Чужие дети

      В зале как всегда много народу, попасть на это шоу когда-то было практически нереально, билеты расходились почти молниеносно и тем, кто немного «завис» приходилось кусать локти от зависти.       Люди толпятся у входа, шум людских голосов превратился в один сплошной гул, здесь можно было услышать всё: и слова порицания, и слова утешения, но одно было ясно точно, толпа всё ещё жила мелодиями тех, кто сейчас нервно сидел за сценой, поглядывая на часы. – Почти полтора часа до начала, а народу… – говорил Шивон. – Это Китай, хён, здесь народу на всех хватит, – попытался пошутить Чанёль, он был бледным и нервно вытирал пот, что стекал по вискам.       Альфа нежно поглаживал голову омеги, что дремал у него на коленях. Джонина до сих пор трясло, а аромат ландышей становился с каждой минутой сильнее. – Господин Ли обещал охрану, – бросил на младшего мимолётный взгляд менеджер. – Вот что-то не видно их. – Люди отца – это вам не полицейские, что всегда кричат о своём присутствии, – ответил Сехун, что сидел напротив зеркала и смотрел в одну точку. – Их не увидит не натренированный взгляд, но они есть, и они великолепно делают свою работу. Они, как духи, незримые, но очень сильные. Не беспокойтесь, они не дадут сорвать концерт. Просто… – Нам просто нужно выкинуть всё происходящее из головы и наслаждаться тем, что мы делаем, – сказал Исин, потрепав брата по голове. – Но отец сказал, что Вонг задумал устроить переворот прямо во время концерта, – сказал Чанёль, вспоминая слова Донхе: « Чансу получил звонок от того омеги. Следующая цель Вонга – заключить сделку с самой крупной транспортной компанией Кореи. Её владелец давно точит на меня зуб, в своё время я запретил его судам ввоз инфицированной продукции на территорию страны, он потерял большие деньги, а я не мог позволить заражать нацию чужеродным вирусом. Я вор, но не желаю смерти своему народу. Теперь тот человек обеими руками ухватился за сделку с Вонгом…» – А ты опять пытаешься нарушить его планы, – усмехнулся Сехун. – Верно, – улыбнулся Ли. – Сделка намечена на день вашего концерта. Вонг попытается отвлечь полицию на вас. Он хочет убить двух зайцев одновременно, получить новые суда в своё пользование и избавиться от нас, но я попытаюсь всё исправить. – Как он собирается добраться до нас? – спросил тогда Чанёль. – Наркотики, Чанни. Он хочет обвинить вас в распространении. Он хочет доказать общественности, что вы везёте в его страну смерть, а не он уже много лет производит её здесь. Его люди с героином проникнут на концерт, а когда явится полиция, они скажут, что купили порошок у представителей вашего агентства. Я уверен, что кто-то из ваших людей уже тоже в доле. – Шивон? – с подозрением спросил Сехун. – Не думаю, есть люди, что давно мечтают сбросить вас с трона, и ваш менеджер тоже многим мозолит глаза, – ответил Донхе. – Предупредите своих омег о том, что пока вы в Китае с обыском могут ворваться и к ним. Я обещаю, что не допущу, чтобы в ваших домах и на вашем концерте был обнаружен хоть грамм смерти, но обещайте мне, что мои методы не будут вами осуждены и остановлены. – Мы на войне, сэр, – заметил Джонин. – А на войне все средства хороши. – Верно, мой мальчик, – улыбнулся младшему Ли. – Езжайте спокойно и доверьтесь мне.       И вот сейчас они сидели в гримёрке в ожидании концерта, который должен был решить их судьбу. Чанёль крепче прижимал к себе своего омегу, пытаясь хоть как-то смягчить его боль. Два часа назад звонил Мину. Юнги готовили к операции, сердце бешено колотилось, ведь могло произойти всё, что угодно. Джунмён и Бэкхён заперлись в доме Сехуна, с ними был Енун на случай облавы. Донгван сказал, что сам встретит гостей. Полиция могла нагрянуть с минуты на минуту, нужно было сделать вид, что они все растеряны и удивлены.       