Нелюди

      Закат за окном менял освещение в аудитории и становилось всё сложнее подбирать цвета. Наверное, именно поэтому Феликс с другими одногруппниками сбились в небольшую стайку и обсуждали новости. Пару дней назад недалеко от нашего порта потонуло круизное судно. Выживших нет.       — Я понимаю, когда дешёвые экскурсии на дырявом корыте проводят, — сказал Феликс. — Но тут…       — Точно. Всегда думаешь, что дорогие судна максимально безопасны. «Золотая Саламандра» — само название говорит, что это корабль для людей с большим кошельком.       В голове тут же всплыло воспоминание о том, как некогда гордые и хорошо одетые люди превратились в обезумевших монстров, убивающих друг друга. В кровавой бойне никого не интересовало, сколько денег на электронном кошельке другого. Купюры никого не спасли.       — Знаешь, смерти всё равно, — оторвавшись от холста, сказал я. — В любой момент может умереть и житель трущоб, и владелец ювелирной сети.       Феликс внимательно уставился на меня, но остальным было всё равно. Никто не знал погибших, никто не скорбел, они относились к этому просто как к громкой новости.       — Иронично, что мы как раз должны писать море, — заметил одногруппник.       — Сатанислав Дьявович будто что-то чувствовал, — подхватил другой, и все рассмеялись.       — Да брось, уж корабли топить он точно не умеет.       — Блин, и как мне теперь после таких новостей закончить картину? — пожаловалась одна из девочек. — Там же теперь ещё долго трупы будут вылавливать. Не могу перестать об этом думать.       Феликс подошёл к ней и ободряюще положил руку на плечо.       — Разве не в этом наша сила? Рисовать то, что хотим, подчёркивать нужное и игнорировать лишнее? Думай не о трупах, а о чайках.       Прирождённый оптимист. И его настрой был заразителен. Одногруппница прикрыла глаза, видимо, думая о чайках, и вновь принялась за работу. Но у меня так не получилось. Наверное, чтобы что-то представить, надо это сначала увидеть.       А я никогда не видел морскую синеву, хотя жил в городе рядом с морем. Я не знал, что такое зелень полей, потому что кругом была лишь выжженная химикатами земля. Мне не суждено было узнать, что такое храбрый любящий отец и как ощущается теплота маминых рук. Всё чаще я думал, что солнце светило не мне, а кому-то другому. Возможно тем, кто не знаком с бедой. И хоть мир общий, казалось, будто у меня нет даже его маленького кусочка. Я даже не ощущал себя его частью.       — Что-то ты всё на одном месте топчешься, — заметил Феликс, выводя из задумчивости. — Может, не будешь ориентироваться на фото? Просто вспомни, каким видел синее море, подбери цвет сам.       — Я не видел синего моря, — признался я.        Только красное море, ставшее таким от крови многочисленных пассажиров. Кровь всё капала и капала в него, падающие тела рождали круги на воде, а люди, словно не замечая этого, только повторяли: «Псевдосвят, Псевдосвят». Какие же глупые люди.       — Надо как-нибудь съездить, — голос Феликса развеял мрачную картину. — Как тогда, на речку.       — Ну, не знаю…       — Позовём девчонок.       — Ладно, когда? — тут же с готовностью отозвался я, развеселив этим Феликса.       — Всегда работает, — сквозь смех, сказал Громов.              Курьеры расправились с Леви, и Каина тоже больше нет. Впрочем, это было предсказуемо.       — Саша, знаешь ли, не многим людям так повезло, чтобы счастье падало на них.       Феликс умудрялся шутить даже на последнем издыхании. Безнадёжный оптимист.       Ну, не мне его осуждать. Лекарство от боли — смех. Порой мы смеёмся, чтобы не плакать. Я тоже давным-давно подцепил столь вредную привычку. Однако мы с Феликсом схожи не только в этом, но и в том, что оба являемся контакторами. Вот только он почему-то Обществу Оккультизма нужнее. Чего они добиваются?       