Бродяги полуденного солнца

      Алиса лежала на непривычно мягкой кровати и смотрела в белый потолок, такой же белый, как стены и пол, как вся эта странная комната. Уже несколько дней она засыпала и просыпалась здесь, и каждый раз невыносимая тоска наполняла всё её существо, когда она оставалась в одиночестве, как сейчас. Тем не менее она помнила, что нельзя давать волю чувствам, что нужно делать вид, что спишь, когда наступает время сна, нужно с улыбкой принимать новый комплект одежды каждое утро, нужно благодарить за еду и соглашаться со всеми людьми в белом, чего бы они ни предложили. И даже если просят раздеться или делать странные движения и отвечать на очередные дурацкие тесты. О, да! Она всё сделает как надо, ведь Макуро столько ждал этого момента, столько старался ради неё. Конечно, она сдаст этот безумный тест Барьера во что бы то ни стало!       Алиса вздохнула, еле сдерживая слёзы. В комнате были камеры, местный персонал постоянно следил за ней — Лис предупреждал об этом. Да, кстати, этот Лис…       «И почему я так часто о нём думаю?»       Девушка перевернулась на другой бок. Свет в комнате замерцал и погас. Теперь он включится, только если её нога коснётся чуть тёплой поверхности пола. Удивительные технологии: всё-таки Барьер строился по проекту и с помощью Конклава.       «Интересно, что там за Барьером? Что я там увижу? Стоит ли это того, что я потеряю? Ведь Макуро останется в Тармине…» — Алиса снова вспомнила тот день, после которого события совершенно вышли из-под контроля…       В тот день Макуро забрал её с работы неожиданно рано. Наверно, что-то случилось в Иятору, но он ещё не принял решение, поэтому не признавался — сослался на то, что бесится из-за Локки. Алиса была несколько обескуражена, когда брат сказал, что будет теперь должником этого странного человека согласно традициям Весталлы. Всё, что касалось верований и обычаев таму, было для неё непонятным и сложным, хотя она честно пыталась прочувствовать Весталлу всем сердцем, чтобы стать ещё ближе к Макуро.       Потом брат ушёл. Алиса занялась своими делами и уже готовилась принять ванну, когда он внезапно вломился в дом с Лисом в обнимку. Макуро шатало, как пьяного. Заботливая сестрица уж было хотела отчитать его, но оказалось, что он абсолютно трезв — во всем виновато волнение. И было из-за чего!       Локки держался в сторонке, пока Макуро изливал внезапно открывшуюся возможность попасть за Барьер прямо сейчас. Он был так воодушевлён и обрадован, что Алиса незаметно для себя поддалась его настроению. И на попытку попасть за Барьер она согласилась, не раздумывая, хотя совсем недавно готовила план, как избежать этой участи и остаться с братом в Тармине или, быть может, ещё где-то, где он захочет осесть. Но через пару часов их пыл поутих, и тут выяснилось, что она совсем не готова к тестированию регентов. То есть в теории Макуро знал о тестах многое и не раз рассказывал Алисе, но посетить границу без надлежащей подготовки казалось нереальным.       На помощь снова пришёл Лис. Он поведал, что комиссия к зачислению в зоне карантина в стене Барьера открывается раз в полгода, и ближайшая начнёт свою работу через три дня. За это время он обещал подготовить девушку должным образом.       Откуда-то Локки было известно, что тесты больше направлены не на выявление знаний и интеллекта кандидатов, а на открытие положительных моральных принципов, адекватности, правильном воспитании, психологической стабильности и высокой нравственности. Кроме того важно здоровье, отсутствие генетических отклонений, вирусных и наследственных заболеваний. Алисе придётся показать только лучшие свои стороны и забыть всё то, что ей не нравится.       — Ты не просто должна делать вид, что ты милая и добрая, тебе на время придется стать такой, — говорил он.       — У тебя ко мне какие-то претензии? — Алиса замахнулась, чтоб отвесить ненавистному Лису затрещину.       — Нет, что ты! Разумеется, я считаю, что ты само совершенство, но вот полицейские регентов этого не знают, — поспешно протараторил он.       