Бродяги полуденного солнца

Вот уже несколько дней в большом доме у Белого озера они жили вшестером. Число людей на квадратный метр резко увеличилось, и Алиса ожидала, что вскоре ежедневные столпотворения начнут её раздражать, но оказалось всё с точностью до наоборот. Ей нравилось обедать вместе за одним столом. Всегда кто-то находился рядом, чтоб подать, донести, помочь. Было приятно проснуться утром, спуститься в гостиную к манящим запахам готовящегося завтрака и увидеть, что помимо Марики там уже сидит Нэй, то забравшись с ногами на подоконник, то на холодильной камере, или валяется на спинке дивана, покачивая ногой. Было забавно видеть Джерала, прихорашивающегося у зеркала для очередной встречи с подругой. Или когда Макуро с Локки тренировались во дворе, а Марика взволнованно бегала вокруг, потому что Локки нельзя перенапрягаться. Алисе казалось, будто она обрела нечто давно потерянное, где-то на задворках памяти уже было подобное. Видела ли она те солнечные дни, весёлые забавы, большую семью? Или это игра воображения? Вероятно, всё гораздо проще — случайным образом несколько совершенно разных человек оказались под одной крышей, придёт время, и они снова расстанутся, чтоб навсегда затеряться на бесконечных просторах этого огромного мира. Единственное, что тревожило и не давало покоя — это продолжительные беседы Макуро, Локки и Нэйкероса. Почти каждый вечер они закрывались в комнате брата и что-то бурно обсуждали, временами к ним присоединялся Джерал. В Тармине Алиса всегда была в курсе идей и планов Макуро, но теперь он ни в какую не хотел делиться с ней. Когда сестрица пробовала вывести его на откровенный диалог, таму юлил и отговаривался обещаниями:  — Алис, подожди немного. Скоро мы всё тебе расскажем. Дело сложное и не мне решать, кто должен о нём знать. Однажды она попыталась потихоньку прокрасться к комнате, чтоб подслушать, но ничего не вышло — представитель Конклава сразу почувствовал её присутствие. Как правило, Нэйкерос почти мгновенно угадывал, кто и где находится. Алиса пришла к выводу, что он, должно быть, различает людей по запаху. В тот день Алиса и Марика ездили в город. Студентка теперь всюду гоняла на любимых гравидосках. У Алисы тоже неплохо получалось, когда подруга была рядом, чтоб подстраховать. Девушки посещали местную ярмарку. Алиса впервые видела столько интересных и необычных вещей в одном месте. Тёплый солнечный денёк только прибавил поездке настроения. Даже когда, возвращаясь, они заметили над озером серые плотные тучи, настроение не испортилось  — Дождя не будет — тучи уходят, — подтвердила Марика. — Смотри-ка, а вон Локки… Действительно, под деревом на склоне виднелся знакомый силуэт. Алиса хотела пролететь мимо, но Марика остановилась. Гравидоска зависла над землёй в паре метров от карасунца.  — Локки, ты чего тут?  — Вас поджидаю.  — Шутишь?  — Серьёзно. Пошли в дом. Важный разговор есть. Он развернулся и побрёл с пригорка вниз.  — Какой разговор? — спросила Марика. Алиса медленно летела вслед за ней. Надо заметить, что Алиса до сих пор не могла разобраться в своём отношении к Локки. Теперь она осознала в полной мере, насколько он важен для брата. Почему-то это открытие оказалось очень неприятным, ведь Макуро поставил его практически на один уровень с ней! Всякий раз, когда брат предпочитал общение с Локки ей, она злилась на последнего и уже не так была рада его выздоровлению, как пыталась себя убедить. Вместе с тем она хотела соблюдать традиции Весталлы, а значит, должна была оказывать Локки уважение хотя бы внешне. Считать карасунца обычным глупым мужланом, каких ей доводилось встречать в трущобах, тоже не получалось: он вёл себя на удивление