Бродяги полуденного солнца

      Сперва Локки решил, что путешествие на корабле будет в разы приятнее, чем на машине. Воздух свежий, наполненный влажной речной прохладой, от палящего солнца легко улизнуть в спасительную тень корабельного нутра, всегда под рукой много воды, еды и даже личная душевая. Но так казалось только первый день. Уже к концу его карасунца раздражали маячившие повсюду рожи Акацких Крыс, однообразный пейзаж, представлявший собой нескончаемые руины на обоих берегах, обильно поросшие густым колючим кустарником, бесконечный шум воды разрезаемой подводными крыльями. Ему хватило всего несколько часов, чтоб изучить корабль вдоль и поперёк. И лишь под вечер, ужасно взбешённый большим количеством людей на квадратный метр, Локки, наконец, нашёл для себя спасительный уголок. То была крыша так называемой столовой. Как ни странно, тут его никто не искал, и можно было спокойно лежать на прогретом солнцем тонированном стеклопластике и любоваться неторопливо проплывающими в небесах облаками. Вот и сейчас, в разгар дня, он снова спрятался сюда, лишь только представилась возможность. Солнце стояло в зените, но воздух оставался приятным, поэтому Лис снял свой плащ и, свернув, положил под голову. К тому же он выбрал место под рубкой управления, которая благополучно закрывала его в своей тени. «Подходящее время для одиночества, — думал Локки, рассматривая просторное ярко-голубое небо. — Почему же с Батом, разъезжая по пустырям несколько дней, я ни разу не задумывался об одиночестве? Мы на сотни километров были одни, но я… Нет, нас было двое… Точно. Вот как это выглядит. Я уже и забыл… Бат сейчас болтается с механиками в машинном отделении, а я так к нему привык, что чувствую себя одиноким. Вот идиот! Ведь знаю, что нельзя привыкать к людям, у них есть неприятное свойство умирать. А таму вообще среди живых надолго не задерживаются. Да и глупо так часто думать об этой семейке. Как только я сделаю то, что мне нужно, они должны исчезнуть из моей жизни. Слишком неосторожно так к кому-то привязываться». Лис прикрыл глаза тыльной стороной ладони, решил перевести мысли в более продуктивное русло и подумать о насущных проблемах. Несомненно, Горско необходимо было посетить, но стоило ли совершать задуманное и красть минерал или же можно просто вернуться к «трону» Хенке: двигаться в гору именно там? «А ещё эта София…» — молодой человек вернулся мыслями к утреннему разговору… …Рано утром София ворвалась к ним в каюту и бесцеремонно растолкала Локки.  — Утро доброе! — поздоровалась она, присаживаясь на краешек его и без того узкой кровати. — Поможешь мне с товаром? Нужно сметы составить… Девушка была сама Невинность. Она хлопала длинными чёрными ресницами, прижимала ладошки к груди и нежным взглядом любовалась сонным Локки. Но только слепой не заметил бы идеальный макияж, сложную прическу и дорогущий костюм из мягкого фрэма. Всё это сводило попытки казаться наивной и милой на нет. Тем не менее, Лис сразу смекнул, что это отличный способ узнать своё будущее имущество поближе.  — Доброе, Софи, конечно же, я помогу тебе… Вот только штаны надену. Не подашь? Они где-то там, на полу, валялись. Пыл Софии тут же поутих, она натянуто улыбнулась и ретировалась, предупредив напоследок, что ждёт в столовой через пятнадцать минут. Все эти пятнадцать минут, пока Локки спешно пытался привести себя в порядок, Бат похихикивал, валяясь под мохнатым одеялом.  — Ох, не простая девушка, — заметил он. Но Локки всё ещё не до конца проснулся, поэтому огрызаться в ответ было лень. — Что, так и пойдёшь? А как же твоя фирменная причёска?  — Отвянь, противный таму, у меня воск кончился!  — Ты хотя бы просто расчешись, а то похоже, что у тебя швабра на голове. Девушки такое не любят. Локки глянул в зеркало, пригладил торчащие во все стороны патлы и недовольно буркнул: — Пусть привыкает. В столовой София ждала его за накрытым столом. Всё в ней казалось совершенным. Создавалось ощущение, что и место, выбранное ею, было не случайно: тонкие солнечные лучи, проникающие через открытую форточку крыши, окружали её светящимся ореолом, словно мифическую деву из сказок. Локки сел за стол напротив. Они завтракали в молчании. И стоило только парню поднять голову, как он натыкался на манящий взгляд изумрудно-зелёных глаз Софии и сладкую улыбку её мягких губ. Кусок не лез в горло: вместо того, чтоб любоваться её красотой, каждый раз глядя на девушку, он видел строгое лицо Хенке. — Ты сегодня отлично выглядишь, — начал Локки, откладывая вилку — аппетит исчез напрочь. — Спасибо, — просияла та, — ты тоже очень милый. Помолчали. Локки сидел, опустив глаза в тарелку, и старательно пытался придумать, с чего начать знакомство. Их ничего не связывало, кроме происшествия полугодичной давности. Да и это была случайность. Ияторский Лис ухом бы не повёл, была бы награда за пленницу немногим меньше. — Ты похожа на отца, — буркнул он первое, что пришло в голову. — Да, мне все так говорят, — пропела София. Она придвинулась ближе к столу, наклонилась к Локки, открывая взору восхитительное декольте. Свою аккуратную ухоженную ладошку она положила на его грубую ладонь. — Локки, ты не представляешь, как я рада вновь видеть тебя, — произнесла она с придыханием, притом взгляд её был красноречивее слов. Поэтому единственное, о чём он мог думать сейчас — уединиться с красоткой в ближайшей свободной каюте, но представить её своей супругой и уж тем более вести с ней бизнес — такое казалось уму непостижимо. — Я тоже хочу… В смысле, тоже рад, — ответил он. Изумрудные глаза завораживали, тянули в свои глубины. София незаметно придвинула свой стул и оказалась ещё ближе. — Знаешь, Локки… — Доброе утро, госпожа София, господин Локки, — бодро поприветствовал знакомый голос. София вздрогнула от неожиданности, мигом поменявшись в лице. Очарование развеялось, мир тут же приобрел чёткую картину, Локки сбросил ладонь девушки со своей руки. — Хей, Нэйкерос, утречко. Ты какой-то помятый сегодня. — Да? Простите, меня немного укачивает, — Иной неуверенно поправил растрёпанные волосы. «Он меня раздражает, но, кажется, он меня спас», — решил Лис. Рядом сидела надув губки София и недовольно ковыряла ложечкой ягоды в своём напитке. Теперь она уже не была пленительно прекрасной. Просто самолюбивая девчонка. — Что ж, Софи, пойдём-ка сметы составлять, — пригласил Локки, поднимаясь. Лису не приходилось много работать с документами, но он решил сделать всё от него зависящее, чтоб показать себя с лучшей стороны. К тому же этим придётся заниматься постоянно, если Хенке и правда отдаст ему свой синдикат. Тут София уже не ластилась к нему, напротив, стала жёсткой и требовательной. Она оказалась поразительно умна, и люди из синдиката, помогающие им, слушались свою хозяйку беспрекословно. Как только работа была закончена, она опять сделала попытку остаться с Локки наедине, но тот позорно сбежал на крышу. И вот теперь, наконец, он оказался предоставлен сам себе и собственным невесёлым думам. «И что же мне теперь делать? Ненавижу, когда ситуация выходит из-под контроля, а рядом с этой девкой у меня мозги отключаются». Парень горестно вздохнул. Проблем с противоположным полом на Хотте у него никогда не возникало. Да и всё как-то времени на отношения не хватало. Марика была для него возлюбленной лет в пятнадцать-шестнадцать, но он быстро понял, что чувство к ней ничего общего с любовью между мужчиной и женщиной не имеет, тем не менее этот фрагмент жизни до сих пор оставался для них обоих поводом для безудержного веселья. Что касается Алисы, то Локки сам не мог понять своего отношения к этой девушке. Он сразу поместил её в разряд тех, на которых смотреть смотри, а трогать не смей. Его эмоции были противоречивы и мучительны, поэтому легче всего стало просто это игнорировать, не пытаясь разобраться, что он