Нелюди

      Громовы были очень требовательны к сыновьям. С одной стороны Глинт понимал, что требовательные родители учат детей быть целеустремлёнными, порой даже прыгать выше головы. Но с другой он не видел ценности в том, что от него и брата требовали: хорошо учись, не груби, будь примером, достойным хорошим человеком. Стоило ли говорить, что основной уклон был на то, чтобы выглядеть подобным образом в глазах других. Быть таким на самом деле или нет — родителям, казалось, всё равно.       Однако на Глинта наседали куда меньше, чем на старшего сына. Была ли причина в его необузданном характере или пожилом возрасте родителей, у которых уже не оставалось прежних сил, он сам не знал. Но это не значило, что Глинт не старался. Ещё как, из кожи вон лез, потому что родители научили быть требовательным к себе, ставить планку как можно выше. И Глинт поставил.       Брат стремился оправдать надежды родителей, искренне хотел этого. Глинт желал весь мир. Или как минимум Готтлосград.       Желания исполнились у обоих.       Он собрал банду из сильных и смелых, банда быстро переросла в группировку и стала лидером среди прочих. Он стал Перуном, воскресшим богом, управляющим устрашающими Черноморскими тучами. Эти имена были на слуху у каждого босса и интеллигента. Его боялись, его уважали, но Глинту было мало, и жадный взгляд пал на пост мэра. В скором времени этот взгляд наблюдал за городом через окна Нуклеуса.       По закону выборы на пост мэра проводились тогда, когда изъявлял желание новый кандидат. Шло время, но никто так и не осмелился бросить Глинту вызов.       Но даже те сильные, храбрые и амбициозные люди, что были с ним с основания группировки, хотели простых жизненных радостей.       — Босс, хотите первым узнать новость? — задорно поинтересовалась Марго.       Несмотря на свои сорок с хвостиком женщина выглядела очень хорошо, всегда была весела и бодра. Рядом с ней находился такой же воодушевлённый Дэн.       — Судя по всему, это что-то хорошее. Тогда мне не терпится узнать, — улыбка Марго была заразительной, и Глинт тоже улыбнулся.       — Та-да!       Марго показала правую руку. На безымянном пальце блестело кольцо.       — Ого, поздравляю!       Объявив о помолвке, Марго и Дэн ушли к своим постам. Глинт проводил парочку взглядом, ловя себя на мысли, что переполнявшее их счастье мог заметить даже слепой. Он никогда не испытывал подобного чувства, однако Глинт обладал властью. Она заменяла ему счастье. Разве что любовь к племяннику то и дело заставляла сомневаться в своих ценностях.              Гораздо более сложной задачей, чем проанализировать возможные поправки в региональных законах, было выбрать, каким мороженым пополнить запасы. С одной стороны, хотелось попробовать сезонные предложения, но с другой — я никак не мог устоять перед фаворитами, даже несмотря на то, что ел их день ото дня.       Кто-то особо смелый, возможно, Дэн, однажды сказал, что по всем канонам в моём кабинете должен стоять бар, а не холодильник с мороженым. Он был не столь находчив, не додумался, что пломбир можно поливать не сиропами, а ликёром. Я часто так делал до появления Шеида, до того, как он сорвался и опустошил почти все бутылки, а потом его пришлось откачивать, потом выбивать дерьмо, потом снова откачивать. С тех пор бар стоял на замке, а я старался ничего не употреблять при этом ловце белок. Можно сказать, бросил вместе с ним, потому что Шеид часто крутился рядом.       Отвлёкшись от каталога мороженого, я повернулся на кресле и глянул на снегопад, покрывший весь центр города. Медиафасады со встроенными камерами, расположенные на каждой стороне Нуклеуса, по очереди транслировали изображение на панорамное окно, представляя взору каждую часть города. Города, что внешне был так красив, а на деле…       Для здешних жителей здесь было множество перспектив: лучшее образование, престижная работа, обнадёживающая медицина. Архитектура, природа, само местоположение города прекрасны. Это рай.       Но я-то знал, кто, как и за чьи старания жил, а кто, где и по чьей вине выживал.       