Бродяги полуденного солнца

      Тишина. Умиротворяющая, добрая, светлая тишина Купола. Только лёгкий шелест листьев за окном да щебет птиц.       «Тут прозрачные большие окна. В городе такого нет. Тусклый стеклопластик, серое или синее дешёвое стекло», — Локки перевернулся на другой бок, не открывая глаз. Приятно пахнущее мягкое одеяло не шло ни в какое сравнение с тем пыльным куском синтетической ткани, который валялся в его городской квартире. А мирные звуки Купола так и убаюкивали, заставляя нежиться в кровати до обеда.       Минут десять он лежал, не меняя позы, потом всё же открыл глаза, сел и лениво отодвинул занавеску, выглядывая во двор. Во дворе, заняв ямки под лавкой и в тени деревьев, лежали домашние птицы. Толстый соседский кот грациозно вышагивал по забору, подёргивая хвостом. И никого. Ни одного человеческого существа в поле видимости! Локки сладко зевнул, игнорируя лесенку, спрыгнул с кровати. В детстве эту комнату он делил с Марикой, сейчас же девушка жила в соседней большой и просторной, которую Джерал достроил года три назад — раньше всё денег не хватало. По привычке Локки спал на втором ярусе их двухъярусной кровати. Когда-то Марика занимала первый: так ей было удобнее дотянуться до тумбочки с книгами, чтобы почитать вслух перед сном.       Лис достал свои старые штаны и майку, неспешно переоделся и нехотя покинул спальню. В доме господствовали тишина и умиротворение — Марика на занятиях, а Джерал пошёл за сводкой в банк, чтобы внести деньги, которые Локки привёз в плату «за жизнь». Он частенько привозил плату на несколько месяцев вперёд, потому что не знал заранее, когда появится здесь в следующий раз.       На веранде Локки задержался, вдохнул пахнущий свежей листвой воздух. Самым разумным показалось заняться обедом, потому как вскоре вернётся дед, да и Марика хотела отпроситься. Пришлось идти на кухню. Хорошо, что у Джерала всегда было мясо и свежие овощи, чем Локки пользовался, изобретая всё новые и новые кулинарные шедевры. В Тармине наоборот свежего не было ничего. Питались в основном полуфабрикатами и консервами — благотворительные подачки от Конклава Иных. Наверное, на Хотте сельским хозяйством занимались только в Куполе.       Пока Локки направлялся на кухню, вспомнился вчерашний разговор с Джералом. Началось всё с обычных хозяйственных вопросов и успехов Марики в институте, потом тема плавно перешла в рабочее русло. О работе они говорили нечасто, поэтому Локки был несколько обескуражен, но решил честно ответить на вопросы Джерала о жизни синдиката. После того как он поделился своими соображениями на счёт минерала — что надо бы Иятору вступить в игру, а они всё не решаются — Джерал вдруг тоже поделился… Да так, что Локки потом всю ночь не спал, размышляя над глобальностью происходящего.       Как оказалось, старик уже не первый год брал дорогостоящие заказы на объекты, которые должны были составлять новое грандиозное сооружение на Хотте — Купол 2. Это был проект Иных, которые вроде бы хотели помочь Хотте, дать шанс этой грязной полумёртвой планете и всем её жителям. Иные планировали Купол 2 сделать более доступным. В проекте новые экологичные города должны были стать больше и расширять свои границы со временем. Строительство хотели начать на пустынных землях к востоку от Огани́ки, и часть Купола 2 занимало бы морское побережье Кавени́. Иные хотели завезти оборудование для очистки земли и воды, растения и животных, построить больницы, школы, но внезапно, всего лишь пару месяцев назад, проект свернули. В сети начали всё чаще звучать призывы закрыть Хотту и ждать, пока не произойдёт так называемое «очищение». И только потом заселять пустую планету заново. Дескать, это и дешевле и быстрее.       — Они так и написали: хоттейцы живут в среднем сорок пять-пятьдесят лет, некоторые не доживают и до тридцати. Демографическая ситуация тяжёлая. Население деградирует. На Хотте уже нечего сохранять, — негодовал Джерал.       