Джонин выглядел плохо уже с утра, Чанёль не отходил от него ни на шаг. Исин предупреждал, но альфа до последнего был уверен в том, что его мальчик не сорвётся. Джонин плакал и просил альфу уменьшить боль, но Чанёль знал лишь один способ, а об этом думать было пока рано. Он не хотел, чтобы Джонин потом решил, что альфа просто воспользовался ситуацией. Воспалённый мозг омеги сейчас мог выдать всё что угодно. После звонка папы паника накрыла младшего ещё сильнее, он хотел быть рядом с Юнги, Чанёль повторял о том, что как только концерт закончится, они сразу же отправятся домой. Джонин успокаивался, но через несколько минут снова начинал дрожать и плакать. Было видно, как напряжён и ослаблен был парень, но он пытался держать себя в руках.       Исин с деловым видом осмотрел всё помещение, проверил сумки всех людей, что находились рядом с омегой, чтобы предотвратить появление рядом с Джонином таких опасных сейчас препаратов, если парни хотели продолжить жить счастливо, иметь детей, то должны были отказаться от любых химических лекарств, особенно тех, что вызывали зависимость. Джонин должен был снова вернуть себе чувства, что столько лет притуплялись. – Он очень холодный, – сказал Чанёль, проведя по волосам любимого. – Неужели нельзя хоть чем-то снять его боль? Ему же ещё два с лишним часа на сцене стоять. – Я забочусь о вашей же безопасности, – заметил Исин. – Пойми, если мы сейчас позволим ему выпить хоть одну таблетку, он и в дальнейшем будет глушить всё ими, ты хочешь чувствовать рядом с собой омегу? Он ведь может лишиться всего: запаха, эмоций, чувствительности, а главное он не сможет иметь детей, ты этого хочешь? – Господи, как всё сложно, – выдохнул Чанёль, проведя по тёмным волосам омеги, а потом с осуждением посмотрел на Шивона, что виновато отвёл взгляд. – Не смотри так на меня, – сказал менеджер. – Я делал это для его же блага. – Ну да, посмотри, сколько счастья ты ему принёс, – тихо прорычал Чанёль. – Он прям светится от него. – Чан, к чему теперь это? – спросил Сехун. – Мы тоже молчали, мы всё видели и молчали, понимаешь? Какое право мы сейчас имеем обвинять хёна в чём-то. Мы сами не ангелы. Да, Джонину трудно сейчас, но у него есть мы, и мы поможем ему справиться, как когда-то помогали топить себя. – Полчаса до начала, – заглянул в комнату помощник Шивона. – Да, мы знаем, – кивнул менеджер, а потом посмотрел на Пака. – Буди его, нам нужно, чтобы он блистал сегодня. – Я на разведку, – сказал Исин. – Мы с тобой, – кивнул Сехун, утягивая за собой Шивона.       Чанёль выдохнул и склонился над младшим, целуя его в губы. Джонин вздрогнул, его веки задрожали, он посмотрел на старшего вымученным взглядом, а потом протянул к нему руки, отвечая на поцелуй. Чанёль притягивал его ближе к себе, обнимая и пытаясь доказать младшему то, что его объятия самые лучшие на свете успокоительные.       Джонин отстранился, не прерывая зрительного контакта, а потом легонько поморщился, откидывая голову назад, позволяя альфе любоваться тонкой шеей и меткой, что ярко пылала на смуглой коже. – Полчаса до выхода, Нини, – тихо сказал альфа, нежно коснувшись губами метки. – Тебе нужно собраться и переодеться. Ты весь мокрый. – Не хочу, – шепнул Ким. – Ничего не хочу. Мне так нравится в твоих объятиях. Зачем они нам, давай сбежим? Спрячемся от всех, только ты и я… – Мы не можем поступить так, – сказал Пак. – Люди ждут нас. Мы не можем подставить наших братьев, к тому же куда нам бежать, если нас дома ждут наши дети?       Упоминание малышей, словно пощёчина отрезвила Джонина, он едва не забыл, что у него был дом, а дома его ждали крохи, которые нуждались в нем. – Мину-ши сказал, что обязательно позвонит перед тем, как Юнги повезут на операцию, малыш сказал, что хочет слышать твой голос перед тем, как закроет глаза. Нам некогда расслабляться, Нини.       Омега крепче прижался к старшему, а слёзы снова побежали по щекам. – Прости, – шепнул он. – Я не знаю, что со мной происходит, просто сейчас… – Сейчас ты ощущаешь всё в миллионы раз сильнее, чем когда-либо. Я понимаю тебя, мы просто должны пережить это, а потом наша жизнь будет прекрасной, обещаю.       