Бродяги полуденного солнца

      Сегодняшний день Локки предстояло провести в одиночестве. Теперь, когда за ним приглядывала Риме́я, Марика стала приходить реже. Римея считала, что больному требуется как можно больше времени для отдыха, а посетители, несомненно, качественному отдыху не способствовали, поэтому Марика нещадно изгонялась за пределы стационара вместе с принесёнными книгами.       Медсестра по три раза на дню протирала каждый сантиметр палаты, пыталась кормить подопечного из ложечки, намекая, что он ещё слишком слаб, чтоб кушать сам. Благо, хоть от больничной утки Лис умудрялся отделываться. Он не воспользовался бы этим позорным предметом и на последнем издыхании. Стоило только Римее отвлечься на другого пациента, Локки по стеночке, задыхаясь от кашля, доползал до туалета. Один раз в коридоре его обнаружил Ма́ркел — лечащий врач.       — Эй, карасунец, в следующий раз капельницу с собой бери, — усмехнулся мужчина, закидывая руку раненого себе на плечо, чтоб быстрее вернуть его на койку. — И хватит уже шататься туда-сюда. У тебя только вчера температура поднималась. Боюсь, что осложнений не избежать. Придётся курс антибиотиков продолжить.       — А может, лучше выпишите меня? Я дома быстрее поправлюсь.       — Ага, как же!       — На мне всё, как на соб… кх… — Локки закашлялся в рукав. — Кровь опять… Маркел, это надолго?       Врач помог Локки забраться на кровать, подал ему платок.       — Не могу сказать точно, Локки. Твой случай вообще-то считается смертельным, операция требуется в первые минуты. Как ты просуществовал сутки до неё — неизвестно.       Маркел хмуро полистал медкарту. А после обеда Локки опять проходил кучу неприятных процедур.       Вечерело, приближались часы посещений, а Римея всё не уходила: ей приспичило именно сейчас поменять занавески на окнах на свежие, сияющие своей белизной. Вчера Марика предупредила, что отправится в Патасу решать свои студенческие дела. Скорее всего, она ещё не вернулась. А Бат и Нэйкерос дородную медсестру обходили стороной и старались лишний раз на глаза ей не попадаться. Эта женщина даже Иного умудрилась отругать за то, что он заходил в стерильно чистую палату, не надевая положенные по уставу больничные тапочки. Нэй попытался доказать, что ноги у него не грязнее тех самых тапочек, поднявшись на полметра над полом и зависнув в воздухе (Бат и Локки наблюдали это с изрядной долей недоверия). Медсестра же продолжила брюзжать, что, дескать, полёты ещё чистоту ног не доказывают, а судя по замызганному свитеру Иного, он вообще не склонен к гигиеническим процедурам. После чего с позором выставила представителя Конклава вон. Что касается Алисы, на её посещение Локки даже не надеялся. Он видел её только в тот самый день, когда, очнувшись, неожиданно обнаружил себя в больничной палате. Всё тело ныло, а каждый вздох отдавался болью в груди. Он чувствовал себя настолько слабым, что с трудом мог пошевелить рукой. И какова же была его радость, когда он сперва увидел Нэйкероса и Марику, пусть и измученную бессонными ночами, потом пришёл Бат — целый и невредимый. Появившуюся в палате Алису Локки принял за видение, потому что такой она была лишь в идеализированных мечтах, но уж никак не в реальности.       …Медсестра отошла на пару шагов, любуясь делом своих рук, поправила на Локки одеяло и направилась в следующую палату. Пациент вздохнул с облегчением. С каждым днём больничная обстановка всё больше давила на него. Может, причиной тому были однообразные дни или изматывающая скука? Больше всего хотелось на воздух. И так привлекательно за окном виднелся лес и крыши лабораторного корпуса. Локки поднялся, занавесил внутреннее окошко, чтоб медсестра на обратном пути не увидела, чем он занимается, закутался в одеяло и залез на широкий подоконник, открывая настежь уличное окно. В палату ворвался вечерний воздух, разносящий запах листвы и хвои. «Жаль книга закончилась… И ужин не скоро». Проснувшись утром, Локки твёрдо решил сбежать из больницы. К его радости, на обходе Маркел подтвердил положительную динамику, что и вовсе делало сомнения неуместными. Когда Лис, оценивая своё состояние, прогуливался до уборной, и Римея по привычке принялась его ругать, он продекламировал:  — Ах, госпожа Римея, я бы с превеликим удовольствием подождал вас прежде, чем отправиться в столь опасное путешествие, но врач сказал, что пара минут промедления может испортить свежие простыни, что в моём возрасте непозволительно, верно? Пришлось идти в одиночку.  — Тоже мне, развлекающий нашёлся, — надув щёки заключила медсестра. — И откуда ты такой взялся? Все больные, как больные, а ты чего такой неугомонный? Лежал бы лучше. Видел, что в твоей медицинской карте написано? Она выразительно помолчала, разглядывая растрёпанного Лиса, но парень досадливо пожал плечами: его карта была последним, что он хотел бы прочесть.  — Постельный режим! Вот что! — женщина назидательно воздела в воздух пухлый указательный палец. — И полный покой!  — Ладно, — смирился больной, — но я бы в ванну хотел и побриться. Он демонстративно пошкрябал реденькую светлую щетину. Медсестра покачала головой, уточнив напоследок, что скоро банный день, но из опасности быть простуженным Локки вряд ли допустят. Впрочем, если нужно, она ему тазик и воду вечерком занесёт. «Вечерком меня тут уже не будет», — ехидно улыбнулся Лис. Первым делом он решил найти одежду. Пациентам полагались длинные белые рубахи до колен, которые им меняли каждый день. Локки такая одежда не устраивала. К тому же хочешь не хочешь, а про уколы тоже забывать не стоило. Может, ему полегчало как раз из-за них? Ведь боль в груди всё ещё давала о себе знать, да и кашлял он с завидной периодичностью, особенно по утрам. Как только объявили час послеобеденного сна, Лис выскользнул из палаты и тихонько прокрался по коридору до процедурной. Постучав и не получив ответа, он открыл дверь — в кабинете было пусто. Локки предусмотрительно выдрал из своей карты листок с записью о препаратах, и теперь, разыскав в холодильной камере нужные ампулы и шприцы, уложил всё в найденную тут же сумку скорой помощи. Мужской одежды в процедурной не нашлось, пришлось топать как есть. В коридоре он чуть не столкнулся с группой врачей, направляющихся к поступившему пару дней назад пациенту со сломанной ногой. Локки вовремя спрятался в первой попавшейся палате, в которой спала совсем ещё юная темноволосая девица, благо не обратившая на него никакого внимания. Лис решил воспользоваться выходом для персонала. Эвакуационные планы больницы висели в каждом коридоре, поэтому найти его труда не составило. На улице оказалось довольно жарко, и беглец счёл отсутствие штанов скорее положительным фактором, но показываться в таком виде местным жителям всё же не стоило. По рассказам Бата и Нэйкероса Локки помнил, как добраться до дома на берегу озера. Напрягало только расстояние: сможет ли он без проблем преодолеть пару километров, если уже сейчас сердце колотится как бешеное? «Ну, уж нет. Я решил свалить отсюда, значит, так оно и будет!» Домик обнаружился не сразу. В первое мгновенье Лис почувствовал манящую прохладу воды, побрёл вдоль берега, совсем обессиленный, готовый повалиться прямо тут на золотистый песок. К тому же больничные тапки оказались не самой удобной обувью, и последние метры он шёл босиком по примеру Нэйкероса. От тапок беглец избавился по дороге, засунув их в мусорную корзину у одной из беседок в лесопарке. Там же он подобрал толстую палку, используемую теперь на манер посоха.       Наконец, взору предстала круглая каменная башенка с огромными окнами и выдающимся над озером уступом балкона. «Ого, какой домина!» — уважительно заметил Локки. Жилище в Ареа, пожалуй, было несколько скромнее. Других строений поблизости не наблюдалось, следовательно, эта башня и был искомый объект. Лис двинулся к дому. На ступеньках, ведущих внутрь, в глазах совсем потемнело, и он чудом вписался в дверной проём. «Проклятье… не знал, что мне станет так хреново. Интересно, парни здесь? Они не обрадуются, увидев меня валяющимся на пороге».  — Хей, привет ребята! Догадайтесь, кто пришёл? Бат, Нэй! Локки, кое-как отряхнув ноги, вошёл в гостиную. Заозирался по сторонам, быстро привыкая к полумраку комнаты после яркого солнечного дня за дверью. В доме оказалось пусто и тихо. «Я ошибся?»  — Лис? Что ты тут делаешь? Он обернулся. На лестнице, ведущей в верхние комнаты, стояла Алиса. На ней было светлое летнее платье до пола, и когда она пошла вниз, подол потянулся за ней красивым шлейфом. Локки вмиг представил, как он, должно быть, нелепо выглядит по сравнению с ней — без штанов, в больничной рубахе, с несколько дней нечёсаными волосами.  — Проклятье… — прошипел он, прислоняясь к стене, чтоб не упасть. — А где Бат и Нэй? Где Марика? «Наверное, сейчас я кажусь ей особенно жалким и отвратительным. Разумеется, такой королевне нужна более подходящая партия». Тем временем Алиса подошла ближе, посмотрела снизу вверх так по-доброму, обеспокоенно, что Локки захотелось провалиться сквозь землю. Уж лучше бы он оставался в больнице и ждал выздоровления.  — Брат к тебе пошёл, — неуверенно начала она, — а Марика задержится. Хотела Джерала встретить. Лис мысленно взвыл: вот теперь кто-то точно получит взбучку несмотря на ранение. Если Джерал будет не в настроении, то не станет церемониться.  — А ты?.. Что тут делаешь? Тебя… не может быть, чтоб тебя выписали!  — Хо, да я здоров! Просто они… кха–кха–кха… — ноги вдруг моментально ослабли, и Локки начал скатываться по стенке. Алиса поспешила поддержать его, помогла дошлёпать до дивана.  — Ты не сильно похож на здорового, — с сомнением заметила она.  — Это остаточный кашель. Он почти прошёл.  — Но у тебя жар! Алиса приложила к его лбу прохладную ладонь. Локки поспешно отстранился.  — Никакого жара! Солнце просто… Алис, а тут ванная есть? И шмотки поприличнее…  — Да… А ты уверен, что тебе?.. — она ещё раз оглядела его, нахмурилась. — И одежда?.. Постой-ка, Лис, ты из больницы сбежал что ли?! Девушка встала с дивана и мгновенно превратилась в ту самую Алису-Аристократку из Тармина, поджала губы.  — Ты в своём уме? Ты знаешь, что Марике теперь придётся объяснять врачам твоё глупое поведение? Как ты себе это представляешь?  — Тебе-то какая разница? Сам разберусь! Локки тоже встал, бросил на диван сумку с медикаментами.  — А вдруг штраф потребуют?!  — Не твоё дело, Алис! Не тебе платить!  — Где твоя совесть?! И это после того, что Марика для тебя сделала?! Тебе плевать?! Да?!  — Ты это своему брату высказывай! Мы уж сами разберёмся между собой!  — Ты что, совсем не способен к элементарному чувству благодарности? Алиса шмыгнула носом, видимо, уже готова была разреветься.  — А ты лицемерка! — совсем разозлился Локки, развернулся и, пошатываясь, пошёл наверх искать ванную, по дороге чуть не сверзившись со ступенек. Дышать стало ещё труднее, тупая боль в груди не отпускала, но парень настырно заставлял своё тело двигаться. Минут через десять за дверью послышался голос Алисы.  — Я одежду тут оставлю. Марика для тебя захватила кое-что из Ареа. Он молчал. Теперь было стыдно даже нос из ванной показывать. Алиса оказалась права: убежать из больницы было слишком по-детски, и ответственность за беспокойство лежала вовсе не на нём. Алиса растолковала тишину за дверью по-своему, осторожно постучала.  — Эй, Лис, ты жив? Ты… злишься?  — Нет… Благодарю за вещи. Как ни странно, я всё ещё жив. Локки оделся, привёл в относительный порядок копну светлых волос, с удивлением замечая, что они опять слишком отросли. Спускаться не было желания, но подошло время укола. И не помешало бы выпить чего-нибудь прохладного. В гостиной Алисы не оказалось, поэтому Локки поспешил развести в ампулах лекарства — он не смог бы заставить себя попросить её о такой услуге. Пусть использовать медицинские шприцы Лису не доводилось, но он не раз наблюдал за действиями Маркела, поэтому со второй попытки сделать укол всё же удалось, первый раз горе-доктор не смог проткнуть вену правильно. «Надо было сразу левой рукой колоть. Зараза, сколько она теперь будет так противно щипать?!» Почему-то зашумело в ушах, но Локки старался игнорировать страдания организма, решив, что такой метод поможет ему скорее оправиться от ранения. Хотелось пить. Банка сока, извлечённая из холодильника, выскользнула из рук, а движение, чтоб её перехватить, которое когда-то было молниеносным, вышло неловким, и Локки растянулся на полу. Благо банка была металлической и, упав, даже не открылась. «Дурацкое тело! Ненавижу, когда ты так себя ведёшь! Великие Дворы, у меня, и правда температура высокая. Но почему? Я же почти здоров. Я должен быть здоров!» Алиса не пришла на грохот в кухне, и Локки расслабился — сейчас было не то время, когда он хотел бы её видеть. Пошатываясь, он пересёк гостиную, вышел в сквозной коридор, обращённый одной стороной на дворовую веранду, а другой на прогретый солнцем крытый деревянный помост. Вид на озеро оказался привлекательнее. Тут, как и на веранде в доме Джерала, вдоль стен пролегала верёвочная сетка, овитая в месяцы Огня разросшимся мелколистным вьюном, а в Дождь помост закрывался специальными двойными стеклянными дверями, которые сейчас стояли, задвинутые в пазы по углам. Лис решил, что балкон башни должно быть как раз находится над этим уютным местечком. Он присел на тёплые доски, прислонившись спиной к резному столбу. Представлялось, что вода плещется где-то под ногами. Нежные дуновения ветерка приносили непривычный запах ила и тины. Локки услышал, как скрипнули доски: Алиса шла к нему, таща подушку и покрывало. Лис тяжело вздохнул, раздумывая, а не нырнуть ли ему в озеро, пока не поздно.  — Как ты? — тихо спросила она, присаживаясь на корточки. — Может, в комнату пойдёшь? «Странно, почему она говорит со мной, как будто мы и не ругались только что? Демонстрирует своё сочувствие, потому что я в таком жалком состоянии? Проклятье! Лучше б я сдох!»  — Тогда подушку возьми, и покрывало подстелить надо, — продолжила Алиса, не дождавшись ответа. «Ах, значит, решила показать из себя заботливую? Сама напросилась!» Локки досадливо скрежетнул зубами, схватил за руку перепуганную неожиданностью девушку, подтащил к столбу, на то место, где сидел сам. Теперь Алиса очутилась на тёплых досках рядом с ним. Не успела она оказать подобающих действий к сопротивлению, как на колени ей бухнулась обронённая подушка. Локки, недолго думая, улёгся рядом, заворачиваясь в покрывало. Он отвернулся, положив голову на подушку на коленях Алисы, и закрыл глаза.  — Локки! — возмущённо пискнула та, но с места не сдвинулась.  — Сиди и молчи. Хотя, я соглашусь и на интересную сказку, только не надо сейчас ругаться. А когда я снова стану бодр и прекрасен, можешь высказать всё своё негодование.  — Сдался ты мне… — обречённо возразила Алиса.  — Ты просто ещё не оценила всех моих достоинств, — заявил Лис, хитро улыбаясь. Уснул он почти сразу. Минут через двадцать, окончательно убедившись, что раненый спит, Алиса смогла освободить из-под подушки затёкшие ноги. Но она почему-то не спешила уходить, а просто сидела рядом с посапывающим парнем и смотрела на еле заметный дальний берег озера. Раненый не проснулся, даже когда вернулась рассерженная Марика с дедом. Джерал наоборот был весел и словоохотлив. Вскоре выяснилась причина: как оказалось, у инженера в Патасе было множество знакомых, в том числе и милая вдовушка, к которой пожилой джентльмен уже был приглашён на пироги. А разговор с Марикой и медперсоналом быстро унял его беспокойство, раз мальчишка смылся из больницы, значит, точно идёт на поправку. Вместе с ними в дом вошли Бат, Нэйкерос и Маркел с пузатым медицинским ящичком наперевес.  — Я же говорил, что он тут будет, — оповестил Джерал, выглядывая на помост через дверной проём. — Вон дрыхнет, как ни в чём не бывало. Маркел рассмеялся в усы.  — Джерал, тогда оставляю его на вас. Послезавтра я сам приеду, проверю, как он. Если что — пишите по межсети. А сейчас вот, — врач протянул Марике рецепт, — тут указано, что принимать, про уколы, как вижу, он сам позаботился. Маркел опять заулыбался, обнаружив на диване туго набитую торбу. Марика досадливо покраснела.  — Маркел, ты оценишь это как нарушение? — обречённо спросила она.  — Да ладно, зачем? Пусть себе. Они и так за Барьером всякого натерпелись. Маркел с чувством глубокого сострадания взглянул в сторону стоящего рядом Бата, несмотря на то, что тот был выше врача на полторы головы и явно здоровее всех его пациентов. Когда с Маркелом распрощались, и за окном послышался скрип колёс его старенького велосипеда, в доме началась суета: требовалось всех разместить и познакомить. Про Локки вспомнили, когда уже смеркалось, но будить не стали. Бату было поручено отнести его в соседнюю со своей комнату, отвергнутую Нэйкеросом. Лис проснулся где-то на лестнице в ужасе уставился на невозмутимого таму.  — Куда это ты меня тащишь, красноглазый? — подозрительно осведомился Локки, в тайне надеясь, что это всего лишь сон, ибо перспектива позорно лежать на руках напарника его никак не радовала.  — В постельку, дитя моё, — решил съехидничать уставший от сегодняшней беготни таму. Локки отпихнул приятеля и вскочил как ошпаренный, отчего оба чуть не слетели с лестницы. Бат сумел-таки устоять на ногах, зато Лис упал, отбив копчик.  — Когда-нибудь я тебя пристрелю, обещаю, — пригрозил он, поднимаясь, и, прихрамывая, поплёлся наверх.  — Договорились, — лениво отозвался таму, топая следом.