oh girl

— Девочки, вам удобно спать на одной кровати? — поинтересовалась мисс До утром. Ее вопрос на секунду смутил Кёнсу, потому что у матери было такое лицо во время его задавания, будто она уже все знает, а теперь просто дразнится. Кёнсу не может и представить, что случится на самом деле, когда о них с Чоной узнают. Расстрел на месте - не менее. — Все хорошо, мисс До, — ответила сестра чересчур дежурно, привычно для школьных вопросов директора: Да, мистер Ким, все будет сделано. или Все хорошо, мистер Ким. Кёнсу жует сдобную булочку, думая, что если Чона хочет ужиться в их семье, то ей следует быть поискренней. — Ты уже можешь называть меня мамой, Чона, — неуверенно произнесла мама, и даже До Кёнсу почувствовала тот уровень неловкости, коснувшийся ее, от маминого высказывания. Чону же не особо задело, она мило улыбнулась, промолчав. Кёнсу не сводила с ее красивого лица взгляд, боясь поймать на нем раздраженную гримасу.       Сегодня был выходной, осень еще была достаточно теплой для прогулок в легком платье. И у Кёнсу с самого утра зародилась идея вытащить куда-нибудь домоседку Чону. Они могли пойти в кинотеатр, конечно, взглянуть на новинки кинематографа - только предлог, чтобы проскользнуть в женский туалет с середины фильма и заняться сексом. У Кёнсу каждый секс с девушкой - в новинку, для Чоны - точно нет. Поэтому До ищет золотую середину, чертов компромисс: ей тупо секс, а Чоне секс в общественном месте, так для развлекаловки, чтобы точно пошла. Но женщинам сам господь запретил что либо планировать заранее. — Чем сегодня будете заниматься? — мисс До надо было поскорее сменить тему, и поэтому она выбрала самое оптимальное - досуг. — Пойду гулять после выполнения домашней работы, — произнесла Чона, на что мама одобрительно кивнула и с укором посмотрела на вторую дочь с видом а ты все продолжаешь делать уроки в десять вечера. Эх, матери не понять, что ночью правда легче думается. Но Кёнсу волновало совсем не это. Куда это она намылилась? — Ты не говорила мне, что куда-то пойдешь сегодня, — сказала До, нервно отстукивая пальцами ритм по гладкому кухонному столу. Она изо всех сил сдерживает свою истерическую сущность, которая итак проявлялась слишком редко. Кёнсу в сотый раз проклинает себя за то, что не может держать себя в руках, когда что-то касается сводной сестры. — Не помню, чтобы ты спрашивала об этом. Ну уж извините, мой рот был немного занят. — А с кем ты пойдешь? — контрольный. И Чона должна сейчас ответить максимально правильно на этот вопрос, чтобы Кёнсу не пошла сейчас вырывать кому-нибудь волосы. Но Чоне все равно, она отвечает правду. — С Лу Хань. Лу Хань. Эта маленькая сука, которая спит и видит, как бы избавиться от меня. Ей нравится Чона. Она любит ее, черт возьми. А Чона ее — нет. Чона вообще никого и никогда.       До ломает от злости и ненависти к этой китайской версии мисс Марпл. И девушка уверена, что эта ненависть взаимная. Лу Хань каждый гребаный раз озирается по сторонам, когда Чона идет рядом с ней, словно взглядом ищет сводную сестру подруги. Резко начинает разговор, стоит лишь Кёнсу подойти к ним. Лу Хань та еще ревнующая подружка. Кёнсу до этого встречалась с подобным видом ревности, но это все было связано только с парнями. Куча девчонок хотели быть на месте Кёнсу, когда она ходила вместе с Крисом Ву. И отбить его у Чунмён было слишком легко. С Чоной сложнее в тысячу раз. Фу, Кёнсу раздражает эта агрессивная лесбиянка Лу Хань. До приятно думать, что она не такая же. Пока что. Лу Хань с ней не потягаться.       Кёнсу в любом случае выиграла. Они, черт возьми, трахались. Чона была внутри нее, вокруг нее, повсюду. Ее губы порхали по ее коже, по ее плоти. Кёнсу до сих пор ощущает ее вкус на кончике собственного языка. Знает, что Чоне не нравится смаковать действия, ей нравится грубо и быстро. Они обе нашли в жестокости отдачу. Секс — всего лишь разрядка для них обеих. Они не парочка. Кёнсу знает это, Кёнсу хочет это.       Для Лу Хань же все не будет радужным. Далеко не зефирным. Она точно представляет всю эту глупую любовь, сердечки, цветочки, пестики и тычинки. Какое же ее ждет разочарование, когда она узнает истинную сущность Ким Чоны... Хотя нет. Не узнает. Не должна. Кёнсу так решила, но вот только Чона думала иначе.

***

— Почему, блять, с ней? — негодовала До, когда Чона расчесывала свои волосы у зеркала. Девушка еще помнит насколько гладкие на ощупь локоны сводной сестры. Интересно, а Чона что-нибудь помнит о ней? — А почему, блять, не с ней? — холодно (ну как обычно) произнесла сестра. — Мы уже давно договорились. — Потому что я хотела пойти с тобой в кино! Трах в кабинке женского туалета, что прекраснее может быть в субботу? — Кёнсу подходит к Чоне и вырывает из ее руки расческу, Ким выглядит очень недовольной. Ее губы сжаты в токую полоску, на лице ни один мускул ни дрогнет. — Ты уже решаешь за меня? Кем ты себя возомнила? Моей лучшей подружкой, девушкой? — усмехается она, а Кёнсу не смешно. — Вот всегда так, стоит подпустить хоть одну девушку ближе, так она сразу начинает качать права. Ты прямо как Лу Хань. Я думала, что ты будешь другой. Материал загружается. Загрузка... Еще секунду. Ты прямо как Лу Хань. Ошибка. — Ты и с ней трахалась? — горло Кёнсу было взято в тиски, а сердце панически забилось сильнее, почему-то футболка стала слишком удушающей.       Почему ее все это так заботит? Не все равно ли ей должно быть? Это же Чона, они знакомы совсем не долго. Секс? Ну с кем не бывает. Видимо, Чоне плевать. Что было, то было.       Да она просто пиздец идеал любой женской школы! Нарисуйте ей икону и молитесь в темноте на коленях. И даже если вы в нее не уверуете, вы все равно встанете на колени. И не молиться. — Мы остались друзьями, — Чона встала и прошла мимо Кёнсу, оставляя ту в смешанных чувствах. Кажется, ее недоотношения только что кончились. На губах Кёнсу все еще горят ее поцелуи, а значит все не может быть кончено просто так. — И со мной тоже самое? — голос До сухой, так и хочется дать ей воды. — Я еще вчера говорила, что ты все принимаешь близко к сердцу. — Насколько близко? Настолько же близко, как ты вчера была ко мне? — Кёнсу боролась с желанием ударить ее. Впервые ей хочется ее ударить. И это будет слишком просто. Ведь они по сути никто друг для друга. А потасовка среди сестер - обычное дело, мать даже не заметит подвоха. Сестры же все время что-то делят?       Сложно теперь смотреть в ее безэмоциональное лицо, когда вчера она улыбалась. Сложно встречаться с ней взглядом и видеть в нем равнодушие, когда вчера там читалось желание. Все-таки, Кёнсу была права. Ким Чона — настоящая сука. Но Кёнсу не может ее отпустить после всего. — А это звучит как начало великой трагедии.