Бродяги полуденного солнца

      Бат проснулся на заре. Первое, что он услышал, было непривычное уху чириканье птиц, а одна из них прыгала по подоконнику открытого настежь окна. Осторожно, чтоб не разбудить Алису, он поднялся и прикрыл окно — откуда сквозило утренней прохладой.       Вчера Алиса долго и с увлечением рассказывала о жизни за Барьером, и таму в очередной раз поблагодарил Локки. И в очередной раз чувство вины сжало сердце цепкими когтями.       Макуро увидел сестру, но радость от этого казалась неполной. Более того, он с удивлением обнаружил, что уже не может как раньше поговорить с ней по душам, надеясь на ободряющее слово или ласку. Именно сейчас он вдруг осознал, насколько она выросла. Больше не было той маленькой девочки, которая всюду неотступно следовала за ним, повторяя дурные привычки. За Барьером его встретила привлекательная девушка с собственными целями и идеями, со своим представлением о мире. У неё был свой путь. И Бат не знал, есть ли ему место на этом пути?       Таму вышел из палаты и поспешил к Нэйкеросу, хотелось узнать последние новости о Локки. Иной обнаружился в столовой за широким деревянным столом, заставленным овощными салатами. Аросса уже опустошил часть тарелок, но аппетита не терял, продолжая уминать помидоры.       — Ват, воброе утво, — пробубнил он с набитым ртом.       — Нэй, как там Локки?       Таму сел за стол, лениво поковырял вилкой зелень.       — Здешние продукты такие сочные…       — Мне тоже нравятся, — подтвердил аросса. — Локки без сознания. Доктор сказал, что операция прошла успешно. Несмотря на потерю крови, парень крепкий и должен был уже очнуться. Он не приходит в себя — это их пугает. А я видел, что тень Локки обращена в третий мир. Врачи не знают. Поговорю с Локки, спрошу, потом скажу им… вероятно…       Бат задумчиво похрустел огурцом, удивляясь, насколько его вкус под Куполом не похож на то, что называли огурцом в Тармине. Наверняка вкус стоящей на углу стола мясной нарезки тоже окажется непривычным.       — Нэй, конечно, я признателен, что ты не оповестил местных о своих способностях, но как ты собрался с Локки разговаривать? Хорошо, что его хотя бы признали жизнеспособным.       — Через тени. Но потом, когда эта девушка уйдёт.       — Какая девушка?       Нэйкерос неумело попытался собрать свои волосы в хвостик.       — Вот такая. Она… Как это слово? Смещает, сбивает… Да, сбивает! У неё «ха» энергия в ладонях. Она не умеет управлять, отпускает на волю — всё разлетается, — Иной развёл руками. — Мне сложно сосредоточиться.       — Ты про ту, тёмненькую, которая вчера тут бегала? — с интересом уточнил Бат.       — Тёмные волосы? Нет, они красные. Она как ты, Бат. У неё такая же сила.       Таму даже кусок нарезки уронил.       — Не понял. Что значит «такая же»?       Нэйкерос пожал плечами. Обернулся, спрыгнул с лавки и поманил Бата за собой.       — Пойдём, она ушла.       Таму снова пришлось оставить вопросы на потом.       «Нэйкерос, чем больше я тебя знаю, тем больше загадок появляется».       В палате аросса сел на пол у балконной двери, прислонился спиной к стене. Таму приземлился рядом. Он посмотрел на безмятежное лицо Локки — казалось, что тот просто спит. Грудь вздымалась и опускалась в такт попискивающему оборудованию. Тот ли это Локки, которого Бат знал? И где этот парень сейчас? В каких мирах? Почему он не хочет возвращаться?       — Нэй, ты уже говоришь с ним?       — Пока нет… пока не нашёл, — ответил аросса, голос его стал монотонным, полуприкрыв веки, он смотрел куда-то в пространство перед собой. Бату такое состояние напомнило медитацию. Впрочем, аросса наверняка используют свои приёмы, отличные от описанных в Весталле.       Некоторое время они сидели в тишине. Иногда Бат задавал вопросы, Нэйкерос отвечал, но всегда он говорил, что Локки где-то слишком далеко. Таму чувствовал себя слабым и опустошённым. До сих пор он до конца не верил, что рядом на кровати раненый, необычайно тихий, лежит его давний приятель. Несмотря на то что Локки остался жив, радости не было, ведь неизвестно, откроет ли он когда-нибудь глаза.       — Бат, твоя сестра здесь, — внезапно оповестил Иной. Макуро поднял голову: действительно, Алиса стояла у окна рядом с палатой.       — Она такая… хм… светлая, — продолжил Нэйкерос, улыбаясь.       — Эй, что ещё за улыбочка? Только не говори, что она тебе понравилась?       — Ммм… не знаю. Не уверен, что это то самое «понравилась», про которое ты подумал. Но, несомненно, вокруг неё много света. И вы не одной линии… в смысле, не из одной семьи.       — Откуда такая информация?       — Это очевидно, — обиженным тоном возмутился Нэй.       «Никому не очевидно, а ему — очевидно, видите ли…»       Бат, поразмыслив, решил побыть с Алисой, неизвестно ещё, как долго ему позволят тут находиться. Возможно, следующий раз он не скоро сможет увидеть сестру. К тому же с Локки пока никаких изменений не предвиделось. Поэтому, оставив аросса в палате, он вышел в коридор.       Под ногами шуршал гравий, а над головой от каждого едва заметного порыва ветра шумела листва. Не пуганые птицы порхали с ветки на ветку, о чём-то весело щебеча. Благоухал разбитый в больничном саду цветник. Они ещё раз в молчании прошлись по аллее, а потом свернули вглубь сада. Алиса присела на резную деревянную лавку у фонтана, а Бат задумчиво уставился в сверкающие брызги воды.       Сегодня Алиса снова была в платье. Но теперь в другом — нежно-бирюзовом приталенном с вышитой затейливым узором многослойной юбкой ниже колен, что ещё больше подчёркивало хрупкость и невесомость её фигуры. Бат такую одежду видел только в дорогих магазинах. Одевать Алису в платья ему никогда и в голову не приходило: с детства малышка щеголяла в мужских штанах и рубахах. Иногда забирала у Бата особенно приглянувшиеся вещи и смотрелась в них весьма забавно. Но вот платья… сейчас она и правда выглядела словно аристократка. Не хватало только дорогих украшений и заколок с гербами, как на рисунках матери. Теперь Бату стало сложнее разобраться в своих противоречивых эмоциях. Он был рад за Алису, был горд её успехами, был очарован её преображением, но появилось некое неясное чувство потери и одиночества.       «А разве не этого я хотел? Я выполнил свой долг. Теперь уже не важно, что случится со мной. Больше моя помощь ей не понадобится».       Но то был лишь первый долг, а как же другой? Как же Локки?       — Макуро, что ты собираешься делать теперь? — спросила Алиса, будто смогла разгадать его мысли.       — Не решил пока, — отозвался Бат, тут же упрекая себя за такой ответ.       — Я не имею права приглашать кого-то по гостевому билету, — снова раздалось из-за спины, — не знаю, на какой срок Марика позволит тебе тут находиться. Но я… я бы хотела… возможно, после испытательного срока я смогу?..       — Не важно. Просто напиши мне, когда у тебя закончится испытательный срок. Если я понадоблюсь тебе здесь — деньги не проблема…       Она встала, шурша юбками, подошла к Бату и взяла его за руку. Перевела взгляд на их дрожащие отражения в водах фонтана.       — Макуро, я не хочу, чтоб ты исчезал из моей жизни. Ты должен мне обещать, что навсегда останешься моим братом. Если хочешь, я вернусь в Тармин.       — Не глупи, — Бат тоже посмотрел на отражения в воде: и правда вокруг неё столько света, а он будто стоит в тени, мрачной, холодной. — Алис, тебе пора уже самой решать, как ты должна жить. Старший брат достаточно за тобой приглядывал. Я научил тебя всему, что знал сам, и я давно должен был признать, что ты уже выросла и стала обворожительной женщиной. Если ты будешь просить меня, как главу семьи, решать твою судьбу, то, согласно Весталле, мне остаётся только подобрать тебе подходящего мужчину для продолжения рода.       На лице Алисы появилось удивлённо-возмущённое выражение, за что она тут же получила щелчок по носу.       — Что за бред, Макуро?!       Путаясь в юбках, она догнала-таки улепётывающего братца и пребольно ущипнула.       — Что ещё за «мужик для продолжения рода»? Ты меня за кого принимаешь? Как тебе в голову пришло собственной сестре предлагать такое? Ты что, хочешь избавиться от меня?! — неистовствовала она, гоняясь за таму по саду. Возникшая после долгой разлуки отчуждённость словно испарилась.       — Конечно, хочу! — Бат рассмеялся. — Пока тут прохлаждаюсь, найду богатого старикана, чтоб после смерти отписал тебе своё наследство. Думаю, мы легко с ним договоримся, — он увернулся от очередного щипка и спрятал разлохматившуюся косу за шиворот. Он знал, что Алиса весьма прохладно относится к противоположному полу, зато она немного взбодрилась, да и свою меланхолию удалось слегка развеять.       После они гуляли по поселению. Алиса с видом завсегдатая рассказывала об особенностях проживания под Куполом. Несмотря на то что в деревеньках Патасы она была впервые, здесь мало что отличалось от приграничного Ареа. В центральной части находились общественные места: дом совещаний (если деревне понадобится решить какой-то вопрос, например, о распределении урожая), фермы, большие общие столовые, поселенские хранилища. Там же, в центре, были специально оборудованные площади, используемые на случай различных празднеств. Хотя всё чаще для них старались выбрать местечко поживописней. Домики местных жителей располагались по поселению в хаотичном порядке. При этом к центру количество их увеличивалось. Больницы, учебные заведения, подземные заводы и мастерские находились на окраинах.       Бат не заметил в поселении общественного транспорта, закатанных в серый асфальт дорог, облезлых полуразвалившихся высоток или агрессивно настроенных граждан. Дороги больше походили на сказочные тропинки, выложенные расписными плитками, мощёные толстыми гладкими деревяшками или заровненные крупными камнями и галькой, причём так, что непонятно было, где заканчивается естественное природное и начинается человеческое. Так и людские жилища. Ни один дом тут не был похож на другой: большие, маленькие, широкие, узкие, чаще деревянные или обложенные камнем, — дома органично дополняли местный ландшафт. Хозяева не забывали разбивать рядом сады и цветники. Как ни странно, заборов почти не наблюдалось, а если и попадались, то скорее служили декоративным дополнением, а не защитой от вора и недоброжелателя. На улицах периодически встречались люди. Все они казались довольно общительными, и с удовольствием отвечали на вопросы милой молодой пары или показывали дорогу. А одна женщина, поливавшая сад перед домом, предложила воспользоваться гравидосками своего сына, чтоб добраться до завода по пошиву одежды побыстрее (Алиса хотела купить что-нибудь Бату из своих небольших сбережений). Но Бат, скромно потупившись, отказался, и вообще люди под Куполом вызывали в нём чувство собственной неполноценности.       На завод они так и не попали, зато поужинали в местной столовой с толпой весёлых разновозрастных мужчин, наперебой рассказывающих новичкам о том, какой в это раз выдался урожайный год. И каждый из них посчитал своим долгом отвесить Алисе заковыристый комплимент, с осторожностью поглядывая на Бата.       — А ты говорила, замуж не за кого выдать, — припомнил таму недавний разговор, когда они прогулочным шагом возвращались назад, любуясь яркими красками заходящего солнца. — Здешние парни совсем не то, что тарминский сброд. Возможно, тебе стоит пересмотреть своё отношение к…       — Что уже репетируешь должность главы семейства? — Алиса возмущённо фыркнула.       — Да я шучу, — Бат грустно усмехнулся, — но всё же… тяжело всю жизнь быть одной.       — У меня есть ты, — она гордо вскинула голову. Таму вздохнул: ведь он действительно оказался не готов оставить её просто так, без чьей-либо поддержки и защиты.       — Тебе пора подумать о будущем…       — Я уже всё решила! А вот ты нарываешься на неприятности! — предупредила Алиса, угрожающе замахиваясь подобранным с земли прутиком.       До больничного крыла они добрались, когда последние солнечные лучи окрашивали в оранжевый верхушки деревьев. Тут, под широкими кронами, уже сгущался полумрак. Сыростью потянуло от фонтанов. Издали Бат заметил Нэйкероса. Он стоял на ступеньках у главного входа, задумчиво поглаживая резные перила. Таму подошёл, остановился напротив. Пару минут Иной просто молчал и смотрел куда-то сквозь Бата, словно вмиг забыл все известные ему слова. Бат уже забеспокоился, до того мрачное у аросса было выражение лица.       