Джонин уткнулся в грудь Чанёля и глубоко вдохнул любимый запах. – Где остальные? – спросил Ким, оглядевшись. – Пошли осмотреться, нужно определить настроение толпы, чтобы понять как себя вести. Сейчас мы находимся немного в невесомости, нам нужно определиться на какой скорости двигаться дальше. – Они ненавидят нас? – спросил Джонин, опустив взгляд.       Чанёль поднял его голову за подбородок и посмотрел в любимые глаза, что сейчас были затянуты пеленой слёз. – Если бы они ненавидели нас, они бы не пришли, понимаешь? Кому лишний раз хочется смотреть на то, что вызывает лишь отвращение. Они ждут нас, они верят в нас. Они надеются на то, что мы не сломаемся и покажем то, к чему они привыкли, они ждут шоу, Джонин, так давай же покажем то, что готовы бороться.       Омега кивнул, а потом, нежно поцеловав старшего, убежал в душ, чтобы немного успокоиться. Тёплые струи воды возвращали в реальность. Боль отступала, но оставалась где-то глубоко внутри, она как угли тлела, и Джонин боялся, что она может разгореться в огромный пожар, сжигающий всё на своём пути. Лёгкий аромат Чанёля, что исходил от метки, заставлял мысли яснеть. У них всё ещё будет, обязательно, а сейчас они должны были показать, что они сильны как никогда.       Омега вышел из душа, вытираясь полотенцем, внутри всё скрутило. Он ухватился за полку, что с грохотом сорвалась вниз, тело не слушалось, каждый шаг отдавался болью. – Джонин-ши? – показалась в проёме голова помощника Шивона. – Вам нехорошо? – Больно, – шепнул Джонин. – Мне очень больно. – Сейчас, – сказал менеджер. – У меня где-то были лекарства.       Старший достал из сумки пузырек и протянул его Джонину. Ким зацепился взглядом за знакомую упаковку, даже не замечая блеска в глазах человека напротив.       Бэкхён сидел на диване и читал сказку окружившим его детям, то и дело, бросая взгляд на часы. – Всё будет хорошо, – сказал Енун, что стоял у окна и вглядывался в далёкие горные вершины и тёмный лес, что шелестел листвой своих деревьев. – Скоро всё закончится, и вы сможете жить спокойно. – Лучше б это вообще не начиналось, – пробурчал вошедший Джунмён, по его лицу текли капли воды. Он устало плюхнулся рядом с Бэкхёном, опустив голову на плечо младшего.       Енун улыбнулся, а Бён лишь провел рукой по голове старшего. – Потерпи, хён. Обычно это длится две-три недели. – Я знаю, просто, когда Исин был рядом, было легче. Они уехали только вчера вечером, а я уже схожу с ума, ещё все эти обыски. Енун-ши, вы уверены, что эти люди придут? – Придут, они не упустят возможности «поймать за хвост» самого Ли Донхе. – У дедушки нет хвоста, – вмешался Чонгук. – У людей не бывает их, – закивал Намджун.       Взрослые лишь улыбнулись. – Так, думаю, что пора готовить ужин, – сказал Джунмён. – Я сейчас, – кивнул Бён, протягивая старшему книжку. – Дочитай им, а я займусь готовкой. – Но я могу… – Как в прошлый раз? – улыбнулся Бэкхён. – Нет уж, хён, я сам.       Джунмён слегка смутился, вспоминая, как вчера за готовкой от разных запахов на кухне ему стало плохо, и он полчаса провёл в ванной, в итоге ужин всё равно заканчивал Бэкхён. Кима мучил сильный токсикоз и, хотя срок был ещё очень маленький, Джунмён очень выматывался, надеясь на то, что дальше ему станет полегче. Исин обещал, что как только все их проблемы закончатся, он не отойдёт от омеги ни на шаг.       Джунмён был безумно счастлив сейчас, пусть он ещё не до конца чувствовал своего ребёнка, он знал, что тот есть. Пару дней назад они с Исином посетили клинику и встали на учёт. Ким видел много косых взглядов в свою сторону, но крепкая рука, что сжимала его ладошку, отгоняла все страхи. – Перебесятся, – шепнул Чжан, когда напуганный чужими взглядами омега жался к нему, как к единственному спасителю.       Сейчас Исина очень не хватало, но Джунмён понимал, что Исин должен был быть там, ведь от этого зависела их будущая жизнь. – Давай я почитаю, – сказал Енун, опускаясь рядом с омегой. – Отдохни немного. Ты выглядишь измотанным.       