Уже сам факт того, что старик заключил демонов в меня и Феликса, заставлял задать вопрос: почему он не сделал этого с собой? Почему даровал бессмертие и невообразимую силу нам, вместо того, чтобы получить и первое, и второе самому? Если предположить, что я — эксперимент, вопрос с Феликсом оставался открытым. Допустим, он — второй подопытный кролик, но тогда зачем тратить демона, превосходящего даже Люцифера, на подопытного? Почему бы не приберечь Велиала если не для себя, то для кого-то из Общества Оккультизма?       На данный момент их действия кажутся бессмысленными. Даже если запереть курьеров в Астрале и дать балласт вроде мальчишки, даже если натравить на них воплощение греха, что с ними станется? Лишь слегка помнутся. Хотя, на этот раз Феликс «умер». Но что, собственно, для нас смерть? Лишь пустота.       Несбыточная мечта.       «Мечтаешь о смерти? Хотел умереть тогда, в трущобах, в возрасте одиннадцати лет?»       В голове послышалось ехидное шипение, а шею сдавили. Мерзкая змеюка с самого начала взяла привычку душить меня с поводом и без. Я слегка поцарапал шею, и неприятное ощущение тут же прошло. Почему у Феликса Велиал сидит тихонечко где-то между душой и сознанием, а Астарот оставил отметину на теле? Дамы думают, что это татуировка. Если бы…       «Не лезь в чужие мысли, зараза чешуйчатая».       «Дай мне увидеться с господином Велиалом», — проигнорировал Астарот.       «Нет».       «Дай, дай, дай…», — начала тараторить змеюка.       Я забрался рукой под свитер и поцарапал хвост змеи. Послышалось шипение, и гадёныш прекратил ерепениться. Так-то.       «Эй…»       — Да когда же ты заткнёшься! — я не выдержал, раздражённо произнёс это вслух и тут же зажал рот ладонями.       Совсем забыл, что должен оставаться незамеченным! Но, к счастью, курьерам было не до меня. Феликс был временно мёртв, остальные хлопотали над ним. Будто первый раз он умирал. Хотя, для андроида и пацана это зрелище было в новинку. Но почему Саша так обеспокоен? Меньше всего я ожидал, что он уложит голову Феликса к себе на колени и с самым наисерьезнейшим видом будет ждать его пробуждения.       В универе Саша гонялся за Феликсом, реально пытаясь его прикончить. С чего вдруг холодный, расчётливый информационный дилер так распереживался из-за смерти того, кого сам же и пытался убить? Кто и умереть-то не мог.       Саша странный тип. Феликс говорил, что к нему можно испытывать только два чувства: любовь или ненависть. Но я не ощущал ни первого, ни второго, меня просто тянуло к нему. Не как к человеку, как к чему-то…       «Вкусная астральная энергия», — ворвался в мысли Астарот.       «Она есть у каждого человека. У кого-то в большей, у кого-то в меньшей степени, всё зависит от того, какие у него помыслы».       «У него другая. Она даже не его. Этот человек притягивает отборную астральную энергию, как магнит».       Я задумался. Разве могут существовать в этом мире подобные люди? Есть те, кто видят или чувствуют астральную энергию, но не более.       «Ты ведь не хочешь, чтобы Феликс оставался здесь? Ведь это может сыграть на руку старикашке».       «Так и есть. Пока все мы здесь, Общество Оккультизма может придумать что-то новенькое. А я и врагу не пожелаю попасть в их сети».       «Но и уйти из Астрала можешь только ты один».       «Верно. И что предлагаешь?»       «Я знаю, где слабое место этого измерения. Можно отвести курьеров туда, вернуться на землю и сказать пришедшим, где и как разрушить барьер».       «Пришедшим?» — переспросил я.       «Ты ведь тоже чувствуешь это. Трое необычных людей дошли до барьера, отправившего курьеров в Астрал».       Я и вправду почувствовал чьё-то приближение за пределами измерения, однако…       «Тебе-то с этого какая выгода?»       «Ты не хочешь, чтобы второй контрактор попал в лапы старикашке, а я не хочу, чтобы в чьи-то лапы попал господин Велиал».       Я прикрыл глаза и тут же очутился за пределами Астрала, где меня ждало удивительное зрелище. Одним из приблизившихся к барьеру был мэр. А ведь он сам пошёл на эту авантюру, теперь же вылез из крепости и явился к месту событий лично, прихватив с собой верного белобрысого пса. Или тот сам за ним поплёлся, чтобы сыночка спасти? И что это за сексапильная дамочка с ними?       