Нелюди

      — Вероника, вы не злитесь на сестру за то, что она скинула на вас Алису, и вы вынуждены были открыть курьерское агентство? — спросил Феликс.       — Я злилась из-за проблем, повлечённых этой ситуацией, но не на сестру или Алису. Знаешь, когда я думаю об этом, понимаю, что моя жизнь не просто сложилась наилучшим образом, другой она и быть не могла.       — Я не понимаю, — признался Феликс.       Вероника отложила в сторону документы и внимательно посмотрела на мальчика.       — Сестра родилась умной, а я — удачливой. Ей нужно было хорошее образование, мне — хвататься за возможности, любезно предоставляемые жизнью.       — Вы считаете себя удачливой?       — Конечно, — бодро ответила Вероника и улыбнулась. — Многие ли люди выжили после того, как укрыли преступника? И у многих ли людей рождается гениальная племянница? А сколько человек завербовали к себе на работу контрактора?       — Это звучит как безумие. — Феликс покачал головой.       — Да, если не знать, как правильно этим воспользоваться. Видишь ли, Феликс, я оптимистка, такая же, как и ты. Вот только ты везде стараешься видеть единорогов, а я — возможности. Для тебя нет абсолютного зла, для меня — бесполезных вещей.              Звук выстрела разнёсся по широкому полю. Шеид взглянул в бинокль на ростовую мишень и сказал:       — Вы попали в грудь, босс. Девять очков.       Глинт снял очки для стрельбы с жёлтыми стёклами и с широкой улыбкой повернулся к генеральному директору благотворительного фонда.       — Ваша очередь, Валерий.       — Не уверен, что мне стоит. По правде сказать, я и находиться в подобных местах не должен. — Валерий стоял почти неподвижно, чтобы случайным жестом не выдать напряжения. К его сожалению, капли пота на лбу он контролировать не мог. — Сами понимаете, Глинт, не к лицу тому, кто помогает детям получить достойное образование, держать в руках оружие.       Валерий глядел на собеседника прямо, стараясь встретить его взгляд уверенно, что определённо нравилось Глинту. Он кивнул и передал увесистый пистолет Дэну — своему лучшему стрелку и не менее хорошему учителю по стрельбе.       — Логика в ваших словах есть, но вы ведь приняли все меры и прибыли сюда незамеченным. Солнце встало только час назад, если бы кто-то следил за вами в такую рань, вы бы точно заметили.       Валерий внимательно слушал Глинта, но так и не сдвинулся с места. Стрелять у него пока желания так и не возникло.       — Думаю, вы передумаете, когда увидите настоящее оружие.       Глинт кивнул Шеиду, и тот направился к навесу неподалёку, где стояло несколько небольших столов. Откинув покрывало с одного из них, он явил миру с десяток винтовок, карабинов и ружей. Валерий ещё издалека заметил что то, что несёт Шеид, не просто оружие, а произведение искусства. На прикладе из европейского ореха была выстругана фигура охотника, целящегося в кабана. Картину обрамлял лиственный узор, который повторялся и вдоль стального приклада с матовым черным финишем.       Почему-то Валерию казалось, что сейчас все были за минимализм во всём, и для него стало неожиданностью увидеть здесь нечто, больше похожее на музейный экспонат. Он отвёл глаза, чтобы скрыть мимолетное желание. Несмотря на все его речи и то, что он и вправду никогда не держал в руках огнестрельное оружие, как мужчине Валерию безумно захотелось притронуться к карабину. А Глинт, как назло, выразительно описывал все качества этого оружия, вертя его в руках.       — …Отдача не сильнее похлопывания по плечу, Валерий. Даже вы оцените. — Глинт протянул ему карабин. — Давайте повеселимся вместе, а потом обсудим то, зачем я вас позвал.       Валерий всё же принял карабин, чувствуя нарастающее волнение то ли от предвкушения первой стрельбы, то ли от смутного предчувствия беды. Дэн объяснил ему, как действовать, как правильно наводить мушку и целик, и Валерий сделал первый выстрел в мишень, казавшуюся с его расстояния не больше зайца. Как и обещал Глинт, приклад лишь легонько боднул в плечо. Дэн предложил сделать ещё несколько выстрелов, безобидно заметив, что не стоит надеяться на то, что Валерий попадёт с первого раза.       Когда магазин полностью опустел, все захлопали, а Глинт так и вовсе не удержал смеха.       — Я же говорил, что вам понравится, — сказал он, а затем отвлёкся на кого-то за спиной Валерия и приветливо махнул рукой.       Мужчина обернулся и увидел гольф-кар в нескольких метрах от них. Кажется, он был так увлечён, что совсем не услышал гудение подъезжающего транспорта. В нём сидела женщина, худая, с гордой посадкой головы, в чёрном пальто с запахом. Особо рассмотреть её Валерию не удалось, солнцезащитные очки, защищавшие от утренних лучей, скрывали половину лица, а бордовая косынка с непонятной вышивкой ещё больше усложняла задачу. За рулём гольф-кара находилась девушка с туго заплетённой густой косой. Она вальяжно наклонилась вперёд, облокачиваясь о руль, за что тут же получила от женщины укоризненный тычок локтём под бок. Поняв намёк, девушка моментально выпрямила спину и скромно сложила руки на коленях.       — Кто это? — спросил Валерий.       — Наши прекрасные зрительницы, — уклончиво ответил Глинт и велел Дэну сбегать за мишенью, чтобы оценить результат Валерия.       Бегал Дэн быстро, поэтому уже очень скоро он взмахнул перед лицами мужчин напечатанным по пояс силуэтом человека, в районе головы которого было приклеено чьё-то фото. Разглядев его, Валерий обмер всеми чувствами. Это было лицо Серафимы — монахини, руководящей детским домом «приют святой Татьяны».       — Вы попали ей в плечо, — резюмировал Глинт, рассмотрев мишень. — Неприятно, но не смертельно.       У благотворительного фонда Валерия был выбор: отдать пожертвования церковному приюту или частному детскому дому его дальнего родственника. Выбор существовал только для виду, чтобы успокоить меценатов, а в действительности большая часть средств всегда уходила на обеспечение детей частного приюта. Из них реально существовало лишь пара человек, остальные же были мёртвыми душами, благами которых пользовался Валерий и его семья.       Он отказал Серафиме, но та была настойчива, начала копать слишком глубоко и вот-вот могла вытащить на свет правду. Не зря про неё говорили: «Когда входит Серафима, все вокруг знают, что пора доставать кошелёк». Поэтому было принято решение отправить её поближе к богу.       Вот только Валерий и предположить не мог, что Серафиме благоволит не только господь, но и босс Черноморских туч.       — Либо вы планировали использовать иное оружие, — продолжал Глинт, — либо отправить разбираться с ней кого-то другого. Делегировать то, что можно делегировать — это правильный выбор.       Голос Глинта звучал равно, но Валерия это совсем не успокаивало. Он крепко сжимал в руках давно разряженный карабин, надеясь использовать его как дубинку. О том, получится ли у него, Валерий старался не думать. Как и о том, что у Дэна за поясом всё ещё был пистолет, крепкий Глинт мог переломать кости голыми руками, а Шеид… Он был тут самым хилым, оружия у него вроде не было, но это не помешает ему в случае чего вызвать подмогу. Однако может, его удастся взять в заложники? Прикрыться им, и тогда хотя бы Дэн не станет стрелять?       — Но, — Глинт на пару секунд застыл, словно лавина, готовая вот-вот сорваться с горы, — я считаю, что если вы сами не в состоянии убить человека, то не имеете права поручать это кому-то другому. Убийство — дело серьёзное. Нужно осознавать весомость этого поступка. К тому же, когда знаешь кухню изнутри, становится проще понять, способен ли человек убить и как хорошо он с этим справится.       Глинт поддерживал приют, но не по причине глубокой веры в бога. Хотя не верить хоть во что-то в Готтлосграде было трудно. Просто воспитанники «святой Татьяны» ломали стереотип о низкосортных, бесполезных и безродных людях. Образование там было на высоте, а детям с малых лет прививали любовь к науке (да и кроме спорта, чтения Библии или учебников у них развлечений не было), так что город был обязан приюту своими врачами, генными инженерами и механиками. А они в свою очередь улучшали имидж Готтлосграда и разработку протезов в частности.       Хотя, разумеется, это была не единственная причина его покровительства.       Валерий дёрнулся. То ли для того, чтобы напасть, то ли чтобы сбежать, не важно, в любом случае задуманное не удалось, потому что Шеид давно успел наступить на его тень.       Он не блистал внушающей физической формой, не обладал устрашающим голосом, а своим вечно уставшим и порой даже недовольным лицом Шеид напоминал Глинту полуобморочных святых с картин эпохи ренессанса, которые часто мелькали в книгах по истории искусств его племянника. Но верный подчинённый Перуна умел управлять тенями, чего не мог больше никто.       — Не переживайте, — хищно улыбаясь, сказал Глинт, — я с убийствами справляюсь очень хорошо.       Дэн и Шеид потащили беспомощного Валерия к мишеням, чтобы босс мог наглядно продемонстрировать способности. За спиной Глинта загудел гольф-кар, он обернулся и проводил удаляющихся женщин взглядом, затем зарядил винтовку и прицелился в привязанного к мишеням Валерия. После первого выстрела Глинт подумал, как жаль, что он не может проделать то же самое с главой Общества Оккультизма, с которым вечером предстояла встреча.       