Джунмён отдал книгу и опустил голову на плечо старшего. – Дедушка, почитай нам про драконов, – сказал Сокджин. – Отец рассказывал, что они жили много веков назад. – Это сказки, Джин, – отмахнулся Намджун. – Не было их на самом деле. – Отец сказал, что не всё, что ты не видишь, не существует, – ответил Джин, показав язык старшему. – Любовь ведь тоже не видна, но она существует. – Любовь-то как раз видно, Джин-и, – улыбнулся Енун. – Хотите, расскажу историю о любви, которая жертвуя собой, победила всех и вознеслась к небу?       Дети загалдели, а Джунмён прикрыл глаза, ему приятно было слушать голос старшего, что стал для них с Исином, как отец. – Когда-то давным-давно, жил был на свете маленький альфа, что не мог самостоятельно определить, где хорошо, а где плохо. Он шёл по жизни, словно слепой котёнок и делал то, что ему говорили. Ему было очень страшно, потому что за непослушание его жестоко карали. Он проводил ночи в слезах, пока его дядя пытался залечить раны от побоев, что оставались на теле ребёнка после жестоких методов воспитания его родного отца. Так бы и жил альфа, не видя света, пока в его жизни не появился маленький омежка. Они жили на соседних улицах, омега был очень сообразительным и очень отчаянным, он решил, что сможет вытянуть своего альфу из этого омута.       В семье омеги всё было тоже не слишком благополучно, пьющие родители и гуляющий старший брат. Увидев, что младший проявляет интерес к постороннему альфе брат начал издеваться и смеяться над омегой, но тот просто предложил брату познакомиться с его избранником. Брат согласился, и со временем они втроём стали лучшими друзьями. Слишком поздно омега понял, что оба дорогих человека погрязли в зле, что просто в огромных количествах распространялась по их городу, их стране. Брат стал пропадать ночами, а возвращаясь, глупо смеялся, прижимая младшего к груди, и говорил о том, что скоро они выберутся из этой грязи и смогут жить, как короли. Омеге было страшно, он бежал к своему альфе, но тот выглядел не лучше, фанатично рассказывая о том, как приятно пахнет порох.       Однажды омега стал свидетелем того, как брат и его альфа о чём-то горячо спорили, брат прижимал любимого к стене и о чём-то кричал, оба альфы выглядели словно безумные. Они рычали друг на друга, а потом из соседнего дома выбежал отец его альфы и, не задумываясь, застрелил брата омеги.       Енун вздохнул, а Джунмён вздрогнул, эта история была ему очень знакома. – Маленький омежка на всю жизнь запомнил пожар, что в тот день разгорелся в его груди. Он не мог прийти в себя, видя, как мужчина, что поднял руку на его брата, теперь насильно уводит в дом бьющегося в истерике сына. Омега не знал, как ему жить дальше, потому что в тот миг он лишился единственной защиты. Несколько ночей омега провёл в слезах, пока не понял, что нужно взять себя в руки. Безумная мысль овладела омегой, он думал о том, что непременно должен отомстить за брата и вытащить из лап тех людей своего альфу. Пользуясь тем, что отец любимого не знал его в лицо, омега решил, что соблазнит его и выяснит, где находится его истинный. Мужчина был очень падок на юных омег и, не задумываясь, впустил омегу в свой дом. Он, смеясь, рассказывал о том, что его босс самый могущественный человек в мире, что он даже собственного сына готов убить, если тот потребует. Не мог омега это слушать, но нужно было узнать, где находится любимый человек. Пользуясь тем, что мужчина был пьян, омега выпытал у него информацию о том, что его любимый завтра пойдёт на встречу с главарем, где и будет убит. Омега решил, что не допустит этого.       Утром он проследил за старшим альфой и узнал, где находится логово главного бандита. Тот момент, когда дом наполнился звуком выстрелов, он не забудет никогда, потому что сердце буквально разрывалась на части. Омега видел, как отстреливаясь, его альфа бежал в сторону побережья, как грузный мужчина, выбежавший из дома, раздавал приказы о его поимке, а потом сел в машину, чтобы направиться в порт. Недолго думая, омега бросился под машину магната, он почувствовал удар, а потом чьи-то руки, что поднимали его и куда-то несли.       