Бродяги полуденного солнца

3.1 18 день 4 месяца Огня. Патаса. Купол.       Алиса снова не могла уснуть. Она беспокойно ворочалась с боку на бок. Стоило ей закрыть глаза, как мерещился исчезающий в клубах сизой туманной мглы Макуро. Она вздрагивала, просыпалась и шла к соседней кровати по холодным плитам больничного пола, чтоб проверить на месте ли брат. Кажется, Бату надоело это хождение, потому что в очередной раз, не выдержав, он схватил сестру за руку и притянул к себе под бок.       — Хватит шастать, — буркнул он, благородно жертвуя ей своё одеяло. Но, даже чувствуя рядом тепло близкого человека, Алиса смогла заснуть только под утро, когда сквозь тонкие занавески в комнату начали просачиваться первые солнечные лучи. Из палаты она вышла лишь к полудню с весьма скверным самочувствием.       Первым делом Алиса направилась к палате Локки, ожидая застать там Марику или брата. Она не стала заходить — посмотрела в окно. Локки всё так же лежал без признаков жизни. Сегодня его лицо казалось чуть менее бледным, других изменений к лучшему не наблюдалось. Он ни разу не приходил в сознание после своего появления в Куполе, и никто не знал, как долго он пробудет в таком состоянии. Возможно, поэтому Марики в палате не оказалось. Наверняка сейчас она договаривалась с местными старостами насчёт временного жилья для них в поселении.       Бат тихо о чём-то беседовал с Иным, сидя у балконной двери. Алиса хотела его позвать, но не решалась войти в палату. Неясное сожаление и чувство вины мучило её с тех самых пор, как она увидела Локки в столь плачевном состоянии.       Алиса не знала, как ей реагировать на ранение человека столь значимого для брата, чуть не повлекшее за собой смертельный исход. Ей казалось нереальным, что именно Лис стал жертвой… тот, кто из любой передряги должен был выйти невредимым. Если разобраться, этот парень всегда помогал их семье, но Алиса совершенно о нём забыла, занятая своими переживаниями. И что чувствует Макуро, когда его друг находится в критическом состоянии? Теперь она начала осознавать, что хотела бы видеть Локки живым, пусть даже таким несносным, как в Тармине.       Всё случилось пару дней назад…       За Барьером жара значительно смягчалась, и Алиса впервые ощутила, насколько приятными могут быть солнечные деньки. Тут не было пыли и удушающего пекла, деревья заботливо прятали прохожих в своей тени, а вечера стояли настолько восхитительные, что не находилось слов, описать их зачаровывающую тишину нарушаемую лишь звуками природы. С курсов Алиса не слишком торопилась, завернув по дороге в ремонтную мастерскую. Мастерская стояла на окраине поселения в поле, заросшем душистыми белыми цветами, поэтому домой Алиса вернулась поздно, вдоволь нагулявшись по мирным деревенским улочкам. Она пока так и не освоила ни одно из местных средств передвижения и много ходила пешком. С лошадью Джерала у Алисы возникло взаимное недоверие, а гравидоски Марики казались неустойчивыми. Быстро летать на них не получалось, медленно — не имело смысла.       Когда она вошла в дом, Джерал сидел на диване, занимаясь бумагами. Из кухни тянуло запахами готовящегося ужина.       — Алиса, добрый вечер. Возьми на тумбочке конверты — завтра на почту занесёшь. У Марики очередной экзамен — не успеет.       — Хорошо.       В присутствии такого взрослого и важного мужчины Алисе по-прежнему было неловко, поэтому, схватив конверты, она побежала в свою комнату. За то недолгое время, что уроженка Тармина провела в Куполе, она уже привыкла называть комнату Локки своей, как и этот дом.       Ночью Алиса проснулась от странного шума. Сперва она не поняла, что происходит, приподнялась на локте, прислушалась. Звук повторился: звук торопливых шагов, потом голос — это был голос Марики. Алиса не могла расслышать, о чём говорят, но интонации выдавали удивление и испуг. Заинтригованная она вскочила с кровати и спустилась в гостиную.       — Марика, ты не спишь? Что-то случилось?       — Доброй ночи…       Марика наспех скрутила волосы в пучок. Она была одета так, словно собралась в дорогу, в подтверждение этому на диване валялась пузатая тканевая сумка.       — Зачем тебе сумка?       — М? Я в Патасу поеду. Деду передай, чтоб не волновался. Я, конечно, записку написала. Но вдруг… Скажи ему, ладно?       — Хорошо, передам. А зачем тебе в Патасу? Из-за экзамена? Он в Патасе проходит?       — Нет. Буду сдавать, когда вернусь, я и забыла про него… Напишу из города в МРР. Ничего страшного. Ты иди спать, второй час ночи.       Алиса видела, что Марика крайне взволнована, но старается вести себя как обычно. От этого желание узнать, в чём дело, стало непреодолимым:       — А в город-то тебе зачем?       — Ммм… Локки… — собеседница пару раз глубоко вздохнула, не допуская в голосе дрожи. — Мне написали из Патасы. Это был какой-то странный человек… Он сказал, что является представителем Конклава. Ммм… Найкрос? Некрос? Странное имя… Учитывая, что он использовал полицейский номер, я в этом не усомнилась. Сначала подумала, что это на счёт экзамена. Испугалась немного… — Марика села на диван. Потом раскрыла сумку и принялась перепроверять вещи. — Этот человек сказал, что мне необходимо явиться в Патасу и оформить на Локки приёмный билет. Даже направление от старосты Патасы пришло.       — Приёмный билет? Хочешь сказать, что Локки в Куполе?       Алиса почувствовала, как всё внутри холодеет.       — Не знаю. Наверное. Этот Нейкос сказал, что у него дом-карта, как у некоторых регентов и Иных из Конклава, позволяющая проходить свободно в Купол. По карте его самого пустили, а вот Локки и второго парня надолго не могут оставить и выгонят, как только окажут неотложную помощь в зоне карантина. А если я приеду и оформлю приёмный билет, подтверждающий ответственность, то староста обещала пустить их даже без оплаты гостевого билета.       «Второго парня? Может ли им быть Макуро?»       — Окажут… неотложную помощь? Что это значит?       — Я не знаю. Он не сказал.       — Я тоже поеду! — Алиса стрелой ринулась в комнату и принялась собираться. У неё было немного хороших вещей, но ей захотелось взять с собой самое лучшее, что успела приобрести в Ареа: вдруг предстоит увидеться с Макуро! Марика не стала возражать. Потом ещё долгих полчаса они сидели в полумраке гостиной, ожидая воздухолёт.       Оказывается, предусмотрительная хозяйка дома успела связаться с инспектором Феликсом, который в ту ночь был на дежурстве. Сам инспектор на поездку не согласился, даже узнав про загадочного представителя Конклава Иных, но одолжил свою машину молодому напарнику. Теперь Эмир вынужден был сползти с нагретой постели и, получив отгул на несколько дней, отвезти их в Патасу.       До Патасы путь был неблизкий. Эмир использовал сигнальные огни, что позволило ему выжать из машины всю возможную скорость и лететь не над землёй, а гораздо выше — на уровне древесных крон. Но Алису мало заинтересовали проплывающие под ними виды: все мысли она сосредоточила на Макуро.       На рассвете компания остановилась в ближайшей деревне. Перекусили и поспали пару часов, потом путь продолжился. Марика и Эмир в этот раз почти не разговаривали. Конечно, сначала он попытался выяснить причину внезапной поездки, но добился только односложных угрюмых ответов. Теперь сокурсники молчали, а Алиса смотрела в окно, ничего не видя, и пыталась вспомнить всех известных от Макуро Богов. Она понимала, что слишком далека от Весталлы и древних Богов таму, но впервые надеялась только на них. Она надеялась, что с братом всё хорошо и «неотложная помощь» вовсе не означает чего-то действительно серьёзного.       Полёт продолжался весь день. К вечеру снова остановились: Эмир попросил пару часов сна. В итоге вылетели через пять часов — опять посреди ночи. В машине Алиса задремала, вот тут-то ей первый раз приснился исчезающий в зловещем тумане Макуро, но Марика освободила её от ужасающей развязки, растолкав за плечо.       