***

      Расправа с Валерием и пара стаканчиков мороженого должны были утихомирить кровожадность Глинта. Но когда он встретился с Мадленом в комнате переговоров небоскрёба Нуклеуса, внутри вновь начала зарождаться ярость.       На этот раз мэр решил появиться лично, чтобы показать серьёзность своих намерений, или, проще говоря, напугать Мадлена.       Глинт и его старший брат выросли в обычной среднестатистической семье, состоящей из рабочего класса, который привык жить в жестоком мире. В их окружении физически наказывать детей было нормой, как и периодически колотить супруга или супругу. Поскольку семья Глинта любила напустить на себя блёсток, чтобы выглядеть как можно идеальней в глазах других, синяки и ссадины были скрыты под одеждой. Посидеть в углу для Глинта с братом было подарком, чаще им доставалось отцовским ремнём.       Времена менялись, физические наказания оставались на задворках истории, так что брат Глинта, например, никогда не бил своего сына. Но для самого мэра было поздно, насилие уже стало для него нормой.       Он дрался в садике, в школе и вырос с привычкой не обращать особого внимания на физическую боль. Даже сейчас, злясь, ему хотелось треснуть того, кто его разозлил, да так, чтобы он рухнул и не встал. Глинт прекрасно осознавал свою тягу к насилию, и другие тоже это чувствовали.       Есть люди, которые ни при каких обстоятельствах не совершат убийство. Он был не из таких. И хотел, чтобы Мадлен это понимал.       — Вы ведь уже убедились в правоте моих слов, — заговорил Глинт. — Пора принимать меры.       — Именно поэтому я здесь. Теперь, когда нет сомнений в том, что Феликс Громов — контрактор, можно приступить к нашей общей цели: ликвидации его и остальных курьеров. — Мадлен прищурился, словно в предвкушении чего-то интересного.       — Ликвидации? — переспросил Глинт. — Если говорить откровенно, я думал, вы согласитесь на что угодно, но только не на смерть собственного создания.       — Мы бездумно создали это существо. — Мадлен поправил трость с рукояткой в виде головы льва.       — Прям уж бездумно? — спросил Глинт, не сводя с главы Общества Оккультизма внимательный карий взгляд.       Но лицо Мадлена оставалось нечитаемым, всё было скрыто под непробиваемой вежливой улыбкой, словно он понял, что в игре, которую они ведут, выражения лиц и тон голоса имеют огромное значение. И играл в это Мадлен не впервые.       — Мы полагали, что это будет очередной эксперимент, который всегда можно остановить, поэтому отпустили контрактора. Наша самонадеянность привела к страшной ошибке. Он большая угроза. Мы привыкли контролировать демонов, а один из них свободно ходит по городу. Общество Оккультизма не может допустить подобного.       Глинт не верил в то, что контрактора можно убить. В этом и была его суть, причина страха многих. А это значит, что и прочие, так ладно звучащие слова Мадлена — ложь. Разумеется, Глинт не ждал откровенности и сам не спешил ей следовать. Но ситуация вызывала закономерный вопрос: каков же на самом деле план Мадлена?       — Итак, позвольте представить, — голос главы отвлёк мэра, — наше оружие.       Старик стукнул тростью об пол и убрал ладонь с рукоятки, после чего глаза льва загорелись, формируя между Глинтом и Мадленом голограмму темноволосой девушки в летнем сарафане.       Увидев её, мэр усмехнулся.       — Вы хотите победить его девчонкой? Не лучше ли послать кого посильней?       — Неважно кто, если на контрактора нападут в нашем мире, он справится с противником без труда. Не забывайте, в нём сидит сильнейший демон, — серьёзно произнёс глава. — Мы возьмём его хитростью. А Леви для этого подойдёт как нельзя лучше.       — И что же это за хитрость?       — Как раз для её осуществления нам нужна ваша помощь, а точнее разрешение.       Глинт непонимающе приподнял бровь.       — Леви может использовать способности только в строго отведённом для этого месте. И нет лучшего способа заманить туда курьеров, чем взять дорогого им человека в заложники. Я слышал, что информационный дилер обзавёлся сводным братом. Более того, он неплохо с ним поладил. Думаю, мальчик прекрасно подойдет на роль приманки. Вот я и хотел спросить, — уголки губ главы приподнялись, а взгляд тут же устремился в сторону Шеида, — можем ли мы для нашей общей цели воспользоваться Лео?       Глинт почувствовал, как его тело каменеет, обращается в вулкан, из недр которого поднимается лава. Но он знал, что именно этого Мадлен и ждёт. Глин предпочёл перевести взгляд на голограмму девушки, сосредоточиться на складках сарафана, однако теперь вместо лавы его заполняли неизбежные вопросы: откуда Мадлен знает о связи Лео и Шеида? Кто мог ему об этом сказать?       К счастью, голос Шеида был полон безразличия, что где-то в глубине души всегда немного печалило Глинта:       — Можете.       Впрочем, не Глинту было судить подчинённого. Он и так ликвидировали тех, кто работал нелегально или в местах, уже не принадлежащих Черноморским тучам, а, следовательно, не платящих налог. Но так дальше продолжаться не может. Если уничтожать банды, интеллигенты присвоят временно освободившиеся точки себе. И вот Глинт решил «уничтожить» Феликса.       — Знаете, меня восхищают люди, готовые на всё ради достижения цели, — признался Мадлен.       Глинт не пришёл в восторг от этого комплимента. Шеид же лишь закатил глаза, и это была его первая эмоция за всё время разговора.       «Крыса, — вскользь подумал Глинт. — Где-то у нас завелась крыса».       — Ну, вы же сделаете так, что Лео не пострадает? — хищный взгляд Глинта дал понять, что это был риторический вопрос.       — Ох, этот оскал вам так к лицу, — заметил Мадлен, поднимаясь с дивана. Он направился к выходу, но неожиданно остановился у двери и, обернувшись, с победной улыбкой добавил: — Глинт Громов.       Дверь за ним закрылась, комната переговоров наполнилось раздражённым безмолвием. Глинт развалился в кресле, приняв почти лежачее положение. Шеид присел на подлокотник.       — Хочешь, потрахаемся прямо здесь? — предложил он.       — Это не поможет, — не без грусти отозвался Глинт.       — Да, пожалуй.       — Но я бы тебя поцеловал.       Шеид перебрался на колени босса, тот крепко прижал его к себе, с силой вцепившись пальцами в плечо и бедро. Губы безжалостно терзали губы, проскользнул металлический привкус крови. Шеид не сопротивлялся, шумно дышал и иногда постанывал. Глинта успокаивало, что подчинённый всё ещё принадлежал ему, в суматошном мире это было заземляющей константой, Шеиду же нравилось чувствовать силу и власть босса, это придавало уверенности в завтрашнем дне.       — Ты точно уверен, что стоит втягивать в это сына? — восстановив дыхание, спросил Глинт.       Карие глаза внимательно и обеспокоено посмотрели в лицо Шеида, надеясь увидеть там что угодно, но только не безразличие.       — Лео — уже давно не моя забота. — Ожидания Глинта не оправдались. — А что насчёт тебя?       — Ему ничего не угрожает, — быстро произнёс Глинт.       — Но оккультный чудик сказал, что девчонка с ним справится.       — Справится, но не убьёт. Смерть контрактора не нужна ни мне, ни старикашке. Не говоря уже о том, что она вообще невозможна. Мы победим сильнейшего из курьеров, сломим информатора и отправим на свалку непутевого андроида. От подобного гордость Вероники будет раздавлена, а репутация утеряна. Преступные группировки и банды перестанут получать то, что хотят, и власть вновь вернётся ко мне, — предвкушая возвращение влияния, сказал Глинт.       — Но тебя всё равно что-то беспокоит, — заметил Шеид.       — Да, — согласился Глинт. — Истинная причина, по которой Общество Оккультизма нам помогает: какова она?       