Магнат был пленён красотой сбитого омеги, он потерял голову, сделал из парня своего мужа, любил и почитал, даже не подозревая, что в сердце омеги тлела лютая ненависть, что рано или поздно должна была выплеснуться наружу. Омега всё ещё не мог простить этому человеку смерти брата и покушение на жизнь его альфы. Омега вёл свою игру. Он связался с одним из известнейших журналистов и пообещал огромные деньги за то, что тот будет раз в месяц выпускать статью, которая будет обличать его мужа в гнусных злодеяниях. Журналисту было нечего терять, и он согласился.       Однако, магнат никогда не прощал тех, кто вмешивался в его дела. Журналист погиб, а омега впал в отчаяние, понимая, что шансы отомстить постепенно исчезают. Он всё ещё думал о своём альфе, мечтал, что, встретившись, расскажет о том, как все эти годы боролся за справедливость, за то, чтобы главный злодей был уничтожен. Он мечтал о том, что его альфа будет счастлив, свою любовь он пронёс через годы, пока однажды врач не сообщил ему о том, что он ждёт ребёнка. Много сомнений поселилось в голове омеги, с одной стороны был муж, которого он ненавидел, но с которым старался быть покладистым, чтобы не вызывать подозрений, а с другой был ребёнок, что был ни в чём не виноват. Омега понял, что не сможет отказаться от малыша, но в то же время он не мог остановить запущенный механизм мести. Как же было тяжело собственными руками уничтожать отца собственного сына, но месть слишком затянулась, поэтому он решил, что пора заканчивать. Он связался с другом того журналиста и предложил ему сделку, информацию, от которой тот просто не смог отказаться. Статья за статьей разрушали репутацию мужа, а омега делал вид, что поддерживает альфу, позволяя касаться своего живота и общаться с ещё не родившимся сыном. Он не чувствовал себя предателем, потому что в глубине души был всё тем же мальчишкой, которого этот человек лишил семьи и любимого. Всё, что он делал, он делал для благополучия того, кто был дорог всю жизнь, до последнего вздоха…       Енун выдохнул, замечая, что дети смотрят на него во все глаза, а ещё он чувствовал на себе пристальный взгляд Джунмёна. – Что значит до последнего вздоха? – спросил омега. – Где он? Что с ним? – Он умер, три дня назад, от кровоизлияния после родов, – тихо ответил Енун. – А Вонг? – Это он избил его, узнав о том, что он сливает информацию Чансу. – А ребёнок? – спросил стоявший в проходе Бэкхён. – Отец не захотел его видеть. Он приказал похоронить его вместе с мужем.       В комнате наступило молчание. Джунмён слышал, как колотится его сердце. – Заживо? Он приказал похоронить ребёнка заживо, и никто ничего не сделал? – вскипел омега, поднимаясь на ноги. – Мён, – поймал его за руку альфа. – Успокойся. – Нет, это… это же уму непостижимо. Этот человек – монстр. Люди борются за возможность иметь детей, а он… – Вам так хорошо известны подробности этой истории, Енун-ши, – заметил Бэкхён. – Только не говорите мне, что вы тоже закрыли глаза на судьбу бедного ребёнка. Тот омега, это же омега Исина, ведь так? Он столько лет боролся за благополучие своего альфы, а вы… – У нас нет полномочий в Китае, Бэкхён-и. – Но дедушка, – чуть дрогнувшим голосом сказал Чимин. – Малыш же был ни в чём не виноват.       Енун вздохнул, а потом притянул к себе нервно ломающего пальцы Джунмёна. – Вчера на телефон Чансу пришло сообщение, где незнакомец просил его о встрече. Номер был не определён, поэтому господин Ли отнёсся к этому настороженно. Он попросил Пака ответить согласием. Вечером того же дня навстречу с Чансу пришёл пожилой бета. Мы следили за их разговором, пытаясь выявить подвох, но мужчина только хотел передать Чансу записи, что хранил у себя Шан, всё, что он наработал за последний месяц. Бета думал, что Чансу и Шан были близки, поэтому рассказал ему о том, что Вонг убил собственного мужа, а сына приказал уничтожить, как слепого котёнка. Рассказал, что выкрал младенца и заменил его куклой. Похороны были тайные и поспешные, поэтому никто ничего не заметил. Бета сказал, что опасается за свою жизнь и не знает, как спасти малыша. – Я заберу его, – посмотрел на старшего Джунмён.       