Бродяги полуденного солнца

Перед выходом за стены Барьера Локки благоразумно решил запастись самым необходимым. Совсем недавно он не придавал значения опасностям, подстерегавшим его там, но в этот раз всё было по-другому. После тяжёлого ранения жизнь будто приобрела новые краски — в этих мирных землях хотелось остаться, как никогда раньше. Но вовсе не страх был тому причиной, а ощущение освобождения… Освобождения от оков прошлого. Оно больше не тянуло, не мучило, не ставило запретов, разрешая ему теперь быть самим собой, не скрывать своих шрамов. Будто появился кто-то разделивший с ним тяжкий груз тех страшных событий, кто-то, кто понимал и принимал его, кто чувствовал то же самое. Но как? Почему именно сейчас? Локки не знал. Он оставил вопросы на потом, наслаждаясь выздоровлением и спокойной жизнью в доме у озера. Конечно, тяжёлое ранение не осталось незамеченным: мало того что Локки быстро уставал во время тренировок, так и ещё эта тупая боль в груди периодически давала о себе знать. За тренировки Марика ругалась, но Маркелу не жаловалась — после произошедшего она стала бережнее относиться к другу детства. Локки и сам обнаружил в себе внезапно взыгравшую братскую любовь. Вот только была ли это любовь, или напомнили о себе собственнические инстинкты, Лису оставалось неведомо. Ему ужасно не нравилось, когда Марика слишком долго оставалась наедине с Нэйкеросом или Батом, но предъявлять приятелям претензии было глупо, поэтому он довольствовался только скабрезными шуточками. Гораздо хуже дело обстояло с Алисой. Ещё в тот день на настиле у озера Локки понял, что, пожалуй, перегнул палку — стоило послушно уйти отдыхать в комнату. Теперь приходилось оправдывать себя дурным самочувствием. Тем временем проблема ширилась: с каждым днём становилось всё труднее отвести взгляд от стройной фигуры, милого личика, больших фиолетовых глаз. «Наверняка мне просто нужно найти себе какую-нибудь красотку, как только уйду из Купола», — успокаивал себя Локки. Последняя его женщина была из Красного рейда. Они не считали друг друга возлюбленными или ещё чего похуже, а просто развлекались периодически по обоюдному согласию. Ка́йна вечно капризничала, но с ней было весело. Локки устраивало, что она никогда не интересовалась его прошлым и наплевательски относилась к его личной жизни, да и расстались они спокойно, сразу забыв друг о друге. В Иятору оказалось столько работы, что на женщин времени не оставалось, а потом Локки познакомился с Алисой… И что? А ведь, правда, после этого знакомства он даже в мыслях не представлял себе других. «Это всего лишь временное увлечение», — твердил он, понимая, какая пропасть их разделяет. Но как бы он не противился, к этой Таму-Аристократке его тянуло не простое влечение, а нечто иное, что он тщательно отвергал и всеми силами пытался игнорировать. Внутренние противоречия требовали разрешения, а в голову приходило лишь дурацкое «поговорить по душам», зарекомендованное Батом. Лис сразу вычеркнул из списка для беседы самого Бата и Джерала, как наиболее заинтересованных лиц. Нэйкерос?.. При нём вообще лучше такие сложные вещи не упоминать, с него станется выдать какую-нибудь странность, над которой голову ломать придётся ещё дольше. Оставалась Марика. Правильно, Марика наверняка знала толк в таких вещах, учитывая количество парней, вертевшихся возле неё в разное время. В один из дней тёплых и приятных как предыдущие, Локки решил встретить Марику, по обыкновению проводившую время в поселении. Она вбила себе в голову, что не должна прохлаждаться в доме у озера, её долг — выполнять свои гражданские обязанности, поэтому устроилась на ближайший одёжный завод, занимаясь там привычным делом. Вместе с Марикой Алиса добиралась до больницы, где ей позволили изучать автоматические приборы для протезирования. Домой девушки возвращались тоже вместе, поэтому Локки решил перехватить подругу детства до больницы, заодно проверяя реакцию организма