•••

      Оно и вправду не исчезало. Раны затянулись, кровавая корочка отпала, но начиная с места, где билось сердце, вниз тянулись четыре буквы. Имя Саши никогда не исчезнет и будет вечно напоминать о том дне вместе с серебряным жетоном на шее.       Я так и не смог понять его намерений, но они были на руку. Саша исписал моё тело шрамами, а жетон назвал ошейником, но вместо унижения это дарило ощущение близости. Или Кудрявый не так преподнёс случившееся, или у меня было извращённое понятие о поддержке.       «Не бойся ненависти».       У второго жетона была другая надпись, но Саша подарил мне именно этот. А напарник никогда не делал что-то без причины, даже если сам понимал её лишь смутно.       Как в контракторе во мне творились странные изменения, причину которым я не мог найти. Знал лишь то, что в случае чего меня остановит только Саша. Но что делать, когда компенсация соседей будет выплачена и Кудрявый свалит к себе? Мы будем видеться лишь на заданиях. Он нужен мне, но, чёрт побери, если Саша считает обычную висюльку ошейником, то куда полетит его тщеславие, пойми он мои намерения? Так, недолго думая, на ошейник ещё и поводок нацепят.       От отчаяния и безысходности я схватился за голову и, теребя волосы, тихо заскулил.       — Имбецил, долго мне ещё ждать конца твоего психоза?       Дверь в ванную с чувством пнули. Бедная. Не слишком ли часто её бьют? Как вообще все двери в доме ещё на месте?       Я натянул свитер, скорчил недовольную гримасу и вышел в коридор, но, столкнувшись с колким взглядом, глядящим на меня через стёкла очков, на секунду опешил. Всё не мог привыкнуть, потому что Саша никогда не жаловался на зрение. Когда я сказал ему об этом неделю назад, он выдал: «Мои глаза не желали видеть тебя ежедневно и предпочли ослепнуть».       Не сказав ни слова, Саша накинул пальто и выскользнул за дверь. Я снял с крючка куртку, закрыл входную дверь и поспешил догнать напарника. Нам предстояло забрать у механиков андроида. Плёвое дело, но когда после долгой дороги мы спустились в лабораторию, то встали как вкопанные от увиденного.       — Да! Снимай рубашку!       — Блондинчик, да ты обалденно двигаешься!       Свет был приглушён, несколько мониторов мигали яркими цветами, а громкая музыка била по ушам. Для меня оставалось загадкой, как в такой атмосфере Кира умудрялась копошиться в протезе девушки, которая хлебала вино прямо из горла бутылки и вместе с танцующей Алисой комментировала стриптиз Лаки на стальном операционном столе.       — И как до этого дошло? — спросил Саша, пытаясь унять нервный тик правого глаза.       — Вы бы ещё завтра пришли, — ответила Кира, оторвавшись от протеза. Я бы решил, что она тут единственная трезвая, но стоявший рядом бокал вина, и валявшаяся у её ног пустая бутылка говорили об обратном.       — О, мальчики, привет! — наконец заметила нас гостья.       Она была частым клиентом механиков, но не относилась к преступным группировкам, бандам или интеллигентам, как остальные люди, пользующиеся услугами Киры и Алисы. Она — рок-певица. Поэтому была среди тех немногих людей, которые не пытались замаскировать протез. Более того, она всячески выставляла его напоказ и любила напичкать руку лампочками и фонариками, которые красиво и эффектно сверкали на концертах. В обычных больницах этого не делали, потому она обращалась к механикам.       Результатом безумной обстановки и состоянием механиков мы так же были обязаны креативной девушке. Однажды, придя подлатать протез, ей не хватило денег для оплаты. Алиса и Кира сообщили, что не могут отпустить певицу, пока вся сумма не будет лежать у них на столе. Решение проблемы нашлось быстро: молодая звезда сообщила, что в её фургоне находится ящик дорогого спиртного, которого более чем достаточно для доплаты. С тех пор подобное стало традицией, и услуги оплачивались не только купюрами, но и выпивкой.       Мы задержались из-за пробок, девушкам стало скучно и вот результат: несколько опустошённых бутылок, пьяная Алиса и медленно стягивающий с себя красную рубашку Лаки, ставший жертвой больной, а сейчас ещё и нетрезвой фантазии Паскаль.       — Это видео с мужским стриптизом было потрясающим! Но вживую глядеть ещё круче! — выкрикнула Алиса, горящим взглядом глядя на оставшегося в одних штанах Лаки.       У Лаки превосходная программа самообучения. Ему нужно было лишь один раз услышать или увидеть, чтобы запомнить и повторить. Но Лаки не стал бы танцевать стриптиз. Во всяком случае, для девушек точно, поэтому Алиса наверняка подкрутила в нём парочку шестеренок.       Я сочувствовал Лаки, потому что по себе знал, каково быть жертвой издевательств шмакодявки.       — Нам некогда тратить время на этот дурдом. – Саша сурово уставился на Алису. Казалось, что даже кудряшки его волос пришли в крайнее недовольство. — Наведи порядок в его голове, — он кивком указал на Лаки и, больше не тратя слов, вышел из лаборатории.       Алиса осунулась и проводила его взглядом «вечно ты портишь всё веселье». Но возражать не стала. Однако удивилась, что возражений не было у меня.       — Я думала, ты скажешь, какой Саша вредина, не понимает шуток и всё такое. — Алиса подошла к Лаки и поманила его пальцем, чтобы он сел на операционный стол. — В общем, воспользуешься шансом подтрунить над ним. — Она оторвалась от копошения в андроиде и внимательным жёлтым взглядом глянула на меня. — Что с тобой сегодня?       — Слишком хорошее настроение для ссор, — соврал я, широко улыбнувшись.       Она была права. Раньше я не упустил бы шанса кольнуть Сашу. Раньше очень многое в нём раздражало. Но с каждым днём отношение к нему менялось, а в последнее время и вовсе начинало казаться, что для меня, живущего в полной темноте, Саша становился, пусть и холодным, но светом.       Простите, Вероника, я не смог стать умным и находчивым оптимистом, как вы. Мне порой еле хватает сил, чтобы просто видеть вещи с яркой стороны.       Алиса быстро настроила Лаки, и, попрощавшись с девушками, мы поспешили подняться на верхний этаж квартиры, на котором нас уже ждал Саша.       