Енун опешил и удивлённо посмотрел на младшего. – Что? – спросил омега. – Я готов забрать его, дать ему дом, семью. Мы примем его как родного, да ведь мальчики?       Дети радостно загалдели. – Да, но Мён, это же чужой ребёнок, – сказал Енун. – А вы ещё не поняли? – улыбнулся Бэкхён. – В этом доме не бывает чужих детей. – Тем более этот малыш частичка того омеги, что был предназначен для Исина. Того омеги, что боролся за Исина. Того, кто жил ради спокойствия Исина, и я уверен, что и умирал он с именем Исина на устах. Я должен хоть чем-то отблагодарить того человека, потому что если бы не он, я мог бы и вовсе не узнать того, кому сейчас принадлежит моё сердце.       На улице послышался вой полицейских сирен. – А вот и гости, – хмыкнул Бэкхён, взглянув на часы. – Точно по расписанию.       Джонин смотрел на пузырек, что протягивал ему старший омега, и в голове царил хаос. Боль была сильной, но не настолько, чтобы забыть о том, что ещё вчера говорил Исин. – Это наркотик, Джонин, понимаешь? Ты думаешь, что только белый порошок, да прозрачная жидкость в шприце способны лишить тебя разума? Нет, мой дорогой, ты даже не представляешь, сколько разновидностей смерти существует. Одна краше другой, и я не уверен, что ты хочешь испытать на себе хоть одну из них. Ты уже зависим, поэтому отказаться от всего этого будет ой как сложно, но каждый раз, когда тебе захочется прикоснуться к этим таблеткам, помни о том, что каждая такая пилюля на шаг, а то и на два отдаляет тебя от твоей мечты. Они убивают в тебе омегу, они не дают тебе жить, а ещё страшнее то, что они не дают тебе возможности подарить жизнь. Ты же хочешь детей, Нини? Да, Юнги и Тэхён есть в твоей жизни, но ты же всегда мечтал подарить малыша Чанёлю, думай об этом, когда увидишь где-то эти пилюли. Первые месяцы будет сложно, но потом ты научишься справляться с этим. Думай о своём альфе, думай о своих детях. – Нет, спасибо, – ответил Ким, посмотрев на старшего омегу. – Мне уже лучше.       Джонин попытался встать, но ноги не слушались. – Я же вижу, как тебе плохо, мой мальчик, – улыбнулся старший. – Всего одна таблетка, и ты забудешь обо всём. – Я же сказал нет, – резко ответил Ким. – И вообще, что вы здесь делаете? Вы должны проверить всё ли готово к выступлению, оставьте меня в покое.       Джонин поднялся, ухватившись за стену, и посмотрел на мужчину напротив, что откручивал крышку пузырька, высыпая себе на руку несколько продолговатых белых капсул. Ким почувствовал, как что-то скрутило внутри, а внизу живота стало очень горячо. – Ты жил на них четыре года, думаешь, что сейчас так просто отказаться от этого? Посмотри, они же манят тебя к себе. Они дарят тебе спокойствие, дарят блаженство и безмятежность. Подумай, как ты сможешь стоять на сцене, если вокруг будет тошнотворный запах альф и омег, что пришли словно стадо на водопой, смотреть на тех, кто уже не вызывает былого восторга. Они здесь из жалости. Представь, что ты просто рухнешь на сцене перед ними, думаешь, тебя кто-то простит после этого, над тобой будут смеяться. Одна таблетка и ты уверен в себе, две и ты король, три и ты Бог. Джонин-а, – лукаво говорил старший, подходя ближе. – Хочешь снова почувствовать себя Богом этой толпы? – Не подходите, – пятился Ким. – Я вызову охрану. – Тебя никто не услышит, – засмеялся менеджер. – Я сказал, что ты направился в другое крыло, что в этом душе отключили воду. Ближайшие пятнадцать минут ты в моём распоряжении, а далее с тобой будет разбираться полиция. Оказывается кумир молодежи Ким Джонин – наркоман со стажем. Под его чутким руководством эта обезумившая толпа поглощает героин уже не первый год. Представляю заголовки газет: «Раскрыт секрет популярности группы Чхве Шивона, они делали своих фанатов зависимыми… от наркотиков». – Не правда! – крикнул Джонин. – Мой дорогой, – усмехнулся омега. – Стоит сейчас взять анализ твоей крови, тебя сразу вздёрнут. В этой стране с наркоманами не церемонятся. Ты поэтому ещё не получил документ об усыновлении, ты боишься что врачи не дадут тебе разрешения иметь детей?       