Нелюди

      Мальчик карабкался по склону мёртвой холодной земли, на которой в лучшем случае могли прорости только сорняки. Казалось, будто бедность трущоб пропитала даже землю, лишая её возможности плодоносить, а мельтешащие на горизонте трубы заводов не давали матушке-природе даже мечтать о том, чтобы вернуть былые «зелёные» времена.       Но для мальчика это был привычный пейзаж, более того, заводы радовали глаз и внушали надежду хоть на какое-то пропитание.       Он не знал точную дату своего рождения, не знал и число нынешнего дня, лишь чувствовал подбирающиеся к Готтлосграду холода, а, значит, ему уже исполнилось одиннадцать лет. Одиннадцать лет — это ещё ребёнок. Мальчик надеялся, что рабочие завода думали так же.       Некоторые люди жалели сирот из трущоб и подкармливали их, другие же, наоборот, презирали и не гнушались выразить это кулаками. Мальчик хотел верить, что сегодня наткнётся на первых. Но в этот день судьба была к нему особенно неблагосклонна: ребёнок попал в перестрелку двух банд.       Мальчик не знал, что могли богатые, влиятельные и сильные люди не поделить в бесполезных трущобах. Падая от нашпиговавших тело пуль, он думал лишь о том, что лучше бы его избили рабочие.       Чем тише становился шум пальбы, тем больше крови под собой ощущал ребёнок. Ему казалось, что он вот-вот умрёт, но глаза упорно не закрывались, а облака на темнеющем от приближающихся сумерек небе всё ещё мельтешили перед ними.       — Бедное дитя. Столько ран и увечий. Совсем никому ненужный, лежит здесь, — облака закрыл человеческий силуэт с тростью, и мальчик подумал, что это пришла смерть. Но «смерть» сказала несвойственные ей слова: — Может, нам спасти тебя?       — Думаете, его тело подойдет? — мальчик услышал второй голос, но не видел, кому он принадлежал.       — Взгляни на него. — «Смерть» указала дорогой тростью с рукояткой в виде головы льва на ребёнка. — Перестрелка прошла ещё полчаса назад, мальчик похож больше на решето, чем на человека, но он до сих пор жив. Уверен, он силён.       — Позвать за носилками?       — Да. И поспеши. Не хотелось бы терять такое тело из-за медлительности. — «Смерть» присела перед ребёнком, и мальчик смог разглядеть золотую вышивку на воротнике старомодного плаща. — Ты выживешь. Правда для этого тебе придётся поделиться кое-чем с одним существом. Но, думаю, это не такая уж большая плата за жизнь.       

***

      — Похоже, демон Астарот неплохо прижился в мальчишке, — довольно произнёс глава Общества Оккультизма.       — Их души прекрасно синхронизируют, — подтвердил его слова один из совета. — Астарот предпринимал несколько попыток освободиться, но сила мальчика утихомирила его. Правда, самому подопытному во время отпора сильно досталось. Мы думали, всё остановится на криках и внутренней боли, но демон оставил на нём метку.       — Это уже неважно. Он пострадает и перестанет. Главное — результат, — произнёс глава. — К тому же метка похожа на татуировку и не вызовет подозрений.       — Да, вы правы. Эксперимент показал, что заключить демона в тело человека вполне возможно. Главное не пренебрегать важным критерием — человек должен быть духовно силён.       Выслушав слова весьма важных членов Общества Оккультизма, глава немного подумал, а затем произнёс:       — Вскоре можно будет взяться за Велиала.       Двое из совета внимательно посмотрели на главу, затем переглянулись между собой и, в конце концов, один из них всё же решился напомнить:       — У нас же нет сына той женщины, который смог бы помочь взять контроль над демоном.       — Это неважно, — отмахнулся глава. — Если найдём сильного контрактора, то сможем подчинить Велиала и без того ребёнка.              «Вам мне не противостоять! Бесполезно и молить о пощаде! Всех вас, абсолютно всех я низвергну в ад и самолично буду пытать! Даже тебе, тот, в ком находится Велиал, не спастись! Ты будешь моей первой жертвой! Жертвой демона-препода — Сатанислава Дьявовича!»       Примерно таким мне и представлялся препод: дышащий огнём и рычащий подобные слова. И пусть он на самом деле просто сидел за столом, пусть и понятия не имел о том, что я контрактор, но аура, окружающая его, заставляла верить в то, что Сатанислав действительно вылез из преисподней.       «Хватит забивать голову подобной дребеденью. Мне и без неё тут тесно», — недовольно буркнул Велиал.       «А ты не подсматривай чужие мысли. И не жалуйся, что тебе якобы тесно. Ты не в моей голове живёшь, а в…»       »…Пространстве между душой и телом, — перебив, продолжил Велиал. — Не надо мне говорить то, что я сам же объяснил тебе несколько лет тому назад. К тому же, тут тоска смертная. Чем мне ещё заняться, как не твои мысли смотреть?»       — Итак, всё те же на манеже, — раздался голос препода.       Он старался выглядеть строго и недовольно, однако все присутствующие могли спокойно пробиться сквозь стекло его очков и прочитать в глазах предвкушение. Этот демон был несказанно рад тому, что ему есть, кого пытать.       — И что я услышу от вас на этот раз?       — Ну… — замявшись, начала одна из девушек. — Так как у нас до сдачи всех работ есть ещё время, нам бы… в общем… хотелось бы отсрочить предварительный просмотр.       — Насколько именно? — спросил препод.       — Совсем на чуть-чуть! — поспешила заверить его уже другая девушка.       — Да, на чуть-чуть, — повторил Кирилл. — Недельки на полторы.       Тяжёлый пронзающий взгляд демона-препода устремился на него.       — То есть, денька на четыре, — поправил Кирилл.       Демон задумался, нагнетая на всех присутствующих давящую атмосферу. Несомненно, он принял решение сразу, но не мог не помучить нас.       — Хорошо.       Это заветное слово сняло тяжёлые кандалы со всех. Мир вмиг озарился яркими красками, солнце осветило всё, послышалось щебетание птиц, и мокрая осень сменилась цветущей весной, вселяя надежду в души собравшихся здесь.       — Могут получить отсрочку все, кроме Громова.       Мой мир пал. В то время как все, окрыленные счастьем, парили в Раю, Сатанислав Дьявович тянул меня вниз. В пучину страданий и отчаяния. В ад.       — Почему?! — воскликнул я, поражённый несправедливостью приговора.       — Пусть и незаконченные, пусть и не достойные четвёртого курса, но я видел несколько работ остальных. Твоих же картин я ни разу не наблюдал.       Чёртов демон-препод! Почему сложилось так, что когда он заглядывал в кабинет и наблюдал за работой других, я был либо на заданиях, либо на другой паре? У меня есть работы! Столько же, сколько и у остальных! И они сделаны даже лучше, чем у других задолжников! Вот только они дома. Даже если я попрошу подождать Сатанислава максимум час и принесу их, демону будет этого недостаточно. Он жаждет куда большей жертвы.       — Если… — сглотнув мешающий говорить ком в горле, я уверено посмотрел прямо в глаза противнику. — Если до конца учебного дня я покажу вам мою работу, работу — которую ещё никто и никогда вам не показывал, которая выполнена от всей души, вы дадите отсрочку?       — Феликс, ты что? — обеспокоенно зашептала мне одногруппница. — Как ты успеешь за столь короткий срок написать то, о чём говоришь?       — Не переживай, — улыбнувшись, сказал я, тронутый беспокойством девушки. — У меня уже всё готово.       — Если ты действительно удивишь меня, — нарушил наше перешёптывание Сатанислав, — то я не просто дам тебе отсрочку, — ухмыльнувшись, демон-препод продолжил: — я поставлю тебе зачёт.       