В Патасе они были за полдень. Вернее это был не сам город, а районная деревня у стены. У Алисы болела голова, зато Марика даже с тёмными кругами вокруг глаз выглядела активной и весёлой. Стоило им приземлиться, как она побежала, таща за рукав Эмира, оформлять документы. По её словам, страховка полицейского ей требовалась для ускорения процедур.       Алису же оставили в зале ожидания, который был абсолютной копией зала во второй стене близ Ареа. Ей очень хотелось спать, но желание это существовало где-то глубоко внутри, а снаружи — только беспокойство уже несколько притуплённое и неутихающая мигрень. Пару раз заглядывала Марика, приносила какие-то документы. Потом она пришла с Эмиром, открыла над столом голографический экран.       — Алис, посмотри, знаешь этого парня? Он сказал, что вы родственники.       Алиса обратилась к экрану. На голограмме появилось знакомое лицо крупным планом. Этот человек был Макуро и не был им: утомлённые глаза, которые будто изливали из себя ярко-алый свет, выделялись на осунувшемся белом лице, волосы непонятного грязно-коричневого цвета приклеились к груди и плечам. Когда камера отъехала, показывая человека в полный рост, Алиса увидела, как тот похудел, и привычные старые шрамы на белой коже выглядели неестественно, словно нарисованные.       — Да, знаю! Это мой… родственник. Что с ним? Где он? — собственный голос показался ей механически бесцветным. Взгляд невозможно было отвести от голографического экрана.       — Не волнуйся, с ним всё хорошо, только лёгкое обезвоживание и недосып. Ему оказали первую помощь и всё это время хорошо кормили, думаю, он уже неплохо себя чувствует, — Марика обернулась к полицейскому, передавая документы:       — Эмир, отдай это, пожалуйста, старосте, когда пойдёшь спать. Остальное я сама занесу. Ты не спрашивал, куда нас переведут?       Эмир сидел на столе с безразличным видом, периодически позёвывая.       — В больницу у Белого озера. Те двое уже выехали. Их местная полиция повезла. Если хочешь, могу до больницы тебя подбросить.       — Я останусь, Эмир. Может, если Алиса?..       — Нет, я тоже останусь! — возмутилась та, решив быть рядом с Марикой, пока не увидит брата в целости и сохранности не на экране, а вживую. Марика некоторое время помолчала, посмотрела на экран, где изображение гостя уже сменилось сводками погоды и новостей, присела на краешек стола рядом с полицейским.       — Хорошо. Эмир, благодарю за помощь, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривая и измученная. — Мы с Алисой с кем-нибудь позже доедем. А ещё, говорят, тут постоянно на платформах летают — подбросят.       — Может, завтра увидимся?       — Вряд ли. Я в больнице буду… Не знаю теперь… Если хочешь в Ареа езжай, отгуляешь дома.       — Я подожду, — он усмехнулся, — лучше в Патасу сгоняю, космопорт посмотрю, если заняться нечем будет, пока ты тут со своими дружками разбираешься. То один припирался, а теперь три сразу! Как говориться: где цветы, там и пчёлы.       Эмир встал, постоял рядом с давней приятельницей, будто собираясь с мыслями, но так больше ничего и не сказал. Вышел из зала, обмахиваясь документами, словно веером. Макуро появился в зале ожидания в стандартной одежде, которая оказалась ему впритык. К этому времени Марика успела задремать, развалившись на креслах. Алиса, в отличие от неё, сидела, как на иголках. Когда она увидела брата, то сорвалась с места, бросаясь к нему на шею. Тот сперва обнял её неловко, будто сомневаясь, потом вдруг прижал к себе, уткнулся носом в мягкую копну волос. Наверное, они могли бы долго так стоять, обнявшись, соскучившиеся, не верящие во встречу, если бы Марика не нарушила молчаливую идиллию.  — Привет, новичок. Бат отстранился, продолжая держать сестру за руку, как в детстве.  — Ты — Марика? По гостевому билету…  — Извини, объяснения позже — сейчас мы все устали. Подпиши поскорее, и отправимся. Но не надейся, что сможешь в следующий раз попасть в Купол бесплатно, — Марика устало потёрла глаза, передала Бату бумаги, указывая пальцем место для подписи. Пока тот наскоро пытался ознакомиться со своим досье, она спросила: — Слушай, тебя же Бат зовут? Ты же таму, да?  — Да, это так.  — Но разве такой цвет волос встречаются у людей вашей расы?  — У меня белые волосы. Это краска.  — Вот как. Ты Ами́тори или Реётори? Бат резко обернулся к девушке, как будто только сейчас увидел её. Впился колючим взглядом.  — Тебе зачем? Ты сама-то кто? Алиса удивилась довольно резкому тону брата. Он никогда в жизни не позволял себе грубость с незнакомыми людьми, особенно с женщинами. В ответ Марика только зевнула, прикрываясь рукой, и вздохнула.  — Ладно. Проверил всё, тогда давай. Алис, я поищу транспорт, а ты расскажи пока ему всё. Ему придётся быть очень осторожным, не хотелось бы платить за его нарушения. Марика махнула рукой подруге и удалилась в лабиринты второй стены, в то время как Бат и Алиса в сопровождении конвоя покинули зону карантина. Теперь они были под Куполом вдвоём. Алиса с удивлением обнаружила, как сильно хочет рассказать Макуро о своей жизни, хочет пригласить его домой, погулять по лесу, показать заводы, место, где она учится, библиотеку, мастерскую на окраине Ареа. Пока их вели по коридорам между стен, она в нетерпении поглядывала на брата, ожидая, что он проникнется её настроением, но Макуро смотрел только вперёд, был хмурым и задумчивым. За третьей стеной их уже ждали: Марика призывно помахала рукой, указывая на платформу. Местные платформы напоминали городские рельсовые, но для них не требовались рельсы, потому что они летали на ками-кристаллах, как воздухолёты, да и использовались чаще для перевозки сырья и животных, а не в качестве общественного транспорта.  — Эй, ребята, что-то долго вас вели, — заметила Марика, проходя первой. Вскоре платформа неторопливо заскользила от серых мрачных стен в сторону приграничных деревень. Снова пришлось сидеть в молчании, пряча радостную улыбку. Алиса смотрела то на брата, то в окно на проплывающий мимо лес, пару красно-белых кирпичных домиков в отдалении, сверкающие на солнце воды канала, пасущихся в пышно цветущем поле лошадей. Видит ли всё это Макуро? Нравится ли ему этот мир? Хотел бы он остаться тут навсегда? Но взгляд брата оставался тревожным, безразличным к красотам за окном.       Приметив издалека белые больничные купола, Алиса вдруг задалась вопросом, почему, собственно, больница? Зачем они вообще остаются в Патасе, если можно вернуться в Ареа?       В больнице их обступили люди, последовала череда вопросов и ответов, демонстрация документов. Марика, казалось, умудрялась разговаривать со всеми одновременно. Она периодически тёрла уставшие глаза, но не сдавалась — старалась быть вежливой и улыбаться. А потом появился Иной. Алиса сразу поняла — этот человек не с Хотты. Над ним будто витал дух некой чужеродности. Когда он подошёл к Макуро, она увидела эти ужасающие глаза и неосознанно прижалась к брату. Зато Бат, заметив Иного, воодушевился.       — Нэй, как там Локки?       — Делали переливание крови, а теперь назначили повторную операцию. Сказали, что рёбра наращивать и лёгкое выправлять. В Куполе отличное оборудование — всё будет хорошо, Бат.       — Я смогу его увидеть?       — Да, идём.       И они пошли…       Чистые больничные коридоры, приятный запах свежести вокруг, люди со спокойными лицами, свет склонившегося к западу солнца, проникающий в открытые окна — здешняя больница выглядела весьма приятным местом. Но мгновенье спустя они подошли к операционной палате, в которую их не пустили, только отодвинули занавеску с большого окна в стене, и Алиса увидела Локки. Сначала она решила, что он мёртв. Чёрные тени под глазами, заострившиеся черты лица, трубки искусственного дыхания, капельницы — смотреть на всё это было неприятно, и Алиса отвернулась.       — Что с ним? — шёпотом спросила она брата.       — Огнестрел в лёгкое, — сухо отозвался тот.       — Бат, ты бы отдохнул немного, — предложил Иной, который на время совершенно выпал из внимания Алисы. Таму повернулся к нему, посмотрел задумчиво, потом, будто опомнившись, ответит невпопад.       — Нэй, я забыл совсем… Это моя сестра — Алиса. Алиса, этот парень — Нэйкерос. Он из аросса. Является рэдже Конклава.       — Очень приятно познакомиться, — произнёс Иной и поклонился, приложив ладонь к груди.       — Взаимно, — нехотя отозвалась Алиса. Будь её воля, она бы постаралась избежать общения с этим человеком неопределённого пола и возраста. Пусть лицо его выглядело вполне привлекательным, но странные нечеловеческие глаза внушали неприязнь, кроме того недоумение вызывали ухоженные и слишком длинные для мужчины волосы. Да и ростом аросса был невысок, на первый взгляд не выше Марики, наверняка со спины его легко спутать с девушкой.       Потом пришёл хирург с ассистентами, Марика была с ними. Вежливо поздоровавшись со всеми присутствующими, врачи зашли в операционную. Нэйкерос прошмыгнул следом, почему-то его никто не собирался выгонять. Впрочем, Марика тоже чувствовала тут себя вполне уверенно. Постояв у окна немного, она повернулась к Алисе:       — Алис, идите в триста пятую. Это на втором этаже в стационаре. Прямо по коридору, потом направо. Столовая налево. Отдыхайте, — отдав распоряжения, она тоже направилась к Локки.       «Почему её так легко допустили?»       Как только внутренне окно палаты было занавешено, Бат решил, что им следует последовать совету Марики и Нэя, и только тогда Алиса осознала, как много событий она упустила. Теперь лишь брат мог дать ответы на многочисленные вопросы, но он всё ещё пребывал в подавленном состоянии. Алиса решила, что разговорами о произошедшем вряд ли сможет поднять ему настроение, тем более, поговорить о жизни в Куполе хотелось гораздо больше, чем обсуждать ранение Локки.       Небо потемнело. После душа Алиса ненадолго уснула, но вскоре её разбудил шум за окном, наверное, привезли продовольствие для больницы. Девушка открыла глаза и сразу увидела сидящего в позе медитации таму. Он расположился на соседней кровати. Сейчас Алиса была решительнее настроена на разговор. Заметив, что брат закончил, она спросила:       — Макуро, расскажи мне, что случилось? Почему вы пришли не со стороны Тармина? Что с твоими волосами? Кто этот Иной? Почему вы с ним так запросто общаетесь? И как Локки угораздило?..       Бат пару минут хлопал ресницами, видимо, ещё не до конца пришёл в себя, но суть вопросов всё же уловил.       — Это такая долгая история, Алис, и я даже не знаю, с чего начать… Мы были в Роэне. И уже давно не были в Тармине…       — Что вы делали в Роэне, чтоб вас?! За каким вас туда понесло? У Иятору совсем крыша поехала? К регентам в нору?       Он встал с кровати, подошёл к Алисе, но рядом не сел, а залез на подоконник: её кровать стояла перед окном.       — Это сложно объяснить…       — Ты уж постарайся.       — Мы встретили Нэйкероса случайно. У него было дело в Роэне, и мы решили помочь. Точнее он нас попросил, мы всё равно ехали мимо и тут…       — Подожди-ка, куда вы мимо ехать могли?       — Ммм… Алис, так получилось, что мы теперь не с Иятору, а сами по себе. Мы выполняли заказ, оказались в Роэне. Локки ранили именно там. Но сейчас я не могу рассказать тебе больше. Кажется, мы случайно ввязались в нечто, во что не стоило совать носа.       — Но… почему же ты ушёл из Иятору? Там что-то произошло?       Он не отвечал. Глаза его стали тёмно-карими, отчего взгляд казался тёплым и бархатным. Волосы частично удалось отмыть найденными в ванной больничными средствами, только теперь они выглядели ещё хуже, потому что очистившиеся от краски белые пряди походили на раннюю седину.       — Всё хорошо. Алиса, тебе не стоит беспокоиться. Я подумал… знаешь, это место, где ты сейчас, удивительное. Оно подходит тебе. Забудь о Тармине. Лучше расскажи, чем ты тут без меня занималась? Всё-таки я первый раз навещаю тебя.       На мгновенье Алиса почувствовала себя дома. В том самом доме на крыше, там, где она была защищённой, уверенной, где сбывались её маленькие мечты. Она внезапно поняла, что прошёл почти месяц. И какими же длинными были эти дни. И как же было одиноко без единственного человека, бывшего таким близким и таким далёким одновременно.