Джонин чувствовал, как слёзы побежали по щекам, этот омега давил на больное, да, Ким знал, что не получит справку от врача, он знал, что такому как он не доверят детей, но сдаваться он был не намерен. – Что же ты плачешь, принц нации? Я прав? Ты жалок, Ким Джонин, не понимаю, почему такой шикарный альфа, как Чанёль купился на тебя, его ты тоже сделал зависимым, чем ты его опоил, галлюциногенами? – А тебе завидно, да? Помнится, ты давно пускал слюни на моего мужа, – оскалился Джонин. Он помнил, как много раз пытался сдержать себя, чтобы не ударить этого человека, что явно не умел держать при себе свои руки. – Он тебе не муж! – А это видел?       Джонин повернулся в сторону старшего, демонстрируя свою метку. – О, её очень просто стереть, – огрызнулся менеджер. – С трупа. Великолепный Ким Джонин умер в душевой концертного зала от передозировки. Звучит, не правда ли?       Омега в несколько шагов оказался рядом с Джонином, хватая его за волосы. Ким брыкался, но сил практически не было. – Ну же, малыш, открой ротик, – рычал старший, схватив Джонина за челюсти и пытаясь открыть ему рот.       Тела омег, казалось, переплелись, они отвешивали друг другу удары, и никто не хотел сдаваться. Джонин чувствовал боль, но он не хотел умирать. Звонок телефона ударил в сознание, Ким вспомнил, что с минуту на минуту должен был позвонить папа, что операция Юнги вот-вот начнётся, ребёнок хотел услышать его голос, прежде чем провалится в долгий сон. Джонин должен был ответить. Старший омега не хотел отступать, он повалил Джонина на пол, пытаясь впихнуть в него пилюли, вокруг валялись осколки разбитых зеркал. Руки младшего скользила по полу, сил сопротивляться больше не осталось, первая таблетка скользнула в рот. – Вот так, ну же, – смеялся старший. – Еще парочка и ты труп, Ким Джонин. – Посмотрим, – ответил младший, схватив первый попавшийся предмет и ударяя им соперника.       Старший распахнул глаза, переводя на Джонина удивлённый взгляд, а потом его тело содрогнулось и ослабло. Ким в панике откинул от себя мужчину и попятился, замечая на руках кровь, а в спине мужчины осколок зеркала, тело похолодело. Джонин сплюнул кровь, вместе с таблеткой и обхватил себя руками. – Нини! – вбежал в душевую напуганный Чанёль, а следом за ним Сехун и Исин.       Пак сразу бросился к мужу, крепко обнимая, Исин подошёл к менеджеру, приложив палец к шее и проверяя пульс. – Се, звони господину Ли, нам нужно избавиться от этого. – Он… – шептал Джонин. – Он хотел меня убить.       Исин покрутил в руках знакомый пузырёк, а потом посмотрел на бесчувственного омегу. – Никогда не связывайся с человеком, что одержим своей мечтой, – усмехнулся Чжан.       Сехун о чем-то говорил с отцом, Чанёль прижимал к себе плачущего Джонина. – Чанни, что теперь будет? Меня посадят, да? Я ведь убил человека. – Тише малыш, – сказал Пак. – Ты никого не убивал, понял? – Но…       В помещение вбежали несколько мужчин. – Донхе-ши сказал, чтобы мы привели тут всё в порядок. Идите, всё будет хорошо.       Сехун кивнул. – Идём? – посмотрел на Чанёля О. – Вы идите, – сказал Исин. – Я задержусь, нам нужно кое-что обсудить.       Чанёль подхватил на руки обессиленного Джонина. Сехун закрыл дверь в ванную, оставив Исина наедине с людьми отца. Чжан знал, что делал, он никогда не позволит кому-то из родных людей пострадать. У гримёрки на них выбежал напуганный Шивон. – Что случилось? – спросил он, посмотрев на побитого Джонина. – Хён, объяви, что концерт задерживается на час. – Ты думаешь, что за час он сможет подняться? – с опасением сказал Чанёль, крепче прижимая Джонина к себе. – Он… – Я отработаю, – шепнул Джонин. – В последний раз. Я смогу, они же ждут.       Телефон снова зазвонил. – Чанни, это папа, я хочу поговорить с ним.       