сдержанно и покладисто, не увиливал от домашних дел, неизменно по-доброму общался с Марикой, много читал и выглядел довольно приятным человеком. Поэтому всё труднее становилось найти повод для ссоры. Алиса и сама не понимала, зачем ей требуется ссора, но вдруг Макуро увидит, как они ругаются? Вдруг он поменяет отношение к Локки после этого? К тому же всё не выходил из головы тот случай, когда Локки сбежал из больницы. Алиса так и не смогла рассказать брату свою версию событий, будто нечто предосудительное произошло в тот день. Теперь её тяготило чувство неловкости и стыда, и она завидовала Марике, которая так запросто находила со всеми общий язык, с которой Локки был мягок и откровенен, которая даже с Иным очень мило беседовала, будто её совсем не пугали чуждые этому миру глаза. В конце концов, с Нэйкеросом Алиса всё же наладила общение, решив, что Иной напоминает ей Питера. Но вот с Локки у неё ничего не получалось. Почему-то слова выходили слишком резкими, и она сердилась ещё больше. В то же время, она понимала, что не может относиться к Локки, как к Макуро. Пусть Лис хоть сотню раз спасёт кому-то жизнь, он навсегда останется для неё чужим человеком. А приятельское общение, как с Марикой, никогда у неё не выходило с мужчинами. В итоге было решено держаться от него подальше и разговаривать как можно реже, похоже, в свою очередь и карасунец избегал её. Мужчины собрались в гостиной вокруг стола, на котором над стареньким КПК Джерала висела голограмма карты Огани́ки, помигивая точками больших городов. Аросса с Макуро что-то увлечённо на ней отмечали, но, завидев вошедших, оставили свои занятия. Алиса удивилась их напряжённым и сосредоточенным лицам. Нэйкерос расположился во главе стола, Джерал и Макуро сидели напротив друг друга на стульях, Марика с Алисой пристроились на диване. — Рассказывай, Нэй, — скомандовал таму. Кажется, приятели решили поведать нечто важное, поэтому начали без лишних предисловий. — Локки, может, ты расскажешь, а то я опять запутаюсь? — смущённо попросил аросса.  — Ладно, — Лис остался стоять позади дивана, поэтому Алисе пришлось разглядывать светящуюся карту. Он спокойно и размеренно, не стесняясь в выражениях, рассказал не только о жутком путешествии в Роэн, но и о том, что было ему причиной. Теперь слухи о продаже минерала ками неким Уилем стали не просто слухами, а зловещим предзнаменованием. На благо девушек Локки пропустил в своём рассказе пару моментов связанных с Ау-Ханно.  — А теперь вы захотите узнать, кто такие эти либады? — подвёл итог карасунец, обойдя собравшихся по кругу и присаживаясь рядом с Алисой. Она была так заинтригована, что не заметила, как Лис положил руку позади неё на спинку дивана.  — Больше интересно, как отличить обычного человека от инфицированного либадами? — задумчиво произнесла Марика.  — Нэй сказал, что это может сделать только он, — прокомментировал Макуро.  — Не только, — возразил Иной, повернувшись к таму.  — Нэй, расскажи про эпидемию, — попросил Локки, — а потом — либады.  — Хорошо. Это из истории Хотты. Но первое: Конклав знает Хотту более четырёхсот лет по меркам вашей планеты. Наши учёные познакомились с ней в сезон Огня, поэтому назвали Землёй Полуденного Солнца. Правда, климат тогда был гораздо мягче, потому что кругом расстилались богатые леса и поля. У Конклава есть несколько правил знакомства с новыми открытыми землями. Марика, запоминай, потом пригодится, — Иной на пару секунд скосил глаза на студентку, затем снова вернулся к карте. — Одно из них — политика естественной истории. Оно запрещает Конклаву любое вмешательство в устройство жизни на планете без нужды. Мы только изучаем и сохраняем знания. Нельзя