oh girl

      Кёнсу вполне могла ответить на утренний вопрос Сохён. Есть в женских школах нечто выходящее за границы реальности. Лесбиянок, как таковых, в школе нет. Но вот девушек-подростков, у которых половое созревание цветет во весь цвет — тут уйма. На глаза До не раз попадались парочки, целующиеся тайком в темных коридорах. По словам подруги Бекхён, тут такое всегда было частым представлением взаимовыручки подруг-студенток. — Это не акт любви, это физиология. Просто секс, — Бён надувает большой пузырь жвачки, и он с щелчком лопается. Девушка облизывает липкие губы и улыбается Кёнсу. — Если что, я всегда к твоим услугам.       Кёнсу от этого не по себе. Все примерные девочки в идеально выглаженных формах сразу выглядят в ее глазах извращенными и развратными. Но не ей их судить. У нее самой, истинной натуралки, все внутри сводит от Чоны. Ким холодна, кротка и это заводит Кёнсу. Ей всегда нравились плохие мальчики. Кенсу магнитом тянуло к мудакам. Даже если они этого не стоили.       А вот Чона стоит того, чтобы ради нее постоять на коленях. Только До считает, что Чона этого еще не знает. Или тупо набивает себе цену. Возможно, Кёнсу не первая, кто хочет стонать ради нее.       Кёнсу все еще наказана после того случая в коридоре. Лу Хань не упускает шанса ей это напомнить, когда Чона после уроков идет в кабинет студ-совета, а Кёнсу пытается увязаться за ней, но Лу Хань ловит ее быстрее и всучивает в руки швабру. В пустом классе после уроков было комфортно. А вот полы мыть в неудобной одежде — не очень. До бесится и работает шваброй более резво, стоит лишь вспомнить довольную рожу Лу Хань и непроницаемое выражение сводной сестры.       Рукава бледно-голубой рубашки закатаны до локтей. Ее вишневые волосы перевязаны шнурком. Его ей Бекхён одолжила. До редко, когда завязывала свои красивые и длинные локоны, за которые она тоже сегодня отхватила. Лу Хань каждый раз угрожает ей отчислением. Нашла пуганную, думает Кёнсу, когда мысленно посылает ее на детородный орган. Вылетать с треском из школы не хотелось. Во-первых, это расстроит маму, а во-вторых, она не сможет ходить с Ким в одну школу, а в дальнейшем и вообще видеться с ней будет только в одной постели. Для Чоны — школа второй дом, и она проводит в нем большую часть своего времени. Интересно, что Чона будет делать после выпуска?       Девушка чувствовала себя, словно она совершила какое-то преступление и сейчас батрачит на исправительных работах. Только грозы не хватает и она — героиня сериала «Отбросы». Как будто поцелуй можно считать незаконным. В каком веке застряла эта школа? Это ведь не институт благородных девиц.       Кёнсу так остервенело бросила швабру на пол, что даже брызги мокрой тряпки долетели до сидящей на парте Бекхён. Та взвизгнула и дернула ногами. — Кёнсу! — девушка злобно сверкнула глазами на подругу. Воду она терпеть не могла. — Холод не заводит. — Извини, — Кёнсу натянуто улыбнулась ей, стараясь не злить Бён еще сильнее. Бекхён недоверчиво щурит глаза. — У тебя ведь были парни в прошлой школе? — внезапно спрашивает она. И будь У Кёнсу в руках швабра, она бы уронила ее во второй раз. — Ага. Трое, — Кёнсу была одной из красавиц школы, и поэтому разборчивой и привередливой. — И ты со всеми… — Бекхён не произносит этого слово, но жестикулирует: соединяет два указательных пальца. И это слишком неловко с ее стороны, особенно после того, как предложила Кёнсу если что свою помощь. — Нет, — Кёнсу берет в руки ведро с грязной водой, а Бён в свою очередь спрыгивает с парты и берет жакет подруги.       Школа почти опустела. В ней остались только учителя и председательские крысы. Ну, и те, кого наказали. Бекхён тоже могла давно свалить домой, но осталась в качестве группы поддержки морального духа Кёнсу. По пути Бён и До проходят мимо открытого кабинета, Кёнсу успевает взглядом мазнуть по напряженному лицу Чоны и пройти к уборной, которая находилась в конце коридора.       Чона сидела за столом, полностью погрузившись в дела. Для Кёнсу эти дела заключались в бумажках с заумными словами и большими цифрами. Чона ведет расчет школьного имущества и денежных средств, ответственна за меню в столовой и за проходящие на территории школы праздники. Лу Хань, как прихвостень главного злодея, помогает ей. По мнению Кёнсу, Чжан Исин справлялась лучше, чем Лу Хань. Ладно, Исин просто была добра к Кёнсу, и за это получает дополнительные баллы, а еще Исин не засматривается на Чону, как это делает Лу Хань. Лу Хань просто раздевает Ким глазами, а та делает вид, что не замечает на себе чужой липкий взгляд.       Хотя, если поразмыслить, Кёнсу даже было бы скучно без конкуренции. Черта с два, она проиграет Лу Хань.       