Я спрыгнул с крыши многоэтажки, заранее натянув капюшон плаща, и предстал перед троицей во всей своей таинственной красе.       — Добрый день.       Женщина отскочила назад и сунула руку за пазуху чёрного пальто, видимо, готовясь достать оружие. Мэр и его пёс тоже заметно подобрались. Я примирительно поднял руки.       — Спокойно. Вы пришли вытащить курьеров из Астрала. Я здесь за тем же.       — Твоя одежда… — произнёс мэр, внимательно вглядываясь в тень, падающую от капюшона. Он пытался разглядеть моё лицо, но это было пустой тратой времени. — Ты ведь из Общества Оккультизма. Зачем тебе освобождать курьеров?       — А зачем тебе приходить на подмогу племяннику, если ты сам же и подписался под тем, чтобы его хорошенько потрепали?       Некогда хладнокровное лицо мэра дрогнуло, вокруг закружилась астральная энергия. Видимо, я его бесил, но он старался держать себя в руках. К сожалению, гнев не был любимым блюдом Астарота.       — Как много ты знаешь?       Я вздохнул.       — Давайте сразу к делу…       — Отвечай на вопрос! — резко перебил мэр, сжав кулаки и слегка наклонившись вперёд, готовясь вот-вот накинуться на меня. Но на его плечо легла рука вора из тени.       — Что делать? — спокойно поинтересовался он.       Как любопытно. Когда семь лет назад прошёл слух о том, что вор из тени вступил в Черноморские тучи, я подумал, что он станет не более чем любимой собачкой босса, но, похоже, его слова и действия имели вес. Во всяком случае, Глинт не скинул руку и не оттолкнул его, а, наоборот, заметно успокоился.       — Даже если Феликс и знает, как выбраться из Астрала, он не сможет сделать это, — начал я. — А про остальных из его компании вообще молчу. Дело в том, что им мешает барьер.       — А вот тут поконкретней, — потребовала дама, и я… Я просто не смог ей отказать! Боже, если бы я только знал хотя бы её имя! Почему такое прекрасное создание было до сих пор скрыто от моих глаз?!       — Этот барьер был установлен для того, чтобы отправить курьеров в Астрал. Он работает только в одну сторону.       — Тогда как ты сам путешествуешь туда-сюда?       Интересно, красотка блефует или действительно в курсе, что я свободно перемещаюсь из мира в мир?       — Я попал в Астрал не через барьер, следовательно, спокойно перемещаюсь, — пришлось ответить честно. Перед таким красивым, сексуальным, обворожительным созданием я был бессилен.       «Хватит ломать комедию, бабник».       «Сгинь, гадюка».       «Не теряй время».       К сожалению, Астарот был прав. Я слишком увлёкся восхищением прекрасным.       — Следует разрушить барьер. Для этого нужно стереть печати.       — Чего же мы ждём? — ехидно поинтересовался мэр.       — Это не всё, — раздражённо выплюнул я. Глинт, кажется, ты раздражаешь меня ничуть не меньше, чем я тебя. — При разрушении барьера откроется проход. Но открыт он будет недолго. За это время курьеры и мальчишка могут просто не найти его.       — И что ты предлагаешь? — спросил мэр.       — Повезло, что вас столько же, сколько и печатей. Их нужно уничтожить одновременно. Правда, пентаграммы меняют местоположение. Сейчас я покажу вам, где они находятся, после отправлюсь обратно в Астрал и приведу курьеров в слабое место измерения. Там и откроется проход. Пока я буду занят ими, вы должны следить за печатями, чтобы не потерять их из виду. Как только курьеры будут на месте, вы увидите сигнал и одновременно разрушите все печати. Но я не знаю, сколько времени придётся ждать. Слабое место измерения, так же, как и печати, меняет местоположение.       — Мы подождём. Что за сигнал? — спросил мэр.       — Вы сразу его заметите.       О, да, Астарот далеко не низший демон, его астральная энергия заметно отличается от астральной энергии других созданий преисподней. Адские гады глотки друг другу готовы перегрызть, чтобы полакомиться подобной вкусняшкой. В нужный час я окутаю эту троицу астроэнергией и демоны соберутся вокруг них. Это будет более чем заметным сигналом.       — Как нам разрушить печати? — задал мэр новый вопрос.       — Просто сломайте то, на чём она начертана.       