Похоже, он уверен в своей победе. В таком случае, разгромить Сатанислава Дьявовича будет ещё приятней.       Из кабинета все вышли с облегчением и побрели кто в буфет, кто в нужную аудиторию, однако каждый смотрел на меня с беспокойством. Вот он — дух нашей команды задолжников! Даже когда у самих всё хорошо, мы думаем и переживаем о несчастье собратьев!       — Что же ты задумал, Феликс?       Кирилл появился, словно из ниоткуда, и любопытными изумрудными глазами глядел на меня. Я думал, он ушёл вместе с девчатами в буфет.       — Победу над демоном-преподом.       — Это понятно, но не слишком ли грандиозные у тебя планы?       Кирилл чуть приблизился, продолжая изучать меня взглядом, и казалось, будто его глаза светятся изнутри. Я на секунду прикрыл веки, чтобы унять мираж, и до боли знакомое ощущение окутало меня, но найти ему название не удалось. Я открыл глаза и вздрогнул от появившегося в сантиметре от меня лица Кирилла.       — Бу, — довольно произнёс он, и я тут же отскочил назад.       — Ты в детском саду так не нашутился? — спросил я, всё ещё пребывая в растерянности.       — Нет. Ведь я не ходил в детский сад, — улыбаясь, признался Кирилл.       — Повезло. Там отвратительно кормят, — с нескрываемой завистью произнёс я, вспоминая борщ, в котором капусты было больше, чем всего остального. Его стоило бы назвать «кочан». В принципе, мы его так и называли. Но теперь я думаю, что будь борщ сделан по рецепту, его всё равно никто бы не ел. Какой ребёнок в здравом уме согласится добровольно есть борщ, когда в мире существуют конфеты и печенье?       Кирилл на заявление о детсадовском меню как-то странно нахмурился, словно его оскорбили мои слова, но очень скоро вернул себе прежнее задорное выражение лица.       — Так что на счёт картины? — напомнил он, повернулся к зеркалу в коридоре и поправил волосы.       Кирилл был немного нарциссичен, любил приодеться по последним трендам и не упускал ни одного зеркала. И даже не пытался это скрыть. Как и излишнюю любовь к женскому полу.       — Дело будет увенчано успехом! — заверил я. — Должен сказать тебе спасибо, ведь это ты меня вдохновил.       — Ах, Феликс, — наигранно-тронуто прощебетал Кирилл, зарываясь рукой в волосы, сводя к нулю все свои недавние старания, — неужели на картине изображён я, да и ещё и обнажённый?       — Ты, конечно, красив, но я предпочитаю рисовать девушек, — разуверил я, но Кирилл, словно услышав что-то своё, положил руки мне на плечи и, тоскливо заглянув в глаза, произнёс:       — Да, ты прав, лучше нам не быть вместе. В конце концов, я слишком люблю свободу в отношениях и мне бы не хотелось разбивать сердце столь чудесного человека! — убрав с моего плеча ладонь, Кирилл прижал её к сердцу и трагично свёл брови. Думаю, выбирая ВУЗ, он метался между театральным и художественным.       — Ага, я, как и весь институт, уже давно в курсе, что ты бабник, — равнодушно произнёс я, показывая, что ничуть не расстроен несбывшимся романом.       Кирилл вмиг помрачнел.       — Это было грубо. — Свою чрезмерную любовь к девушкам он признавал, но не любил, когда его называли «бабником».       — В любом случае, это ты подал мне столь чудную идею и дал средства для её осуществления, — вернулся я к теме разговора. — Надо будет мне как-нибудь отблагодарить тебя.       — Я не понимаю о чём ты, но раз хочешь отблагодарить, то просто позволь мне увидеть твою работу.       — Тогда тебе придётся ещё немного помочь мне.       — В чём и как? — с готовностью отозвался Кирилл.       — Подыграй в случае чего, — подмигнул я и достал из кармана смартфон.       

