Бродяги полуденного солнца

Вечер в городе неторопливо набирал обороты. Призывно звучала музыка ночных клубов, загорались неоновые вывески. На улицах рябило от яркой одежды местной молодёжи. Веселье в клубе «Крысиная нора» только начиналось, но он уже был полон народа. На первом этаже на сцене выплясывали полуобнажённые девицы под улюлюканье и топот пьяных мужчин, в тёмном углу за столиками расположились любители порошка и напитков потяжелее, игроки сидели в центре, раскладывая на зелёных столах карты, ругаясь или смеясь. В зале было душно — самые разные запахи смешались здесь. На втором этаже оказалось тише, тут находились только изолированные комнаты для уединения и идущий по периметру здания широкий балкон. С балкона можно было наблюдать происходящее внизу. Эти места облюбовали любопытные, они курили и посмеивались, когда у сцены или игроков в карты происходило что-то забавное, тут же прохаживались охранники синдиката. А третий этаж предназначался для элиты и важных гостей. Вид оттуда позволял наблюдать не только творившееся в клубе через застеклённый пол, но и любоваться звёздным небом и зданиями напротив сквозь стеклянные стены и купол крыши. Здесь не было шума и смрада, только безмятежность, журчание декоративного фонтанчика в центре и приятная мелодия, доносившаяся из динамиков где-то под потолком. За массивным деревянным столом в удобном мягком кресле сидел человек. Его отмеченное старостью лицо, покрытое бронзовым загаром с тонкими морщинами на лбу и под глубоко посажеными глазами, выражало спокойствие и умиротворение. На столе рядом с ним стояла пепельница с ещё дымящейся папиросой и развернутый на максимальный размер портативный компьютер. Его покой сторожили двое высоких молодых людей, одетых в вычищенные серые костюмы. Ещё несколько стояли в тени растений, рассаженных в огромные горшки вдоль стен.  — Приведите, — произнёс он, укладывая руки на подлокотники кресла. Через пару минут в другом конце зала бесшумно разъехались двери. В комнату вошли двое мужчин. Один уже где-то оставил свой пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубахи. Его светлые волосы были зачесаны вверх, длинная чёлка обрамляла совсем ещё юное лицо густыми прядями. Второй — выше и крупнее, шёл мягкой грациозной походкой, костюм смотрелся на нём идеально, светлая кожа и аккуратная причёска добавляли образу аристократичности.  — Рад видеть вас в добром здравии, мальчики, — произнёс человек в кресле.  — Хенке, старый Крыс, зачем ты заставил меня упаковаться в этот ужасный костюм? Где мои брюки? Хотя, что я говорю?! Где мой фрэм-плащ?! Ты знаешь, сколько он стоил? Мужчина нахмурился, устремил ироничный взгляд на Локки.  — Ты нарушаешь гармонию этого места, мальчик мой. Какой же ты шумный! Это невежливо с твоей стороны. Отнесись с уважением к старику, не прибавляй мне седин. Бери пример со старшего братца — таму. Присаживайтесь сюда. Хенке большой грубой ладонью указал на диванчик напротив себя.  — Мы не родственники, — бросил Локки, плюхаясь на диван. Бат сел рядом в лёгком недоумении от странного намёка собеседника.  — Как это не родственники? Ты же его названный братец. Что так смотришь? Ты его спас в тот раз, припомни. Глава синдиката сделал знак охраннику за спиной, и тот послушно наполнил из графина, стоящего на полке рядом, три изящных винных бокала. Один почтительно преподнес хозяину, а другие поставил перед гостями.  — Как там в этой вашей Весталле? Подскажи-ка, — Хенке махнул рукой окончательно смутившемуся Бату. Тот молчал, и тогда Хенке, потягивая папиросу, продолжил сам: — Весталла призывает потомков быть ответственными за свои жизни перед родом. Цитирую: «Ты ответ держишь за жизнь свою перед Богами. Время и силы твои даны тебе для прославления рода и дел праведных. Иди смело вперёд, предки твои оберегут тебя руками рядом живущих. Знай, что если кто охранил жизнь твою, избавил от боли душевной, оберёг и заботился, тот твоя семья. В том часть Богов, часть рода твоего…» Стараясь сохранять спокойствие, Бат смотрел куда-то в сторону, опустив беловолосую голову. Потом резко схватил со стола бокал с напитком и в одно мгновение осушил.  — Налей ему ещё, — прошелестел голос Хенке. Таму без промедленья получил вторую порцию. — Итак, ребятки, что вам понадобилось от старика? — вопросил глава синдиката, повторно затягиваясь. Локки оказался в некотором замешательстве и не знал теперь, как продолжить разговор. Направляясь в Акац, он ожидал увидеть того добродушного и весёлого Хенке, который приходил навещать его раненого вместе со своими людьми. В тот раз кроме горячих благодарностей за спасение дочурки он ничего не слышал. А всеми делами синдиката и урегулированием вопроса о Серебряных занимался Саугри, но цитата из какой-то религиозной чуши, якобы знакомой напарнику, ввела Лиса в ступор. Что Хенке хотел этим сказать? И как теперь склонить его на свою сторону?  — Э-э-э… Старик, вообще-то мне нужна твоя помощь… Сперва я хотел об этом поговорить, но теперь я просто в бешенстве, потому что у тебя под носом всякие придурки занимаются самоуправством! У меня украли мой фрэм-плащ, мой джип, моё оружие, мои печати…  — Что? Печати? Хенке даже с кресла привстал, но сразу взял себя в руки и сел обратно.  — Ты говоришь о печатях с регентской меткой? — уже совершенно спокойно произнёс он. Как будто невзначай он шевельнул пальцем, и один из охранников вышел за дверь.  — О них, разумеется, — бирюзовые глаза Локки с вызовом смотрели в тусклые зелёные глаза пожилого главы синдиката.  — Запомни, мальчик, в Акаце ничего не происходит без моего ведома! Впрочем, Локки, ты же знаешь, что я уже слишком стар… А вот дочь моя — София, совсем юна и неопытна, к тому же негоже женщине одной возглавлять синдикат, тебе так не кажется? Гораздо лучше было бы мне иметь толкового помощника, ты же помнишь, о чём мы говорили в тот раз…  — О опя-а-а-ать…. Старик, я тебе про имущество толкую…  — И я тебе о нём же, Локки. Женщина с богатым наследством — то ещё имущество.  — Чтоб тебя! Мы с тобой говорим на разных языках, — Лис сложил руки на груди и отвернулся.  — Не увиливай, сынок, я же насквозь тебя вижу. Пусть ты резок, груб и нетерпелив, но не это ли помогает тебе быстро принимать решения и следовать им, игнорируя мнение со стороны? Твой здоровый эгоизм не мешает тебе делать важные поступки. Локки, по-моему, ты как раз тот, кто нужен моей девочке, — удовлетворённо произнёс Хенке, потирая морщинистые руки. — А про ваше барахло? Так оно уже давно на моей стоянке. Но вот без печатей тебе ходить не солидно, мальчик мой. Сейчас их принесут. Бат подавился третьим бокалом вина и закашлялся. Локки же не поддавался на лесть и гнул своё.  — Конечно, это здорово, старик, да только посмотри на меня! — он принялся задирать рубаху, чтоб показать ещё не сошедший синяк, но глава синдиката жестом остановил его потуги.  — Чего ты добиваешься?  — Возмездия и справедливости! — возмутился Лис.  — Так вот это и была справедливость, — усмехнулся пожилой глава города. — Ты получил по заслугам за грабёж. Это — Кодекс!  — Значит, на нас напали перевозчики?  — Обычных путников на обычной пригородной дороге ограбила обычная молодёжная банда, — уже строже продолжил Хенке, — и не важно, была ли это их собственная инициатива, или им заплатил некий торгаш-перевозчик. Гораздо важнее то, что два здоровых лба — легендарных Иятору, были побиты какими-то сопляками! Железный Маг и Лис! Ты, — старик посмотрел на Бата, — на пару с Зимовником — главный мозг Тармина, а ты, — Хенке перевёл взгляд на Локки, — лучший стрелок известный мне. Как вы могли так опозориться? Будем надеяться, что эта новость не разлетится по Акацу, как пыль пятого месяца Огня. Мужчина снова откинулся в кресле:  — А теперь поговорим о делах. Расскажи сперва, мальчик мой, что привело тебя в Акац? Локки замялся, раздосадованный триадой Хенке, но решил продолжить наступление, к тому же Бат совсем притих после этих гневных речей.  — Что ты знаешь об Уиле? Крысы с Весками или нет?  — Ах, вот ты о чём хотел?.. Это правильно, держишь нос по ветру. Акацкие Крысы в нейтралитете. Мы укрепили позиции и ждём. Мы не будем туда лезть, если тебя это волнует. Я предпочитаю здоровых, послушных людей — трупы мне ни к чему. Но вот Саугри, я слышал, сдался. Иятору разделился. У вас же нет централизованной власти: каждый отдел сам по себе. Это плохо. Как же ты поступил, сынок?  — Я ушёл из Иятору. Он тоже. Мы едем в Горско. –Хм… Зачем, позволь спросить? Парень, тебе не кажется, что там дело нечисто, и лучше посидеть в стороне, пока всё не уляжется?  — Узнаю старину Хенке, — усмехнулся Локки, разваливаясь на диване. Тем временем Бат наклонился к графину, намереваясь было подлить себе вина без помощи служащих, но Хенке неожиданно схватил его за запястье мозолистыми пальцами.  — Тебе уже хватит, мальчик. Скажи-ка лучше, что ваши об этом думают?  — Я не контактирую с другими кланами и Северным Хвостом, если вы об этом, — ответил Бат, неловко вырывая свою руку из цепких пальцев босса синдиката.  — М-м-м… Вот значит как? Интересно. Ты вообще со своими не общаешься?  — Только Питер. Но он из другого клана.  — Ясно. Да, в Тармине таму сложно. Их почти не осталось. Это всё регенты, ведь так?  — Понятия не имею.  — Как твоё имя?  — Бат. – Нет, я про настоящее имя, — выразительно произнёс Хенке и покосился на Локки, тот тоже смотрел весьма заинтересованно.  — Зачем вам?  — Не хочешь, не говори, — примирительно согласился собеседник. — Просто, как вижу ваших, сразу жену вспоминаю. Такие же глаза у неё были, вот совсем как у тебя. А волосы… словно серебро — восхитительная женщина. — Хенке поднялся, подошёл к окну, посмотрел на залитые лунным светом улицы внизу. — Жаль слабая была. Не смогла ничего передать Софии, так и ушла. Как там у вас? Переродилась в другом мире? Хорошо, если так, Бат, хорошо если так. В зале на некоторое время воцарилась тишина, и даже Локки молчал, задумавшись о чём-то своём. Потом пожилой мужчина развернулся на пятках, оправил строгий чёрный костюм, неторопливо обогнул диван с гостями, направляясь к фонтану в центре, и посмотрел вниз, туда, где по-прежнему продолжалось бурное веселье.  — Итак, ребятки, — другим, не терпящим возращения тоном начал Хенке, — в Горско можете ехать, раз приспичило, но я вам людей не дам. Оружие возьмите, если надо, тачку вашу подлатали, топливо запасли. Катитесь-ка нафиг отсюда. И чтоб, пока не образумитесь, духу вашего тут не было!  — Эй, эй, Хенке, полегче, — примирительно проговорил Лис, встал с дивана и подошёл к главе синдиката. — Слушай, старик, я думаю, что там замешаны либские пришельцы, точнее нет, все мы так думаем. И если это правда, то мы живыми оттуда не уйдём. Ты понимаешь?  — Вот поэтому-то, дурья башка, я тебе и говорю туда не соваться, — назидательно произнес пожилой мужчина, повернувшись к Локки.  — А, может, хоть человек пять, а?  — Нет, я сказал! Впрочем… Есть тут один… Шу, позови сюда Иного. Один из охранников стоящих в тени, скользнул за дверь.  — Какого ещё Иного? — удивился Бат, тоже подходя к фонтану и рассматривая происходящее в баре.  — Вот этого, — Хенке обернулся к вновь открывшейся двери. Один из охранников передал блеснувшую в свете декоративных фонариков цепочку Локки, другой занял своё место у входа, оставляя в одиночестве странного человека, одетого в полинялый вытянутый сиреневый свитер и широкие серые штаны, перехваченные у щиколоток непонятным шнурком. Сперва Локки подумал, что это девушка, потому что грива рыжевато-русых светлых волос вошедшего волнами падала на плечи и опускалась ещё ниже. Он был невысокого роста, с узкими тонкими запястьями и аккуратными босыми ступнями. Но всё расставил по местам голос: довольно мягкий, однако, совсем не женский.  — Приветствую, господин Хенке, — произнес он, не поворачивая головы. — У вас гости, господин Хенке? — спросил он, чуть помедлив. Его взгляд был направлен в противоположную стену.  — Странный какой-то, — шепнул Локки Бату. И лицо длинноволосого резко развернулось в их сторону. Он улыбнулся и поклонился.  — Приветствую, господа.  — Это, Нэйке́рос, — представил глава синдиката вошедшего Иного. — Познакомься, Нэйкерос — это Бат и Локки. Ваши цели частично совпадают. Вы подружитесь, — старый Крыс оскалился, будто в предвкушении веселья.  — О, я тронут вашей заботой, господин, — выдал Нэйкерос, снова кланяясь. — Приятно познакомиться.  — Что ещё за церемониальные речи? — шепнул Локки. Бат солидарно пожал плечами, пытаясь получше рассмотреть незнакомца.  — Я думаю, ты можешь подойти к нам, они не боятся тебя, — Хенке поманил длинноволосого пальцем. Тот подошёл, но в паре шагов снова остановился.  Тут только Локки увидел то, что вызвало испарину на лбу — Нэйкерос был слепым. Точнее нет, не так, у Иного отсутствовали зрачки. Удивительный травянисто зелёный цвет заполнял почти всё пространство глаза. И, несмотря на приятную внешность, эти глаза были тем самым чужеродным элементом, который напрямую заявлял о его инопланетном происхождении.  Хенке предпочёл в этот раз вести беседу у фонтана. Оказалось, что Иного в Акац тоже привели дела связанные с минералом. Бат и Локки впервые видевшие настолько отличающегося от них человека, разглядывали его со смесью любопытства и брезгливости. Хенке сам разъяснял ситуацию Нэйкеросу, и тот, постоянно улыбаясь и обильно жестикулируя своими длинными худыми руками, одобрительно отвечал. Он смотрел в пространство перед собой, периодически поворачивая голову то к одному, то к другому собеседнику следуя за их речью. Так прошёл остаток вечера. Бат и Локки выяснили, что Нэйкерос принадлежит к неведомой высокоразвитой цивилизации, называвшей себя аро́сса. Сейчас он находился на службе у Конклава и прибыл для проведения важной разведывательной операции. Он согласился отправиться в Горско вместе, потому что его знаний о Хотте, как он выразился, было недостаточно. Кроме того, пусть он учил хоттейский и разговаривал на нём хорошо, у него постоянно возникали недопонимания с окружающими, что Локки с Батом не показалось удивительным. Нэйкерос заявил, что прежде чем он отправится с ними в Горско, предоставив себя в их полное распоряжение, он хотел бы добраться до Роэ́на. Именно в Роэне находилась его первоочередная задача.  — Я вижу, что вы не верите мне, — с ноткой обиды закончил Нэйкерос, требовательно повернув лицо в сторону Хенке.  — Да, мальчики, я вам не сказал — Нэй один стоит десяти элитных бойцов, поэтому не смотрите, что он такой щупленький…  — Это специальное строение, — непритворно возмутился Нэйкерос, тыкая себя в грудь, — линию Кей выводили семь тысячелетий!  «Специальное строение» наводило на мысль, что парнишке не больше семнадцати-восемнадцати лет, несмотря на довольно-таки широкие плечи и вполне взрослый голос. Локки он чем-то напомнил Растиса. Хотя особой женственной красотой не отличался, а скорее походил на любопытного подростка.  — Откуда нам знать о вашей линии Кей, — включился в беседу заинтригованный Бат. — Кроме того, Роэн слишком далеко отсюда. Он ближе к Куполу. Чтобы добраться туда, потребуется не один день.  Парни дружно вздохнули, припоминая недавнюю поездку.  — Могу вам рассказать о нашей линии, — оживился Иной, но Хенке перебил его.  — Я предлагаю вам отправиться по реке.  — По реке? — в один голос удивились напарники.  — Конечно. Это будет гораздо быстрее. Недавно моим инженерам удалось сконструировать судно по старым чертежам. Если помнишь, Бат, те книги, что присылал тебе Соно́м в прошлый Дождь? Вы с Зимовником составили отличную программу на их основе, а мои люди привели всё это в действие. У меня уже два водоплавающих корабля, но пока я использовал их только для сплавления в Ив. Теперь же хочу отправиться вверх по Савене, а потом и по Роэ́нне, и так до Мэй. Говорят, что Роэнна в горах слишком узкая, и мои суда там не пройдут. Но если удаться добраться хотя бы до гор, то будет возможна прямая торговля с Куполом или с таму Ла́ргии через Мэй.  — Ты хитёр, Хенке, — заметил Локки.  — Только вот не знаю, кому достанется всё это хозяйство после меня? — притворно вздохнув, пожаловался пожилой бандит, отечески приобнимая Лиса за плечи.  — Хей, старик, да ты ещё меня переживёшь, — усмехнулся ослабивший бдительность Локки.  Хенке пообещал ребятам прекрасный чёрный джип последней модели, один из тех, которыми так славился Акац, а ещё подкинуть немного деньжат на дорожные расходы. У Локки сразу загорелись глаза, и они ударили по рукам.  В тот вечер никто не заострил внимания на настойчивости главаря Акацких Крыс. Не каждый день синдикатские боссы разбрасываются своими благами и уж тем более, зачем в сомнительное путешествие отправлять свою единственную дочь? Но даже Бат задался этими вопросами лишь на мгновенье — бродящий по венам алкоголь не позволил сосредоточиться.  Когда Хенке посчитал собрание оконченным и попросил охрану проводить гостей, Нэйкерос повернулся к Хенке и заметил:  — Ты обманываешь их, уважаемый. Почему ты им не рассказал?  — Они слишком молоды и ветрены, чтоб понимать такие вещи, Нэй.  — А когда они всё узнают, что тогда?  — Так ты же будешь там, Нэй! Пока вы разберётесь с Ау-Ханно, их приоритеты поменяются, вот увидишь.  — Но я даже не успел с ними побеседовать, — слегка обиженно произнёс Иной, почёсывая кончик носа.  — Ты слишком прямолинеен. Я предупреждал тебя, что у нас принято врать, изворачиваться, недосказывать. Твою искренность никто не оценит.  — Это нечестно, Хенке. Получается, я заведомо в выигрыше!  — Если научишься скрывать правду и импровизировать, то да. А сейчас уже поздно. Завтра погуляешь с ребятками по городу. Поговорите о делах, — примирительно произнёс хозяин Акацких Крыс, похлопывая Иного по спине.  Вскоре зал на третьем этаже опустел. Густой полумрак охватил помещение, лишь изредка серебрила его мелькающая в тёмных облаках луна. И только грустная приятная мелодия продолжала наполнять собой эту одинокую пустоту.