Здесь каждый третий учил ребёнка владеть холодным оружием, каждый второй умел стрелять из ружья, каждый первый прошивал риал-протез, чтобы в дальнейшем использовать его как оружие. Тут все жили одной ногой в чужой крови. Единицы проводили дни как обычные граждане, подобно жителям других городов России, с разницей разве что в том, что хитрость и лицемерие у них были отточены до совершенства.       Тот, кому пришло в голову назвать это место грешным городом, зрел в корень.       Особо сильный порыв ветра ударил в окно, желая как можно сильнее вдавить комья снежинок в стекло. Много лет назад в одну из таких зим Феликс сказал, что их швыряет великан. У него всегда было хорошее воображение, может, поэтому он и решил, что никто не поверит его словам о странных существах, что то и дело возникали неподалёку. Кроме меня. Узнав о способностях Феликса, во мне смешались счастье и страх. Я хорошо знал, насколько жутко это — видеть их, но одновременно был рад тому, что теперь такой не один.       Я объяснил Феликсу всё, что знал сам, а знал я немало. Смешно, но для меня эти знания оказались бесполезны, я шагнул на тёмный путь без оглядки, выбрал тропу, которой ему не желал. И не могу вернуться. Потому что не хочу. Мне нравится властвовать, я не желаю терять влияние, но и Феликсу зла не хочу.       Как ни горько признавать, его работа мне мешает. Я знаю, что сам он с этим ничего поделать не может. Феликс просто выплачивает долг Веронике. Она создала курьеров, но это не они нуждаются в ней, а она в них. Поэтому, если вдруг курьеры не доставят пару тройку заказов, репутация пошатнётся, работы будет всё меньше, и в итоге Веронике придётся прикрыть лавочку. А Феликс заживёт обычной жизнью и перестанет мне мешать. Двух зайцев одним ударом, во благо ему и мне. Поэтому я начал мешать им. Поэтому, узнав о странных свойствах статуэтки, подкинул её через одного из подчиненных. Думал, раз вещица мистическая, то Феликса потрепает, но допустил ошибку. Оказалось, лишь поблажку этим фанатикам мистики сделал. Слишком потревожила старикашку новость о контакте Феликса с оберегом, я бы даже сказал, что он обрадовался: пусть старик и старался быть невозмутимым, в его глазах плескался бесящий триумф.       Я чувствовал, что поступил неправильно, позволив себе пойти на эту авантюру. Нет, я не сомневался в том, что Феликс запросто справится с девчоночкой, но… Это неприятное чувство беспокойства и неправоты, словно червь, грызло изнутри.       Такое же мерзкое ощущение было, когда я объяснял племяннику, что спасти всех невозможно, а счастье одного исключает счастье другого. Или когда сказал, что вредить и убивать ради защиты близких — нормально.       Я хотел, чтобы он прислушался и понял мои слова, но одновременно желал, чтобы Феликс их проигнорировал. Ведь он был просто маленьким мальчиком, который мечтал, чтобы все вокруг были счастливы.       Послышался шум в коридоре, Шеид с кем-то спорил. Я удивился, ведь в стенах Нуклеуса ему уже сто лет не нужно было повышать голос, никто не ставил его слова под сомнение. Рука на автомате потянулась к ящику стола, к пистолету, но громкий наглый смех и насмешливый флирт убрали беспокойство, заменяя его раздражением.       Дверь распахнулась, красный ураган проскочил мимо Шеида, и Вика с победной улыбкой уставилась на меня. Она была из тех людей, чья любовь к себе не знала стыда и потому была чрезвычайно заразительна. Удачное качество для девушки позволяло ей легко манипулировать парнями в школьные годы, оттого ещё забавнее было настраивать их против красной бестии и смотреть, как та пребывает в недоумении.       Годы шли, Вика всё так же не принимала отказов, я по-прежнему не шёл у неё на поводу.       — И что ты тут забыла? — спросил я.       Вика глянула на каталог мороженого в моих руках и хмыкнула.       — Мог бы сказать спасибо за то, что я пришла предотвратить твой сахарный диабет.       — Благодарность получишь, когда свалишь в настоящий Пандемоний и останешься там навсегда.       