***

      Вопреки словам Саши о том, что некогда тратить время на забавы, у нас не было заказов на сегодня, поэтому я спокойно развалился в кресле, пока он вёл машину, и думал, чем занять оставшийся день. Из размышлений вывел голос напарника.       — Я не хочу бередить твои раны, но кое-что не даёт мне покоя. А когда вопрос не перестаёт звучать в голове, разжигая любопытство, я словно схожу с ума.       — Вау, какие откровения.       — Надеюсь, ты ответишь мне тем же, — эти слова заставили насторожиться. — Ты недавно сказал, что твои родители, возможно, объявили тебя мёртвым. Они действительно могли так поступить?       Я уставился на Сашу. Он спокойно глядел вперёд, во мне же прошёлся ураган чувств: недоумение, грусть, страх, злость. Завершило всё желание послать Сашу или, ещё лучше, врезать по его спокойной роже.       — Невероятно, — издевательски протянул я, решив не распускать руки. — Я не люблю причинять людям неудобство. Боюсь сделать им больно, даже словом. Но ты готов спрашивать о чём угодно в лоб, прекрасно понимая, что это далеко не самая любимая их тема разговора. Хотя, чего ещё от тебя ждать? — закатив глаза, заметил я.       — Ты не ответишь мне? — спокойно поинтересовался Саша.       — Почему же? — Я пожал плечами. — Мне скрывать нечего, просто ты действительно, как и сказал, потревожил рану. Но настроение уже испорчено, я ничего не потеряю.       Говорить не хотелось, но в этот момент действительно казалось, что хуже настроению уже не стать.       — Моя семья была образцом идеала, — начал я. — Родители стремились создать безупречную репутацию, чтобы никому не пришло в голову сказать о них плохо. Но я не замечал этого и понял лишь тогда, когда уже работал на Веронику. Отец хорошо зарабатывал и мог обеспечить нас, мама была красивой, в меру скромной и приятной женщиной, дружившей с соседями. Мы навещали бабушек, проводили праздники в кругу семьи, устраивали пикники тёплой весной и жарили шашлык на речке летом. Это счастье не было притворством, родители искренне любили друг друга, я точно знаю. Но они тряслись за, как я думал, наше счастье. А потом понял, что в действительности они оберегали образ идеальной семьи. Разве маме, имевшей дела по дому и собственного сына, хотелось слушать проблемы соседей и мило улыбаться сплетницам-старушкам? А папе не хотелось выпить пива в баре и рвать глотку, крича «гол»? Но мама улыбалась, чтобы даже лживые сплетни не слетели с губ старух, а папа в большинстве случаев отказывал друзьям, чтобы показательно заявить: «У меня ужин с семьёй». И все вокруг твердили, какая приветливая мама и какой примерный семьянин отец. И конечно у таких родителей должен был быть прекрасный сын.       — Учитывая твой альтруизм, им удалось, — сказал Саша.       — Может, это их заслуга, может, моя. Знаю наверняка только то, что грань между «хорошо» и «плохо» была настолько явной и мне день за днём вдалбливали её в голову. Они следили за моим окружением, настаивали на том, с кем общаться, а с кем нет, строго ругали и наказывали за лень. Они не внушали, что я должен быть лучшим во всём, но настаивали, чтобы оценки были хорошие, а мне не хотелось сидеть над учебниками. Я списывал у одноклассников, и благо учителя всегда считали, что незаметное списывание — дело обычное. Если бы они рассказали об этом родителям, на голову посыпалось бы столько нотаций. А ведь все дети списывают. Пока кто-то рассказывал о том, какой вкусный глинтвейн ему родители разрешили выпить на Новый Год, я поджигал за гаражами первую сигарету и думал, что этим поступком иду против всего мира. Отец иногда курил, но никто кроме мамы и меня не знал об этом. И я думал: почему папа мне запрещает, если сам так делает? Тогда я стащил его зажигалку и сигарету. Руки тряслись от страха, а в душе всё ликовало, ведь моя первая сигарета была из его пачки и подожжена его зажигалкой.       Я задумался: могу ли сказать что-то ещё или этих слов достаточно? До того, как удалось принять решение, Саша подал голос:       — И поэтому ты считаешь, что тебя объявили мёртвым или без вести пропавшим?       — Я стал контрактором в четырнадцать и после ещё полгода жил с семьёй. Они замечали за мной странные вещи, но, наверное, думали, что это переходный возраст или ещё что. А потом я отрезал палец…       — И они решили, что ты уже давно не тот Феликс, — продолжил Саша.       — Подменыш вместо сына. Это не просто курить или списывать домашку. Родители чудовища или несчастная семья, потерявшая сына?       — Второе явно лучше для идеальной репутации.       Я включил радио. Наши с Сашей музыкальные вкусы разительно отличались, поэтому, чтобы лишний раз не ссориться, мы полагались на чужой выбор. Девушка пела на английском о безответной любви, о том, что она и он словно сломанные инструменты и о том, что ей уже всё равно. Сплошная драма в словах, то, что идеально подходило настроению. Особенно порадовала фраза: «But my mouth felt like I was choking, broken glass». Подавиться битым стеклом… Теперь я знаю, как описать некоторые чувства.       — Интересно, я — лицемер? — неожиданно даже для самого себя спросил я. Саша удивился куда меньше.       — Я думаю невозможно так искренне и долго врать.       — Но ведь мои родители смогли.       — Но ведь ты — не они.       Я посмотрел в боковое окно, желая отвлечься, но не смог. Саша всегда говорил уверенно. Он словно знал всё наверняка, знал, что всё будет так, как он хочет, что кто-то всегда будет на его стороне. Как минимум отец.       — Ты ужасный человек, — сказал я, резко повернувшись к Саше. Он хотел было ответить, но не успел. — Но тебе плевать. — Я сжал кулаки, готовясь к следующим словам. Хотелось выпустить весь негатив, который, как бы не было неприятно признавать, зародился во мне давно. — Я завидую тебе в одном.       — В том, что у меня такой отец, — уверенно, как и в большинстве случаев, произнёс Саша.       — Да. Человек, готовый ради тебя на всё, — я чеканил каждое слово, не скрывая зависть и злость. — Он воспитал тебя один, он дарил тебе своё немногое свободное время, он знал, что тебе не понравится другая женщина в доме, и не водил их, а решил жениться только сейчас.       — Вообще-то, первые три года мной ещё и бабушка с его стороны занималась. Но, да, я знаю, что у меня прекрасный отец.       — Но знаешь, чему я завидую больше всего? Тому, что ты не скрываешь, каков на самом деле, но меньше тебя он от этого не любит. Твой отец… Он был, есть и будет. Но у меня такого не было даже в прошлом, — последние слова я прошептал, опустив голову.       Песня на радио сменилась весёлой и заводной, но это не прибавляло настроения.       — Что бы ты сделал, если бы у тебя не было отца? — спросил я.       — Сдох бы в аварии, — тут же ответил Саша.       — А если мы опустим тот случай?       — Был бы ещё более ужасным человеком, чем сейчас.       — А если бы твоя мама осталась жива?       — Мне надоели твои вопросы.       — Я на твой ответил.       Саша сжал руль. Наверное, он представил, какой бы счастливой была его семья.       — Я такой, не потому что у меня не было одного из родителей. Я просто такой человек. Нет у меня ни психологической травмы, ни комплексов. Я просто тщеславный ублюдок, довольный тем, кем он есть.       На этом разговор был закончен, и я постарался сосредоточиться на радио, чтобы выкинуть мысли из головы. Когда у меня, наконец, начало получаться, мелодию станции перекрыла другая.       — Глючит, что ли? — пробурчал я себе под нос, потянувшись пальцем к магнитоле.       — Это мой телефон, — остановил Саша, доставая из кармана смартфон.       Я хотел было вновь увлечься видом за окном, но заметил, что напарник уставился в экран и совсем не следил за дорогой.       — Саша! — выкрикнул я, хватаясь за руль. — Чёрт, Кудрявый, за дорогой следи! А ещё говоришь, что я водить не умею!       Саша повернул руль и остановил машину вдоль тротуара.       — Это Лео… — прошептал он.       — Твой новоиспечённый родственник? Что, так рад новостям от братишки?       — Номер его, но печатал текст явно не Лео. — Саша сунул мне под нос смартфон, на экране которого виднелось открытое сообщение:       

«Просто следуйте за красным плащом».