нарушать естественный ход истории — это грозит сильными потерями. А значит, нельзя, чтоб много представителей Конклава одновременно находились на планете, не имеющей к нему отношения. Да, мы видели, что цивилизация Хотты очень развита, но другое правило запрещает показывать Конклав неподготовленным людям, за исключением крайней необходимости. На первом этапе знакомства мы только изучаем. Тут было слишком мало наших людей, чтоб защитить планету от нападения либадов. Это произошло более трёхсот лет назад. У большинства высокоразвитых цивилизаций с Либом тогда то и дело случались вооружённые столкновения. Либады посчитали Хотту хорошим местом для очередной колонии. Они использовали свой традиционный способ завоевания: изучили несколько человек, пойманных тут, сделали на основе полученных данных иммуновирус, ослабляющий людей до нужного им состояния, и начали внедрение. Но они не учли важной детали — таму не поддаются внедрению. Либад не выживает в теле таму и пары часов. Поэтому все таму, в которых либады пробовали переселиться, погибали. В гостиной воцарилась тишина, кажется, эта информация для мужчин тоже была новостью. — Всего через несколько лет после этого к Конклаву присоединились равейё, — продолжил Нэйкерос, — у Либа больше не было возможности контролировать процессы на Хотте. Но и Конклав пока не мог вмешаться, хотя его представители на планете (их было всего трое) пытались сделать всё от них зависящее и собирали информацию о вирусе. И даже когда одному из них удалось вернуться, было уже слишком поздно. У нас не оказалось свободных ресурсов. Только после заключения мирного договора с либадами сто восемь лет назад Конклав официально заявил о себе, прибыв на Хотту с миротворческой миссией. Так же организация занималась и другими пострадавшими планетами. Алиса уже не могла отвести взгляд от Иного. Всё то, что когда-то рассказывал ей Макуро, подтверждалось, но теперь выглядело в другом свете. И это оказалось страшно. Гораздо страшнее, чем уличные банды и синдикаты, страшнее, потому что история Нэйкероса была похожа на хорошо продуманный вымысел. Но аросса на этом не остановился: — Конклав помогал Хотте, следуя своей тактике невмешательства. Но либады не пожелали расставаться с почти готовой колонией. Напротив, обнаружив на Хотте залежи ками и узнав о его уникальных свойствах, либады захотели использовать эту планету в своих целях. Тайно они продолжили внедрение, под видом торговли и материальной помощи. Конклаву не представлялось возможности их открыто уличить, поэтому вопрос оставался спорным. Было решено организовать Купол, чтоб иметь способ сохранить и защитить население. Это не противоречило законам, получило одобрение у других высших цивилизаций и помогло бы обнаружить либадов. Но тут началась война на Карасуне. Его либады, как оказалось, готовили про запас. Сейчас наши люди, оставшиеся на Карасуне, подтверждают, что война была спровоцирована и разгорелась не без вмешательства сторонних сил. Конклаву пришлось перенаправить ресурсы, поэтому Купол остался недостроенным. — Но стена охватывает территорию Купола по всему периметру, — вставил Джерал. — Истина, — отозвался Нэйкерос, — вот только по проекту Купол гораздо больше. Когда карасунцы запретили Конклаву вмешиваться в их политику, право посещать эту планету у наших представителей исчезло. Мы снова занялись Хоттой, началось проектирование Купола 2. Об этом открыто говорили в межсети. Внезапно мы встретили сопротивление со стороны регентов. Мы не могли понять, в чём дело, пока при загадочных обстоятельствах не исчез один из наших лучших послов. Потом в результате несчастного случая чуть не погиб другой, он решил инсценировать