•••

      Я с трудом открыл глаза. Казалось, будто они были закрыты тысячу лет и веки срослись.       Вокруг было темно, но порой в бесконечном пространстве проглядывались синие или фиолетовые пятна. Где я? Мы уже выбрались из Астрала? Что же это за место такое, в котором непонятно где верх, где низ?       Внезапная мысль сверкнула подобно яркой молнии: почему я там, где заточен Велиал?! Это невозможно! Я не могу быть здесь! Я ведь умер. А если умер, то должен просто закрыть и открыть глаза.       — Очухался? — ехидно поинтересовалась смуглая девушка, чье лицо резко появилось у меня перед глазами.       — Здравствуй, Феликс, — поприветствовал мужчина в костюме, вставший с другой стороны.       Прозерпина и Маммон!       — Какого черта вы тут ошиваетесь? — возмутился я, отнюдь не охватываемый счастьем от созерцания знакомых лиц.       — А тут не только мы, — сказала Прозерпина.       — У тебя становится тесновато, — заметил мужчина, смотря в сторону.       Приподнявшись на локтях, я проследил за взглядом Маммона и увидел ещё троих незваных гостей. Молодой парень разлёгся на невидимом полу, ничуть не смущаясь того, что полы его шёлкового алого халата разошлись на груди и единственное, что не давало одежде слететь с тела окончательно — это золотой ремень, украшенный драгоценными камнями. Неподалёку сидела девочка, заинтересованная лишь в огромном блюде с едой, а в стороне стоял мужчина лет тридцати.       Парень ловко тасовал карты одной рукой, другой же подпирал голову, на которой росли чёрные, слегка отливающие красным волосы. В пальцах этой же руки был зажат изящный мундштук, дым от которого симпатичными струйками распространялся вокруг. Вторая незваная гостья поглощала пищу быстрее и ещё более по-свински, нежели порою я. Ничего не замечая вокруг, она целиком глотала пирожки, тут же откусывая нехилый кусок от курицы, ловко запивала всё это чем-то из стоявшего рядом графина, закусывала яблоком и тут же вновь принималась за сдобу. Еды в блюде не становилось меньше и, видимо, на фигуру незнакомки она тоже ничуть не влияла. Растрёпанная девочка вообще была довольно худощава, несмотря на аппетит.       Если парень и девушка занимались своими делами и явно были в беззаботном расположении духа, то мужчина, сунув руки в карманы спортивной ветровки, прожигал их недобрым взглядом. На самом деле за солнцезащитными очками было невозможно разглядеть глаза, но его напряжённая поза говорила сама за себя.       — Что здесь происходит? Почему вы снова тут? И почему вас стало в два с половиной раза больше?       — Мы никуда и не уходили, — уперев одну руку в бок, сообщила Прозерпина.       — С нашей первой встречи мы были здесь, — пояснил Маммон.       — Это невозможно! Велиал сказал бы мне.       — Странный факт, — Прозерпина возвела глаза кверху и коснулась пальчиком губ, — за всё время мы его так и не видели.       — Наверное, он где-то в другом месте пространства между твоим сознанием и душой, — предположил Маммон.        Это же сколько во мне свободного места?       — Почему вы не уходите?       — Мы не можем, — одновременно ответили Маммон и Прозерпина.       — Никто из нас не знает, как мы попали сюда, что уж говорить о том, чтобы выбраться, — пожав плечами, сказала Прозерпина, недовольная тем, что вынуждена признавать подобный факт. Это было хорошо понятно по периодически вспыхивающим вокруг неё искрам огня.       Замечательно. Чёрт знает что творилось, и никто не знал, что служило всему этому причиной.       — Может, вы всё же объясните мне, кто эти трое? — тяжело выдохнув, попросил я.       — А по ним не видно? Похоть, Обжорство и Зависть.       — Асмодей, Бегемот, Левиафан, — уточнил Маммон.       От их ответа по коже прошлась дрожь. Я сидел, приоткрыв рот. Получается, каким-то образом во мне поселились ещё три демона. С Прозерпиной и Маммоном их было пять. Прибавляем обжившегося здесь Велиала — итого шесть. Шесть демонов на меня одного. Не многовато ли?       — Хочу заметить, этого бы не произошло, если бы ты тогда послушал нас.       — В тебе не только не было бы этих троих, но ты бы ещё и купался в лучах величия и славы, обладая всеми богатствами земли.       — Ещё бы с такой силой не иметь все прелести жизни.       — А ну хватит! — я подорвался с места. — Я с демонами на «ты», и уж мне ли не знать, когда они начинают лить сладкий яд, травя душу! Поэтому отставить совращение моей души!       — Все люди как люди, а этого ничем не возьмёшь! — Поправляя выбившуюся из причёски прядь, Прозерпина раздражённо выдохнула огонь.       — Ничем не возьмёшь, и с него тоже ничего не возьмёшь. Гол как сокол, — угнетенно поддержал Маммон.       Отвлечённый двумя демонами, я совсем не заметил, как ко мне подошла девочка. Сообщила о её присутствии куриная ножка, которой нагло ткнули мне под рёбра.       — Знаешь, человечишка, мы заметили, что каждый из нас — смертный грех, — смотря снизу вверх, сказала она, и следом откусила от ножки кусок.       Даже я со своей ненормальной фантазией никогда не мог предположить, что демон по имени Бегемот будет выглядеть именно так. Но… Постойте, что она только что сказала? И как я раньше не заметил? Все эти создания, застрявшие между моим сознанием и душой — смертные грехи.       Гнев появился после задания со статуэткой волка. Ему подверглась хозяйка отеля.       Жадность была заключена в молотке судьи. В результате чего сам судья и его дочь погибли.       Похоть — вино в «Пандемонии», что свело меня с Лаки.       Обжорство — конфеты полного подчинения.       Зависть вселилась в Леви — нарисованную мною девушку.       Я побывал в пяти ситуациях, связанных со смертными грехами. Одно дело, если бы малая их часть попала в меня при поглощении астральной энергии, но чтобы в этом пространстве вдруг были заключены пять демонов, являющиеся прямыми воплощениями грехов…       — Тут не хватает ещё двух. Подумай над этим, — услышал я последние слова Обжорства и резко покинул измерение.       