До выливает воду в унитаз и кладет ведро рядом. Лу Хань сама уберет, если у нее так горит насчет чистоты школы. — Бекхён, тебе, пожалуй, сейчас лучше пойти домой. Я задержусь, подожду Чону, — она откручивает кран, и холодная вода льется ей на руки. Кёнсу обещает себе, что засунет Лу Хань эту швабру туда, куда хочет, чтобы ей засунула Чона. — А раньше ты не могла сказать? – Бекхён облокачивается о кафельную стенку и смотрит на Кёнсу сквозь ресницы. На ее лице усталость. Безделье ее вымотало. Считай, два часа пролетели впустую. — Я не планировала, — До стряхивает с рук капли воды. И тянется за бумажными полотенцами, но их там не оказывается. Конец дня, конечно же, они закончились. Кёнсу пришлось вытереть руки об юбку. — А может и сейчас не стоит планировать? — Бекхён отдает ей жакет, и та с легкостью накидывает его себе на плечи. Потом развязывает шнурок, и копна волос ягодным каскадом привычно ложится по спине. Кёнсу впутывает в волосы пальцы и массирует кожу головы. Корни волос болят от долгого ношения странного украшения. — Стоит ли мне остаться? — задает еще один вопрос Бён, когда Кёнсу отвечает на первый, пожав плечами, будто бы говоря «делай, что хочешь». Хотя по лицу видно, что Кёнсу хочет остаться с сестрой наедине. — Ладно, — выдыхает Бён, напоследок целуя подругу в щеку. — Я пошла, а ты иди и заигрывай со своей сестрой. Бён проходит мимо Кёнсу с мыслью, что ее слова прозвучали слишком горячо. — Жду фоток, — проговорила Бён, вместо дежурного «до встречи».       Кёнсу думает, что она обзавелась прекрасной подругой, которая ее не осудит. Да и чего судить: она и Чона — не родня.       Всех возбужденных мучений До Кёнсу вовсе могло и не быть. Во всем виновата Ким Чона. Если бы она не поцеловала ее тогда, то ничего бы не было, а теперь Кёнсу сходит с ума, когда сестра имитирует непричастность ко всему произошедшему. Словно в чужие трусы никогда не лезла и без понятия, кто такая ее сводная сестра. Должно быть, Чона заразила ее проказой через свою слюну. Но Кёнсу не лесбиянка, ей просто очень сильно нравится Ким Чона. Так же сильно, как любой ее бывший парень. Или даже больше, чем все они вместе взятые.       Девушка почти на цыпочках заходит в кабинет. Чона сидит одна, и Кёнсу приносит удовольствие слежка за ней. Поняв, что сестра ее не видит, Кёнсу постукивает костяшками руки по открытой двери. И только тогда Чона поднимает взгляд от записей. И по ее лицу вновь нельзя ничего прочитать: рада ли она Кёнсу или ей все равно. — Что ты тут забыла? — вопрошает Чона, спиной облокотившись на спинку стула. Ее каштановые волосы блестят на свету и переливаются бронзой. Они мягкие. Кёнсу трогает их, когда Чона утром спит. — Ты еще долго? Я хотела приготовить ужин, решила спросить, что бы ты хотела поесть, — Кёнсу придумывает на лету, потому что рдеет под проникновенным взглядом строгих карих глаз. — Мне все равно. Готовь, что хочешь, я в любом случае съем, — отвечает старшая, и вновь возвращается к бумажной волоките, показывая этим, что разговаривать ей с Кёнсу больше не о чем.       Чона замечает, что сестра не уходит, и не отводя глаз от бумаг, спрашивает: — Что-то еще?       И правда, есть ли что-то еще? думает Кёнсу и ругает себя за то, что вообще решилась зайти. Была бы разумнее, уже бы ела с Бекхён мороженое в любимом кафе. — Тебе помочь? — Нет. Скоро уже собираюсь домой. Не жди меня, — бросает Чона и успокаивается. Кёнсу только сейчас заметила, что во время их разговора, все тело сестры было натянуто как струна. Чего она ожидала, боясь Кёнсу? До не глупая, чтобы обсуждать их поцелуй в здании школы, где шастает шустрая Лу Хань. Да и время уже прошло приличное, поезд ушел. Три недели — срок.       Но Кёнсу соблазняло желание поцеловать Чону прямо сейчас, внезапно, как она ее. Девушка уверена, что реакция выйдет бесподобной. Кёнсу все бы отдала ради того, чтобы увидеть удивление и страх на лице сводной сестры Ким. — Я буду ждать тебя здесь, — Кёнсу гнет свое и садится на стул подле Чоны. Та не возражает и собирает проверенные бумаги в папку. Девушка замечает на них пометки красной ручкой и думает, что сестра правда относится к своему делу со всей серьезностью. До бы так не смогла. — А где Лу Хань? — Кёнсу сдерживается, чтобы не назвать ту сукой. Но подумав, что сестре это не понравится, решила воздержаться от лестных фраз в сторону подруги Чоны.       Твою мать, Лу Хань и Ким Чона были подругами. Куда бы Чона не пошла — Лу Хань следует за ней тенью. Она скорее фанатка-сталкер сестры Кёнсу, чем близкий друг. Ревнующий близкий друг. Передать выражение лица Лу Хань, когда Кёнсу и Чона идут вместе в школу – невозможно. Это смесь ненависти, брезгливости, миллионы оттенков неприязни. Но перед Ким она всегда мила и улыбчива. Конечно, Кёнсу бы тоже строила глазки Чоне, будь у нее не обрубленная с концами возможность. — В учительской, — отвечает сестра и встает с насиженного места. — Пойдем, Кёнсу.       Ох, как на душе становится приятно, когда твой объект обожания знает твое имя. Кёнсу смотрит на губы Чоны. Имя До звучит на ее устах слаще, чем у кого-либо. Кёнсу. Два сладких слога. Один рот Чоны. Тоже сладкий. — Мы не будем ждать ее?       Чона в ответ качает головой и выходит из кабинета, Кёнсу идет позади. Прекрасный вид впереди радует.