свою смерть, чтоб предотвратить дальнейшие покушения. С рэдже и волонтёрами тоже происходили опасные для жизни инциденты. Регенты всё сильнее отпирались от нашей помощи, тактично намекая, что Конклаву пора покинуть Хотту. Наши стратеги поняли, что дело не чисто, но разоблачить либадов всё не удавалось. Решено было сделать вид, что мы отказываемся от Хотты, тайно отправив на планету нескольких разведчиков. Но через проверку в космопорте удалось проскользнуть только мне. В итоге на Хотте из Конклава сейчас помимо меня — Гаюс Амэ Рэй. — Он разве не умер? — спросил кто-то. — Нет. Он прячется на севере. Впервые Алиса слышала историю Хотты именно такой. И самое главное, что сейчас, в этот самый момент, часть людей проживающих на Хотте, может, даже в Тармине, — вовсе не те, кем кажутся. Иной ещё долго говорил, рассказывая об особенностях тестов Купола, из-за которых либады сюда не в состоянии пробраться; о планах Конклава и вновь приближающийся войне с Либом; о том, что вскоре в местный космопорт прибудет ещё несколько рэдже из специального отряда, который будет защищать людей Купола во время войны; было ещё много всего, настолько глобального, не умещающегося в привычные границы реальности, что Алиса уже плохо воспринимала эту информацию. — И в завершении, — вздохнув, проговорил аросса, — хочу отметить, что Бат и Локки официально будут признаны жителями Купола с соответствующими привилегиями за помощь представителю Конклава в добыче и доставке ценной информации. Проживание и оформление будет оплачено нашими средствами. Оформление начнётся сразу после официального объявления войны, когда права на защиту территории Купола будут переданы послу. Скорее всего, через пару недель. — Вот и весь наш секрет, — тихо сказал Макуро с противоположного края стола, обращаясь к сестре. Но она не знала, что ответить. Можно ли поверить во всё это? Макуро верит? Он не верит — он знает. Он видел. Остаток дня все ходили погруженные в свои невесёлые думы. Только Марика, казалось, воодушевилась. Она завалила бедного Нэйкероса кучей вопросов относительно оформления Локки и Макуро, а потом дотошно расспрашивала про рэдже и либадов. Так что вскоре он сидел на стуле, прислонившись лбом к прохладной поверхности стола и на любые обращения только устало махал рукой. — Марика, ты совсем замучила Нэя. У него будут нехорошие впечатления о нашей планете, — шутя, заметил Макуро, когда он и девушки помогали медперсоналу, пришедшему на вечернюю рыбалку, подготовится к ней. Доктора были бодрые и весёлые, что немного развеяло напряжённую атмосферу, царившую в доме у озера. — Подожди, Бат, скоро я и до тебя доберусь. У меня заготовлено двести восемьдесят семь вопросов, но к таму ещё парочка дополнительных найдётся. Макуро уныло вздохнул: — А может Алиса тебе подскажет? — Нет, Бат, не выйдет, — зловеще предупредила Марика. — Эй, девушки, хотите с нами покататься? — спросил один из медбратьев, укладывающий в лодку снаряжение. — Я их сам покатаю, если понадобится, — буркнул Локки, он как раз подошёл к развесёлой компании, заинтересованный царившей суматохой. — О, это же наш больной, — обрадовались в лодке и захихикали. — Как твоё самочувствие? — Отличное. Прям, так и хочется врезать кому-нибудь. Парень из лодки посмотрел на хмурого Лиса и решил, что со здешними красавицами он и после сможет познакомиться поближе. А сейчас рыбалка важнее. — Ну, и ладно. Доктора отправились в плавание, и вскоре плеск вёсел и голоса затерялись вдали. Уже смеркалось, над поверхностью озера начал появляться едва заметный туман. В небе загорались первые звёзды. Бат рассказывал Марике про акацкий корабль, рисуя схематичное изображение на песке у самой