнату наполнил звук выстрела. Бэкхён поднял взгляд, видя, как оседает на пол тело его истинного, а Сехун сглатывает, а потом, молча, хватает омегу за руку и несётся к выходу. О засунул пистолет за спину и бросает Бэкхёну висящее на вешалке пальто, что когда-то принадлежало его папе. – Се, куда мы? Се, он умер? – повторял Бэкхён, когда они бежали вниз по лестнице. – Я не знаю, Бэкки, – остановился альфа, заглядывая в глаза старшего. – Не знаю, но нужно сматываться отсюда.       Альфа подхватил на руки Чонгука, что сидел на диване и плакал, мальчик прижался к старшему, обнимая его за шею. Свободной рукой альфа взял Бэкхёна за руку, срываясь к выходу. Где-то неподалеку слышался вой полицейских сирен. Они бежали между домами, пытаясь не попасться кому-то на глаза. Альфа прижимал к себе ребёнка, Бэкхён старался не отставать, потому что чувствовал, что за ними по пятам кто-то шёл. Он не знал, что ждёт их дальше, но он не оставит Сехуна. Альфа защищал его, он делал всё ради их семьи, а значит он самый лучший человек на свете.       Слышатся торопливые шаги, Сехун толкает Бэкхёна за большие мусорные баки, прижимая к стене. Альфа тяжело дышит, пытаясь разглядеть преследователей, а омега не может оторвать от него взгляда. Лицо в небольших ссадинах, на губах кровь, а глаза наполнены беспокойством. Он сильнее прижимает к себе дрожащего Чонгука и целует его в висок, пытаясь отвлечь, омежка прячет личико на груди сильного отца, а Сехун несмело улыбается Бэкхёну. – Всё будет хорошо, – кивает он. Омега кивает в ответ и ласково тянется за поцелуем.       Когда небольшой полицейский отряд проносится мимо, Сехун выглядывает и тянет Бэкхёна к себе. Омега хромает и едва стоит на ногах, но продолжает идти, потому что нужно найти укрытие на ночь. Небольшой загородный поселок остался за спиной, солнце медленно клонилось к земле, когда они вошли в густую чащу леса. – Придётся переждать здесь, – виновато сказал Сехун. – Всё в порядке, – ответил Бэкхён, опускаясь на мягкую траву. – Давай его сюда, он уже спит.       Сехун протянул Бэкхёну сонного Чонгука. Омега оторвал от своей разодранной рубашки лоскут и промокнул запекшуюся рану на голове сына. Мальчик прижался к нему сильнее, а омега почувствовал слёзы, что снова потекли по щекам.       Сехун обессилено сел рядом, а потом откинулся на траву. Он смотрел в небо и вспоминал, как дрогнула рука, как пистолет накалился и как упал на пол его враг. Никто не смел называть его сына уродцем, никто не смел прикасаться к его омеге.       Бэкхён опустился рядом, глядя на мужа. Уложив Чонгука между ними, он слегка приподнялся и подарил младшему неторопливый поцелуй. – Ты всё сделал правильно, родной, – сказал омега. – Не смей ничего себе придумывать. Ты не убийца, понял? Ты альфа, что защищал свою семью. – Я знаю, но… – Всё будет хорошо, – сказал Бэкхён, целуя.       Сехун почувствовал вибрацию в кармане. Он совсем забыл о том, что у него с собой был телефон, и что родные люди, должно быть волнуются. Он потянулся за трубкой, замечая на дисплее имя отца. – Да, – сказал он, обнимая Бэкхёна сильнее. – Слава Богу, – послышался облегчённый выдох на том конце. – Вы где? С вами всё хорошо? – Мы… Мы в лесу, за посёлком. Мы немного помяты, но с нами всё хорошо, отец, – ответил Сехун, а его голос дрожал, потому что сейчас с ним говорил человек, который всегда прижимал к себе маленького альфу, когда тот разбивал себе коленки. Старший нежно целовал в макушку и говорил, что до свадьбы всё обязательно заживёт, и