Локки её учил… Он рассказывал о том, как себя вести на тесте, на анализах, при регентах и, наконец, что и как делать за Барьером. Оказалось, одних только денег недостаточно. Предстоящие тесты — всего лишь начало, ведь потом ей нужно будет с хорошей стороны показать себя в чужом непривычном месте и доказать, что она — достойный гражданин общества.       — Ты ведь знаешь, в Куполе, как они его называют, изначально были собраны самые респектабельные люди планеты. И лишь пару десятков лет назад наши богатеи начали отправлять туда своих лелеемых деток, потому как сами уже не способны были пройти тесты Барьера.       Локки поразительно много знал о жизни за Барьером, и у Алисы возникло нехорошее предчувствие. Разумеется, сперва она хотела отказаться от помощи этого парня, но Макуро настоял. В плане учёбы он был непреклонен: по вечерам сам проверял знания сестры, помогал составлять речи — ведь ей придётся не раз рассказать о себе докторам, регентам, общаться с комиссией. Для комиссий выдумали историю, что она племянница Бата, а её родители из хорошей семьи рабочих. А деньги? Да какая разница… Лис сказал, что регентам плевать, откуда у тебя деньги. Мемотерапию пришлось объяснить ранением, хотя Алисе это не нравилось, но Локки сказал, что так достовернее. Ранение, попортившее внешность, вполне могло заставить человека проделать с собой такое. За Барьером мемотерапия была не принята в обществе и считалась крайней мерой, как и протезирование.       Несмотря на то, что обучение заняло всего три дня, Алиса узнала действительно непостижимые вещи. Теперь всё, раньше казавшееся таким простым и понятным, внезапно приобрело новый смысл. А ещё мерзкое чувство той ночи, когда она выгнала из дома Локки, исчезло, и он снова стал для неё просто периодически раздражающим элементом, постоянно маячащим в пределах видимости.       «Кажется, я была слишком взволнована, поэтому перестала обращать внимание на него. К тому же он себя всегда так по-идиотски ведёт, что совершенно не вяжется с предполагаемой ролью киллера», — иногда размышляла она.       Сейчас, когда бродяжка из трущоб уже несколько дней находилась среди служащих Барьера — ухоженных, в дорогой качественной одежде, приветливых и приторно вежливых — она чувствовала себя грубой дикаркой. А хуже всего был тот факт, что она не могла теперь видеть Макуро. Пару раз ей передавали от брата записки, написанные на тонкой белой бумаге. Алиса такую прекрасную бумагу видела впервые, поэтому подолгу рассматривала украшающий её аккуратный красивый почерк. У Макуро было всё хорошо, он ждал её успеха, а у неё не было возможности написать ответ, ведь вручную ей писать никогда не приходилось, а компьютер отобрали ещё на входе в первые ворота.       Наутро миленькая светловолосая медсестра, одна из служащих, объявила Алисе, что сегодня её последний день пребывания в зоне карантина. Сегодня необходимо дооформить пропуска, и уже после полудня новоиспечённая жительница Купола покинет лабораторию вместе со своими временными спонсорами. Алиса вздохнула с облегчением. Пусть спонсоров она видела всего один раз мельком, но местная атмосфера так угнетающе действовала на неё, что любое изменение казалось ей благом.       Переодевшись, она отправилась завтракать в просторное помещение столовой. Затем в очередной раз встретилась с доктором, который замерил пульс, давление, осмотрел глаза, взял пробу крови, задал пару вопросов о самочувствии и хорошем сне. В следующем кабинете вместо психолога сегодня был полицейский. Он поговорил с Алисой о законодательстве, местных университетах, выдал сборник основных положений и законов Барьера и попросил пройти с ним в зал ожидания.       — Что ж, поздравляю, ты прошла все тесты, и анализы у тебя замечательные, — бодро вещал он, пока провожал Алису по длинному коридору, покрытому шершавым матовым стеклом. — Побудь пока в этой комнате. Разреши напомнить, что в течение недели тебе нужно подать заявление в местные органы труда и опеки, так же встретиться с поселковым старостой для внесения в реестр, а ещё посетить банк — тебе откроют счёт.       