Интеллигентка, улыбаясь чему-то своему, прошла к дивану и вальяжно расселась на нём. Шеид обречённо закрыл дверь, понимая, что незваную гостью не выпроводить. Что-то она знала, раз никак не отреагировала на колкость.       — Ну и? — с нажимом спросил я.       — А чай?       — Остался только с мышьяком.       — Как жаль, я предпочитаю зелёный. — Вика закинула ногу на ногу, мельком полюбовавшись красными лакированными сапогами, и вдруг с её таких же красных губ слетело: — Общество Оккультизма… Что тебе о них известно?       Я, не моргая, разглядывал её лицо и тщательно обдумывал ответ.       — Тебе явно есть, чем пополнить мои знания.       — О, так ты признаёшь, что не в курсе многого, — искренне удивилась Вика. — И, несмотря на неосведомлённость, всё равно заключил сделку с главой. Неужели твои дела настолько плохи?       Я напрягся. Эта женщина всегда бесила, как и вот такие увёртки, хождение вокруг да около. Ладно, я порой сам подобным грешил, любил помучить жертву, прежде чем вздёрнуть или превратить в решето, но Вика пришла явно не для того, чтобы отправить меня на тот свет. Пусть уже говорит прямо.       — Ты так не хотел потерять могущество, что доверился тому, кого ненавидишь.       Я усмехнулся. Доверие — это роскошь в нашем мире. Но иногда единственный способ выжить — это объединить силы с теми, кого не можешь контролировать. Чтобы в подходящий момент нанести неожиданный удар. Но не стоило забывать о том, что противник может сделать это первым.       Жажда власти — мой грех. Наркотик. Яд. Когда мне представился шанс властвовать над преступной группировкой, я воспользовался им, пожертвовав статусом законного жителя. Но этого оказалось недостаточно. Ведь есть власть куда могущественнее и больше — статус мэра самого продвинутого и богатого города страны! И я его получил. Но так и не насытился, ведь остались те, кто не принадлежал мне, мечтал скинуть с пьедестала. А потеря власти для меня равносильна смерти. Вика это понимает, это понимает и Общество Оккультизма.       — Так что ты нарыла? — спросил я.       — О, Глинт, эта история стоит того, чтобы рассказать её за чашкой зелёного чая.       В этот момент мне захотелось утопить её в огромном заварочном чайнике, чтобы ноги в кричащих ярких сапогах запутались в чаинках, как в водорослях, чтобы красные губы выпустили последние пузырьки воздуха, и лёгкие вместо него наполнились чёртовым зелёным чаем. Посмаковав эту фантазию, я велел секретарше принести чай и кофе.       Вика не торопилась с рассказом. Как и приступать к чаепитию. Она раскрыла сумочку, достала маленький флакончик и добавила пару капель в чай. Удовлетворённая тем, что цвет не изменился, а значит травить её тут пока не намерены, Вика вновь полезла в сумку и на этот раз выудила оттуда SD-карту, а затем положила её на кофейный столик между нами.       — Что это?       — Посылка наших обожаемых курьеров. На моём банкете они передали её одному из Общества Оккультизма, но, о горе, — Вика вытерла воображаемую слезу, — бедолага умер раньше, чем успел посмотреть содержимое.       — Умер из-за твоего яда. Яда, которым ты отравила и моих людей. Отравила, чтобы ослабить моё влияние, — отчеканил я. — Ослабить, чтобы получить тот кусок земли у моря.       — Вот как раз о нём мы и поговорим. Хорошее местечко там, у моря. Я хотела обустроить его под ещё один клуб, ты — замаскировать земли под санаторий и продавать нелегальные протезы. Уже пару лет мы с тобой грызёмся за этот лакомый кусочек, а что в итоге!..       — И что же?       — Оказывается, Общество Оккультизма тоже на него глаз положило.       — Откуда такие сведения?       — Посмотри единственный файл на этой SD-карте.       Я, как и посоветовала красная бестия, вставил SD-карту в планшет и нажал на экран в том месте, где был изображён ярлычок файла.       — Похоже на твой почерк в младших классах, — прокомментировал я.       — Это ещё почему? — поинтересовалась Вика.       — Такая же хрень неразборчивая.       Вика не стала ничего отвечать, лишь достала из сумочки лист и кинула его мне в лицо со словами:       — На, жопа слипшаяся, читай и вникай.       — Эти цифры… Если речь о той самой территории, то это координаты? — спросил я, скользнув взглядом по расшифровке послания.       — Именно, Глинт. И как же сборищу мистиков поможет исполнить желания живописное местечко?       Я ещё раз прочёл короткое послание: «Общество Оккультизма нашло место для исполнения наших желаний». Если фанатикам мистики требовалось это место, значит, оно обладало паранормальной активностью, или они могли сделать так, чтобы эта активность появилась. И, кажется, я даже знал причину.       — Ты помнишь, почему вдруг на побережье появились эти развалины? — спросил я у Вики.       — Из-за наводнения в 1961 году.       — А что говорили старики? — задал я новый вопрос.       — Та детская история? — уточнил Шеид.       — Море наполнялось злыми намерениями, — задумчиво произнесла Вика, вспоминая старческую байку. — Злое намерение Крысолова было последней каплей, и в итоге море вышло из берегов.       Наш Крысолов не свистел на дудочке, чтобы вывести крыс из города, ведь Готтлосград никогда и не страдал эпидемией подобного рода. Это серийный убийца, прозванный так за то, что заманивал детей в свой дом, измывался над ними, а затем топил в море.       — Дома, превратившиеся в развалины, первыми пострадали от наводнения, и в одном из них жил Крысолов, — вспомнил Шеид.       — Местечко что надо для таких, как Общество Оккультизма, — сделала вывод Вика.       — Но им оно не достанется, — уверенно заявил я.       — Я знала, что ты так скажешь, поэтому…       — Предлагаешь объединиться? — догадался я.       — Ради победы над общим врагом. Мы вдвоём это замечательное местечко поделить не можем, а если ещё Общество Оккультизма начнёт вмешиваться… Тут, как и в любви, третий лишний.       — Точно. Сейчас мы забудем о нашей грызне.       — Временное перемирие, чтобы вернуть всё на круги своя.       — Восстановим стабильность, все прежние условия.       — А потом в этих условиях уже будем разбираться, чья земля.       — По рукам, — я протянул Вике ладонь.       Она крепко сжала мою руку. Теперь нам нужен был план.       — Если Общество Оккультизма согласилось помочь ослабить курьеров, значит, им это нужно не меньше моего. Следовательно, чтобы насолить им…       — Мы должны сделать так, чтобы курьеры продолжили свою работу, — закончила Вика.       — Ну, или для начала вытащить их из Астрала, — поправил Шеид.       Мы скрывали личности годами, мало кто знал нас в лицо, поэтому, не привлекая особого внимания, к вечеру нам удалось без проблем добраться до района, в котором пропали курьеры. Оставалось найти конкретное место. Учитывая то, какими средствами против них боролись, следовало искать астральных существ, всегда слетавшихся в зону паранормальной активности.       — Кажется, мы на месте, — сказал Шеид, замерев у входа в узкий проулок.       — Ты это по уродливым тварям понял? — спросила Вика и в очередной раз поправила воротник чёрного пальто. Должно быть, носить вещи не красных оттенков ей было непривычно.       — Ты видишь их? — удивился я, на что Вика лишь развела руками в кожаных перчатках и покачала головой.       У людей разная реакция на астроэнергию: кто-то видит её и демонов, кто-то просто чувствует, есть те, кто ничего не замечает. Я так до конца и не разобрался, от чего это зависит. Мне демоны докучали с самого рождения, однако родной брат даже не чувствовал астральную энергию. Вопреки этому, Феликс имел на неё нюх, а после вмешательства Общества Оккультизма встал со мной на один уровень. Возможно, родство имело место быть, однако я видел целые поколения обычных семей, в которых внезапно рождался чуткий к паранормальщине ребёнок.       — Нет, я не так крута, как вы, — ответила Вика и уточнила: — Только чувствую.       — Откуда тогда тебе знать, что они уродливы?       — Я не видела ни одного человека красивее себя, что уж о демонах говорить?       — Высокомерная стерва, — бросил я.       — Жалкая пародия мафиози.       — Их стало больше, — перебил очередную перебранку Шеид.       — Значит, мы точно на месте.       Я допустил очень много ошибок, но, надеюсь, хоть одну смогу исправить.