      — Что это значит?       — Видимо, это, - сказал Лаки и указал на крышу многоэтажки со стороны Саши.       Мы уставились в окно и увидели человека, облачённого в красный плащ. Почувствовав наш взгляд, он сорвался прочь, перепрыгивая с одной крыши на другую.       Саша тут же повернул ключ, заводя машину.       Человек в красном плаще бежал с такой скоростью, которая позволяла нам не терять его из виду и не превышать положенные шестьдесят километров в час. А это значило, что он вёл нас в определённое место.       — Тут явно ловушкой попахивает, — высказался я, выходя из машины следом за Сашей и Лаки.       Мы находились в тихом маленьком райончике кольца, где редко можно было встретить прохожих. Одно из мест, не привлекающих чужого внимания. Прекрасная западня.       — И без тебя вижу. Но Лео у них, что ещё остаётся? — произнеся это, Саша зашагал к узкой тёмной улочке между двумя рядами домов, в которой совсем недавно скрылся «красный плащ».       Неужели Саша действительно дорожит сводным братом? Но они знакомы всего ничего. Поверить не могу, чтобы эта холодная бесчувственная зараза рвалась спасать кого-то, прекрасно понимая, что его медленно, но верно затаскивали в ловушку.       Саша вёл себя непривычно, но ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Стоило нам очутиться в глубине плохо освещаемого проулка, как по его периметру прошлась полоса красного света, которая быстро исчезла, а вместе с ней и все предметы вокруг. Барьер. Сложный, не просто отгораживающий, а перемещающий.       Мир словно окунули в чернила, и стало невозможно разобрать, где начинался низ и заканчивался вверх, на чём мы стояли, насколько далеко могли уйти и как были способны, несмотря на всю темноту, прекрасно видеть друг друга.       — Я не чувствую никакого сигнала, — сказал Лаки, пару раз помигав радужкой глаз.       — Что это за место? — спросил Саша, оглядываясь по сторонам.       — Наверное, Астрал, — предположил я.       — Что? — Перестав оглядываться, Саша непонимающе посмотрел на меня.       — Место между нашим миром и адом — Астрал. В нём есть множество измерений и мы в одном из них.       — Значит, это место не везде такое… чёрное?       — Без понятия. Я знаю об Астрале только по рассказам Велиала.       — В таком случае это в очередной раз доказывает, что ты — контрактор, — послышался чужой голос.       Никто из нас не смог уловить момент появления ещё трёх человек. Однако вряд ли они были людьми в привычном понимании этого слова. Так просто смертным в Астрал не попасть.       — Что вы сделали с Лео?! — я давно не слышал у Саши такого разъяренного голоса, и это заставило вздрогнуть.       Понятно. Значит мальчишка, лежащий без сознания, и есть сводный брат Саши.       Возле Лео находилась темноволосая девушка в летнем сарафане. На дворе мороз, а она спокойно разгуливала с оголенными плечами. Это означало, что она, в лучшем случае, ненормальная. Рядом с ней стоял «красный плащ». После того, как он обратился ко мне, можно было с уверенностью сказать, что это человек мужского пола. Оглядев незнакомца, я заметил, что под красным плащом средневекового фасона виднелся белый, уже более современный плащ. Его капюшон с золотой каймой отбрасывал тень на лицо, не давая разглядеть его даже моим нечеловеческим глазам. Явный признак заклинания.       — Кто вы, и откуда вам известно, что я контрактор? — не отрывая взгляд от человека в плаще, спросил я, напрягая слух. Нужно было разобрать все особенности голоса, чтобы понять, встречался ли мне он раньше. Но это не сработало. Голос звучал, словно эхо, имел неестественную, нечеловеческую хрипоту, которая периодически то усиливалась, то ослабевала, а его тембр то и дело менялся.       — Ах, сколько бы я хотел рассказать тебе. Поделиться, пожаловаться, утешить, обсудит… Но это невозможно. Может когда-нибудь, но не сейчас точно.       — Почему? — спросил я.       — Вы здесь для того, чтобы либо спасти мальчишку, либо умереть. Моя же миссия закончена. До свидания или прощайте. Сами выбирайте, что вам по душе.       Фигура человека в плаще задрожала, словно изображение на голографическом экране при помехах, а потом исчезла. Перед уходом он прошептал что-то девушке, и она кивнула. Но мне было всё равно, что он сказал, мысли были забиты другим. Из всех людей и существ, обладающих необычными способностями, только я мог телепортироваться тем же способом.       — Он ушёл. Что ж, так даже проще. — Холодный взгляд Саши был прикован к длинноволосой девушке. — Если хочешь жить, отойди от Лео.       Но ни безжалостный взгляд, ни стальной голос, ни угрозы Саши не произвели успех. Более того, со стороны девицы не было абсолютно никакой реакции.       — Тот человек в красном плаще так и не ответил мне, — предпринял я попытку разговорить девушку. — В таком случае, может, хотя бы ты скажешь. Кто ты и являешься ли человеком?       — Я ни жива, ни мертва,       Я часть безумного сна.       Родилась на холстах,       Кистью в чудесных руках.       — Не знаю как тебя, но меня она бесит, — сквозь зубы процедил Саша. — Тоже мне, рифмоплётка нашлась.       — Саша, спокойно. — Я скосил взгляд в сторону напарника. — Твой брат у неё в заложниках и кто знает, что она сделает с ним.       — Да понимаю я!       — Эй, я мало что понял из твоих слов, — вновь обратился я к девушке. — Ты не человек, так? Тогда кто? И что тебе нужно? Тебя наняла преступная группировка?       — Не лучшее время загадки решать.       Вы со спасеньем мальчишки можете опоздать.       Девушка говорила спокойно, невозможно было понять, что у неё на уме, а так же предугадать дальнейшие действия. Её мимика и последние слова вновь дёрнули по нервам Саши. Он зашипел:       — Что ты собираешься делать с Лео?       — Кудрявый, этот мальчишка… он ведь обычный? — я начинал потихоньку осознавать, о каком спасении шла речь.       — В смысле? По моей информации, он не относится к какой-либо группировке.       — Нет, я имел в виду, обладает ли он какой-нибудь силой? Впрочем, я уже вижу, что нет.       — И что с того? Если знаешь что-то, скажи мне, — нервничал Саша. Неужели этот Лео так ему дорог? Почему? Он знал его пару дней. А меня семь лет.       Что-то неприятное засело в груди, но я проигнорировал это ощущение.       — Это место между человеческим миром и адом. Место, где бурлят потоки демонической силы. Я — контрактор, Лаки — андроид, для тебя энергия, источаемая демонами, не опасна, доказано опытом. Но Лео — обычный человек. И на каждого смертного астральная энергия действует по-разному. Некоторые не замечают её, кто-то под её влиянием делает что-то несвойственное ему, у кого-то начинает болеть голова, а кто-то… — я сделал вдох. Всё же, стоило предупредить, — …умирает.       — Феликс, хочешь сказать…       — Я не знаю наверняка, — перебил я Сашу. — Но в любом случае, чем раньше мы вытащим его отсюда, тем лучше, — после я обратился к девушке: — Мальчик ведь только приманка. Мы уже здесь. Предлагаю сделку.       Девушка удивлённо склонила голову на бок. Попалась. Теперь главное говорить уверено, и чуть ли не самому верить в слова.       — От Велиала я знаю способ уйти отсюда. Более того, у меня достаточно сил, чтобы утащить ещё двоих, — чушь полнейшая. Однако от этого заявления девушка чуть сощурилась, явно озадаченная моими словами. — Ты правильно думаешь: только двоих, а, не считая меня, нас трое. Но знаешь, я запросто могу уйти сам и забрать с собой мальчика и андроида, или вместо андроида прихватить Сашу, — от этих слов девушка нахмурилась. Ясно. Значит, Лаки ей не так важен, как Саша, — а оставшийся здесь уж как-нибудь сам справится.       Отлично. Она верила всему, что я говорил. Мой блеф был превосходен, и спасибо за это Саше. Я так часто видел, как он манипулировал людьми, неся при этом откровенную чушь, что сам не заметил, как научился пародировать его способности.       — Но Лео человек, а мой способ уйти отсюда крайне жёсткий. Нет гарантии, что для него всё пройдёт без последствий, а для нас главное безопасность мальчишки. И вот тебе моё условие: ты сама выпустишь Лео с одним из курьеров, я же даю слово, что буду здесь с оставшимся и не попытаюсь сбежать, пока между нами не будет всё решено. Твой ответ?       Девушка произнесла его тут же, без всяких сомнений в выборе:       — Ты и ты останетесь со мной, — её палец поочередно указал на меня и Сашу, затем девушка подняла Лео за шкирку и без особых усилий кинула его в сторону Лаки, который ловко и аккуратно поймал мальчика. — Он пусть уходит с этой мелкотой.       Чернота рядом с Лаки затрещала, раскалываясь на куски, словно старая краска осыпалась со стены, а за этой краской бил яркий белый свет.       Андроид неуверенно посмотрел на меня.       Я не знал, мог ли Лаки стать когда-нибудь человеком и насколько велики были возможности его программы самообучения, но этот взгляд, выражающий беспокойство за меня и Сашу был более чем человечен.       — Мы справимся, — добродушно улыбнувшись, заверил я Лаки, а затем серьёзно взглянул на него. — Помни, твоя задача — защитить мальчика. Я и Саша рассчитываем на тебя.       От этих слов Лаки словно засиял, затем натянул на лицо серьёзное выражение, кивнул и, крепко прижав к себе Лео, шагнул в свет. Стоило им скрыться, как дыра в пространстве тут же затянулась. Чернота вновь поглотила всё.       — Что ж, Феликс, ты молодец. Хорошую клятву дал. Мне нравится. — Саша уже не сжимал ладони в кулак, однако это не означало, что он был тих и мил. Исказившиеся в недоброжелательной улыбке губы и горящий ненавистью медовый взгляд за очками ясно давали понять, что желание мести переполняло его. — Мы не уйдём, пока всё не будет решено. Пока ты не умрёшь, — от последних слов Саша улыбнулся ещё шире, словно труп девицы уже лежал у его ног.       — Саша, давай не будем торопиться, — я попытался утихомирить Кудрявого. Получилось плохо, точнее совсем никак. Саша даже не взглянул в мою сторону.       — Почему? Лео уже в безопасности, можно творить, что хочешь и не сдерживаться.       Я сжал зубы от недовольства. Подумать только, из-за какого-то мальчишки Саша не желал себя контролировать. У него было одно качество, которое вызывало восхищение – самоотверженность по отношению к семье. Вот только одно дело родной отец, и совсем другое мальчик, которого он знал лишь пару дней.       И как достучаться до него? Нам не стоило торопиться нападать, ведь все создания преисподней хитры. Желание обвести вокруг пальца у них подобно инстинкту самосохранения у людей, так же естественно и неотъемлемо. Нужно лучше узнать девчонку, найти её слабости раньше, чем она воспользуется нашими.       — Саша, ты ведь любишь информацию? Хлебом не корми, только дай чужие тайны и секреты. Так давай расспросим эту девицу. Представь только, информация из самого Астрала! Клиенты глотки друг другу рвать за неё будут.       У Саши было три любви: к отцу, к себе и к информации. Его взгляд загорелся чувствами к последней.       — Убедил.       Способность соблазнять людей их слабостями явно досталась мне от Велиала.       — Мы уже поняли, что ты не человек. И откуда же ты тогда взялась? – спросил я. - Прямиком из Астрала?       — Ласковой искусною мастера рукой       Это тело было создано тобой.       И как говорил мне когда-то ты,       Человеческой я лишена души,       Оттого я к людям зависти полна,       Ведь была отчаянием порождена.       — Ого, Феликс, не знал, что ты успел породить несколько таких же недоразвитых существ.       — У тебя есть к ней вопросы или ты хочешь посчитать моих воображаемых внебрачных детей? — съязвил я.       — На кого ты работаешь? И какова твоя цель? — принял эстафету Саша, сунув руки в карманы пальто.       — Они дали мне крышу над головой,       Они приказали разобраться с тобой.       А тебя, мой художник, не напрасно убью,       Ведь мечту прибыла я исполнить твою.       — Похоже, она не знает название группировки. Если это конечно просто преступная группировка, — скорее самому себе разъяснял Саша, поскольку моё внимание привлекли совершенно другие слова.       — О какой мечте речь? У меня нет никаких желаний, которые я мог загадать тебе.       — Помню, как сейчас твои слова:       «…Не хочу в жизни больше никогда,       Так мучительно страдать душой.       Раз не могу быть даже с тобой,       Желаю я навек своей лишиться воли,       Леви, молю тебя, избавь меня от боли».       Я остолбенел. Почему не удалось сразу узнать этот сарафан, эти глаза, губы, черты лица, цвет волос, их густоту, её фигуру… Ведь я сам же всё это и создал!       — Всё эти разговоры не несут для меня никакой полезной информации. Пора завязывать!       Пока я был поглощён мыслями, Саша вытащил из потайного кармана пальто стилет и ринулся к девушке. Только он хотел вонзить лезвие в её тело, как Леви исчезла, и вновь появилась в нескольких метрах от Саши.       — Телепортировалась, — догадался он.       Да, мы ведь в Астрале. Подобное перемещение не являлось для демонов, духов и оживших картин чем-то необычным.       — Прости, Леви, но планы изменились, — сказал я, поворачиваясь к девушке. — Прошло очень много времени с нашей последней встречи. И сейчас я не собираюсь умирать.       Леви нахмурилась. Она наклонилась, дотронулась рукой до невидимого пола и выдернула из него огромную зелёную ветвь с шипами, напоминавшую стебель розы. Ветвь ринулась ко мне, обвилась вокруг руки, раздирая кожу. Я преобразовал астральную энергию в электричество и пустил по стеблю в сторону Леви, но девушка тут же отпустила растение, и второй конец обвился вокруг щиколотки. Ветка стала кривой окружностью, в результате чего меня тряхнуло от своего же электричества.       — А я говорил, что нужно было прибить её сразу после ухода металлолома и Лео!       Кудрявый принял ещё одну попытку напасть на Леви. В этот раз она не стала телепортироваться, лишь вздёрнула руку вверх, и перед Сашей тут же выросло несколько огромных стеблей.       Вытянувшись на несколько метров вверх, они резко остановились, а затем стремительно направили острые концы вниз, к Саше. Как и ожидалось от хладнокровного напарника, он и бровью не повёл, изящно уклонившись от каждого опасного растения, после чего пару раз взмахнул стилетом и отрезал острые концы. Стоило ему это сделать, как стебли тут же упали на невидимый пол. Ветка, атаковавшая меня, высохла и неподвижно лежала рядом. Похоже, достаточного одного удара по импровизированному оружию девицы, чтобы вывести его из строя.       Недовольная подобным поворотом событий, Леви вновь призвала ветви, в этот раз толще и быстрее предыдущих, но напарник, словно играя, ловко и быстро избавился от каждой из них.       Что ж, пока Леви занята Сашей, ничего не стоит избавиться от неё и никакие молнии не понадобятся. Она не видит меня. Я подкрадусь и просто разорву её в клочья.       Велиал был вероломен и в каждой битве внушал, что удар в спину — самая эффективная атака. Это был один из немногих советов демона, которого я не гнушался. Вот только порой в голову приходила мысль: а только ли о физической битве говорил Велиал?       Оставалось лишь протянуть руки к хрупкому тельцу, но Леви, почувствовав моё присутствие, телепортировалась.       — Как глупо, — скалясь, произнёс я, появляясь перед лицом сменившей положение Леви. — Я ведь тоже, — сжав кулак, я сконцентрировал в нём астральную энергию, — умею телепортироваться!       Леви вовремя отскочила в сторону. Кулак смачно вмазался в невидимый пол, рождая на нём трещины, из которых тут же показался красный свет.       — Ты к людям завистью исполнен,       Ты человеком хочешь стать,       Но сможешь ли расстаться с болью       И с чистого листа начать?       Твои грехи тебя утянут…       Ты чувствам душу отдаешь…       Чужой реальностью обманут,       И ты обманутым умрешь.       Пятясь назад, говорила Леви, в то время как я медленно надвигался на неё. Она напустила на Сашу много ветвей, но он уже почти со всеми расправился и скоро должен был присоединиться ко мне.       — Ты как люди быть хотел,       Я же быть живой хочу.       Позволь исполнить цель мою,       Позволь мне я тебя убью!       Впервые за всё время Леви повысила голос и ринулась на меня, приготовив маленький кулачок для удара. Слишком очевидная атака, от которой я тут же увернулся, но девушка задумывала это с самого начала. Я забыл самое главное, то, что пытался донести до Саши: нечеловеческие создания хитры.       Леви вовсе не промахнулась, она изначально целилась в пространство за мной. Прикоснувшись ладонью к черноте, порождение зависти и красок вытащило очередной стебель и направила его в сторону бегущего к нам Саши.       — Тебя что, ничему жизнь не учит?!       Довольно улыбаясь, Саша приготовил стилет для атаки, но стоило ему ударить по стеблю, как послышался звон, словно металл ударился о металл. Некогда живая ветвь превратилась в колючую проволоку.       Чёрт, это конечно неожиданно, и, надеюсь, Кудрявый быстро отойдёт от изумления, но зато девчонка вновь повернулась ко мне спиной. Теперь я точно убью её.       — Что? — прошептал я, поняв, что не могу пошевелиться.       Леви обернулась и, мерзко улыбнувшись, посмотрела на меня. Во всяком случае, я думал, что на меня, пока не заметил нечто полупрозрачного болотного цвета, обвившееся вокруг тела и не дававшее пошевелиться. Приглядевшись, я заметил на странных оковах чешуйки, а после ощутил чьё-то дыхание слева от себя. Медленно, немного дрожа, я повернулся и увидел огромную полупрозрачную голову.       Это была голова огромного морского змея с перепончатыми ушами и острыми зубами, которые можно было прекрасно разглядеть, когда существо открыло рот.       — Тебе кто-то сказал, что если убьёшь меня, станешь человеком? — спросил я, скосив глаза в сторону девчонки. Отвернуться от чудища смелости не хватило.       — Но ведь то было твоим желанием.       А Левиафан станет его исполнением, — мило улыбнувшись, произнесла Леви.       Атакованный проволокой Саша, находящийся в нескольких метрах от нас, кинул точно нацеленный стилет в спину девушки. Серебро точно убьет её! Внутри всё ликовало, но недолго.       Змей Левиафан отбил стилет хвостом.       — Мне приказали убить тебя.       Пожалуй, к этому приступлю немедленно я.       Леви развернулась и быстро зашагала к Саше, всем видом показывая крайнее недовольство. Не удивительно, ведь её отвлекли от исполнения желаний. Грёбанная фея!       — Наконец ушла, — зашипело чудище.       — Ты говоришь? — удивился я.       — Я же демон одного из смертных грехов. Конечно, я умею говорить.       Да. Точно. Демон зависти — Левиафан.       — Понятно, почему ты с ней, — я кивнул в сторону Леви, заодно посмотрев, как дела у Кудрявого. Они были не особо хороши: Леви обвила несколькими колючими проволоками его тело.       Саша, мне бы очень хотелось назвать тебя ёлкой в гирляндах, но лучше попрошу лишь об одном: продержись, пока я каким-нибудь чудом не освобожусь от чудища! А если выберешься первым, то спаси меня.       — Не путай, мальчишка, — приблизив морду к моему лицу, зашипел Левиафан. — Я не помогаю девчонке. Просто питаюсь той завистью, что бурлит в ней. А заодно развлекаюсь, заставляя ей творить такие жестокие, но вместе с тем прекрасные вещи.       Послышался крик, и я понял, о каких вещах говорил Левиафан. Это Саша кричал от того, что всё его тело, оплетенное колючей проволокой, пронзали шипы.       — Саша! — выкрикнул я, пытаясь освободиться, но не вышло даже тогда, когда я пропустил молнии через всё тело.       — Я хотел посмотреть на того, в ком заключён великий Велиал, но, признаться, разочарован.       — Саша… — хрипел я, расширившимися глазами глядя на страдания напарника, и лишь краем уха слушая водного змея.       — Ты даже простой истины не знаешь, — язык чудища мазнул по уху, и послышался шёпот: — Запомни, контрактор, демоны не творят зло сами, они делают это людскими руками.       — Но Леви не человек.       — Но так хочет им стать. Однако этого не произойдёт, и она завидует, завидует, завидует. Прекрасно, не правда ли? Благодаря этой зависти ей так легко манипулировать. И это, пожалуй, единственное, чем она схожа со смертными.       — Ты сказал Леви, что если она убьёт меня, то станет человеком. Но зачем? На меня в аду что, объявили охоту?       — О чём ты? — прошипел Левиафан. — Это не я её надоумил. Признаться, до этого момента я и не знал, что она собирается в Астрал.       — Это был не ты? — посмотрев в чёрные глаза демона, произнёс я, но он уже не слушал.       — О, гляди, она снова превратила их в растения. Я знаю эту технику. — Я тут же глянул в сторону Леви и Саши. Дэрикот, зажмурившись, закричал ещё сильней. — Она хочет пустить ростки в его тело.       — Что?!       Я вновь попытался освободиться: извивался в кольцах водного змея, бурным потоком пустил электричество по телу, но тщетно. Левиафан сжал своё туловище сильнее, не давая мне сопротивляться, из-за чего несколько рёбер затрещали и, видимо, сломались. Я сжал зубы, а змей продолжил комментировать действия Леви:       — Хм, как странно, она прекратила. Убрала ростки и даже шипы. Теперь это просто большие стебли безобидных растений. А, нет, девчонка превратила их в сталь. Я понял! Она будет медленно, медленно, очень медленно душить его!       Дрожа от бессилия и раскрыв рот, я смотрел на то, как бледнел Саша, как обрывки хрипа вырывались из раскрытых губ, как всё сильней и сильней стебли сжимали его тело.       Саша умрёт!       Умрёт и не воскреснет, как я!       Нет! Нет! Нет!       Как же… как же мне? Без него…       Если Саши не станет, я…       — Велиал! — выкрикнул я изо всех сил.       Астрал — прибежище демонов. Стоит воспользоваться силой Велиала здесь, и я потеряю контроль над собой. Но мне не хватало сил победить Левиафана. У Саши не было никакого оружия, а Леви обладала паранормальной силой. Да она даже не являлась человеком! Воплощение зависти! Её, как и Левиафана, можно было уничтожить лишь такими же демоническими силами. Я готов был рискнуть и спасти Сашу, вверив ему своё спасение от власти Велиала.       Впрочем, если я так и останусь под контролем демона, мне не о чем будет сожалеть. Ведь Саша будет спасён.       — Повеселимся, мальчишка! — это было последнее, что я услышал, прежде чем пасть во мрак.       