•••

      Вторая часть моей фамилии звучала как «кот», и как минимум одна кошачья особенность мне точно передалась. Я мог спать урывками, где угодно, когда угодно и как угодно. Так что, вернувшись с практики в больнице, мной было принято решение пасть в объятия одеяла на короткий сон. О длинном можно было и не мечтать.       Меня никогда ничего не удерживало в кровати, ведь хорошие сны, вызывающие желание прикрыть глаза ещё на пару минут, не снились уже очень давно. Со времён аварии часто перед взором вставала странная картина.       Я видел незнакомое старое помещение без окон и дверей, напоминавшее святилище в пещере. Атмосферу таинственности усиливали горящие свечи, расставленные на полу в каком-то конкретном символе. Их пламя позволяло разглядеть облачённых в красные средневековые плащи людей, количество которых мне никогда не удавалось посчитать. В центре пещеры располагался высеченный из камня алтарь, благодаря которому я сделал вывод, что всё происходящее — обряд.       Этот сон, словно единственная плёнка в кинотеатре, крутился чуть ли не каждую ночь. Разнообразие заключалось лишь в концовке этого немого кино: две жертвы, над которыми совершался обряд, постоянно сменяли друг друга. Но, как назло, я никогда не мог разглядеть ни одну из них, знал лишь только, что это ребёнок и взрослый.       Этот раз не стал исключением. Невесть откуда взявшаяся музыка, никак не вязавшаяся с обрядом, разбудила меня.       — Саш, телефон, — помог разогнать часть дремоты андроид, протягивающий надрывающийся мобильник.       Всё ещё слипшимися глазами я прочитал имя звонившего, затем сдвинул зелёный кружок на сенсорном экране, поднёс телефон к уху и сонным голосом произнес:       — Чтоб ты сдох.       — Если умру, то не смогу сообщить тебе нечто интересное.       Я нахмурился. Что может знать Феликс, чего не знаю я?       — Ну и?       — А как насчёт извинений за грубое приветствие? — притворившись, будто мои слова пронзили его в самое сердце, произнёс Феликс.       — Я кладу трубку.       — Ладно, не буду более мучить твоё любопытство, — быстро сообразил Феликс. — Знакомый моего одногруппника придумал что-то вроде геля, выпрямляющего волосы. Думаю, для тебя это важная информация.       Рука непроизвольно потянулась к волосам. Я как-то пробовал делать химию, но эффект был примерно такой же, как от плойки, то есть почти нулевой, а упрямая прядь на макушке так и вовсе в отместку будто стала завиваться ещё сильней.       — Продолжай, — холодно отозвался я.       — Эффект этого геля длится в течение двух недель, даже если ты моешь голову. Волосы не секутся, не теряют блеск, наоборот, получают много питательных веществ, входящих в состав геля, а так же…       — «Если вы закажете чудо-средство в течение получаса, то получите в подарок ещё одну бесполезную фигню». Феликс, тебе только в сфере маркетинга и работать.       — Разве ты не заинтересован в подобном?       — Может и так, но ты явно темнишь.       — А ты догадливый, — я почувствовал, как Феликс улыбнулся на том конце. — Я же говорил, что средство разработал всего лишь знакомый моего знакомого, а не человек из индустрии красоты. Он попробовал его на себе, и оно помогло…       — Хочешь сказать, я буду подопытной свинкой? — перебил я, одновременно думая, как получше послать Феликса, его одногруппника и изобретателя вместе взятых.       — Скорее котиком. К тому же, ты смотришь не с той стороны. Разработчик знает результат и гарантирует сохранность волос, ему просто нужно знать, насколько сильно средство. Потому что его волосы… ну… они более послушные. Саш, за помощь ты сможешь получить гель бесплатно. Разве это плохо?       Слишком уж усердно Феликс пытался убедить меня, что вызывало подозрения. Значит, ему что-то пообещали за моё содействие. Но даже если так, не думаю, что напарник стал бы недоговаривать о чём-то действительно важном. Следовательно, мне ничего не угрожает. В конце концов, если вид этого геля не понравится, я всегда могу отказаться. Никакого риска.       — Я хочу увидеть это чудо-юдо.       — Тогда приезжай ко мне в универ. «Чудо-юдо» сейчас как раз у меня.       