Потом он тихо произнёс:       — Очнулся, — и, пошатнувшись, ткнулся лбом Бату в грудь.       — Эй, ты чего, Нэй? — таму потряс приятеля за плечо.       Тот облокотился о перила лестницы и медленно сполз вниз, сел на каменную ступеньку.       — Бат, я останусь тут.       — Ты уверен? Может, врача позвать?       — Нет… они… — аросса неопределённо махнул рукой. — Мне трудно было его вытащить. Больно… и сейчас. Я останусь тут. Идите…       Иной опустил голову, уткнулся носом в колени. Бат заволновался ещё сильнее. Нэйкерос сказал, что «вытащил» Локки, но сам при этом выглядел нездоровым. Что же произошло? Таму поспешил наверх, мучаясь в догадках. Алиса кинулась следом.       Часть кровати Локки приподняли, благо конструкция позволяла, и теперь он вальяжно полулежал в подушках, как шетский вельможа. На кресле у кровати прикорнула Марика, позволившая наконец себе расслабиться. Она положила голову на одну из подушек рядом с Локки и крепко спала, предоставив раненого самому себе, чем тот не преминул воспользоваться, полистывая книгу, принесённую кем-то из персонала, и выглядел при этом вполне живым и бодреньким. Бат с разбегу вломился в палату, но Марику не разбудила даже хлопнувшая позади таму дверь.       — Локки! Чтоб тебя! Ты не представляешь, как ты нас напугал!       — Хей, не ори, бешеный таму, видишь, девушка спит, — Локки нахмурил брови, но в его глазах плясали озорные искорки.       — Я рад тебя видеть живым, — уже тише произнёс Бат, протягивая руку напарнику.       — Я тебя тоже, дружище, — Локки не мог подняться, Бат подошёл поближе и сел с другой стороны кровати.       В палату ворвалась немного запоздавшая Алиса, на секунду нерешительно замерла на пороге. Бат увидел, как в изумлении брови Лиса поползли вверх.       — Хей, и тебя… рад видеть, — выдавил он, разглядывая подчёркнутую платьем фигуру, — особенно в этой одежде.       Локки перевёл взгляд на таму, дернул его за рукав:       — Бат, подскажи мне, Алиса здесь, или у меня глюки от обезболивающего?       — Надеюсь, тебя не огорчит, если я скажу, что она вполне реальна?       — Нет… гхм… — Лис смутился и закашлялся.       Алиса поздоровалась, вошла в палату, скромно пристроилась рядом с братом, стараясь не слишком рассматривать раненого.       — Бат, расскажешь мне, чем всё кончилось? — с печальной растерянностью в голосе попросил Локки.       — Даже не знаю, стоит ли сейчас?.. — таму выразительно глянул на Алису и Марику.       — Хм… но мы за Барьером. Это больше похоже на то, что я умер и теперь переродился тут, — Локки снова согнулся от приступа кашля. Бат подумал было позвать врача, но не хотелось отходить сейчас от друга. Желание убедиться, что это тот самый Лис из Иятору, оказалось сильнее.       — Мы не смогли вернуться за джипом. Ехали на индивидуалке, — решил немного прояснить таму, осторожно косясь на заинтересованную Алису. — Сначала мы просто хотели пересечь Роэнну, чтоб немного оторваться от… них. А потом за рекой мы никак не могли решить куда ехать. Времени было слишком мало. Ты был… в не лучшем состоянии. Тут я вспомнил про Барьер. Конечно, до Тармина добраться мы даже не пытались. Поехали напрямую. Нэй сразу согласился. Сказал, что у него специальный пропуск есть. Сказал, что если мы доедем до границы, то есть шанс… — Бат взглянул в виноватые глаза напарника.       «Ты тут не причём, — хотелось сказать ему, — это я сглупил».       — А дальше? В индивидуалке не хватило бы ками…       — Ты прав. Ками кончился в нескольких километрах от Барьера. Как и вода. Мы шли пешком. Нэйкерос тащил тебя с помощью эрмидэ…       — По этому пеклу? — еле слышно прошептал Локки. Бат кивнул, перед ним с пугающей ясностью предстала картина недалёкого прошлого. Когда он сам, задыхаясь от поднявшейся пыли и жары, еле переставлял ноги, стараясь не стать обузой для бодро шагающего аросса. А Иной шёл вперёд, делая странные знаки над головой, его волосы развивались, и тут Бат впервые разглядел, что аросса идёт не касаясь земли. Босые пятки не оставляли следов. Вот почему ноги у него всегда были чистыми, несмотря на отсутствие обуви. Следом за Нэйкеросом в метре над землёй плавно плыло исколотое тонкими спицами тело Локки. И капли крови иногда срывались с безвольных пальцев и терялись в пыли…       Бат содрогнулся, отгоняя воспоминания.       — У Барьера нас подобрали полицейские. Сперва они хотели нас добить, но увидев пропуск Иного заговорили по-другому. К нам всё равно отнеслись настороженно и не успокоились, пока не проверили по детекторам в зоне карантина. Потом я нашёл в твоём КПК номера Джерала и Марики. Нэю разрешили сделать срочный запрос. И вот…       Бат неловко развёл руками. Локки задумчиво кивнул.       — Бат, ты и Нэй… вы спасли мне жизнь…       В палате воцарилось молчание. Локки посмотрел в красновато-коричневые глаза напарника, хотел сказать что-то ещё, что-то читалось в его взгляде, чего раньше таму не замечал, но в палату вошли врач и медсестра.       — А ну-ка выходите! — нахмурилась женщина, открывая окно. — Больному нужен покой. Ишь, расшумелись, молодежь. Духоту тут устроили!       Врач, немногим старше Бата на вид, посмеивался в пышные усы. Женщина бесцеремонно растолкала Марику. Та сначала удивлённо тёрла глаза, потом сумела-таки сосредоточиться.       — Ты — Марика? — спросила недовольная медсестра. — Чего тут разлеглась? Бери своих приятелей, и ступайте отсюда. Вам выдали дом, который ты просила. А то шатаетесь тут! Люди отдыхать должны. Больным покой нужен!       Она положила перед носом Марики пластиковую карточку и тонкую книжку на дом.       — Этого мальчика ещё захватите. Негоже Иному из Конклава в больнице, как неприкаянному… Вас дежурный проводит. И теперь, чтоб я вас тут не видела! Только в часы посещений!       Медсестра поспешно выпихнула из палаты посторонних. Бат заметил тоскливый взгляд Локки: бедняга явно не горел желанием оставаться наедине с докторами.       К дому у озера шли пешком, хотя добираться до него было никак не меньше двух километров. Вдоль дорожек загорались декоративные фонарики на солнечных батареях. Из зарослей послышалось уханье ночной птицы. Ближе к озеру освещение стало ещё реже, зато в темноте окна далёкого жилища невозможно было не заметить.       Словоохотливый провожатый рассказывал, что дом построили года три-четыре назад для какого-то регентского сынка, но тот так и не вселился в Купол, завалив тесты. С тех пор дом пустовал, поджидая новых гостей, лишь раз послужив временным жильём некоему послу из Конклава примерно полтора года назад.       Выйдя из густого подлеска, вся компания внезапно оказалась на берегу озера. Вдоль тёмных вод его стелился густой молочно-белый туман. Тут не было фонарей, но на открытой местности стало гораздо светлее, и Бат увидел необычное строение. Оно словно скала нависало над озером, стоя на искусственной галечной насыпи, поддерживаемое сваями. Дежурный пояснил, что озеро в сезон Дождя разливается не сильно, тем не менее проект дома позволяет пережить даже грандиозные наводнения. Рассказал ещё, что за ним ухаживают люди из больницы и периодически пользуются лодками из здешнего сарая в целях порыбачить. Внутрь мужчина не пошёл, распрощавшись с подопечными на берегу.       Бат, Алиса, Марика и Нэйкерос в молчании поднялись на веранду, каждый погружённый в свои мысли. И только когда Марика, демонстрируя Бату просторную уютную комнату, предложила ему тут жить и достала из шкафа комплект постельного белья, тот сообразил, что выгонять из Купола его никто не собирается, даже больше, некоторое время он сможет остаться вместе с сестрой, воочию наблюдать то, о чём раньше слушал с сомнением. Ха, если б кто-то пару месяцев назад сказал ему, что он будет жить за Барьером? Нет! Бат не смог бы поверить в такое.       Уже сквозь сон он слышал, как Марика уговаривает Нэйкероса поселиться в комнате по соседству с таму, но тот категорически отказывается, заявляет, что хочет спать на мягком пуфике на балконе, откуда открывается восхитительный вид на озеро. Жительница Купола недоумённо возражает, что на балконе может быть прохладно ночью. К уговорам присоединяется и Алиса, предлагая аросса хотя бы взять тёплое покрывало. Что Иной сказал в ответ, Бат так и не узнал, услышав лишь разочарованное шушуканье девушек, удаляющихся на чердачный этаж. И это была первая спокойная ночь под Куполом.