на долгую пешую прогулку. Прогулка по заровненной каменной дорожке оказалась совсем не тяжёлой, наоборот, Локки чувствовал себя вполне бодро и радовался возвращающимся силам, лёгкому ветерку и ласковому солнцу. Он старался не думать о предстоящем разговоре и практически успокоился, но тут перед его глазами предстала возмутительная картина: какой-то шкафообразный мужик в чёрном (и как он на солнце не спарился?) хватал за руки Марику, которая неумело пыталась его отпихнуть и явно была не настроена на общение. Привычный жар мгновенно разлился по телу, заполняя всё существо Лиса яростью, гнев загорелся в его глазах, ноги сами мчались к месту событий. От его неожиданного удара голова незнакомца дёрнулась вверх. Но тот не упал, а только отшатнулся, схватившись за ушибленный подбородок.  — Скотина, держи свои вонючие лапы от неё подальше! — зарычал Локки. Он уже не видел прижавшуюся к дереву Марику, перед ним существовал только противник. И, кажется, этого парня Лис уже где-то встречал, но память не желала услужливо ему подсказывать, а ситуация требовала действий. Недоброжелатель тем временем быстро определил происходящее, выказывая ответное узнавание:  — А, это ты, грязное отребье? Решил, что и тут сможешь вести себя как плохой мальчик? Что ж, сейчас я тебя проучу, — парень вытащил из-за пояса дубинку и направился к Локки. «Полицейский?.. Проклятье, ну я и влип», — понял Лис, но отступать уже было поздно. К тому же сейчас его холодные рассуждения существовали только глубоко внутри, тело же действовало на своё усмотрение, наплевав на последствия. Парень в куртке пару раз попытался огреть Лиса дубинкой, потом достать кулаком, но тот неизменно уклонялся — он привык драться с превосходящим по размерам противником, ибо таковым был Бат. Некоторое время они крутились вокруг друг друга, но полицейский также легко уходил от ударов Локки.  — Ребята, может, хватит? — где-то на грани сознания прозвучал голос Марики. Неприятель отвлёкся и тут же схлопотал под дых. Он качнулся назад, но куртка значительно смягчила удар, практически не причинив ему боли, зато ответный удар был внезапным и мощным. Полицейский явно знал куда бить. Локки задохнулся, согнулся от острой рези в груди, ему показалось, что недавно срощенные рёбра снова треснули. В следующее мгновение грубая рука схватила его за плечо — удар коленом в живот был ещё страшнее, в ушах зашумело, Лис зажмурился. По-видимому, он оказался на земле. Марика что-то кричала. Когда Локки открыл глаза, увидел, как его оппонент безболезненно, но грубо отшвыривает девушку от себя и направляется к нему.  — Оставь его в покое! Эмир, не тронь его! Никогда тебе не прощу!  — Ну, уж нет! Он не подчиняется законам, поднял руку на полицейского! Думаешь это можно оставить просто так? Марика, извини, но я его заберу в участок. Пусть с регентами имеет дело. Скажу, что ты тут не причём, не волнуйся. Эмир наклонился к Локки, приподнял за волосы его голову и ударил наотмашь, явно наслаждаясь процессом. Лис почувствовал на губах солёный привкус крови, вот только подняться не получалось, дыхание никак не выравнивалось, в груди болело, не позволяя разогнуться. Снова Эмир навис над своей жертвой, и в его зелёных глаза Локки увидел злое торжество:  — Как тебе, красавчик? Надеюсь, сегодня я вижу тебя тут в последний раз.  — Ублюдок… кхе… я… кхе… уничтожу тебя… запомни… тварь…  — Неужели? Не думаю, что инвалид сможет это сделать. Марика, не хнычь, отвернись лучше, раз тебе его жалко. Думаешь, эта шваль никого не убивала в своей жизни? Ты думаешь, в его чёрной душонке осталось что-то достойное сострадания? — Эмир поднял Локки за шиворот, прислушиваясь к его сиплому дыханию.– Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, — прошептал он в ухо Лиса, но вдруг дёрнулся, взгляд его затуманился, и тело грузно осело на землю. Локки заметил только блеснувшую в воздухе спицу, вонзившуюся в смуглую шею противника.  — Как ты? — спросил знакомый голос. Над Локки показалось сосредоточенное лицо Нэйкероса. Аросса деловито задрал ему футболку, ощупал рёбра. — Всё хорошо. Не поломаны, трещин не чувствую. Иной прижал пальцы к вискам пострадавшего, и боль тут же отступила, дыхание наладилось. Наконец, Лис смог привести тело в сидячее положение. Марика стояла рядом, всхлипывая, с покрасневшими глазами. Она нерешительно переводила взгляд с побитого друга на бессознательное тело у ног и обратно.  — Марика, всё хорошо. С обоими. Не беспокойся, — ответил Нэйкерос на незаданный вопрос. — Этот просто спит, — аросса кивнул на Эмира. — Гаэт на шее пока не трогай. Он через пару часов будет в сознании. Мы его под деревом пристроим, очнётся — подумает, что сон увидел.  — Нэй, я ничего не смогла сделать, — Марика снова всхлипнула. Нэйкерос вздохнул, потрепал Локки по плечу, встал и успокаивающе её обнял. Марика встретила попытку Иного посочувствовать с некоторым недоумением, поэтому он почти сразу отпустил её и занялся Эмиром. Натужно сопя, Нэйкерос отволок тушу полицейского к толстому стволу раскидистого дерева. Вытащил из его шеи гаэт. Пошарил в высокой траве, извлекая на свет гравидоску.  — Марика, это твоя? Девушка неуверенно кивнула, помогла подняться Локки, и все трое направились в сторону дома.  — Я хотела пойти домой с Алисой… — напомнила Марика, всё ещё придерживая Лиса под руку, гравидоску она закрепила за спиной.  — Понял, — отозвался Нэйкерос, — я зайду в больницу, а вы ступайте в дом.  — Нэй…  — М?  — Только Маркелу не рассказывай… пожалуйста…  — Хорошо, — аросса улыбнулся, свернул в сторону больницы. Локки с Марикой какое-то время шли в тишине. Видимо, каждый из них прокручивал в голове события недавней драки. Наконец, Лис не выдержал молчания:  — Хей, Марика, а ведь он прав…  — Ты о чём? Он избил больного человека! Это же…  — Я серьёзно. Он прав насчёт меня. Я уже многих…  — Хватит, Локки, — собеседница дёрнула приятеля за руку, — не хочу слышать подобных вещей! Лис решил сменить тему. Всё-таки Марика — жительница мирного Купола, и лишь сейчас он соизволил обратить на это внимание. — Тот мужик… что он от тебя хотел? — Да так. Хотел домой меня забрать. — Он кто тебе? — С института знакомый. Он напарник Феликса. — А он не в Ареа должен быть? Что он тут забыл? Сидел бы в своём занюханном участке… — Как раз сегодня собирался уехать. Вчера ещё в Патасе виделись. Но я и не думала, что он… Эмир нас сюда вёз, когда Нэй позвонил. Локки, вам не стоило драться, зачем же ты?.. — Морда у него так кулака и просила! Если он твой приятель, то извини, но мне он не нравится. Ты же умная женщина, могла бы и получше себе мужика найти. — Да мы просто сокурсники… А тебе-то какая разница? Ревнуешь что ли? — Марика усмехнулась. — А, может, и ревную? — Локки прищурился, взъерошил чёлку. — Тебе же нравится другая…  — Э-э-э… не понимаю о чём ты?  — Алиса? Нет? Мне показалось… в смысле, ты на неё так смотришь, что это даже не прилично.  — Так заметно? — Локки напрягся. А вдруг Бат тоже заметил? Марика засмеялась.  — Не, шучу. Мне Нэй сказал. Когда про особенности теней рассказывал, вас для примера приводил. Неужели это правда? Она тебе нравится?  — Ну… вроде хорошенькая. Марика, — Лис замялся, подбирая слова, — а про неё, что Нэй сказал? Ммм… Я ей как? Что она думает? Тьфу! Проклятье! О чём я вообще говорю? — Локки закрыл ладонью глаза. Стараясь не обращать внимания на издевательское похихикивание подруги. — Чтоб тебя! Друг называется! Марика, хватит зубоскалить! Забудь! Меня не интересуют отношения с девушками! Все эти «сопли» не для меня. Зачем ты слушаешь этого полоумного аросса?! Он тебе всякой ерунды наплетёт, а ты уши и развесила! Лис уже неистовствовал. От драки осталась лишь опухшая губа: тело снова лучилось силой и энергией. На следующий день Нэйкерос поведал о реальных событиях в мире. Конечно, приятели заранее договорились о том, что следует сказать, а что лучше опустить, но атмосфера