кромки воды. Вечер был тёплый и приятный, поэтому молодые люди не торопились домой. Алиса сидела на потрескавшихся от времени деревянных ступеньках сарая. Локки стоял неподалёку, шерудил в сумках, оставленных «рыбаками». Наконец, воришке улыбнулась удача — он нашёл полотняный мешочек сушёных яблок и принялся их уплетать. — Лис, это же не твоё, положи на место! — возмутилась заметившая кражу Алиса. — Хей, Алис, не будь злюкой. Я отсыплю немного, остальное назад уберу. Они и не заметят. — Эх, поторопился Конклав, выдав тебе разрешение на проживание под Куполом… — Ага. Вот только мне его не собираются выдавать. — Что?! — от удивления у Алисы даже дыхание перехватило. — И Мак… Бату тоже? — Бата уже оформляют, скоро документики получит. — Ты шутишь?! — Тссс… Алис, потише, Марика же услышит. Нэй так сказал, потому что я его попросил. Она расстроится. Ей лучше не знать, что меня не допускают. Таким, как я, тут нечего делать. По гостевому, как раньше, буду приходить. Нэй мне специальный выбить обещался. — Но почему? Ты тоже помог! Тебя же чуть не убили там! — Ти-и-ише, — парень оставил в покое яблоки, подошёл поближе, присел на корточки напротив. — Я слишком много всяких дел натворил. В Конклаве такое тоже не особенно одобряют, поэтому сказали, что смогут дать мне место в Куполе, только если меня оправдает регентский суд. Ха-ха! Ты знаешь, что регенты со мной сделают? А если узнают, что не все данные о моих жертвах у них числятся… И только сейчас Алиса вспомнила… Будто мгновенно перенеслась во времени в ту неприятную ночь, когда впервые услышала об ужасных обязанностях Локки в Иятору. Но теперь страх был другим. Она недоумевала, почему сейчас она боится не самого Лиса, а боится за него, за его дальнейшую судьбу. Гостевой билет дают не более чем на десять дней, и эти десять дней прошли. Возможно Нэйкерос, как представитель Конклава, сможет повлиять на местных старост — оставить Локки ещё ненадолго. Но вскоре начнётся война, и в это время человек, спасший жизнь её брату, окажется по ту сторону стен. — … короче, ты поняла, да? И не рассказывай, пожалуйста, Марике, договорились? — А как же… что же ты будешь делать? — Оу, скоро всякое интересное начнётся, — бодро сообщил Лис, подползая ещё ближе, помедлив, вовсе перебрался на ступеньки рядом с Алисой, — но твой братик никуда не денется, поэтому тебе не о чем беспокоится, ведь так? Она понимала, что Локки прав, но заволновалась ещё больше, будто его прямо сейчас собирались выставить за стену. Её такой расклад не устраивал. Наоборот, она хотела сказать что-то дружеское и сочувственное или обвинить Конклав в несправедливости, но Лис мог воспринять слова утешения, как жалость к себе и посмеяться над ней или разозлиться. Марика с Батом, кажется, наговорились и теперь направлялись в сторону сарая. Макуро отряхивал испачканные в песке руки, улыбался, глядя, как рыжая пытается ему что-то втолковать, помогая себе кучей непонятных жестов — сказывалось длительное общение с аросса. — Алиса, Локки, пошли домой, уже холодает! — позвала она. — Давайте, кто быстрее добежит! Ты как, Локки?! Карасунец обрадовано вскочил со ступенек. — Хей, Марика, да я тебя опять перегоню! С тобой не интересно. Вот с таму можно посоревноваться. Бат не остался в стороне от общего веселья, хотя такие вещи были для парня с улиц в новинку: бегать не от угрозы, а чтоб поразвлечься. — Лис, ты сейчас полудохлый. Думаю, Марика тебя обгонит, — заметил он. Вся компания не спеша направилась в сторону дома, решив отложить соревнования на потом. Ночь вступала в свои права, завоёвывая все большие кусочки неба. На крыльце дома и вдалеке, где-то за деревьями, начали загораться вечерние фонарики.