и проделывал с переменным успехом. А София?.. Она оказалась обжигающей, как огонь. Но Лис понимал, что в итоге ночь, проведённая с ней, не принесёт ничего, кроме проблем с Хенке. — Локки? Отдыхаете? Лис открыл глаза — по металлической лесенке из рубки управления спускался Нэйкерос. Вместо привычного свитера на нём болталась белая футболка явно больше размера на четыре, так что края рукавов находились где-то в районе локтей, а подол болтался на уровне колен. «Что он там делал, интересно?» — Да, прилёг отдохнуть, — ответил Локки. — Разрешите мне присоединиться? — Нэйкерос осторожно ступил на блестящую поверхность крыши босыми ногами. «Конечно не разрешу, валил бы ты отсюда Иной», — подумал Лис, но ответил: — Да, разумеется, садись. Нэйкерос не заставил себя долго ждать. Он прошёл в тень и сел рядом, облокотившись на низенькие белые перильца. Ветер запутывал его длинные волосы и закрывал ими лицо, но Иной совершенно не обращал внимания. «Значит, точно не глазами видит», — сделал вывод Лис, наблюдая из-под полуопущенных век. — Локки, мне очень неудобно, но я плохо разбираюсь в том, как правильно жить на Хотте. Я хотел извиниться, если чем-то обидел вас… «Это он к чему? Думает, что помешал нам с Софией утром? Или что?» Лис приподнялся, посмотрел на сгорбленную спину Иного. Тот обнимал колени руками и поворачивал голову так, чтоб встречный ветер раздувал его длинные русые волосы, и теперь они красиво развивались, переливаясь на солнце. — О чём ты? — Возможно, я сделал ошибку уже у господина Хенке. Но уважаемый Хенке сказал, чтоб я не разговаривал с вами много. Я так и делал, но всё сложнее постоянно ощущать вашу тень. Когда вы проходите мимо или говорите обо мне, ваша тень сразу становиться темнее. «Что за бред он несёт?» — Локки почувствовал, как по коже пробежался озноб. — На Хотте у людей всегда странные тени. Но я не хотел бы, чтоб с вами было так же. Вы и господин Бат мне очень понравились. Поэтому я хотел бы узнать, в чём я ошибся? — Ккк… какие ещё тени? Хе-хе… О чём это ты, приятель? Локки почувствовал, как напряглись все мышцы его тела, он готов был в любую минуту выхватить нож, спрятанный с внутренней стороны плаща. — Ах, точно, простите, я новичок и всегда забываю, что у нас разница… Ой то есть, что мы разные. Простите, я не очень хорошо говорю. У хоттейцев много слов, потому что они не обращают внимания на свои тени. Уважаемый Хенке рассказал, что люди предпочитают ложь, что так удобнее. Я не могу быть рядом и идти с вами дальше, потому что я вижу вашу ложь. Это тяжело… У Локки не нашлось слов, чтобы ответить. Его пугала жуткая речь Иного, вроде бы такие простые и обыденные слова превращались во что-то неприятное до дрожи. А когда Иной вдруг обернулся и «посмотрел» своими пустыми глазами на Лиса, тот решил, что легче уйти и забыть весь этот дурацкий разговор, как страшный сон. — Простите, я опять поступаю не правильно? — грустно произнес аросса. — О, Великие Дворы Харвете́ры, кто же ты такой? — от волнения Локки неосознанно перешёл на карасунский. — Что именно тебе нужно знать обо мне, хаммэ́ри, чтоб твоё отношение изменилось? — на чистейшем карасунском уточнил собеседник, к ещё большему ужасу Локки называя его «хаммэри», что означало «наследник». — Я представитель аросса линии Кей, — продолжил Нэйкерос по-карасунски, — об этом говорит моё имя: Нэй — это я, Ке — это знак моей линии, Рос — принадлежность к аросса. Собеседник сопроводил свои слова жестами длинных пальцев, как бы отделяя слога от имени в воздухе. — Я слышал, что ты из Карасуна, хаммэри, а значит, тебе должно быть знакомо построение наших линий. Это что-то вроде ваших Дворов. Люди с похожими способностями объединены под одной крышей, но на Карасуне людей тренируют, а нас генетически выводят столетиями. Это сложно объяснить. У меня три способности: атэ́ве — отец линии, это потому что у меня безупречная наследственность, почти как