Потом он помолчал немного, припоминая что-то.       — Ах, да, я приготовил тебе расписание, оно поможет, пока не освоишься. В зале ожидания на столе рядом с твоим делом.       Мужчина открыл дверь и отошёл, пропуская подопечную вперед: «Удачи!»       Дверь за полицейским закрылась, и Алиса осталась одна. Зал ожидания не был похож на лабораторию, напротив, он казался более обжитым и более реальным, чем предыдущие пять дней. Половину зала заполняли стоящие в несколько рядов мягкие то ли кресла, то ли стулья, напротив них находился большой белый экран, вдоль экрана ближе к креслам располагался чистый деревянный стол. Полицейский не обманул — на столе стопочкой лежали бумажные листы.       «О, боги! У меня теперь есть документы. Первые в жизни документы!»       Алиса подошла ближе, прикоснулась к шершавым листам, поблёскивающим оттисками печатей.       «Это поразительно! Вот бы Макуро это всё увидел!»       Она не заметила, как в зал вошли двое.       — Хэй, тебя можно поздравить? — голос Локки звучал как всегда насмешливо. Алиса взглянула на вошедших. Как ни странно, одежда Локки ни чем не отличалась от её, разве что вместо длинной до пола юбки были столь же длинные широкие штаны. Да и волосы… Впервые она видела его с такой прической, точнее без неё: волосы влажными прядями падали на его лицо и плечи.       «Необычно, без своего дурацкого ёжика он кажется не таким раздражающим, — отметила она. — Он тоже проходил дезинфекцию?»       Вместе с Локки пришла девушка. Она выглядела ровесницей Алисы, но явно свежее и здоровее. Она была немного выше и стройнее, из тех, о ком говорят, всё при ней. Тёмно-каштановые волосы непривычно длинные — за Барьером так не ходили — собранные в высокий хвост, украшались несколькими ярко-алыми прядями. Синие глаза, лёгкий бронзовый оттенок кожи и цвет волос говорили о её карасунском происхождении.       «Они с Локки и правда родственники, или она просто хокару?» — предположила Алиса.       Девушка, похоже, чувствовала себя тут как дома, она не спеша подошла к Алисе, бесцеремонно взяла её бумаги, быстро пролистала и удовлетворенно кивнула Локки.       — Отлично! Марика, ты сказала, нас Феликс подбросит?       — Разумеется, — согласилась незнакомка и направилась к другой двери, не выпуская документы из рук.       На выходе их окружил конвой. Теперь, под бдительным оком сопровождения, Локки стал более хмурым и шёл рядом с Алисой, а Марика вышагивала с одним из полицейских и совершенно свободно болтала с ним на ничего не значащие темы «о погоде, да о природе». Такое количество людей в форме, видимо, было привычным для неё. Из коридора они внезапно попали на свет: в нос ударили невообразимо приятные запахи листвы, готовящейся еды, тепла и солнца. Алиса огляделась, конвой быстрым шагом пересекал какой-то очень длинный двор, концы которого в обе стороны терялись в зелёных насаждениях, а напротив она увидела серый камень второй стены.       «Ещё одна стена? У Барьера их три? А это пространство между стенами? И получается, мы были внутри одной из них и сейчас зайдём в другую?»       Они пересекли очередной контрольно-пропускной пункт, и последнее, на чём сосредоточился взгляд, был краешек удивительно синего неба. Снова несколько минут по коридорам рядом с вооруженными мужчинами, качающийся влево-вправо хвостик идущей впереди Марики, болтливый полицейский и хмурый Локки.       «Это она мой спонсор? Или она один из регентов? Кто она для Локки? Как он зашёл сюда? Неужели тоже купил себе место за Барьером? А что же Макуро? Куда мы идём?»       Открылась новая дверь, но за ней не оказалось очередного коридора — там буйствовала зелень. Алисе показалось, что сплошной зелёный монолит из огромных раскидистых деревьев окружает её повсюду. Она впервые видела столь удивительное место, утопающее в бесконечной шелестящей листве. Она не помнила, как села в машину (это был воздухолёт новейшей модели и в другое время представлял бы для неё повышенный интерес). Всю дорогу уроженка городских трущоб глазела в окно и слушала тишину. Вернее, сперва ей показалось, что кругом оглушительная тишина, болтовня Марики с полицейским не в счет, но потом она стала различать звуки поразительные, не привычные уху: шум листвы, щебет птиц — и удивительное умиротворение нахлынуло на неё. Казалось, что вся предыдущая жизнь уже не имела значения.       