•••

      Астрал — странное место. Здесь совершенно не ощущалось время, словно ты был за его пределами. Поэтому я не мог точно сказать, сколько минут, а может, и часов прошло с момента «смерти» Феликса, до того мига, как он медленно открыл глаза.       — Что ты чувствуешь? — спросил я, смотря в серебряные глаза сверху вниз. Тёмная челка давно потеряла излюбленную Феликсом укладку, и пришлось убрать её в сторону.       Я уже не беспокоился. Просто было любопытно, что чувствовалось после воскрешения. Хотя, как бы горько ни было это признавать, я успел поволноваться за имбецила. Он умирал при мне уже ни раз. Если я не сбился со счёта, то четыре пули в голову ему точно достались, по одному разу Феликсу перерезали горло и вонзили нож в сердце. От последнего он умер не сразу: сначала раскидал противников на несколько метров, снёс здание, попытался пофлиртовать с девушкой-киллером, нанятой врагом, но ничего не вышло, та выстрелила ему в правое лёгкое, и только тогда, сказав, что девушка прекрасна, даже когда убивает, захлебнулся кровью и упал навзничь. Но тогда все эти смерти меня нисколько не трогали. Наоборот, они казались довольно нелепыми и пробивали на смех. Ни намёка на беспокойство не было. Ведь почти сразу после нашего знакомства я узнал, что Феликса не убить.       Так почему же в этот раз, стоило ему только навалиться на меня, в горле тут же застрял противный комок беспокойства, не дававший нормально дышать? А от слов Феликса: «Я умру ненадолго» и вовсе ноги подкосились, в результате чего я не смог его удержать и уселся на землю, на которой до сих пор просиживал зад.       Губы Феликса еле дрогнули и попытались что-то сказать, но ничего не вышло.       — Попытайся повторить ещё раз.       — Что… — только и смог выдавить Феликс, а дальше его губы вновь беззвучно задвигались.       — Я спросил: что ты чувствуешь?       — Что во мне слишком много места.       — Конечно, черепушка то пуста. — Я стукнул кулаком по той самой голове.       — Больно, — прохрипел Феликс, тяжело подняв руки и прижав ладони к ушибленному месту.       — Зато бесплатно.       Феликс закрыл глаза и повернул голову, уткнувшись мне в живот.       — Ты тёплый.       — Вот уж не думал, что мои металлические косточки могут кого-то согреть.       Я прикоснулся ладонью к щеке Феликса. Холодная. Просто ледяная. Как у трупа. Но это неудивительно, совсем недавно он и был трупом. Должно быть, только недавно заработавшее сердце ещё не успело разогнать кровь по венам.       Феликс накрыл холодной ладонью мою и крепче прижал к себе.       — Саша, когда я говорил, что ненавижу тебя, ты воспринимал эти слова всерьёз? — Я промолчал, но Феликс продолжил, так и не открыв глаза: — Или когда ты говоришь, что ненавидишь меня, ты, правда, веришь в это?       Я молчал, понимая, что собирается сказать Феликс, но не мог определиться с тем, хотел ли это слышать.       — Я кое в чём тебе признаюсь. Я никогда не верил ни своим, ни твоим словам. Это не ненависть. Раздражение — да, но не более. Потому что когда ненавидишь, не делишься теплом, не бежишь в огонь, когда тебе четырнадцать, чтобы остановить охваченного демоном человека. И не повторяешь раз за разом, что не боишься его. — Феликс открыл глаза и посмотрел на меня пронизывающим взглядом. — Можешь ничего не говорить. Я знаю, что ты меня услышал и этого достаточно.       Похоже, это уже не остановить. Я не знал, как далеко могли зайти чувства Феликса, но то, что было известно наверняка: обратно ничего не повернуть.       Я подарил тебе вещь, которая напоминала бы, что не стоит бояться ненависти. Но, надеюсь, ты помнишь, как я её назвал? Ошейником. Это ошейник моей доброты. Я свяжу тебя ею. И сделаю так, что ты будешь зависеть от неё ещё больше. Не хочешь ненавидеть меня? Пожалуйста! Тогда обожай всей душой, а я воспользуюсь этим и подчиню тебя.       Раз не могу исправить ничего в прошлом, тогда займусь созданием тропы, которая приведёт к нужному мне будущему.       — Где Лаки и Лео?       — Лео предложил разведать территорию. Маловероятно, но вдруг им удастся найти выход.       — А он смышлёный малый. Сколько ему? Тринадцать? Но, надеюсь, они недалеко ушли. Это ведь Астрал, мало ли чт…       Феликс не смог договорить: внезапно с дерева спрыгнул человек в красном плаще.       — И снова здравствуйте.       — Опять ты! — воскликнул я, хватаясь за стилет.       Феликс слегка приподнялся с моих колен и устремил на незнакомца красный взгляд. Что случилось? Почему его чувства контрактора так обострились?       — Не очень-то тёплое приветствие.       — А как ещё общаться с тем, кто причастен к нашему здесь пребыванию и скрывает лицо? — заметил я.       — Значит, ко мне нет совсем никакого доверия? — с мнимой грустью произнёс «красный плащ». — А я ведь хотел вам…       Договорить ему не дали. Лаки подкрался сзади и хотел нанести удар в спину, но незнакомец вовремя почувствовал опасность и увернулся. Андроид по инерции сделал ещё шаг вперёд, и если бы я не схватил Феликса и не бросился в сторону, Лаки оставил бы внушительную вмятину не в серой сухой земле, а в нас.       Хотя, совсем без потерь не обошлось. Я сделал всё слишком резко, неаккуратно и, видимо, задел раны Феликса, из-за чего он потерял сознание.       — «Моя миссия закончена. До свидания или прощайте». Это то, что ты сказал при первой встрече, — напомнил я незнакомцу. — Звучит как прощание надолго. Зачем же ты тогда вернулся?       — Я бы сказал сразу, если бы меня не перебили, — незнакомец красноречиво повернул голову в сторону андроида и Лео.       — Плохая было идея ударить в спину, — прошептал мальчишка.       — Он быстрый, — коротко ответил андроид.       Так это было предложение Лео напасть исподтишка. Коварный малый.       — Я знаю, как вам отсюда выбраться, — отвлёк от мыслей «красный плащ».       — Да ну? — я скептически поднял бровь.       Хотя, как будто у нас были другие варианты. Я умён и находчив, но выбраться из Астрала точно не в моих силах. Был риск того, что это очередная ловушка, разум понимал это, но необъяснимое чувство внутри говорило, что в этот раз незнакомцу можно довериться. Поколебавшись ещё немного, я произнёс:       — Лаки, потащишь Феликса.       — Ты так быстро согласился, — удивился незнакомец.       Я поднялся с земли, отряхнул штаны и с вызовом спросил:       — А ты хотел, чтобы я отказался?       Сначала незнакомец вёл нас по тропе, затем сказал, что нужно углубиться в лес. На протяжении нашего пути я не чувствовал никаких изменений. Андроид, взгромоздив Феликса на спину, вместе с Лео шёл на несколько шагов позади, я же отставал от «красного плаща» ровно на полшага, чтобы держать его в поле зрения.       — Ты ведь знаешь кое-что о Феликсе. Как насчёт ответить на вопросы? — заговорил я, заставляя незнакомца обернуться.       — А что я получу взамен?       — Ты и так немало узнал, наблюдая за нами.       Я периодически чувствовал чужое присутствие, пока мы находились в Астрале, и предположил, что это «красный плащ». А судя по тому, что он не удивился моим словам, так и было.       — И чего ты хочешь?       — Знать о смерти бессмертного.       — И что именно тебя интересует?       — Всё. Начиная с того, почему контрактор умирает в некоторых случаях, а в некоторых остаётся жив, и заканчивая тем, что происходит во время его смерти.       — Не слишком ли много?       — Я бы сказал, это лишь малая часть того, что я хочу знать.       Незнакомец ненадолго задумался.       — Ладно. Я знаю, что вы с Феликсом заинтересованы в том, чтобы отправить друг друга на тот свет.       — Предположим. Что с того?       — Ты ведь наверняка наносил ему серьёзные увечья. И что ты видел?       — Как они тут же заживали.       — Да, это действие астральной энергии, которую контрактор способен поглощать так же, как и любой демон. Вот в ней как раз и заключается главный смысл. Ведь чем является бессмертие контрактора? Не вечная жизнь, а предотвращение несчастных случаев до тех пор, пока человек с демоном внутри не проживёт отпущенный срок. Как именно предотвращает? При помощи быстрой регенерации. Она же в свою очередь происходит за счёт астральной энергии. Астральная энергия есть везде. Кроме, возможно, каких-то храмов, святых мест и церквей, но и тут есть исключения. Чем её больше, тем быстрее регенерация, но если астральной энергии мало, то раны не заживают. Нет ни физических сил, ни астроэнергии. Двигаться невозможно. И не остаётся ничего, кроме как «умереть». Но что для контрактора смерть? Это просто пустота. Сердце останавливается, он не дышит. Для всех контрактор словно умер. Но на самом деле он «спит без снов», а в это время его тело восстанавливается благодаря внутреннему запасу астральной энергии, который раскрывается только после «смерти». И когда контрактор проснётся, он воскреснет для всех.       — Что ж, отчасти информация для меня не новая. Про то, что демоны питаются астроэнергией и исцеляют себя ей, я давно в курсе.       — А если я добавлю, что в зависимости от того, насколько силён демон, он может поглощать энергию на разном расстоянии?       Я задумался. Была одна несостыковка.       — Но мы ведь сейчас в Астрале. Разве астроэнергии здесь не полно? Почему Феликс не смог залечить раны?       — В Астрале она присутствует, да только концентрация не та. Астральная энергия — это злые умыслы, чувства и поступки людей. Демоны, конечно, тоже её источают, но в их случае это надо воспринимать скорее как индивидуальный запах, а не еду. Хотя, слабые могут есть астральную энергию более сильных, но демоны не из тех, кто любит делиться. В общем, в Астрале всякие чудики могут лишь отдохнуть, не возвращаясь в Ад. Если же они хотят есть или залечить раны, то им нужен человек с тёмной душой.       — Ты так много знаешь, потому что тоже контрактор?       — Как ты догадался?       — Вообще-то, я сказал наугад. — Я не стал признаваться в том, что заметил странную реакцию Феликса. — Сколько вас таких?       — Сомневаюсь, что больше двух.       Я ускорил шаг и встал перед незнакомцем, заставляя остановиться, и задал главный вопрос:       — Почему ты помогаешь нам? Ты ведь на стороне тех, кто за всем этим стоит.       — Я не выбирал ничью сторону. Просто вынужден исполнять приказы.       Я хотел задать новый вопрос, но незнакомец опередил:       — Мы дошли. Скоро появится проход. Как только это произойдёт, не медлите ни секунды и уходите. И ещё кое-что, — незнакомец ненадолго замолк. — Я не могу рассказать тебе суть вещей, во-первых, это опасно для меня, во-вторых, мне и самому далеко не всё известно, но запомни то, что Феликс — главная игрушка в плане хитреца.       Сказав это, «красный плащ» исчез.       

•••

      — Фанатики мистики неплохо подготовились. Я даже представить не могу, куда пентаграмма денется в следующую минуту и исчезнет ли она вообще, — улыбаясь от азарта, сказала Виктория. Её синие глаза смотрели то вправо, то влево, то вверх, то вниз, пытаясь отыскать еле заметное красное сияние, которое источали печати.       — А меня бесят эти их рисовашки, — гневно выплюнул Глинт. — Цвет, которым они светятся, напоминает одного краба.       Виктория спрыгнула с балкона первого этажа и подошла к пентаграмме с выражением лица матери, наконец нашедшей дитя при игре в прядки. Но как только она уловила слова мэра, то тут же выхватила из потайного кармана пальто пистолет. Последовал выстрел.       — Ты сучара бешеная! — Глинт обернулся и вгляделся в стену позади. Пуля вошла в бетон, образовав в нём дыру, из которой вытекала странная жидкость, разъедающая всё на своём пути.       — Виктория, ваша пентаграмма в переулке, — сказал Шеид, стоявший на крыше многоэтажки. Печать, за которой он следил, была похожа на него: считала, что незачем лишний раз совершать какие-то телодвижения и носиться туда-сюда, поэтому исчезала редко и далеко не пряталась.       Не обращая внимания на слова Шеида, Виктория подскочила к мэру, разочарованная и злая от того, что тот ещё был жив.       — Мне надоели твои шуточки! В следующий раз я не промахнусь, уж будь…       — Тихо, — резко остановил её Глинт, прижав ладонь к губам женщины.       — Не затыкай меня! — раздражённо крикнула Виктория, ударяя его по руке.       — Я сказал: помолчи, — спокойно потребовал Глинт.       