•••

      Уговоры были долгими, но они того стоили. Вьющиеся волосы — больная мозоль Саши, и он многое отдал бы, чтобы избавиться от неё. Именно поэтому с минуты на минуту напарник будет здесь.       — Феликс, что это за средство для выпрямления волос? — спросил Кирилл.       — Да никакое. Я соврал. Скажи я Сашке правду, он ни за что не пришёл бы.       — А кто такой Саша? Твой друг? — спросил Кирилл, высунувшись в открытое окно. Конец осени, но было ещё достаточно тепло, чтобы вот так спокойно дышать уличным воздухом. Хотя вряд ли Кирилла хватит надолго — он был ещё тем мерзляком.       — Друг? — повторил я. — Нет. Саша не друг, он… я не знаю. Иногда мы вместе… Как бы это сказать? Преодолеваем трудности. В эти моменты я могу на него положиться, но обычно мы друг друга ненавидим.       Да, Саша ненавидит меня. Впрочем, как и многие люди, знающие о сущности контрактора. Вот только негатив Саши иной. Другие боятся и опасаются меня, но ненависть Кудрявого основана не на страхе. Я просто раздражаю его.       — Тогда зачем он тебе? Особенно здесь и сейчас.       — Сатанислав — демон. Ему понравится то, что сделано ради мести. И это что-то как раз у Саши, — я довольно улыбнулся и взглянул вниз, на усыпанный яркими оранжевыми листьями асфальт.       Сегодня прекрасный день! Я утру нос демону-преподу и получу зачёт. Интересно, с чего мне вдруг такая благодать? Ох, как бы не сглазить.       Кирилл высунулся в окно сильней, чтобы помахать девчонкам внизу, и я всерьёз забеспокоился.       — Что ты делаешь? Упадёшь же.       — Да ладно! — уже посылая воздушные поцелуи, беззаботно отозвался Кирилл.       Я ухватился за его джемпер и потянул назад.       — Ты слишком беспокоишься, — хохоча, сказал Кирилл, высвободился из моей хватки и запрыгнул на подоконник. — Я тут вспомнил, как мы на вписке прыгали со второго этажа.       Было дело. Я тогда развлекался подобным образом, потому что знал: мне ничего не будет, а Кирилл, видимо, просто перебрал. Впрочем, с ним тоже ничего не случилось.       — О, а вот и Саша, — оповестил я, ткнув пальцем в знакомую фигуру, только что вышедшую из такси.       Почему внешность, харизма и обаяние зачастую достаются всяким холодным и эгоистичным тварям? Только пройдя от ворот до входа в университет, Саша был удостоен овациями, криками девушек, томными взглядами даже тех, кто шел со своим парнем за ручку, и любопытными взглядами этих же кавалеров. А что начало твориться, когда Саша откинул надоедливую чёлку… Ни одна суперзвезда даже при появлении в самом дорогом костюме не производила на людей такое впечатление. Ещё чуть-чуть и все присутствующие пали бы ниц перед Сашей. Атмосфера царила такая, будто ангел спустился с небес. Люди, очнитесь! Если он откуда и прибыл, то только из моей квартиры, где нагло ошивался уже не первый день.       Саша не обращал внимания на происходящее вокруг и целенаправленно шёл нам на встречу. Я с Кириллом уже успели спуститься к главному входу.       — Так, Феликс, ты что, привёл мне конкурента? — недовольно спросил Кирилл.       — Не переживай: ни любовные, ни плотские дела Сашу вообще не колышат.       — Серьёзно? — Кирилл задумчиво оглядел почти подошедшего к нам Сашу. — Какая бесполезная трата столь привлекательной внешности.       