Проснулась Алиса от легкого прикосновения, а открыв глаза, увидела самодовольную ухмылку склонившегося над ней Локки. Она с трудом преодолела желание двинуть его кулаком по наглой роже. Кстати, желание такое появлялось не раз, но сейчас он был так близко, что не успел бы увернуться.       — Мы приехали, соня, — мягко произнес он и поспешно отстранился.       Всё ещё чувствуя себя вялой, Алиса вылезла из машины. Они оказались перед странным деревянным домом. (Уже много позже гостья обнаружила, что дом был каменный, просто вокруг него расположилось несколько деревянных пристроек).       Полицейский и местная девица-спонсор тепло распрощались, он снова сел за руль. Воздухолёт поднялся на полметра, неслышно тронулся с места и улетел куда-то в сторону маленьких домиков вдалеке.       — Проходите, располагайтесь, — пригласила Марика. Теперь она откровенно разглядывала Алису. Её улыбка была столь же раздражающе насмешливой, как улыбка Лиса.       «Они точно родственники. У них одинаковые выражения лица и жесты, как и Локки, эта дамочка иногда начинает наматывать волосы на палец, — Алиса решила, что рыжая надменная девица так же не нравится ей, как и Локки, и с тоской подумала о Макуро: — Когда же я увижу его вновь? И почему белобрысый здесь?»       В доме их встретил мужчина. Он поздоровался и представился как Джерал. Он был уже немолод, но выглядел крепким: синие, как у Марики глаза, седые волосы, убранные в хвост, дорогая одежда подобрана со вкусом. Ещё с порога он заулыбался, а стоило им ступить на тёплый деревянный пол, он обнял Локки так, что у Алисы защемило сердце.       «Не может быть! Он тоже родственник Лиса? Это невозможно!»       Затем Джерал пригласил всех за большой низкий стол, который располагался тут же на открытой веранде.       Джерал и Марика показались Алисе неприлично вежливыми: они много говорили и спрашивали, но в итоге, разговоры эти не касались сколько-нибудь значимых вещей — ощущение какого-то обмана не отпускало. Будто за углом притаились регенты и записывали каждое слово, и поэтому люди вокруг должны были вести себя определенным образом. Алиса то и дело посматривала по сторонам, не чувствуя вкуса еды. А ведь такие яства были для неё в новинку.       Через некоторое время Джерал сказал, что пришло время для горячего отвара. От Алисы не укрылось, как сразу нахмурился Локки, а Марика стала слишком собранной. Она поспешно сбегала в дом и принесла заранее подготовленный поднос.       «Что это за отвар такой?» — подумала Алиса разглядывая две тонкие чашечки на подносе. А ещё вместо круглой бутыли, в которой обычно продавались напитки, на подносе стоял аккуратный белый чайничек.       — Марика, благодарю. Может, покажешь нашей гостье комнату? Нам с Локки надо поболтать о том, о сём.       — Да, деда, — живо ответила та и бесцеремонно схватила Алису за руку.       «Что? Деда? Он — деда? Но этот человек выглядит слишком молодым!»       Девушки зашли в полумрак дома, с порога сразу зажглись автоматические светильники, открывая взору главную комнату и часть кухни, а так же ответвление к спальням. Алиса зачарованно взирала на необычное убранство дома: стены, оббитые деревом, занавески на окнах, тонкие, резные прозрачные; шкафчики и полочки, мягкие ковры под ногами; скатерти и салфетки тут и там, пластинки с нарисованными или вырезанными цветами и животными на стенах — это было поразительно, она замерла на пороге, не в силах сдвинуться с места.       — Эй, ты чего? Переела? Может тебя в туалет отвести? — хозяйка дома забеспокоилась, положила на плечо Алисы тёплую ладонь. Но та, не привыкшая к прикосновениям чужих, отпрянула в сторону.       — А? Нет. Я в порядке. Но неужели вы тут живёте?       — Да, а что?       — Тут всё выглядит очень дорого? — для жительницы Тармина деревянная обивка казалась изысканной роскошью. — Неужели это настоящее дерево? Или такой качественный пластик?       — Это бук, обработанный на третьей восточной пилораме. Рядом там заповедник: его специально выращивают. В заповедники бук привезли из селекционных мастерских Конклава лет семь назад, растёт как на дрожжах, — Марика нерешительно улыбнулась, припоминая, что в городах совсем худо с деревом, а точнее там кругом один пластик и бетон. Воздух дополнительно насыщается кислородом очистительными фильтрами на солнечных батареях, а питаются синтетической едой, пополам с полуфабрикатами, по дешёвке распространяемыми благотворительными фондами Конклава Иных.       — Давай, я покажу тебе тут всё, — терпеливо предложила Марика.       — Да, пошли.       Теперь Алиса поняла, что со стороны, наверное, глупо выглядит.       «Нужно вести себя, словно я каждый день такое вижу, а то и правда сойду за какую-то дикарку. Интересно, а какое отношение Локки имеет к этому месту? Почему он перебрался в Тармин? Он добровольно отказался от таких богатств, чтобы работать на Иятору? Слишком глупо, чтоб оказаться правдой!»       Тем временем Марика по-хозяйски начала обход: она показала гостье большую уютную кухню, содержимое многочисленных шкафчиков и холодильных установок, но Алиса решила стойко сопротивляться снова нагрянувшему удивлению; потом последовал черёд туалетных комнат (их было целых две), большой круглой ванны, рабочего кабинета Джерала, куда нельзя было заходить без стука, его спальни, тоже закрытой, и кладовой.       — А это апартаменты Локки, — гордо произнесла Марика, пропуская Алису вперед в просторную светлую комнату. — Мы жили тут вдвоём, когда были детьми. Пока что тебе придётся обосноваться тут. Локки всё равно надолго не задержится. Он всегда приезжает ненадолго.       Алисе показалось, что Марика не довольна этим фактом, но она промолчала, разглядывая своё временное жилище. Снова промелькнул вопрос: как Локки оказался в Тармине? Сама комната не вызывала ассоциаций с Лисом. Полной неожиданностью оказалась двухъярусная кровать и большие пластины с видами природы на противоположной стене. Пройдясь по комнате, Алиса заметила в стенном застеклённом шкафу стопки бумажных книг.       «Я же решила ничему не удивляться! — напомнила она себе. — Интересно, за сколько можно было бы продать одну такую?»       Но Марика по-своему растолковала заинтересованный взгляд гостьи:       — Что, тоже читать любишь? Тут в основном исторические книги и физика. Деда сумел сохранить это во время беспорядков в семисотых годах. Говорит, такого не найти сейчас.       — Исторические книги? В них же ни слова правды!       — Это современные книги по истории лживые, мало кто помнит правду, — заметила собеседница, накручивая на палец кончик хвостика.       Потом Марика показала свою собственную комнату, в которой помимо большой кровати с разрисованной яркими цветами ширмой был ещё удобный письменный стол, огромное количество книг, множество всяких мелких вещичек и отдельная гардеробная. Порывшись там, сердобольная хозяйка достала несколько вещей такого же великолепного качества, что и на ней, и великодушно предложила Алисе.       — У тебя не скоро появится возможность попасть на ярмарку, поэтому возьми что-нибудь из моего. Вот это может тебе подойти.       «Она отдаёт мне свои вещи просто так? К тому же на вид такие дорогие! А может, ей нравятся девушки, и теперь она чего-то ждёт от меня взамен?» — настороженно подумала Алиса, пытаясь разгадать, что стоит за открытой благодушной улыбкой Марики. — И что меня дёрнуло согласиться полезть в этот Купол? Что мне в Тармине не сиделось?»       Потом Марика вручила Алисе приятно благоухающую корзинку, наполненную всяческой косметикой, невинно заметив, что это ей может понадобиться.       — А ещё полотенце в ванной для тебя лежит на третьей полке справа. Поэтому, если ты устала, можешь идти расслабляться, мне нужно убрать со стола: чаепитие закончилось.       