обречённости и волнения прочно завладела всеми до вечера. Позже выяснилось, что Бат хочет ехать в Горско, несмотря на обещание опеки от Конклава. Вот тут Лис не на шутку рассердился. В своём воображении он уже рисовал сцену своего триумфального возвращения из логова бандитов, и как он будет рассказывать напарнику о своих «героических подвигах». К негодованию Локки, Бат не желал оставаться в стороне. В свою очередь Лису не хотелось приносить к дому Алисы хладный труп её брата. Ведь тогда она наверняка его возненавидит, да и причин для встречи с ней у Локки больше не появится. Вот теперь, в день отъезда, Лис с трудом заставлял себя сохранять бодрость духа. По пути к окраинам он периодически косился на таму, втайне надеясь, что мягкосердечный друг внезапно передумает. Но Бат казался спокойным и уверенным в своём решении. Правда, у стены он заметно занервничал и, быстренько со всеми распрощавшись, направился в зону карантина. Локки наоборот не хотелось уходить — желание остаться было сильно как никогда. Джерал, Нэйкерос, Локки и Марика заняли место в теньке у деревянной беседки. Марика сидела на широких перилах и обнимала за плечи Лиса, стоящего к ней спиной. Джерал рассказывал о дальнейших планах: после проводов он решил привести дом у озера в надлежащее состояние и отправиться в Ареа. Хозяйство в Ареа было под присмотром местной старосты, но Джерал уже соскучился по своему уютному домику.  — Локки, будем ждать вас там, возвращайтесь поскорее все вместе, понял?  — Да, дед, куда ж мы денемся, приедем, пирушку закатишь нам, да? Нэй, знаешь какую брагу дед гонит, с дивана потом не поднимешься, и эрмидэ не поможет.  — Брага? Это что?  — Спиртное, Нэй, тебе не понравится, — вставила Марика, укоризненно поглядывая на приятеля.  — Локки, правда? Я не пью спиртное, оно мешает сосредоточиться, нельзя.  — Хей, да ладно! Надо ж расслабиться иногда, — заулыбался Лис.  — К тому же, Локки, — припомнила Марика, — тебя от любого алкоголя с дивана не поднимешь, а брага слабенькая. Дедушка с дядькой Феликсом ей периодически балуются. Джерал усмехнулся, припоминая.  — Что-то Алисы нет долго, да и Бату скучно, наверное, — заметил Локки, поглядывая в сторону монотонно серых стен.  — Может, пойдём потихоньку? — предложила Марика, спрыгивая с перил. Вся компания направилась в сторону массивных открытых настежь ворот. Локки увидел Алису, неспешно бредущую в их сторону.  — Джерал, Марика, я пошёл, до встречи! — он торопливо обнял старика и подругу детства, махнул рукой Нэйкеросу и побежал вперёд. Рядом с Алисой он замедлил шаг, она тоже остановилась и посмотрела на него таким печальным взглядом, что Локки и сам невольно нахмурился.  — Хей, Алиса, не грусти, — он как будто невзначай дотронулся до её плеча.  — Локки, вы проводите Макуро в Тармин?  — Разумеется. Мы с Нэем за ним присмотрим. Хех, ты не должна скучать, что за хмурое личико? Видимо Алисе всё труднее становилось сдерживать свою тоску, смахнув непрошеную слезу, она опустила голову. В своём легком приталенном платье она выглядела такой беззащитной и одинокой, что Локки безумно захотелось прижать её к себе, успокоить, запустить пальцы в блестящие густые волосы. «Проклятье! Не хочу, видеть её в таком состоянии! Чтоб тебя, Бат! Это всё из-за тебя, красноглазый обормот!» В следующую секунду Лис, подчиняясь порыву, прикоснулся к подбородку девушки, разворачивая к себе её озадаченное лицо, и прижался губами к её мягким пухлым губкам. Всего лишь мгновение, и она возмущённо пискнула, напряглась. Осознав произошедшее, Локки решил, что столь опрометчивого поступка Алиса просто так не оставит, поэтому резко отстранился и драпанул в сторону ворот. За спиной раздавались возмущённые крики рассвирепевшей девушки:  — Как ты посмел, сволочь! Ненавижу тебя! Ненавижу! Больше не возвращайся! Мерзавец! Но Локки мог только глупо улыбаться, не обращая внимания, ни на крики, ни на встретивший его недоумевающий взгляд Бата.