сейчас хотелось вот так же, как в детстве, разреветься в руках старшего и почувствовать его крепкие объятия. Но Сехун не мог себе этого позволить, потому что в нём нуждались, потому что рядом были люди, для которых он должен был стать поддержкой, и не было времени на слабости. – Я сейчас за вами Исина пришлю, негоже вам в лесу на ночь оставаться. – А полиция? Я же… – Я всё беру на себя, не переживай. Вас больше никто не побеспокоит. Мне никто перечить не будет. Незаконное проникновение на частную собственность им ещё долго будут припоминать. – А Хансоль… – Кто это? – спросил Ли. – Тот человек, в которого я… – Забудь, и Бэкхёну скажи, чтобы не вспоминал никогда. Не было его, понял? Он получил по заслугам, но я не хочу, чтобы он утянул вас на дно, поэтому не было его, понял? Ты ни в кого не стрелял, ты просто вырубил людей, ворвавшихся в твой дом и причинивших вред твоему омеге. – Но отец… – Никаких «но» Сехун! Я забочусь о тебе. Это моя прямая обязанность. Я должен тебе слишком много, дай мне хотя бы отплатить тебе этой мелочью. Я хочу, чтобы вы были счастливы, сынок. – Спасибо, отец, – всё-таки не выдержал Сехун, и слёзы покатились по его щекам. Бэкхён, что слышал разговор с самого начала, крепко обнял любимого. – Не за что, ждите Исина. Он уже выехал.       Послышались гудки, омега забрал телефон из рук младшего, а потом притянул Сехуна к себе, укачивая в своих руках. Сейчас он будет сильным, сейчас он побудет старшим, сейчас он сделает всё, чтобы защитить, потому что любовь, что живёт в нём не сравнить ни с каким океаном на земле. Она больше в миллионы раз, она переполняет его до краев. Сехун только его альфа, самый прекрасный человек на земле.       Исин приехал через полчаса. Он не задавал вопросов, молча помогая парням устроиться в машине. – Куда мы поедем? – спросил Бэкхён, обнимая Чонгука. – Донхе-ши сказал, что сейчас не лучший вариант возвращаться в тот дом, поэтому он снял для вас небольшую квартиру, – сказал Исин, бросив задумчивый взгляд на Сехуна. – Люди Вонга начали давать показания, они говорят, что их целью были архивы Минсока. – Да, я знаю, – кивнул Бэкхён. – Он упоминал что-то о них. – Сейчас они главный приз в этой битве, – сказал Исин. – Тот, кто переманит того загадочного омегу на свою сторону и выйдет победителем. Власти Кореи уже связались с Китаем и требуют от них суда для господина Вонга и применения к нему высшей меры наказания. Родина магната требует веских оснований и сейчас любая сделка Вонга может стать решающей. Если на весь мир прогремит его связь с наркобизнесом, его казнят. – Сначала его нужно поймать, – хмыкнул Сехун. – Для этого мы и нуждаемся в том человеке, – сказал Исин. – Нам нужна приманка. – Вы хотите сделать живого человека мишенью? – спросил Бэкхён. – Не человека, а данные, которыми он обладает, – ответил Исин. – Тот омега действует через Чансу, а значит, о следующей сделке Вонга он тоже сообщит ему. Чансу назначит Вонгу встречу, с целью передать ему данные и раскрыть «крысу», вот здесь-то его и схватят… – А если он уйдёт? – От Ли Донхе ещё никто не уходил, – хмыкнул Исин. – Так я не понял, отец хочет его судить или истребить? – спросил Сехун. – Одно другому не мешает, – ответил Исин, останавливая машину у элитного дома. – Донхе-ши просил нас ни о чём не беспокоиться, ты не веришь своему отцу? – Я-то верю, но слишком рискует. – Это всё ради вас, Сехун-и, – заметил Бэкхён. – Ради всех нас, – кивнул Исин.       