у таму, эрмидэ́, — Нэйкерос загибал пальцы, отсчитывая «способности», — это потому что я общаюсь с воздухом, и хаэ́вэ — это возможность видеть тени. Все аросса могут немного видеть тени. Локки сидел в некоторой прострации. Он за столько лет впервые слышал слова родного языка, но слова эти складывались в настоящую бессмыслицу. — Из какого ты Двора? — вдруг спросил Иной. — Дикие звери, — на автомате выпалил Локки и тут же пришёл в ярость. Одним движением он вытащил нож и направил на аросса. Он уже стоял на ногах, намотав на другую руку свой плащ для защиты. — Кто ты?! — Только что объяснил, — уже на хоттейском спокойно отозвался Нэйкерос. Даже не думая вставать с места. — Не держи меня за идиота! Откуда ты знаешь карасунский? — Я знаю восемь языков — такова моя работа, как рэдже. — Рэдже? — Локки опустил нож. «Как Марика…» — Ты… Про какие тени ты говоришь? Что это значит? — Лис припомнил, что Марика говорила о рэдже. Всё мгновенно встало на свои места, и он понял, что погорячился. — Тени это… — Нэйкерос замялся, подбирая слова, — как чувства… нет… это… вот так… Длинноволосый придвинулся к Локки и начал делать вокруг него странные пассы, будто что-то отгоняя. — Что ты делаешь? — Лис умиротворился окончательно. — Пытаюсь показать, — смутился аросса. — Слова что ли забыл? — Да, — Нэйкерос густо покраснел и опустил голову. — Я новичок и мне очень неловко, извините. — Хватит уже извиняться, ты ничего плохого не сделал, просто… ты выглядишь… пугающе… — в груди кольнуло нечто похожее на жалость, но Локки только стиснул зубы и отвернулся. Неприязнь к Иному отступила и, казалось, что с ним рядом сидит провинившийся подросток. — Я благодарен вам, — произнёс вдруг Нэйкерос. «Лучше не буду его спрашивать за что, а то опять ляпнет какую-нибудь чушь». — Можешь звать меня на «ты», — снисходительно разрешил Локки, снова устраиваясь на валике из плаща. — Так я и думал, твоё начало хорошее, — продолжил Нэйкерос, не поднимая головы. — А София тебе врёт. — Кто бы сомневался… — Она делает вид, что желает быть с тобой, но её тень переплетена с другим. Я говорил ей, что это несправедливо… — Хех, девушки все такие, привыкай аросса, они всегда будут относиться к тебе несправедливо. — О опять сложно! — всплеснул руками длинноволосый. — Потому что вы не видите моей тени… то есть ты… не видишь. Не справедливо по отношению к ней, вот что я хотел сказать. Она не должна жертвовать собой и оставаться с вами… с тобой. Ей нужно идти по своему жизненному пути. Ей нужно быть с тем, с кем она захочет создать раха́мн… то есть семью… отдать свой таймэ́… сердце… дух… — Да ладно, она меня хочет. Видел, как она на меня утром пялилась, я думал она прямо там… — Погоди, — аросса протестующее поднял руку. — Что значит «хочет»? Я знаю, как называется то, что было утром — «соблазнять». Пока я жил у господина Хенке девушки, которые там живут, подробно мне объяснили, что такое «соблазнять» и как это надо делать. Они рассказали, что это требуется, чтоб клиент побольше заплатил за интимные отношения. — Тебя тоже соблазняли? — внезапно заинтересовался Локки. — Меня? Это невозможно, господин. — Ты не мужик что ли? — О, всё дело в тенях. Я сразу вижу, такую ложь. Слова вообще слишком сложные и имеют не тот смысл. Аросса мало разговаривают. Мы видим тени друг друга, и почти всегда этого достаточно. Локки виновато почесал затылок, до него только сейчас дошло, что способность видеть тени как-то связана с эмпатией. Этот инопланетный паренёк попросту чувствует любые направленные на него эмоции. Видимо, нелегко ему находится на Хотте. Вдруг над гладкой поверхностью серебристого корпуса крыши появилась беловолосая голова. Бат стоял на лесенке, но, увидев Локки, решил выше не подниматься. — Эй, Локки, Нэй, идите вниз — совещание. На счёт завтрашнего. Нэйкерос встрепенулся, помахал Бату рукой. Локки возмущённо вздохнул, но поспешил вниз вслед за шустрым аросса.