Поздно вечером, когда за окном потемнело и крошечная половинка Карасуна плыла по небу рядом с Велиосом — единственным спутником Хотты, Алиса лежала под мягким приятно пахнущим одеялом и размышляла.       «Все эти дни казались мне такими длинными, ощущение, что уже полжизни прошло. А сегодняшний день, будто целый месяц», — она припомнила, как Марика оттаскивала хнычущего Локки от этой самой двухъярусной кровати. Он, видите ли, не желал спать на диване в гостиной, ему подавай любимую койку. Он вопил совсем как малое дитя, когда Марика выпихивала его из спальни и грозилась: «Будешь так себя вести — не стану с тобой разговаривать!»       Алиса не знала, смеяться ей или плакать. Но такого Лиса она видела впервые.       «Не могу поверить, что он убийца. Не верю, что такой человек может убивать за деньги. И вообще, о чем я думаю? Нужно узнать о Макуро».       Следующий день тоже оказался весьма шумным и напряжённым. Алиса не успела даже позавтракать, как к дому подлетел воздухолёт вчерашнего полицейского. Марика потащила гостью по инстанциям, а полицейский их сопровождал. Алиса узнала, что звали его Феликс, и он был старым другом Джерала. Новоиспечённая жительница Купола опять разговаривала с разными людьми, что-то подписывала, читала, рассказывала. Домой они вернулись поздно вечером. Алиса мечтала поскорее лечь в кровать, в то время как Марика ничуть не утратила привычной бодрости. Уже засыпая, Алиса слышала доносившийся со двора смех — Локки учил Марику каким-то приёмам самообороны.       Третий день под Куполом снова стал тяжёлым и изматывающим. Теперь Алиса встретилась со старостой Аре́а — очень нудной пожилой женщиной, которая посчитала своим долгом просветить новенькую о жизни в этом месте. Староста водила её по посёлку и показывала каждый закоулок. А после пришлось раз пять повторить, где в Ареа школы, медпункт, сельхозугодия, ферма и многое другое. Но заскучавшая староста не унималась, снова и снова выспрашивая о жизни Алисы в городе.       «Теперь я понимаю, почему Марика так рьяно отказывалась посетить старосту вместе со мной», — думала девушка, в который раз пытаясь унять клокотавшее внутри нетерпение.       Так прошло ещё несколько дней. За постоянной суетой Алиса смирилась с чудесами Купола. У неё не хватало времени, чтоб хорошенько подумать о Макуро, своей жизни здесь, о тех людях, у которых её поселили. Но постепенно выяснилось, что все необходимые документы переселенка получила. Инспектор Феликс в очередное посещение Джерала объявил, что у Алисы начался испытательный срок. И внезапно она поняла, что уже ко всему привыкла. Она привыкла к тому, что до обеда Джерала нет дома, а после обеда он работает в кабинете. Привыкла, что Локки готовит, читает бумажные книги, лёжа на дощатых полах веранды, что тут он не зачёсывает волосы вверх, часто сидит на заборе с задумчивым видом; что Марика ездит на занятия на гравидоске, что она иногда в шутку дерётся с Локки, что они могут спорить друг с другом, кидаться фруктами в саду и вообще вести себя беззаботно, словно маленькие дети богатых семей.       Очередное неизвестно какое по счёту утро под Куполом. Алиса как всегда проснулась рано. Лишь только приведя себя в порядок, она вспомнила, что сегодня нет необходимости куда-то торопиться.       На кухне хозяйничала Марика:       — Утро доброе, как спалось?       — Нормально, ты в институт собираешься?       — Да, чувствую, сегодня останусь там до вечера. Алиса, омлет будешь?       — Давай, только с мясом.       — Эй, девушке лучше есть с овощами! Они гораздо полезнее для здоровья!       — Марика, не говори ерунды. Я с настоящим мясом только тут познакомилась, поэтому давай с мясом!       Марика со вздохом положила тонкий кусочек бекона на сковородку. Теперь Алиса понимала, что эта девушка совершенно не похожа на Локки. Всё её поведение казалось нелогичным и странным. Она часто говорила о Конклаве и много знала об Иных, но ни разу не видела таму, она рассказывала истории о цивилизациях и дальних планетах, но понятия не имела о том, как живут в Тармине. Зачем все эти знания о заоблачном Конклаве, если они никак не помогут выжить в реальном мире? Историями о древних людях и неизведанных технологиях сыт не будешь.       «Она не выжила бы и дня в Тармине. Такая наивная. И правда, зачем она учится и тратит время на институт, ведь всё это не имеет значения!» — рассуждала Алиса.       Они позавтракали вдвоём, затем распрощались, и Марика отчалила на учёбу.       «Кажется, сегодня я остаюсь одна в пустом доме на весь день. И чем заняться?»       Алиса не спеша прошлась по комнатам, заглянула в кабинет Джерала, но там никого не было. Тогда она погуляла по лоджии на втором этаже, немного постояла, глядя на огородные грядки. Воздух был тёплым и приятным, не таким удушливым и жарким, как в Тармине. Лёгкие порывы восточного ветра покачивали зелёную листву.       «Как-то слишком тихо. В Тармине такого не бывает».       Она решила пройти на веранду, а потом, наверное, изучить подробнее местность вокруг дома или попробовать проведать ближайших соседей.       «Интересно, почему в Тармине я могу пойти куда угодно, а тут в одиночку ни шагу не ступить? Хотя безопаснее этих мест никогда в жизни не видела».       Она вышла на залитую светом веранду и чуть не споткнулась о валяющееся под ногами тело.       — Лис? Что ты тут делаешь?       Локки сладко зевнул, потянулся, видимо, он опять дремал на свежем воздухе.       — А, это ты… Я закончил свои дела ещё вчера. Возвращаюсь вечером в Тармин. Передать что-нибудь Бату?       Он, не вставая с тёплых деревянных досок, перекатился на спину и посмотрел на Алису снизу вверх.       «Здешний Лис и Лис из Иятору совсем разные».       Алиса присела рядом на пол.       «Зачем я это делаю? — вертелось у неё в голове. — Мне просто надо было пройти мимо. Я же хотела осмотреть окрестности».       — Почему ты не живёшь тут постоянно, Лис?       — Уж сейчас-то могла бы звать меня Локки? — с напускной обидой пробурчал он. — Я не могу тут жить, прихожу по гостевому билету.       — Почему? Они же твоя семья? Почему так получилось, что они могут, а ты — нет?       Он отвернулся на бок и задумчиво полистал одну из книг, валявшихся рядом.       «Эта атмосфера покоя и умиротворения слишком расслабляет. Зачем мне вообще с ним разговаривать? Просто спрошу про Макуро и уйду».       — Они не семья мне… Я потерял свою семью в детстве. Мне было семь. Они погибли на моих глазах… Я из Карасуна, Алиса. Там уже не первый десяток лет идут военные действия.       «О чём это он?»       — Но… почему ты тогда здесь? И Марика… она же твоя сестра? Нет?       Он засмеялся каким-то печальным натянутым смехом.       — Нет, конечно! Она просто девчонка, которая нашла меня, сбежавшего с карасунского космолета. А старый Джерал просто пожалел меня и приютил на время. Он, разумеется, глупец, но благодаря ему я ещё жив, не так ли?       — Эй, Лис, почему ты так грубо говоришь о них? Они помогли тебе, ты должен быть благодарен! Лис! Чего ты опять смеёшься?       Она машинально схватила его за плечо, намереваясь развернуть к себе, чтобы увидеть его лицо. Она отлично могла понять настоящие чувства людей, лишь посмотрев им в глаза. Почему-то сейчас понять эти чувства стало необходимо. Но Локки недовольно дернул плечом, сбрасывая её ладонь, и сел к собеседнице спиной.       — Иди по своим делам! Бату можешь написать письмо — я передам.       «Я не знала! Я не задумывалась даже о его прошлом. Кто же он такой? А Макуро знал?»       Алиса совсем растерялась. Какая-то часть её считала важным побыть здесь, с Локки, попытаться понять его, а другая отчаянно вопила убираться от него подальше. Она вспомнила, что когда-то считала его очередным обалдуем, крутившимся вокруг Макуро, чтоб погреться в лучах его славы, как всегда её раздражала его манера общаться. А вот теперь она снова увидела неожиданную сторону этого человека.       — Локки… ты… Я хотела спросить, Макуро сможет прийти ко мне?       — М? Макуро? Ты так называешь Бата? Да, конечно. Только через три месяца или раньше, если тебе сократят испытательный срок, не волнуйся.       Его голос снова стал мягким как прежде, но он не поворачивался.       — Знаешь, Макуро тоже мне не родной брат…       «Зачем я рассказываю ему это?»       — Да, я знаю. Он говорил как-то. Но он сказал, что в смешанных семьях таму такое часто бывает, что дети рождаются разные. Поэтому все поверили, что ты его сестра. И я тоже… сначала…       В другое время в другой несуществующей реальности, где-то там — в Тармине, ужасном и грязном, которого сейчас и здесь не существовало, Алиса разозлилась бы… Она сказала бы что-то вроде: «Да как он посмел рассказать тебе?!» Но тут была другая Алиса, и она только грустно улыбнулась:       — На самом деле, в семьях таму мать может сама выбрать пол ребенка, а так же наследуемые черты внешности и характера, мне так Макуро сказал.       — Ха-ха… Значит, его таким страшным обалдуем сделали его родители? Бедняжка…       — Лис! Ну вот ты сам опять нарываешься!       — Я пошутил…       Локки повернулся к ней лицом. И снова эти хитрые искорки в глазах и эта ухмылка, но теперь по-новому: «Я поняла, он всего лишь пытается быть вежливым, как принято тут под Куполом. Они все улыбаются друг другу просто так. Это не насмешка, а признак дружелюбия!»       Алиса и Локки просидели на веранде до прихода Джерала. Они просто разговаривали: говорили о Бате, Иятору, таму, сравнивали жизнь в Тармине и под Куполом. Алиса уже не чувствовала прежней неприязни, хотя доля настороженности всё же оставалась, к тому же из головы не выходило начало их беседы. Но Локки больше не возвращался к теме своего прошлого и благополучно избегал опасных поворотов в разговоре.       Вернувшись, Джерал позвал Локки к себе в кабинет, и они оставались там до самого вечера. Алиса снова не знала, чем заняться. Но когда приехала Марика, то Алиса попросила её написать письмо Макуро на белой бумаге. Выбрать бумагу хотелось самостоятельно, поэтому она долго приглядывалась, какой из стопки бумажных листов в комнате Марики выглядит белее, чем вызвала у неё непритворное веселье.       — Алиса, поверь мне, они все одинаковые. Эту бумагу изготавливают роботы по давно установленному стандарту, поэтому сколько не сравнивай, белизна будет неотличимая. Может, для важного письма больше подойдет вот эта?       Марика достала из ящика письменного стола нежно-розовый лист плотной бумаги с цветочным орнаментом по краям. От бумаги исходил удивительный фруктовый запах.       — Да, спасибо, этот гораздо лучше! Вы всегда пишите письма на таких?       — Не всегда, — собеседница загадочно улыбнулась, — это только для романтических посланий.       — Что?! — Алиса даже покраснела от возмущения. — Но я же пишу письмо брату!       — Да? А я думала, у тебя там парень остался… — невинно продолжила хозяйка комнаты.       — Нет! У меня нет никакого парня и не будет! Мужчин интересуют только деньги и удовольствия, и все они неприлично глупые!       — Хм… Понятно. Знаешь, Алиса, я думаю, что для письма брату эта бумага тоже сгодится, а то у меня кроме этой только синяя и фиолетовая. Но на фиолетовой обычно пишут официальные послания, а синяя…       — Давай синюю!       — Ты уверена? Она не такая красивая, вот смотри…       Марика продемонстрировала Алисе небольшой синий квадрат, гораздо меньше, чем розовый.       — Почему такая маленькая?       — Не знаю. На ярмарке говорили, что для кратких записок.       — Ладно, подойдет.       Марика писала очень красиво и аккуратно, но буквы были, на взгляд Алисы, слишком угловатые. Кроме того, Алисе приходилось тщательно обдумывать каждое предложение: не хотелось посвящать малознакомого человека в свою личную жизнь.       Когда уже совсем стемнело, у дома остановился воздухолёт. Это снова был инспектор Феликс. Оказалось, он заехал за Локки — подвезти до стены. А у Алисы как-то из головы вылетело, что сегодня карасунского Лиса она видит последний раз. Тем не менее когда он нежно обнимал Марику и жал руку Джералу на прощанье, Алиса не вышла на веранду, а наблюдала из окна дома. Почему-то тяжело стало на сердце и хотелось плакать, как будто вместе с Локки уходил последний кусочек её родного такого привычного мира.