Чжан проводил парней до квартиры. Стоило открыть дверь, как на ребят выбежал заплаканный Хосок. Он тут же оказался в крепких объятиях Бэкхёна. – Я так испугался, папочка. Мы приехали домой, а там всё вверх дном, стекла валяются, а вас нет нигде.       Мальчик смотрел на старшего, его взгляд то и дело замирал на ранках на лице омеги. – Всё хорошо, милый, – сказал Бэкхён, обнимая сына сильнее. – Теперь всё хорошо. – Надеюсь, вам здесь понравится, – сказал Донхе, что стоял в сторонке. – Это место временное, пока всё не уладится. Вы съездите в Америку, а мы пока сделаем ремонт в нашем доме. Я могу, конечно, продать его и купить новый, если хотите… – Нет, – сказал Бэкхён. – Мне нравится тот дом, я не хочу другой. Се… – Я согласен с Бэкки, отец. Мы оставим тот дом себе, ведь там всё-таки проходило моё детство, там Чанни с Джонином рядом и Мину-ши с Донгваном-ши помогут если что. – Хорошо, – кивнул Донхе. – А теперь отдыхайте.       Сехун передал Чонгука Бэкхёну и пошёл провожать старших. – Что вы задумали? – спросил Сехун, когда они остались втроём. – Я не думаю, что вы решили связаться с властями. Я не Бэкхён, я знаю тебя достаточно, отец, чтобы понять твою игру. – Се, успокойся, – обнял сына Донхе. – Все будет хорошо, позволь мне самому закончить эту партию. – Я не хочу потерять тебя снова. – Ты не потеряешь, обещаю. Ещё немного, просто верь мне, верь Сину и верь самому себе. – Я верю вам.       Альфы крепко обнялись, а потом Сехун закрыл дверь. Голоса детей доносились из ванной, поэтому альфа направился туда. Хосок и Чонгук сидели в воде. Младший альфа что-то бесперебойно рассказывал, пока Бэкхён обрабатывал ранку на голове Чонгука. – Вот, доктор сказал, что если я буду вести себя хорошо, то он будет каждый день давать мне по конфетке. Я спокойно лежал, пока какая-то водичка медленно капала мне в руку, вот сюда.       Хосок показал на след от капельницы на руке. – Ты у меня молодец, – улыбнулся Бэкхён, дуя на ранку Чонгука, что болезненно зашипел. Хосок погладил брата по голове и легонько поцеловал в щёку. – Гуки, ты прости меня, хорошо? В следующий раз я буду рядом и обязательно тебя защищу, – сказал маленький альфа, получая в ответ улыбку.       Бэкхён тоже улыбнулся, а потом почувствовал на себе взгляд мужа. – Иди к нам, – сказал омега.       Сехун сделал несколько шагов в их сторону, опускаясь рядом и целуя каждого по очереди, задерживаясь немного дольше на лбу своего омеги.       Ванная наполнилась звонким смехом детей, малыши плескались, разбрызгивая воду вокруг, подзадоривая родителей, что весело улыбались им в ответ, казалось, они уже почти забыли о том, что произошло с ними пару часов назад, но тело Бэкхёна было покрыто ранами и синяками, а рука альфы всё ещё чувствовала рукоять пистолета и огонь, обжигающий сердце.       Джонин укладывал спать Юнги и Тэхёна, пока Чанёль о чём-то разговаривал по телефону с Исином. Им пришлось отвечать ещё на несколько вопросов, но внутри всё сжималось, ведь Сехун сорвался в самое пекло. Журналисты, словно кровопийцы, кидались со своими вопросами на беззащитного омегу, они спрашивали о его личной жизни, о том, сколько у него было альф, почему он остановился на Чанёле, а сердечко внутри тревожно билось за Бэкхёна. Не было сил отвечать, да и не хотелось, его жизнь никого не касалась. – Джунче сказал, что операция необходима немедленно, – звучал в голове голос папы. – Сказал, что завтра же мы должны поместить Юнги в клинику и начать все необходимые процедуры. Я понимаю, что тебе сейчас не до этого, сынок, поэтому я сказал, что лягу в больницу вместе с ребёнком, чтобы поддерживать его. Юнги уже взрослый мальчик, он сам сказал, что у папочки много дел, что он не хочет, чтобы ты переживал за него, что он обязательно победит.       