На самом деле Локки придерживался такой же позиции, он ненавидел всю эту грязь, люди вызывали в нём омерзенье. Иногда он просто мечтал собрать огромную бомбу и уничтожить всю Хотту разом. Разумеется, плевать ему было на всяких там Иных, проекты и финансирования с высокой башни, лишь бы делать, что вздумается, и чтоб никто не мешал… Точнее раньше было плевать, но тут он вдруг напрягся.       — И что дальше? Почему свернули проект?       Этого так и не удалось выяснить. По непонятным причинам Межгалактический Конклав решил перенести Хотту из списка планет с «тайной историей» в список «резервных». Иным как будто резко стала не интересна Хотта. Уж не минерал ли стал тому причиной?       «Хо, странно. Значит, лишь только Уиль намекнул на возможность торговли с Иными, показав тем самым, что наша планета не такая и бедная, финансирование тут же решили свернуть? Но какой смысл отказываться от Хотты? Иные вполне смогли бы прибрать к рукам торговлю ками. Видите ли, чтоб изучать историю туземцев, Конклав не жалел ни денег, ни времени, а добыча столь ценного ресурса их не заинтересовала… Не понимаю. Не понимаю!»       Также Джерал рассказал, что Конклав планировал отправить на Хотту своих представителей, дабы подтвердить безнадёжность планеты и официально вывести её из-под опеки. Но сразу же получил несколько заявлений от регентов Хотты и карасунской знати, что обе планеты действительно безнадёжны, смотреть здесь не на что, и они тоже спешно сворачивают все свои дела. Другими словами, представителей встретить будет некому. Тогда забеспокоившийся Конклав решил хотя бы отозвать своих Наблюдателей и рэдже́. И тут началась поистине мистическая история. Оказывается, оба Наблюдателя Межгалактического Конклава на Хотте давно мертвы, а рэдже тяжело болен. Про Карасун же говорить нечего. Туда даже космолеты не могут приземлиться, потому что их обстреливает местное ПВО.       — Джерал, ты серьёзно? Га́юс мёртв? — Локки в тот вечер не переставал удивляться. Конечно, самого Гаюса он никогда не видел, но газетные карточки часто передавали его фото. Господин Наблюдатель Конклава посетил то, господин Наблюдатель Конклава посетил это, представитель Конклава Гаюс А́мэ Рэй открыл новый фонд помощи… Раньше это имя было на слуху. И даже в Иятору говорили, что он был бы отличным президентом регентов, если бы ему дали такие полномочия. Внешне Гаюс казался обычным человеком, и даже цвет волос и кожи у него ничем не отличался от местных. Другими были только уши, торчащие в разные стороны, с острыми длинными кончиками. Да вместо одного имени у него было три.       Другими словами Хотта уже некоторое время была предоставлена сама себе. На текущий момент Конклав размышлял, стоит ли кого-то посылать за рэдже А́у-Ха́нно, чьё состояние постоянно ухудшается, и надо ли забирать с Хотты людей, имеющих статус ми́о-ро́ку? Так Иные называли будущих представителей Конклава или тех, кто присягнул ему на верность. Выпускники института Межпланетных Разумных Рас как раз были одними из них.       «Интересно, а Марика тоже к мио-року относится?» — Локки засыпал овощи в чан, залил водой и убрал в печь.       Ему давно было безразлично существование других планет и миров. Для него имело значение только здесь и сейчас. Жизнь казалась простой и понятной. Когда он находился в Тармине, он знал: что бы он ни сотворил, всегда сможет вернуться в дом за Барьером, в любой момент оформив гостевой билет. Стоило лишь пожелать, и он мог покинуть остросюжетный кошмар с пыльными грязными улицами, чёрствыми людьми, смертями и оказаться дома, в том месте, где тепло, сыто, где его всегда ждали. А сейчас внезапно другие миры громко заявили о себе и потребовали с ними считаться.       «Ощущение, что я не контролирую ситуацию», — зло буркнул Лис, протёр нож, и, не поворачиваясь, метнул его на место — в резную доску.       «Ведь всего полгода назад, когда я уходил, думал по-другому. Думал: схожу-ка за деньгами, а то время поджимает, надо снова платить «за жизнь». А ещё надо купить лошадь деду, чтоб Марика встречала меня верхом, а то гравидоски жуткая дрянь. Я специально брал побольше заказов, вкалывал, как проклятый, чтобы вернуться сюда и не беспокоиться об оплате. Меня уже тошнило от Тармина. Я мечтал лишь, чтоб стена Барьера скорее отделила меня от тех людишек, что ведут своё жалкое существование в этом жалком городе, жрут всякое дерьмо, нюхают порошок, колются, убивают и умирают. Тот ничтожный мир за стеной существует только для получения денег, а Барьер существует, чтоб тут можно было жить по-настоящему. Но если Конклав откажется вкладывать деньги в развитие Хотты и поддерживать проект «Купол», то этот самый Купол скоро будет разграблен и уничтожен. Это место всё ещё цело, а значит, о решении Конклава пока никто не знает. Да и какую роль во всем этом играет добыча минерала?»       Локки опустился на пол, прислонился к обитой деревянными дощечками стене. Он смотрел на подсветку в печи, мысли путались, и внутри всё росло раздражение и ненависть — дурацкое чувство! Платок соскользнул с головы, светлые волосы закрыли лицо. Локки уткнулся носом в согнутые колени: «Что же происходит на самом деле? И как мне теперь поступать? Что будет с Куполом? Что будет с Иятору? Что задумали Иные? И причём тут Уиль?»       Бурный поток мыслей был прерван топотом маленьких ножек. Скрипнула дверь на веранде. Через минуту в комнату вприпрыжку забежала Марика. Гравибраслеты сверкали на тоненьких запястьях, алели красные пряди в тёмных каштановых волосах, и комната сразу будто наполнилась ярким живительным светом.       — Локки, утречко! Ты чего тут штаны просиживаешь?       — Марика? Ты рано. Опять пропускаешь?       — Неа. Си́мма нас отпустила. У них совещание какое-то на весь день. Нас отпустили всех!       Марика присела на корточки рядом с приятелем.       — Так ты чего? Готовишь? — она принюхалась в сторону печи. — Рагу?       — Да…       — Ты мне поможешь с курсовой?       Её глаза, большие синие, смотрели как будто в самую душу. От них хотелось спрятаться, как, впрочем, и всегда. Локки не выдержал, отвёл взгляд.       — Рагу помешать нужно, — он резко встал, подошёл к печи. — Марика, я… — Локки обернулся, студентка доставала из сумки бумаги. В Куполе не все виды техники работали, поэтому миникомпьютер тут был ни к чему.       — Это курсовая! Посмотришь?       — Хо, да. Разумеется, — он вернулся и сел на свое место, радуясь, что ничего не успел сболтнуть. А ведь так хотелось поговорить по душам. Да, именно по душам.       «Этому занятию я у Бата научился, — усмехнулся про себя Лис. — Он всегда предлагал «поговорить по душам», после чего мы устраивали мозговой штурм. Было бы неплохо всё это и с ним обсудить. Но Алиса…»       Уж лучше отвлечься на курсовую.       — Показывай, что тут у тебя?       — Вот, я тебе писала об этом, помнишь? Теперь и задание прислали. Нужно описать какую-нибудь разумную расу, не являющуюся дочерней для родной планеты, начиная от морфологических особенностей, заканчивая религией и психологией, на личном примере. Ты же знаешь, Локки, у нас тут нет других рас, кроме хоттейцев и хокару. Под Куполом даже таму ни одного нет! А про Иных я вообще молчу. Вот кого мне описывать на личном примере?       Она помолчала, выразительно разглядывая друга.       — Что? В смысле? Ты хочешь писать обо мне? — Лис фыркнул и рассмеялся.       — А ты других инопланетян тут видишь?       — Марика, да какой же я Иной? Я же …       — Ты с Карасуна. А Карасун — это уже не Хотта!       — Не, не! Я не согласен!       — Ну ты же сам говорил, что любишь меня, — Марика обхватила его руку, — чего не сделаешь ради любимой!       — Я не в том смысле! Хех, запомнила.       — Если бы меня за Купол пустили, я бы там быстренько нашла подопытного. Но мне туда нельзя, сам знаешь. Поэтому…       Локки досадливо накрутил на палец кончик чёлки. Он-то знал, что даже за Куполом шансы встретить инопланетную расу близились к нулю, несмотря на наличие современных космопортов. В Тармине изучать карасунских рабов вряд ли позволит их хозяин, а представителей Конклава не так часто увидишь на улице, к тому же без охраны. Только если в Алгоро переехать, там хотя бы действующий космопорт, который, вероятно, в связи с последними событиями ненадолго останется действующим. Вряд ли в Конклаве знали, что дают ученикам непосильное задание. Хотта не тянула на межгалактический курорт, поэтому восемьдесят процентов населения о существовании успешных инопланетных цивилизаций знали только из межсети и газет.       — Марика, я тут подумал, а зачем тебе вообще эта курсовая? Эта учеба вся?       «Особенно в свете последних событий».       — Чтобы в дальнейшем работать рэдже, зачем же ещё?       — Пусть твой мужчина работает! Ты бы лучше, как правильная женщина, нашла себе мужа поумнее, он бы платил за жизнь. И рэдже становиться совсем не обязательно!       «Заодно он увезёт тебя и Джерала подальше из Купола в то время, когда тут всё придёт в упадок, и позаботится о вас».       Марика несколько секунд изучала приятеля удивлённым взглядом.       — Э-э-э… Локки, это здорово! Значит, так и запишу: «Общество Карасуна типично патриархальное. В мальчиках с детства воспитывается ответственность за будущую семью, целеустремленность. Для девочек же главная жизненная задача успешно выйти замуж, а затем вести домашнее хозяйство…»       — Стоп, стоп! Что за глупости? — Лис тряхнул светлыми волосами, поднялся.       «Вечно тебе всё шуточки! Мелкая ещё совсем! Вы тут за Барьером вовсе жизни не знаете!»       — Никакого Карасуна! И я не буду в этом участвовать! Всё!       — Какой ты злюка! Ладно, не буду о тебе писать, но у меня условие, — Марика собрала свои бумаги, тоже встала. — Ты когда в Тармин?       — Уже выгоняешь? — Локки налил себе стакан воды, всё никак не мог успокоиться.       «Проклятье! И чего я так завёлся? Какое мне до них дело? Пусть делают, что хотят».       — Интересуюсь.       — Ещё пару дней тут побуду…       «Срочно к Бату доехать, обсудить».       — Так мало? Да ты только пришёл!       — Так получается. Важная сделка. Надо всё решить. Если честно, я и не хотел приезжать сейчас. Мне нужно было встретиться с Джералом и передать деньги, — Локки отвернулся, нахмурился.       «Во всём виновата Алиса. Она сказала какую-то ерунду, что я — убийца. И хотя я об этом знаю, почему-то психанул».       — Ах, сделка! Что ж, у нас с тобой тоже теперь сделка. Итак, у тебя задание: в следующий раз приходи с другом. С тем таму, помнишь, ты говорил, как его там?       — Бат.       «Бедняга».       — Да, приходи с Батом. Я вас встречу. Примем, как родного, — Марика улыбнулась, уже явно в предвкушении.       — Хо, а я-то думал, что о дочерних расах писать не положено.       — Таму можно, они — вымирающий вид. К тому же их хоттейское происхождение не доказано!       — А хокару почему же тогда не подходят?       «Девочка, ты всегда меня делаешь в этой игре? Ну почему?»       — Потому что хокару и хоттейцы имеют схожие генетические коды. А генетические показатели таму аналогов не имеют! Вот. Я спрашивала у учителей, они сказали, что о таму писать можно и даже нужно! Хотя, если ты приведёшь ещё кого-то из Иных, я тоже буду не против. Итак, Локки, с тебя жертва! И не позднее начала сезона Дождя.       «Сезон Дождя…»       — Хей, договорились. А теперь давай-ка перекусим. Я слышу шаги Джерала на веранде. «Плевать на всё. Сегодня я наслаждаюсь жизнью».