Они в чём-то были похожи, но совсем немного. Если вглядеться и знать их получше, станет ясно, что Кирилл сделал себя сам: как говорить, двигаться, привлечь к себе женское внимание, он понял это с помощью проб и ошибок. Шарм вокруг него был создан из идеально подобранных элементов. Саша был другим, его ненавязчивая утончённость, изысканные жесты, взгляд из-под полуопущенных ресниц — всё это было словно заложено в генах. Врождённая стать, интеллект, белая кость.       — Итак? — спросил напарник, подойдя к нам и лишь мельком взглянув на Кирилла.       — Средство, о котором я тебе говорил, в моей папке.       Соврав, не дрогнув, я повёл Сашу к кабинету демона-препода, но уже через минуту он обогнал меня и пошёл впереди, ни секунды не раздумывая и не ошибаясь на поворотах, словно учился здесь уже много лет. Что, Кудрявый, таких же гадких людишек, как ты за версту чуешь?       Кирилл глядел в спину Саши хмурым и настороженным взглядом, из чего я сделал вывод, что тот ему не понравился. Ничего удивительного. К Саше можно испытывать лишь одно из двух чувств: любовь или ненависть.       Когда наша компания подошла к кабинету Сатанислава, я открыл дверь перед Сашей и учтиво пропустил его вперёд, мысленно предвкушая скорые события. Вслед за Кудрявым вошёл Кирилл, которого я тоже пропустил, дабы взглядом намекнуть на то, чтобы в случае чего он подыграл мне, а после вошёл сам, закрывая за собой дверь.       — О, Громов, — оторвался от бумаг преподаватель, явно довольный моим появлением, но, увидев Кирилла и Сашу, тут же поменялся в лице, не скрывая недоумения. — А Лисетт зачем пришёл и это ещё кто?       Чуя неладное, Саша начал внимательно разглядывать Сатанислава и его кабинет.       — Я пришёл сдать работу, — оповестил я.       — Работу? — переспросил Саша, поворачиваясь ко мне через плечо.       — Сашечка, — встав позади напарника, я положил ладони на его плечи и, мило улыбнувшись, продолжил: — Сними рубашечку.       Немой вопрос, отражавшийся в широко распахнутых глазах напарника, сменился желанием убивать. Резко развернувшись, Саша схватил меня за ворот толстовки и гневно зашипел:       — Что за дела, Феликс? За такие шуточки я с радостью ускорю тебе путь на тот свет.       — Громов, объяснись! — потребовал демон-препод, вскакивая с места и ударяя ладонью по столу. — Притащил ко мне в кабинет невесть кого ещё и балаган решил устроить!       — Сатанислав Дьявович, а какие ещё замечания у вас есть к моим эскизам? — вмешался Кирилл, становясь перед преподавателем и загораживая ему весь обзор.       — Лисетт, я, кажется, тебе уже всё сказал. Чего ты пристал ко мне?       — Но я хочу услышать ещё. Понимаете, мне… Мне так нравится ваш голос.       — Что за чушь ты несёшь?       — Он просто музыка для моих ушей, — томно произнёс Кирилл.       — Иди и девушкам это втирай, Ловелас никчёмный!       — Но эти девушки совершенно ничего не мыслят в искусстве по сравнению с вами! Вы — моё вдохновение!       Кирилл нёс ахинею, тем самым отвлекая демона-препода и давая время. Его у меня было не так уж и много, поэтому я начал быстро строить планы по упрашиванию Саши, однако заметив, как напарник потянулся в карман за ножом, понял, что это бесполезно. Кудрявый не станет ничего слушать и затупит об меня лезвие прямо здесь и сейчас. Выбора нет.       — Сорян. Всё во имя искусства.       Саша открыл было рот, но в следующий миг передумал что-либо спрашивать. Его ладонь крепко сжала нож, готовясь нанести удар, но я опередил, блокировал удар одной рукой, а второй сжал плечо напарника и пустил ток. Вздрогнув, Саша потерял сознание и повис на моих руках.       «Как вероломно!» — восхитился Велиал.       — Саша, что с тобой? Тебе плохо?! — наиграно произнёс я, привлекая к себе внимание.       — Кажется, у него обморок! Нужно куда-нибудь уложить его, — прекратив доставать препода, подыграл Кирилл, который сам не понимал, с чего вдруг Саша потерял сознание. Однако друг не стал докучать вопросами, понимая, что сейчас не время.       — Вот хорошее место! — с этими словами я быстро уложил Кудрявого на преподавательский стол. Бумаги, документы, эскизы, ручки, карандаши и другие канцелярские принадлежности тут же посыпались на пол, а те, что не успели упасть, находились под телом Саши.       — Громов, что ты творишь?! — гнев, шок, беспомощность — всё это отражалось на лице Сатанислава и лишь подчёркивалось съехавшими на нос очками.       — Но что поделать, человеку плохо! — оправдался я.       — Рубашка стесняет движения грудной клетки. Нужно расстегнуть её, чтобы бедолаге стало легче дышать.       — Кирилл, но ты расстёгиваешь мою рубашку!       — Ой, Феликс, прости, случайно напутал.       — Лисетт, зачем ты стягиваешь с меня пиджак?! — крикнул на студента демон-препод, застёгивая пуговицы своего пиджака обратно.       — Что вы хотите, у меня паника! — признался Кирилл. Непонятно было, играет он или нет.       — Неважно, что у тебя! Слезь с этого парня, мой стол не выдержит вес двоих взрослых людей!       — Да что здесь творится?! — спрыгнув на пол, Кирилл схватился за голову и поднял глаза к потолку.       — Это я должен спросить! Феликс?!       — Уважаемый Сатанислав Дьявович, Кирилл прав, стоит расстегнуть рубашку. Заодно я покажу вам работу.       — А ремень ты ему зачем расстёгиваешь?! Там-то чему дышать?!       — Но часть работы находиться в районе копчика! Если не спущу чуть-чуть штаны, то вы ничего не увидите!       — Я и так не хочу ничего видеть!       — Феликс… — захныкал где-то с пола Кирилл.       

***

      — Что ж, должен признать, это действительно достойная картина, — похвалил препод, протирая очки.       Саша убьёт меня. Пусть это невозможно, но он найдёт способ. За такое Саша никого не простит.       Лежа на преподавательском длинном столе, уткнувшись в него носом, Кудрявый был без рубашки и с приспущенными штанами. Мечта маньяка, не иначе. Но у нас тут не какой-то тёмный закоулок, а собрание творческих личностей! Поэтому, Сашка, тебе нечего бояться!       — Так вот за что ты хотел поблагодарить меня, — пробормотал Кирилл, разглядывая татуировку в виде карабкающегося по спине Саши волка.       Подумать только, то, что было создано ради мести, сейчас сровнялось с картиной, достойной похвалы самого Сатанислава Дьявовича. Разумеется, преподаватель и Кирилл не дураки. У них неоспоримый талант, оттачиваемый годами, поэтому они сразу почувствовали всё, что было заключено в чёрно-сером волке: моя злоба, месть, триумф, вдохновение, неосознанно проведённая параллель с характером Саши.       — Давай зачётку, Громов.       Протянув демону-преподу зачётную книжку, я с замиранием сердца смотрел за движением его ручки и оставляемыми на бумаге следами чернил. Неужели я отмучился раньше срока? Первый раз за всю свою жизнь… Сейчас расплачусь.       — Всё, — оповестил Сатанислав, возвращая зачётку. — А теперь забирайте этого парня и шагайте подальше отсюда. Уверен, он вовсе не намеревался приходить сюда. Мне бы не хотелось попасть под горячую руку.       — Спасибо, — поблагодарил я, быстро одел Сашу и, не без помощи Кирилла, усадил его себе на спину.       — Громов, не заставляй меня вспоминать этот безумный день, — сказал напоследок Сатанислав.       