Джонин чувствовал слёзы, потому что в самый ответственный момент он будет стоять на сцене. В то время как будет решаться судьба его сына, он будет петь. Он будет в другой стране за тысячи километров от него.       Спокойный голос Донхе-ши в трубке и просьба пока не возвращаться в дом, немного выбила из колеи. Что должно было там произойти и где сейчас Сехун, Бэкхён и малыши? Эти вопросы не давали покоя, пока не появился Джунмён с ребятишками, что повезли их всех в дом, где по-прежнему стоял маленький столик с семью крошечными стульчиками, вот только детей было за ним уже пятеро. В доме было тихо, никто не смел нарушить эту тишину, каждый думал о своём, даже дети сейчас, казалось, выглядели слишком потеряно. Скрытая паника взрослых передалась им, и они тоже невольно бросали взгляды на часы. Исин приехал далеко за полночь, попросил не беспокоиться, сказал, что с Се и Бэкки всё хорошо и ушёл в ванную. Джунмён поспешил за ним, а Чанёль с Джонином просто крепче обняли друг друга. – Почему всё так? – спросил Джонин, когда они с Чанёлем засыпали в комнате Бэкхёна. – Почему это происходит с нами? – Не знаю, родной, – ответил Чанёль, целуя младшего в макушку. – Видимо где-то было так задумано. Кто-то решил проверить нас на прочность, но ведь мы же не сдадимся, ведь так?       Джонин помотал головой, прижимаясь сильнее. – Чанёль-и, те люди спрашивали меня об альфах… – Не бери в голову, малыш. Просто многие хотят тебя, поэтому тот факт, что ты ещё никому не принадлежал, вызывает сомнения. – А ты… Ты ведь тоже хочешь меня? – спросил Джонин, поднимаясь на локтях и заглядывая в глаза альфы. – Так почему же ты ещё ничего не сделал? – Ты уже мой, – сказал Чанёль, проведя пальчиком по яркой метке и улыбаясь, видя, как омега ластится к его руке. – Ты мой сердцем и душой, а близость тел это второстепенное, да, я хочу тебя, но понимаю, что могу сделать только хуже. Тебя столько лет травили химией, что твой организм ослаблен. Я не хочу причинять тебе вреда. Мы дождёмся твоей течки, только тогда я смогу прикоснуться к тебе там, где до меня не касался ни один альфа. Я хочу, чтобы ты почувствовал меня. Я хочу, чтобы ты жил и умирал вместе со мной. – Я люблю тебя, Чанёль-и, – сказал Джонин, покрывая лицо альфы поцелуями. – Очень тебя люблю. – Я тоже люблю тебя, малыш. Мы обязательно будем счастливы. Не переживай, мы вылетим из Китая самым ранним рейсом, и ты будешь первым, кого увидит наш малыш, открыв глаза.       Омега устроился на груди альфы и медленно погрузился в сон, слушая размеренное сердцебиение. Чанёль, молча, смотрел на своё заснувшее счастье, а в голове звучали слова Исина. – Вонг придёт на наш концерт. Мы заманим его в ловушку, в этой битве победит только один. – Ты же не собираешься… – Не я. Донхе-ши позаботится о нём. Нам нужно просто отвлечь на себя внимание публики. У Джонина начнётся течка, не думаю, что она пройдёт без осложнений. Те препараты, что он принимал, не просто так вывести из организма, потребуется не один месяц. Не уверен, что он сможет отстоять концерт до конца. – Но… – Как бы нам его откачивать не пришлось. Это очень страшно, Чанёль-и. Я знаю, что такое ломка. Тело выворачивает наизнанку, ты словно разрываешься на осколки, и не так просто собрать себя вновь, так вот именно тебе придётся собирать его по частям, прямо на сцене, Чанёль-и, иначе мы его потеряем. Я не врач, я наркоман со стажем, а те пузыречки были не так просты. Пока в жизни Джонина нет сильных эмоций, он улыбается, но течка и возбуждённая толпа могут подорвать его спокойствие, он будет нервничать, страх скуёт его тело, у него будет лишь одно желание, сделать так, чтобы перестать чувствовать. Именно это давали ему те таблетки. Твоя задача проследить, чтобы нигде не было и намёка на них, иначе мы не сможем вернуть Джонина, понимаешь?       