•••

      — Феликс? Феликс! Эй, тебя заклинило?! Вырубай молнии!       Чернота вокруг покрылась многочисленными трещинами, из которых бил красный свет, смешивающийся с голубым сиянием молний. Меня уже ничего не душило. И ничего не забиралось под кожу. Я был спасён. Лежал на полу странного, уже наполовину разрушенного пространства, не в силах пошевелиться, но всё же был жив.       Я плохо понимал, что произошло. Просто в один момент в лёгкие поступил кислород, и, упав, я посмотрел помутневшим взором вперёд. Не знаю, где находились очки, да и искать их было некогда, поэтому я просто напряг зрение и увидел, как Феликс ухватился за пасть непонятного существа и разорвал его надвое. Останки чудища растворились в воздухе чёрным дымом.       Потом Феликс угрожающе направился в сторону Леви. Глаза его горели ярко красным, из головы со вставшими дыбом волосами росли два рога, рукава свитера по локоть сгорели (что случилось с курткой - загадка), видневшаяся часть рук почернела, ногти на пальцах выросли, заострились и обратились в сталь. От вида такого Феликса девчонка задрожала, не в силах сдвинуться с места. Громов не торопился, медленно надвигался на Леви, заставляя её захлёбываться ужасом всё сильней и сильней. Подойдя к девчонке вплотную, он сомкнул ладони на её шее и медленно сжал их. Я видел, как пространство дрожало от силы Феликса, и, наверное, именно поэтому Леви не могла телепортироваться.       Феликс душил её и тихо смеялся, показывая острые клыки. И тогда я засомневался, кто передо мной. Когда Леви начинало катастрофически не хватать воздуха, Феликс слегка ослаблял хватку, давая ей чуть вздохнуть, но после начинал душить вновь. Вскоре эта забава надоела ему, и острые когти вонзились в хрупкую шею. Леви истошно закричала, чем вызвала у Феликса новую порцию смеха.       — Уже очень давно мне хотелось увидеть, как лицо врага перекосится от ужаса, страха и боли, — сквозь смех, сказал он. — Я увидел. На том и закончим.       Феликс пустил в девчонку такой поток молний, что за голубым сиянием я не смог ничего разглядеть. Яркая вспышка исчезла, а возле ног Феликса лежал деревянный подрамник. Это было единственным, что осталось от нашего врага. Битва закончилась, но почему-то молнии продолжали окружать тело Феликса, стрекоча вокруг него, словно домашние любимцы.       С того момента я безрезультатно пытался докричаться до надоедливого напарника. Он и раньше менял облик, но чтобы преобразиться настолько!.. Феликс мучил врага перед смертью, а ведь был ещё тем моралистом. Но самым странным было то, что он не слушал меня. Всегда, где бы мы ни были, с кем бы ни сражались, во всех случаях без исключения мне удавалось успокоить его. Я мог то, чего не мог никто в этом мире: не бояться Феликса в любых его обличиях. И это давало силу. Но кроме смелости я каждый раз ощущал, будто бурлила во мне и другая сила. Хотя, разумней это было бы назвать правом. Правом управлять обезумевшим Феликсом. Но сейчас даже это не помогало.       — Имбецил, ты сегодня не только туп, но ещё и глух?!       Феликс оторвал взгляд от подрамника и обернулся.       — О, красавчик! — Его лицо вмиг повеселело, и он резво зашагал ко мне.       Это обращение подтвердило, что передо мной отнюдь не Феликс.       — Кто… ты? — выдавил я.       — Точно, мы говорим впервые. До этого мне лишь приходилось слышать твой голос и видеть тебя глазами мальчишки.       — Неужели… — боясь даже предположить подобное, я поднял голову и взглянул снизу вверх на «Феликса».       — Я тот, кто живёт в теле этого мальчишки, — мнимый Феликс хлопнул ладонью по груди. — Демон вероломства и вражды — Велиал.       — Почему ты так спокойно управляешь телом Феликса? Он и до этого прибегал к твоей помощи… — перебив, Велиал объяснил:       — Мы в Астрале. Если мальчишка воспользуется моей силой здесь, вернуть контроль над телом ему будет крайне сложно. Он понимал это, но всё равно позвал меня.       — Понимал? — повторил я. — Тогда почему пошёл на это?!       — Кто знает? — протянул демон, прищурив веки и улыбнувшись.       — Ты знаешь. Ты всё прекрасно знаешь.       — Кажется, мальчишка потихоньку приходит в себя, — не уделив моим словам даже крохи внимания, демон поднял взгляд кверху, видимо, прислушиваясь к ощущениям, а затем присел на корточки рядом со мной и произнёс: — Послушай, красавчик, происходят странные вещи. Я не знаю, кто за всем этим стоит, но я могу предположить, к чему это приведёт. Поэтому у меня к тебе просьба.       — Просьба?       Что же созданию преисподней понадобилось от человека?       — Да. Следи за этим добродушным существом, — большим пальцем Велиал показал на тело Феликса. — Он вечно во что-то вляпывается, и последствия этих «приключений» сильно влияют на мальчишку. Присмотри за ним, и тогда, возможно, нам удастся повидаться ещё раз.       — Почему я должен верить демону, чья цель в жизни сеять разруху, между делом обманывая всех и вся? И где гарантия того, что мы действительно встретимся?       — Её нет, — ответил Велиал. — Однако если ты не выполнишь мою просьбу, то мальчишка снова потеряет контроль. Только в этом случае на его месте могу оказаться уже не я.       Договорив, демон начал исчезать. Это стало понятно по медленно сгорающим рогам, обращающимся в пепел, рукам, что возвращали естественный цвет кожи и угасающему красному свету в глазах Феликса.       — Стой! — понимая, что Велиал вот-вот вновь заляжет на дно, закричал я. — Не уходи! Я ведь так давно хотел спросить тебя!..       Почему умерла мама?       Но радужка глаз окончательно сменила цвет на серебряный, и Феликс без чувств упал рядом со мной.       Я так и не успел спросить.       

•••

       «Где это мы? Лес? Следовательно, уже реальность? Нет. Не чувствую никаких сигналов. Даже пресловутого радио словить не могу. Значит, мы по-прежнему в Астрале».       С Лео на руках Лаки сидел на земле среди громадных серых деревьев. Они находились в гуще леса, где не росло ни цветов, ни травы, а деревья не могли похвастаться даже одним листочком на скрюченных ветвях. Это был мёртвый лес, освещаемый лишь громадной красной луной. Мальчик и андроид оказались здесь сразу после того, как шагнули в проход.       Открыла Леви его неправильно, или же изначально по плану врага задумывалось разделить курьеров, Лаки не знал.       — М… — послышалось мычание Лео.       Лаки опустил голову вниз, глядя на то, как мальчик медленно приходил в себя. Подняв веки, Лео тут же уставился на андроида. Его лицо выражало любопытство, Лаки же не создал иллюзию эмоций. Ни одного звука не слетело с губ, Лео и андроид лишь прожигали взглядом друг друга. Неожиданно худенькая рука поднялась и оттянула щёку Лаки, отчего андроид лишь для вида произнёс: «Ау» и повернул голову в сторону, пытаясь отцепить чужие пальцы от себя.       — Так ты не только моргать умеешь, — заметил Лео и отпустил андроида.       — Я много чего умею, — пробубнил Лаки, совершенно не зная, как вести себя с ребёнком.       «Мне сказали защищать его, но сейчас нам ничего не угрожает. И он вновь странно смотрит. И молчит. Что мне делать? Нужно что-то сказать».       — Тебя зовут Лео?       — Да. А тебя?       — Лаки.       — Ты типа счастливец?       — Я не знаю, — сухо произнёс андроид.       Лео не огорчил подобный ответ и, продолжив полулежать на руках у андроида, он задал новый вопрос:       — Ладно, Лаки, а где мы?       «Могу ли я всё рассказать ему? Ни Феликс, ни Саша ничего касательно данного вопроса не говорили. Как поступить?»       — Ты спишь, и это всё тебе снится. Мы в твоём сне, — нашёлся с ответом Лаки.       Мальчик скептически приподнял светлую бровь, и это действие красноречиво дало понять, что Лаки выбрал не лучший из вариантов.        «А в статье писали, что дети легко всему верят. Больше никогда не зайду на тот сайт. Взломаю его за ложные сведения!» — пообещал себе андроид.       — Так, где мы? — повторил Лео.       И тогда Лаки принялся серьёзно разрабатывать несколько выходов из положения. Его процессор мгновенно обрабатывал информацию, и уже через две секунды в голове андроида высветилось несколько планов действий:       

1. Соврать ещё.