***

      Попросив Кирилла сходить за папкой, находящейся в кабинете этажом выше, я зашёл с Сашей на спине в пустую аудиторию, в которой, согласно расписанию, ещё как минимум часа два не должно никого быть.       Напарник отлично уместился на нескольких стульях, поставленных вряд. Осеннее солнце, что уже через полмесяца должно было смениться зимним, осветило лицо Кудрявого, на котором не было холодного блеска глаз и ни одной недовольной морщинки от сведенных бровей или сжатых губ.       Мы были разными, часто не сходились во мнении, цапались и обзывались, но мы были… были… Раньше всё было иначе. Мы разговаривали, вместе пытались понять, как жить теперь — курьерами для особых заказов, погружались в фантазии о невероятных приключениях, что отвлекали от скверной реальности. Он помогал с домашкой, потому что мне было трудно совмещать работу, художку и школу, я поднимал ему настроение, говорил, что если не хочет он романтических отношений, если не думает ежесекундно о дрочке, то и не надо ему это, ничего такого. В ларьках, где продавали спиртное несовершеннолетним, мы натыкались на палёнку и давились ей вместе, пробовали курить, но запах табака не понравился ни ему, ни мне, а на одном из заданий мы нашли траву, покурили её, но на наш взгляд она тоже воняла и почему-то не особо вставляла.       А потом он вдруг отстранился, говорил со мной всё меньше и даже редкие мимолётные дружеские прикосновения, которые были мне позволены, начали пресекаться ударами. Всё происходило постепенно, я уже даже не мог припомнить точный момент перемен.       Может, это потому что он — одиночка, и ему привычней скалиться на всех подряд, как волк на спине?       Но это никогда не мешало Саше плести поистине впечатляющие интриги, втираться в доверие и пользоваться людьми. Из волка он превращался в актёра: прятал всё своё подальше вглубь и становился тем, чей образ приносил наибольшую выгоду.       Вот только никогда Саша слишком в роль не вживался, образ оставался лишь яркой, располагающей к себе оболочкой. И как бы не была верна и прекрасна толпа вокруг Саши, он никогда к ней не привяжется.       Я отвлёкся от мыслей и поймал летящий в меня нож за его холодное лезвие.       — Самоубийца-недотёпа, что произошло?       — Прости, — произнёс я, стараясь улыбаться как можно более дружелюбно. Вид Саши не предвещал ничего хорошего, и, кажется, у него был ещё один нож. — Я вырубил тебя током.       — Это я понял. Для чего?       — Нужно было показать твою татуировку преподу, — честно признался я.       Мне казалось, что Саша впадёт в ступор от такой новости, но он весьма быстро нашёлся с ответом:       — Я расчленю тебя и скормлю дворовым псам.       Как и ожидалось, у Саши был ещё один нож, который он незамедлительно достал. Я поднялся с места и попятился к двери, стараясь совершать как можно меньше резких движений.       — Саша, ты же знаешь, меня не убить. Это плохая идея.       — Ничего, я уже придумал то, что тебе подойдёт. — Саша угрожающе надвигался на меня. — Ты на дне моря будешь ноги в тазике с цементом греть!       Саша метнулся ко мне, я распахнул дверь аудитории, выскочил наружу, чуть не сбив с ног Кирилла, принёсшего папку, и, убегая со всех ног, заорал:       — Кто-нибудь, позаботьтесь о семье Лоренцо вместо меня!       — Феликс, а как же папка?! — спросил Кирилл, высунувшись в окно, когда я и Кудрявый уже оказались на улице.       — Потом заберу! Жизнь дороже!       — Скоро тебе будет нечем дорожить! — угрожал Саша.       — Святые угодники, Громов, ты ещё здесь?! Да я, должно быть, проклят! — это Сатанислав Дьявович решил проветрить свой кабинет.       В ту ночь мне пришлось спать у механиков, поскольку я не решился возвращаться домой к разъярённому Саше.       

•••

      — Войдите, — велел глава Общества Оккультизма.       Дверь его кабинета тихо отворилась. В помещении горел лишь ажурный чёрный светильник на столе, и посетитель остался скрыт темнотой. Но какая Мадлену нужда видеть лицо гостя, если он и так прекрасно его знает?       — Я выполнил твой приказ. Он тщательно скрывает астральную энергию и умудряется это делать, даже используя силу, однако если знать, где искать, её всё же можно ощутить.       — И каков же результат? — нетерпеливо спросил Мадлен.       — Астральная энергия лишь немногим отличается от моей. Из этого смею предположить, что мэр прав. Феликс Громов — контрактор.