Чанёль понимал, и становилось страшно. Он вспомнил, какими глазами омега смотрел на смываемые таблетки, в них читалось много чувств, и хоть тогда альфа не обратил на них внимания, сейчас он вспоминал беспомощность и страх. Убежать от боли проще всего, но Чанёль заставит своего мальчика бороться. Он удержит его, спасёт, потому что когда-то сам затянул его в этот омут и придётся самому вытаскивать его оттуда.       Предстоящий концерт должен был стать точкой в их жизнях. После него они должны были начать всё с чистого листа.       Джунмён сидел на кровати и смотрел в глаза Исина, что улыбался и тянул к нему руки. – Иди сюда, – сказал альфа. – И не сверли меня взглядом. – Мне не нравится то, что происходит. Сначала Бэкхён с Сехуном, теперь твоя поездка в Китай. Ты же знаешь, что там за наркотики смертная казнь, а ты… – Что я, Мён-и? Я завязал. Я уже почти десять лет не вспоминал о той дряни, у меня идеальная репутация благодаря Донхе-ши, и никто не сможет докопаться до меня. Успокойся, ты наводишь панику из пустого места. – Я переживаю за тебя, глупый. Ты столько лет избегал посещения этой страны, но теперь, когда у тебя на хвосте самый главный бандит, ты намереваешься ехать туда, откуда ты сбежал когда-то. Я боюсь, что тот человек сделает что-нибудь. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Я доверяю тебе и верю господину Ли, но Син, прежде чем что-то делать подумай обо мне и о детях, хорошо? Не забывай, что мы начали новую жизнь. И пусть её ещё трудно почувствовать, но она есть.       Омега взял ладонь альфы и приложил к своему животу. – Вот там внутри, понимаешь? Да она может прерваться в любой миг, она ещё так хрупка, но помни, сколько усилий мы приложили для её создания, не рушь всё одним непродуманным действием.       Исин притянул омегу к себе, целуя. – Всё будет хорошо, родной.       Омега устроился на такой родной груди. – Джунче-ши сегодня познакомил меня с доктором До, он нейрохирург. Он осмотрел Чимина и сказал, что у мальчика есть шанс подняться на ноги, знаешь, я был так счастлив. А ещё доктор Пак назначил процедуры для Намджуна и Сокджина. Впервые в больнице к ним относились с таким уважением. В тех клиниках, куда мы раньше обращались, узнав наш статус, сразу начинали хамить, а там, не знаю влияние ли это доктора Пака или просто сознание людей, там нас приняли, нам улыбались, нас уважали. Ты бы видел, как сияли дети. – Больше никто не посмеет унижать вас, слышишь? Теперь вы моя семья. Теперь любой, кто посмеет посмотреть на вас косо, становится моим личным врагом, а с врагами я не церемонюсь. – Ты слишком горяч, – выдохнул Джунмён. – Это плохо, – вскинул бровь Исин. – Смотря, в какой ситуации, – ответил омега, поворачивая голову и встречаясь взглядом с полными обожания глазами. – Не смотри на меня так, иначе я сгорю. – Не могу, ты сам заставляешь меня пылать, – улыбнулся Исин, притягивая омегу к себе и целуя. Он хотел насытиться им сполна, потому что не знал, какое их ждёт завтра.