Альфа опустил младшего в кресло, протягивая ему телефон. – Папочка, – сказал Джонин. – Как вы там? – Мы в порядке, – ответил Мину. – А у вас как? – Всё хорошо, – стиснув кулаки, сказал Джонин, его трясло, он прерывисто дышал, а на челюстях всё ещё чувствовались чужие пальцы, но нужно было создать видимость порядка, ведь родные люди не должны были даже догадаться о том, что они могли больше никогда не услышать голоса друг друга. – Юнги хочет поговорить с тобой, – сказал Мину, а потом после некоторого молчания Джонин услышал голос сына. – Папочка, я так соскучился.       Слёзы потекли с новой силой, дышать стало труднее и только тепло и запах, что исходили от Чанёля, давали сил не сорваться. – Привет, мой хороший, – ответил как можно увереннее Джонин. – Я надеюсь, что ты хорошо себя ведёшь и слушаешься дедушек? – Да, папочка. Дедушка сказал, что сейчас я буду спать, а когда проснусь, то ты, отец и Тэхён будете рядом со мной. – Конечно, будем, – ответил Джонин. – Я надеюсь, тебе приснятся хорошие сны. – Я буду думать о вас, – сказал, зевнув Юнги. – Я так вас люблю.       Стало тихо, а Джонин сжал кулаки. – Он уснул, сынок, – сказал Мину. – Я позвоню, когда всё закончится. – Не нужно, – сказал Джонин. – Я приеду, утром. Я буду первым, кого он увидит, открыв глаза. – Удачи, родной. – Спасибо, пап.       Джонин отдал телефон Чанёлю, альфа сильнее прижал его к себе, укачивая. – Давай ты немного вздремнёшь, хотя бы полчасика. – Я не могу, – отрицательно помотал головой омега. – Тот человек… – Пытался защитить вас от людей Вонга, но стал жертвой незаконного вторжения, – сказал вошедший Исин. Альфа подошёл к омеге и опустился рядом, крепко сжимая его руки. – Ты тут ни при чём, понял? Всё, что сегодня будет здесь происходить сделано только для нашего блага. Мы начнём жизнь сначала, с чистого листа, но это завтра, а сегодня мы должны поставить своих врагов на место и отомстить за тех, кто стал жертвами этих нечестных игр. Кровь за кровь. Мы вернём свой долг сполна. Давайте же покажем, что мы хотим жить по-другому, без крови и без этой белой пыли, что столько лет оседала на ботинках того человека. Наша сила – это музыка, наша сила – наша семья. Сегодня здесь наш триумф. Эта одна из самых крупных арен Азии, и она покорилась нам. Сегодня здесь Джиро Вонг собирался устроить самые масштабные беспорядки в истории Китая, так давайте же покажем, как просто рушатся чужие планы, если они несут в себе лишь зло. Давайте споём так, что где-то там, где не находился бы сейчас наш враг, он услышал нас, чтобы кровь в его жилах закипела от страха, и он понял, что его битва проиграна.       Исин протянул руку, Джонин крепко ее сжал, Чанёль и Сехун, тут же сжали руки друзей. – Я с вами, парни, – сказал Шивон, накрывая руки подопечных своей. – Дайте мне полчаса, – сказал Джонин. – Я буду готов.       Громкая музыка отразилась от стен стадиона, толпа взревела, когда на экранах начали мелькать знакомые лица. – Мы поднялись с колен, чтобы заглянуть смерти в глаза. Мы шли, не склоняя головы, потому что нам нечего стыдиться. Мы здесь, чтобы жить. Мы принимаем бой!       Яркая вспышка на сцене и появление парней, одного за другим в свете софитов, на их лицах побои, одежда разорвана и покрыта следами белой пыли, но взгляды полны решимости и чуть-чуть безумны. Они тяжело дышат, а толпа визжит от восторга. Соло ударных, что напоминает взрывы пушек и выстрелы, клавиши, что повторяют вой полицейских сирен и первые аккорды гитары, что разрывают перепонки. – У нас нет пути назад, и пусть наши руки по локоть в крови, мы готовы продолжить свой путь, чтобы отстоять свою правду, – рычит в микрофон Джонин.       Безумие охватывает с головой, каждая песня выворачивает душу наизнанку, и зритель понимает, зритель вторит артистам. Парни ведут диалог с залом, стараясь не замечать, как преданные «духи» Ли Донхе на корню пресекают любую активность их врагов. Ребятам не интересно, что станет с теми людьми после, потому что они уяснили одно: любой, кто посягнёт на спокойствие семьи Ли Донхе, исчезает навсегда.