Бродяги полуденного солнца

      В зале совещаний стояла зловещая тишина. Вентиляция не справлялась с поднимающимися к потолку клубами табачного дыма. Каждый смотрел куда угодно лишь бы не в глаза коллегам. Но прошла ещё пара минут напряжённого изучения мониторов своих КПК, ещё пара минут молчания и размышлений.  — Время вышло. Голосование завершено, — объявила Миранна, повинуясь мимолётному знаку Саугри. Саугри встал, на него сразу устремились несколько пар глаз. Все ждали решения и одновременно были бы рады отложить его принятие.  — Подавляющее большинство голосов за слияние, — объявил босс третьего внешнего отдела Иятору. Теперь уже бывшего отдела снабжения.  — Но, шеф, постойте. Вы же обещали, что дождётесь Локки! — чаша терпения Бата переполнилась-таки, в негодовании он вскочил с кресла.  — Бат, мы не можем больше его ждать.  — Этот болван уже несколько дней не появляется, — ехидно заметил Авель с дальнего края необъятного стола.  — Я написал ему, — попробовал возразить таму.  — Вдруг он уже сдох в какой-нибудь канаве? — не унимался Авель.  — Прекратите это! — Миранна взглядом строгих серых глаз остудила спорщиков. — Бат, я правильно поняла, ты не видел Локки после вашей вылазки в Алгоро?  — Да. Но мы вернулись из Алгоро вместе.  — А потом? Ведь дома его тоже не было, правда? Возможно, он просто решил покинуть Иятору? Слова Миранны были слишком похожи на правду, но таму не мог и не хотел с ними соглашаться.  — Миранна, ты же знаешь каков Локки — он всегда где-то бродит, но когда нужен…  — Он нужен был сейчас. В итоге, против слияния проголосовал только ты! Бат удивлённо оглянулся на Зимовника, тот копался в своем КПК, не обращая внимания на спор.  — Зимовник воздержался, — подсказала Миранна.  — Ника? — таму повернулся с длинноногой красотке.  — Прости, малыш, но я не хочу лезть в разборки. Авель скорчил зверскую рожу и откинулся на спинку кресла, без сомненья наслаждаясь временным превосходством.  — Итак, Бат, надеюсь, теперь ты доволен, и мы всё решили? — Саугри снова обратился к подчинённым. — Сейчас самое время присоединиться к Уилю. У нас есть шанс раньше остальных разобраться что к чему. И раз уж наш главный информатор так и не объявился, то последние новости нам поведает Авель. Авель бодро поднялся, послал Бату ещё парочку злобных взглядов и начал рассказывать:  — По правде говоря, решение присоединиться ещё ничего не значит для Уиля и его синдиката. Судя по тому, что происходит сейчас, Вески не дураки. Во-первых, они не ждут нас с распростёртыми объятиями, и им нет резона брать Иятору под свою опеку. По словам людей, идущих к ним сейчас, Вески очень внимательно отбирают кандидатов. Они не возьмут всех нас — вакансии открыты только для самых лучших! Но, если мы явимся засвидетельствовать своё почтение, для Иятору это всё равно пойдет на пользу. Обновлённые усиленные Вески во главе с Уилем уже не будут давить на нас. Во всяком случае сперва. Думаю, они постараются смять конкурентов и противников господства Уиля. К тому времени начнутся активные торги, всякому из нас станет легче ориентироваться и найти свое место под солнцем не составит труда. Если кому-то из нас удастся попасть в доверенный круг Уиля — это тоже будет благом для остальных. Как видите, господин Бат, ничего страшного в слиянии нет. Просто представьте, что у Иятору поменялся хозяин. Кстати, несогласные свободны, как ветер, и могут убираться на все четыре… Авель уж было указал Бату на дверь, но Саугри прервал его, положив на плечо тёмную ладонь, как будто заставляя снова сесть в кресло.  — Спасибо, Авель, — оглядев подчинённых, шеф слегка поморщился, будто был не рад тому, как легко они приняли очевидный путь. Быть может, идеи Локки, несмотря на абсурдность, могли бы принести синдикату больше пользы?       Бат вышел из зала совещаний с больной головой. И то ли причиной тому был сигаретный дым, то ли мучительное беспокойство и чувство вины. Чувство вины перед Локки за названую сестру. Ведь предлагая раненому напарнику переночевать, чтоб не мотаться в одиночку на другой конец Тармина, Бат и предположить не мог, что Алиса решит затеять этот полуночный разговор о работе. А её негативное отношение к другу вообще ставило в тупик и заставляло разрываться надвое. Бат сам себе удивлялся: вместо того, чтоб поразмыслить о создавшимся в синдикате положении, уладить дела, заняться активами и тщательно спланировать своё будущее, он думал только об этой глупой ситуации.       «Это потому что я — таму», — решил он.       Ведь всё и всегда вплоть до этого дня Макуро делал согласно Весталле — сборнику древних традиций, что когда-то рассказывала мать. Долг каждого поколения был от начала и до конца жизни им следовать. И мысль эта так крепко засела в голове, что Макуро не мог поступать иначе. Согласно Весталле, теперь он вынужден был включить Локки в семью как человека, спасшего ему жизнь. Семья же за спасённого сородича обязана оказывать спасителю всяческие почести, пока долг не будет оплачен. Вместо этого «семья» выставила «спасителя» из дома посреди ночи! А ещё хуже то, что Бат даже не знал, как отреагировал на это Локки. Ведь тот как в воду канул.       Локки не отвечал на письма. Впрочем… он вообще хоть раз отвечал на письма? Локки не пришёл на совещание. Он в принципе ходил на совещания, только когда ему было скучно. Локки нет в его квартире. А сколько раз он вообще ночевал в своей квартире? Если признаться себе честно: Бат совершенно ничего не знал об этом странном человеке с незамысловатой кличкой — Лис.       Как-то притащил этого паренька в Иятору, потому что тот из Ха́йнса уложил двух верзил банды Бешеные. Отделу снабжения как раз нужен был толковый утилизатор, а последнего кандидата отправили в психушку, потому что он начал резать своих. Саугри дал задание найти кого-нибудь Зимовнику, но тот приводил разных наркош и полоумных оборванцев. А тут такой смышлёный парень, с оружием знаком не понаслышке, на безумца не тянет, напротив, весьма разносторонне развитый, хотя и мелкий ещё. Что он карасунец сразу стало понятно по акценту, но на беглого раба молодчик не походил, поэтому Бат решил рискнуть. Шефу тоже приглянулся сноровистый паренёк, и дело пошло. Конечно, сперва трудно было привыкнуть к самоуправству нового киллера, но его работа производила впечатление. А конфликт с Серебряными закончился в пользу Иятору во многом благодаря Локки. «Не зря же сам Хенке его звал», — вспомнил Бат. Хенке и его Акацкие Крысы в то время укореняли свою власть Акаце. Состояние южного города стабильностью никогда не отличалось — рядом не было ни космопортов, ни Барьера, ни регентов — местным порядкам ничего не угрожало. Акацкие синдикаты только и знали, что отбивали друг у друга город с переменным успехом. Все считали, что и Крысы в Акаце главенствуют временно, об этом, собственно, и говорили беглые Серебряные, орудуя в Тармине со своей командой головорезов. Серебряные повсеместно заявляли о своём решении занять Акац, выдворив оттуда Крыс, отчего привлекали к себе жаждущих наживы добровольцев. Однако, вернувшись на Родину, беглецы встретили яростное сопротивление. И конец бы Серебряным, но кто-то умудрился схватить любимую дочурку Хенке — Софию. Серебряные загнали главаря синдиката в ловушку, поставив ультиматум: жизнь дочери в обмен на власть. Но старый Крыс оказался не так глуп, как им хотелось бы: он назначил награду спасителям дочери. Иятору, по настоянию того же Лиса, кстати, влезли в заварушку. Именно тогда София и познакомилась со своим благодетелем. «Он же и меня в тот раз вытащил. Я бы издох там, как собака», — Бата снова скрутил отчаянный приступ вины. Хотелось поскорее найти Локки и рассказать ему о совещании. Но где искать? Он был из тех людей, которых невозможно найти, если они сами того не захотят.  — Значит, только ждать? — таму открыл КПК и написал ещё одно сообщение. «Прав Зимовник: ношусь с ним, как с дитём малым. А теперь и Алиса меня упрекает». По небу гуляли облачка, хоть до сезона Дождя было ещё далеко. Бат сел в ближайшую свободную индивидуалку и направился в сторону торговых кварталов. Так и подмывало переложить маршрут, чтобы снова заехать в квартиру Локки, но таму догадывался, что там пусто. А ещё хотелось напиться, уснуть и проснуться, когда всё уже кончится. Когда его, Макуро, место уже будет определено. «Что же будет делать Уиль? Наверняка на таму и у него есть свои планы. Угораздило же меня вообще родиться». Кондиционер заурчал громче, видимо, приближалась заводская зона. Бат выглянул в окно, но увидел только грязную чёрно-серую стену.  — Сообщение от Лиса, — проворковала коробочка КПК из кармана. Таму нетерпеливо достал компьютер, развернул его на четверть: «Бат, я читал твои записи. Саугри прав. Отчасти. Я больше не с Иятору. Надо обсудить».  — И это всё? Краток, как всегда. «Приедешь ко мне? Только тихо, у Винтовых какие-то разборки. Иди через восьмую линию». Три минуты ожидания и созерцания мигающего экрана. «Не приеду. Встретимся у Хома или у реки в парке».  — Что? Почему? Только не говори мне, парень, что это из-за Алиски! «Хорошо. В парке после семнадцатого часа». Заводская зона миновала. Трасса сузилась, а потом и вовсе спустилась под землю. Через несколько минут полной темноты загорелись солнечные фонари торговых кварталов, машина затормозила на станции. Бат как всегда стёр данные перевозчика и пошёл вглубь подземного помещения к переходу на улицу. Тут оказалось тихо, пахло сыростью и штукатуркой. Ещё пара индивидуалок стояли неподалёку. Торговые кварталы сегодня были на редкость спокойными. Даже разносортные пьяницы сидели по углам и вдоль стен, а не мотались из стороны в сторону по узким замызганным улочкам с просьбами подать на жизнь. Торговцы оружием, материалом и порошками тоже вели себя осторожно, прожигали прохожих взглядом, но зазывать в свои лачужки не спешили. «Прям напряжение какое-то в воздухе», — заметил Макуро, на всякий случай, вытряхивая ножик из рукава в руку. Видимо, народ почувствовал, что их главная опора и надежда в лице местного главенствующего синдиката скоро канет в небытие, а значит, придётся как-то выживать до тех пор, пока во главу не встанет кто-то другой. А ведь чтоб выжить, нужно не только пережить смутные времена, но и понравиться новым хозяевам мира. Бат ещё немного покрутился по переулкам, дворам и улочкам, послушал, что говорят люди у магазинов, купил в какой-то палатке крепежей для воздухолёта, в другой — синтетических дешёвых сладостей. Главное — не привлекать к себе много внимания, а человек, который ничего не покупает и не продаёт в торговых кварталах, выглядит более чем странно. Постепенно он приближался к богатым домам — улицы стали чище, тут и там начали появляться подвальчики для любителей выпить или понюхать порошка, на верхних этажах замелькали разноцветные простыни — вывески местных шлюх, ещё немного и появятся прозрачные витрины магазинов одежды, оружия и рестораны. Где-то тут и заведение Питера. Бат завернул в подворотню. Дом четыреста пять с этой стороны выглядел грязным и заброшенным: окна нижних этажей заложены кирпичом, вдоль стены ржавая пожарная лестница, по которой он и поднялся наверх, на втором и третьем этаже окна просто забили расходным материалом, тут же имелась внушительная железная дверь для персонала. Бат набрал код и вошёл. В нос сразу ворвался запах еды, а в уши гомон людей и шелест роботов.  — Бат, день добрый, — вежливо поприветствовала его Карина. Она руководила персоналом, поэтому вечно ошивалась на кухне, следила, чтоб никто не бездельничал. Она была темноволосой и темноглазой и всегда держалась холодно, конечно, если перед ней не потенциальный посетитель. Да и к Бату она отношение поменяла, стоило ему уйти от Питера в опасный Иятору.  — Добрый, Карина. Как дела сегодня? Что слышно?  — Опять сплетни собираешь? Мало тут ваших из информационного отдела шляется, так ещё и отдел снабжения подключили? — Карина выглядела раздосадованной, наверное, в последнее время действительно болтали слишком много, а Иятору уже несколько дней навязчиво изучал настроение народных масс.  — Я не в курсе. Я за Алисой пришёл. Она в мастерской?  — Где ж ей ещё быть? — собеседница недовольно надула губки, догадалась, что одним работником сейчас станет меньше, ведь Алиса частенько помогала на кухне в отсутствие ремонтных заказов. Готовить она совершенно не умела, но мыть и убирать вполне годилась. Таму церемонно попрощался и поспешил наверх в мастерскую. На лестничной площадке столкнулся с Окта.  — Бат, Питер как бы… хотел тебя видеть, — сходу заявил тот.  — Зачем это?  — Не знаю, может по поводу Алисы?  — В смысле? Что не так?  — Ну, она же, ну, как-то устало выглядит. Всё с того раза.  — Хорошо, я зайду к нему. Но не сегодня — есть срочные дела.  — Ага. Но ты это, — Окта смутился и даже покраснел немного, — Алису не бросай так больше надолго. А то она это… волнуется.  — Да. Никогда больше. Окта кивнул и направился на кухню. Бат несколько долгих секунд стоял перед дверью мастерской, прислушиваясь к удаляющимся шагам неповоротливого повара. «Я ужасен, нет мне прощения», — меланхолично подумал он, постучав пару раз в разрисованную синими кляксами дверь. Теперь и перед названной сестрой он чувствовал себя виноватым, вспомнив, как во время «приключений» в Алгоро неосторожно уронил коммуникатор в сточную канаву и не догадался предупредить её другими способами. Дверь перед ним открылась с пронзительным скрипом.  — Ты сегодня вовремя, — прокомментировала Алиса, поглядывая за спину брата, будто ожидала кого-то там увидеть.  — Да, отпустили, — уклончиво ответил Бат. Ему не хотелось, чтоб бедняжка волновалась ещё больше из-за ситуации в Иятору. Живя рядом с ним, она и без того постоянно подвергала себя опасности. Не стоило втягивать Алису в местные разборки, которые так или иначе должны были закончиться.  — Поехали домой, Алиса. У меня пара дел вечером намечается…  — Как скажешь, — девушка схватила заранее собранный рюкзак и вышла, оставив двери мастерской открытыми для Окта. Всю дорогу Алиса молчала, и только дома, когда Бат переоделся и взобрался на диван с банкой пива, она скромно присела рядом и начала разговор, которого таму ожидал весь день.  — Макуро, ты всё ещё на меня сердишься или на работе что-то? Она нервно дёргала поясок длинной рубашки. Бат вздохнул: конечно, она догадалась, точнее нет — она знала, знала его, как свои пять пальцев, и видела насквозь все эмоции и чувства. Бесполезно что-то скрывать. Названый братец вспомнил, что за всю их совместную жизнь смог продержаться самое большое пять с половиной дней — она всегда догадывалась обо всём рано или поздно.  — С чего ты взяла? — Бат закрыл глаза ладонью, в надежде, что удастся скрыть хоть что-то от проницательной сестрёнки.  — Ты какой-то хмурый, как будто подрался с кем-то, — недоверчиво заметила Алиса.  — Устал немного…  — Устал? Не ври! Я по лицу вижу: что-то не так!       Предвидя бурю, Бат решил-таки прояснить ситуацию.  — Проклятье, Алис, признаюсь, я немного зол… — он нахмурился, понимая, что в этом разговоре не совсем честен. Но уж лучше ситуация с Локки, чем дела синдиката.  — Но я же… попросила прощения, — тут же смутилась собеседница, и на её щеках заиграл лёгкий румянец.  — Не у меня надо было.  — Да знаю я! Чтоб тебя, Макуро, тут уже ничего не исправить! Я не могу понять, почему ты так нервничаешь из-за этого белобрысого… Это всё из-за вашей веры? Очевидное предположение порадовало, теперь не придётся пускаться в нудные объяснения.  — В точку! Согласно Весталле Локки теперь мой родственник, нравится тебе это или нет. Так же, как я для Питера. Бат глотнул пива. Конечно же, оно оказалось противным на вкус с примесью всякой синтетической гадости, антидепрессантов и непонятной бурды, главной задачей которой было отключить мозг. Но сегодня Алиса не ругалась за спиртное, а Бату как никогда хотелось погрузиться в забытье. Впрочем, память услужливо подсказала, что впереди посещение парка, следовательно, алкоголя в крови быть не должно. Пришлось отставить банку на стол.  — Но Питер тоже таму, а Лис… Не знаю кто он. Карасунец что ли? Я сразу поняла, что кожа у него светлая, просто загар такой, и волосы не крашеные, а свои… У Вэй так же: она под конец Дождя совсем облазит. Ну, или он хокару… Алиса задумалась, посмотрела на брата. Лицо его всё ещё закрывала ладонь, и красновато-карих беспокойных глаз не было видно.  — Макуро, почему ты применяешь Весталлу к Лису? Да, он спас тебе жизнь, но сколько других жизней…  — Это меня не касается, — перебил Бат. — Другие жизни — это его личное дело. Он спас мою жизнь целых два раза! Неужели этого не достаточно, чтобы быть благодарным? Неужели я не могу этого человека позвать в свой дом? Алиса, я не знаю женский вариант Весталлы, но там тоже есть такой пункт! Если ты таму, так же как и я, то ты должна соблюдать традиции. Девушка потупилась, брат учил её Весталле в детстве, как когда-то учили его самого. Но гениальная память таму не появляется внезапно, вместе с мемотерапией, поэтому список древних традиций, даже весьма укороченный, плохо сохранился в её голове. И уж тем более некому было научить её женской Весталле.  — Ты совсем его не знаешь. На первый взгляд он может показаться легкомысленным, но на самом деле — надёжный парень, — мягко продолжил Бат, видя, как она расстроилась.  — Прости, Макуро…  — Эй, чего ты теперь? — он поднялся, приобнял её за плечи. — Представь, что Локки наш двоюродный братец. Забудь некоторые подробности его личной жизни, и всё будет хорошо. Я сегодня с ним увижусь, может передать что-то от тебя? — Бат хитро прищурился, заметив смятение сестрицы. «Ведь тоже виноватой себя чувствует, а не признаётся», — заключил он.  — Ммм… Скажи, что я извиняюсь. И пусть приходит, если хочет…  — Вот и хорошо, — таму легонько щёлкнул Алису по носу, соскочил с налёжанного места и довольный собой поспешил собираться на встречу с напарником. Надо было выпить таблетку, выводящую алкоголь, иначе в парк не попасть, и собрать сумку с приборами — мало ли что у Локки на уме. В семнадцатом часу, как и договаривались, Бат был у входа в Золотой парк. Роботы-охранники, зафиксировав человеческую фигуру, двинулись в сторону ворот, и Железный Маг в который уже раз поразился их древности. Такие агрегаты вряд ли где-то ещё можно было встретить, кроме как на стенах старых парков и космопортов. Несмотря на возраст в не один десяток лет, они всё ещё успешно справлялись со своей работой, и даже такие умельцы, как Бат, не решались изучить их содержимое в попытках перепрограммировать или создать что-то подобное самостоятельно, ведь эти устройства установили Иные, появившись на Хотте более ста лет назад. Таму спокойно пересёк зону контроля: таблетки сработали безотказно, вот только теперь ужасно хотелось пить. Локки ждал его под деревом недалеко от входа, но так чтоб со стороны ворот его не было видно. Бат прекрасно знал эту привычку напарника, поэтому сразу от входа повернул в сторону кустов, где и заметил светлую макушку и зелёный плащ  — Локки, вечер добрый! — Бат приветствовал первым, разглядев хмурое выражение лица приятеля.  — Хей, не назовёшь его добрым, Бат, — отозвался тот. — Пошли к реке. Он поднялся и направился в сторону небольшого притока Савены, который скорее был ручьем, чем речкой.  — Локки, ты написал, что уходишь из Иятору… — Бат захотел сразу прояснить для себя решение напарника. Он сам не мог понять, почему это самое решение оказалось так важно для него.  — Да. Уже ушёл. Кажется, Локки был не в духе. Эти отрывистые фразочки — не то, чего хотелось бы услышать. Бат решил подождать, когда они подойдут к ручью.       В этом месте повсюду валялись обломки какого-то старинного памятника — его выбеленные солнцем и дождями обветшалые камни рассыпались вдоль берега у самой кромки воды, а одна из деталей похожая на длинную плоскую палку служила импровизированным мостом через ручей. Тут-то и встретились несколько лет назад глава банды Красный рейд — Лис и лучший на весь савенский район механик — Железный Маг.       Тогда Лису хотел сделать подарок один из его шестёрок, а для этого нужен был талантливый механик, ибо подарком был новейший карасунский лазерный пистолет. Разумеется, никто из банды понятия не имел как его разблокировать, в том числе и главарь. Бат в то время давно работал в Иятору, но и заказами со стороны не гнушался. Красный рейд хорошо заплатил. К тому же таму, сам когда-то ранее состоявший в подобной молодёжной банде, принял заказ с некоторой ностальгией, ожидая увидеть во главе молодняка какого-нибудь прожжённого «папашу». Вместо «папаши» на вершине каменных обломков восседал весьма юный парнишка. Разговаривал он весело и непринуждённо, в оружии толк знал, а затем неожиданно предложил Бату стать покупателем… покупателем новостей. Потом Красный рейд не раз сплавлял Иятору важную информацию. Так было до тех пор, пока Бат не переманил парня в отдел снабжения. Как решился вопрос с Красным рейдом, кто стал во главу группировки после Локки — таму не знал. А Локки так же отмалчивался и говорил: — Я просто ушёл. У воды стало чуть посвежее. Локки тут же уселся на один из обломков, привалившись спиной к другому. Бат тоже присел, проводил взглядом медленно проплывающий по мутным водам ручья яркий мусорный пакет.  — Бат, как думаешь, почему Саугри решил перейти к Вескам?  — Не хочет участвовать в разборках между синдикатами? Ему же почти пятьдесят… Таму улыбнулся, потому что оба прекрасно знали ответ на вопрос, а шутка должна была разрядить обстановку. Но Лис выглядел слишком серьёзным, таким серьёзным он бывал весьма редко. Это напрягало, кажется, напарник узнал что-то, о чем умолчал Саугри.  — Уверен? Думаешь, с Весками разборки минуют Иятору?  — Вряд ли. Но к чему ты это? Это связано с твоим уходом?  — Не знаю, хм… — Локки задумчиво смотрел куда-то перед собой. — Я не думаю, что дело тут только в банде Уиля, не думаю, что всё только в минерале… Тут вообще какая-то непонятная хрень творится, и у меня уже каша в голове. — Ты что-то разнюхал?  — Да, разные слухи ходят… Бат, пока я ничего не выяснил. Мне нужно время. У меня нет желания разбираться с Уилем. Такое ощущение, что он привлекает к себе внимание, чтоб мы не заметили чего-то более важного.  — Вообще-то я тоже об этом думал. Слишком они раздули историю с минералом. Видео даже сняли. Не зря тебе тогда это странным показалось. Но теперь-то… что ты будешь делать?  — Хочу добраться до Горско и посмотреть своими глазами, что там к чему.  — Ты серьезно? «Кажется, мой благодетель отправится к праотцам до того, как я исполню свой долг перед ним», — заключил таму.  — Локки, это же самоубийство! До Горско на мотоцикле недели три пути, джип тебе теперь не полагается, к тому же один ты…  — Ты мне поможешь!  — Что? — Бат аж привстал от удивления. Такого тона в голосе приятеля он ещё ни разу не слышал.       «Больше похоже на приказ, чем на просьбу… Да что с ним такое?»  — Локки…  — А я помогу тебе, друг, — Лис тоже встал. Он стоял на каменном обломке, а таму на земле, и теперь их глаза были на одном уровне, — Бат удивился неожиданной злой решимости во взгляде напарника.  — Говори уже, что ты задумал? — в тон белобрысому ответил он.  — Я проведу Алису за Барьер, при этом часть своих кровных заработанных ты сможешь оставить себе… На них мы купим джип.  — А что сразу на мои?.. Что? Проведёшь Алиску за Барьер? Ты серьёзно? Но как?! Мне же ещё года три работать на допуск к проживанию!  — Бат, вопросов быть не должно. Или ты делаешь, что я говорю, и твоя сестра за Барьером, или — прощай, — Лис хотел сделать шаг в сторону, но таму удержал его.  — Локки, погоди, я просто… Да, постой же ты! Локки, послушай, ты никогда не говорил про Барьер, более того ты не разделял моего желания туда попасть! Да чтоб тебя! Постой же! Я согласен! Я сделаю, что скажешь, только дай гарантию, что она будет в безопасности.  — Ты сможешь сам прийти к ней по гостевому билету. Но безопасность я нигде не могу гарантировать… Бат не мог поверить услышанному, непонятная эйфория начала охватывать его, от макушки до пяток пробежали мурашки. Неужели то, о чём он мечтал несколько лет, сбудется так легко? Это просто нереально! А Алиса наверняка будет до потолка прыгать от счастья!  — Локки, давай проясним: вот ты прямо-таки сможешь поместить Алису за Барьер, если я поеду с тобой в Горско?  — Да.  — То есть проблем не возникнет, и денег хватит?  — Да.  — И я смогу к ней прийти?  — Да! Да! Бат, ну ты и нудный тип! Ты не поверишь, но у неё даже будет где там жить и что кушать! Доволен?  — О, Боги, Локки, дай обниму тебя! Ты — лучший человек, встретившийся на моем пути! Бат схватил рьяно сопротивляющегося приятеля в охапку и закружился с ним по заваленной каменными глыбами поляне, ловко уворачиваясь от их белых боков. И никто из них не знал, что именно сегодня настал поворотный момент в жизни и судьбе самой Хотты. Солнце всё также обжигало своими лучами, старые деревья в парке шумели листвой, Савена всё также несла свои серые воды далеко к побережью Горско.