Мэр замер, задышал через раз. Взгляд метался от одного тёмного угла к другому. Он сосредоточено высматривал тех, кого обычный человек увидеть был не в состоянии.       — С ними что-то не так, — предупредил Глинт.       — Согласен, — произнёс Шеид.       — Глинт, — услышал мэр испуганный голос за спиной. Оглянувшись, он заметил Викторию, сжимающую обеими руками пистолет. Она стояла к нему спиной и смотрела расширившимися глазами куда-то вдаль, — я их вижу.       — Эй, Вика…       — Они приближаются.       — Успокойся.       — Я первый раз их вижу…       — Главное не паникуй. Они голодные, способны на резкие и неожиданные даже для себя самих атаки, но всё же эти твари не высокого ранга.       — Как это понять?       — Они гораздо слабее людей, которые иногда путаются у тебя под ногами. С ними разберётся даже твоё жалкое оружие.       — Моё оружие не жалкое, — уже более уверенно огрызнулась Виктория.       — Ну, вот и отлично, — Глинт улыбнулся, радуясь удавшейся психотерапии.       — Но почему они вдруг решили напасть?       — Я не знаю, как ему это удалось, но это явно сигнал. Нужно немедленно стереть печати!       — Я займусь той, что на крыше, — тут же отреагировал Шеид и исчез в тени.       — Я в переулок, — не отставал мэр.       — А я… А я… — затопталась на месте Виктория, не зная, куда податься.       — А ты к мусорным бакам, — злорадствуя, крикнул ей Глинт.       Но Виктория не растерялась: ринулась вслед за ним, поравнявшись, вернула улыбку победительницы, и крикнула прямо в лицо:       — Сам иди к ним!       Резво обогнав мэра, она побежала к узкой улочке между двух многоэтажек.       — Сейчас не время для препирательств!       — Согласна! — послышалось из проулка. — Сейчас не время, ведь мы спасаем твоего племянника.       Глинт смог только что-то прорычать и поспешил к мусорным бакам, награждая каждое посмевшее напасть на него существо мощным ударом кулака. Как только мэр встал напротив контейнеров с мусором, из переулка выкрикнули:       — Я нашла свою печать, жду сигнала!       «Где же ты? Совсем недавно тут была», — мысленно взывал к пентаграмме Глинт. Его широкая грудь тяжело вздымалась от волнения. Оглядывая огромные железные баки со всех сторон, заглядывая под них и даже не побрезговав поднять металлическую крышку и посмотреть внутрь, Глинт остервенело искал пентаграмму.       — Я возле печати, — раздался голос Шеида из тени мэра и Виктории.       «Где ты, тварь!» — мысленно выругался Глинт.       — Кусок невежества, ты скоро?!       — Заткнись, похотливая бестия, я ищу свою!.. — мэр резко замолк, чтобы затем удивленно вымолвить: — Как?       Открыв рот и застыв в ступоре, Глинт расширившимися карими глазами смотрел на сияние, исходившее из левого рукава его куртки. Быстро сняв верхнюю одежду и закатив рукава джемпера, мэр нервно сглотнул. Между запястьем и локтем красовалась пентаграмма.       — Глинт, ну ты долго?! Я боюсь, сейчас наши печати опять смоются! — кричала Виктория из проулка.       — Да заткнись ты! — рыкнул мэр.       «Как так вышло? И что теперь делать?» — лихорадочно думал он, чувствуя, как лицо покрывается мелкой испариной.       — Ну же! Исчезай, падлюка! — тряся рукой, обратился Глинт к печати, но та даже не думала перемещаться.       — Босс, с вами всё в порядке? — спросил Шеид. — Вы как-то долго ищите печать…       — Я её нашёл, — сквозь зубы признался Глинт, крепче сжимая руку.       — Значит, мы можем приступать? — неуверенно поинтересовался Шеид.       — Да, — глубоко вдохнув и выдохнув, согласился Глинт. — Начинай отсчёт, — холодно приказал он, мельком подумав о том, как хорошо, что рука левая.       — Три, — считал Шеид, а голос его звучал из теней Виктории и мэра.       «Нужно просто сломать то, на чём она начертана, так, чудик в красном плаще?» — суя руку между мусорным контейнером и крышкой, Глинт вспоминал слова одного из Общества Оккультизма.       — Два.       «Потом может быть поздно», — уверял сам себя Глинт, облизывая пересохшие губы и кладя ладонь правой руки сверху на крышку контейнера.       — Один!       Металлическая крышка резко закрылась. Послышался хруст ломающихся костей.