Последствия: неизвестны

2. Сказать правду.

Последствия:

А) Никаких.

Б) Саша разозлится и начнёт говорить неприятные вещи.

В) Саша разозлится и начнёт говорить неприятные вещи, но Феликс заступится.

Последствия последствия «В»: израненные курьеры, пополнение лексикона новыми ругательствами.

Предотвращение последствий второго варианта: сразу обвинить во всём мнимый сбой в настройках.

Наиболее удовлетворительный второй вариант. Принять.

      — Мы в Астрале, — признался Лаки.       — Что это?       — Место между нашим миром и Адом.       — Так мы почти в аду? — предположил Лео.       — Не знаю.       — А почему ты держишь меня на руках?       — Ты был без сознания.       — Сейчас я в сознании. Почему ты продолжаешь держать меня?       — Ты сам сидишь и не встаёшь.       — Твоя правда. Хм… Знаешь. — Мальчик немного поёрзал, устраиваясь удобней. — А мне нравится. Думаю, нам нужно исследовать это место и попытаться найти выход. Так что пошли. Точнее ты иди.       — Что? — Лаки прослушал запись диалога ещё раз, но так и не понял, что мальчик имел в виду.       — Понесёшь меня, — безапелляционно пояснил Лео.       «Продолжить нести его на руках даже когда он очнулся? А я должен? Что же мне делать? Согласиться или нет? Феликс!» — Лаки взывал к Громову так же, как дети в момент отчаяния кричат «мама». Но «мама» была далеко, и андроиду пришлось принять решение самому.       — Мне не тяжело, — скорее сам себе сказал Лаки. — Поэтому я согласен нести тебя, — прижав Лео чуть сильнее, андроид легко поднялся на ноги.       — Ага. А теперь, в путь! — Палец Лео тут же указал вперёд.       

***

      Попивая вкусный алкогольный коктейль, сделанный только для неё, ради неё и по её рецепту, директор элитного клуба «Пандемоний» сидела на мягком диване в огромной спальне, напоминавшей покои королевы. Она всегда любила чувствовать себя личностью благородных кровей. На ногах директора лежал лёгкий тонкий ноутбук, в который была вставлена недавно заполученная SD-карта.       — Как же мне разобраться в этой чертовщине? Это же даже хуже современного искусства, — отпив коктейль и поправив красные пряди, пробурчала под нос директор.       Она уже около получаса разглядывала набор непонятных символов, следующих друг за другом строчка за строчкой. Это были и примитивные геометрические фигуры, и буквы, напоминавшие латинский алфавит, проглядывалось так же что-то, похожее на ведьмовские руны.       Единственный документ на SD-карте оказался зашифрован, директор это сразу поняла. А ещё она не умела разгадывать шифры, что интеллигентка поняла ещё раньше, в далёком детстве.       «Глинт постоянно зашифровывал всякие гадости про меня, а потом раздавал листики с непонятными знаками другим мальчишкам, — вспомнила директор неприятный случай из детства. — Интересно, что у него нового?»       — Джо! — крикнула Директор на весь этаж особняка. — Джо, где ты?! Скорее иди сюда!       Вскоре в коридоре послышались быстрые шаги, а через пару минут дверь в комнату отворилась.       — Виктория, я понимаю, что вам нравятся старинные вещи и классический интерьер, но вы в курсе, что давно изобрели телефон? — тяжело дыша, произнёс пухлый мужчина.       — Джо, слышно что-нибудь о мэре? — так и не обернувшись в его сторону, спросила директор.       Джо сделал особенно глубокий вдох, и отнюдь не для того, чтобы облегчить жизнь лёгким после быстрой ходьбы по лестнице. Пластика пластикой, но годы брали своё, и если лицо ещё можно подтянуть, то с изношенным организмом было сложнее. Виктория тоже уже не молода, но в свои сорок продолжала вести себя, как избалованная маленькая принцесса. Джо покачал головой. Ладно, он сам виноват. С ранних лет Виктории твердил, что ей предназначено чаровать и процветать.       — Да, есть кое-какая информация. Курьеры подпортили влияние мэра на другие преступные группировки, и он решил хорошо потрепать их, — подходя к дивану, ответил Джо.       — Потрепать курьеров? — директор залилась искренним смехом. — Но их так просто не взять. Они слишком… — она замялась, подбирая нужное слово, — нечеловечны.       — Поэтому он и обратился за помощью к Обществу Оккультизма.       Директор уставилась на подчинённого.       — Но он же ненавидит их.       — Видимо, цель оправдывает его жертвы. — Джо пожал плечами.       — Мда, — директор вздохнула и откинулась на спинку дивана. — Информация интересная, но у меня нет никаких мыслей, как ей воспользоваться против Глинта. Ладно. — Виктория махнула рукой, оторвалась от мягкой спинки дивана и развернула ноутбук монитором к Джо. — Взгляни.       Мужчина слегка наклонился, поправляя очки, и пробежал взглядом по строчкам.       — Пришлите это мне, я попробую расшифровать.       Виктория довольно отпила из бокала. Наконец она поймёт успевший надоесть ей шифр. Когда Джо вновь вернулся, директор сидела перед зеркалом и расчёсывала успевшие высохнуть после джакузи волосы.       — Я закончил.       — Так быстро? — удивилась интеллигентка. — Как тебе удалось?       — Шифр был не слишком сложным. Видимо, его задачей было просто не дать случайно прочитать послание посторонним лицам.       — Твоя работа всё равно заставляет восхититься. Расскажи мне подробнее, как ты разгадал его и что там!       Джо положил листок с распечатанным шифром на туалетный столик Виктории и принялся объяснять:       — Факт того, что нам известен адресант и автор послания играет большую роль. Чтобы разгадать шифр, нужно подумать, какое слово в нём может упоминаться. Учитывая сферу, в которой работает Общество Оккультизма, это могут быть такие слова, как: демон, ад, заклинание, артефакт и тому подобное. А может быть название самой организации. Через некоторое время я остановился именно на этой версии. В названии «Общество Оккультизма» три раза повторяется буква «о» и два раза буква «к». Значит нужно найти символ, а затем два таких же символа, идущих подряд через шесть других символов. Плюс в этом промежутке ещё два символа должны идти подряд.       — Что? — Виктория склонила голову на бок, непонимающе уставившись на Джо.       — ОбществО ОККультизма, — выделяя нужные буквы, произнёс Джо. — Первая буква «о», через шесть букв вторая буква «о», и сразу за ней третья буква. И двойная «к».       — Так ты искал символы, которые повторялся бы точно так же! — осенило интеллигентку.       — Да, — Джо указал на символ, напоминающий православный крест. — Вот он, а вот отрывок, в котором символ повторяется. Мы знаем, что тут зашифровано «Общество Оккультизма», следовательно, можем сопоставить и другие буквы этого слова с другими символами.       — И так раз за разом ты расшифровал все.       — Да. Но тут есть символы, которые не соответствуют буквам алфавита. И между ними, в отличие от других, есть отступ. Я не мог понять, что это, пока не вникнул в уже расшифрованную часть послания.       — «Общество Оккультизма нашло место для исполнения наших желаний», — прочла текст Виктория. — Каких желаний?       — Я тоже задался этим вопросом, что меня и отвлекло. Чтобы расшифровать оставшуюся часть, нужно было сделать акцент на месте — главном смысле послания. А как можно обозначить какое-либо место?       — Ориентиром, адресом, названием, если оно есть, — начала предполагать Виктория.       — Да, но зачем тут отступы, если это такие же слова, что и до этого? Зачем использовались иные символы?       — Это… цифры? — неуверенно произнесла Виктория.       — Да! — воскликнул Джо, довольный тем, что она поняла. — Я стал искать в интернете что-то, что было бы похоже на эти символы и отвечало бы за цифры. И это оказались славянские руны. А что можно обозначить двенадцатью цифрами?       — Для почтового индекса многовато, — задумалась Виктория. — Но вот для координат…       Джо кивнул и показал расшифрованные широту и долготу. Виктория тут же ввела координаты в навигатор на смартфоне и удивлённо прошептала:       — Это же…       — Да. Те самые развалины на берегу моря.       Виктория нахмурилась, усиленно рассуждая, и через несколько минут на её губах появилась довольная улыбка.       — Теперь я знаю как подоставать нашего мэра. Наведаюсь к нему, когда посветлеет.       — Мне поехать с вами?       — Не стоит. Лучше последи за «Пандемонием». А пока, — Директор резко поднялась со стула и, взяв Джо под руку, потащила к выходу из спальни, — пойдём петь в караоке!       — А может, мы просто ляжем спать? — начал умолять мужчина, но хозяйка «Пандемония» была в слишком приподнятом расположении духа.       — Джо, сделал пластику, будь добр, веди себя моложе.       — Мой выходной!.. — раздался плач на весь особняк.