Нелюди

      У меня была замечательная семья.       Мама интересовалась моим самочувствием и успехами, вкусно готовила и в детстве читала сказки на ночь. Папа был ответственным, на него всегда можно было положиться. Они были религиозны, как и многие, и верили в городские легенды, что в Готтлосграде тоже не считалось чем-то странным.       Я был мал, мир казался невероятным, а семья, которой восхищались соседи, в моих глазах выглядела идеальной. Но дети становятся старше. Я тоже рос и замечал, как мама натянуто улыбается соседкам и готовит без энтузиазма, а папа во время семейного ужина косится на телефон. И я понял, что мама не мечтала стать домохозяйкой и хотела бы реализовать себя в том, что ей действительно нравится, а папа желал личного времени и пространства, чтобы сходить с друзьями в бар и посмотреть футбол. В их желаниях не было ничего плохого, они не выходили за рамки возможного, и ещё не поздно было осуществить их.       Но тогда бы образ идеальной семьи, созданный обществом, рухнул.       Родители были лицемерами. Но я любил их и считал, что это не главное, ведь они любят меня.       — Ты не мой сын! Чудовище! Верни мне Феликса!       — Мама…       Я медленно потянулся к матери, умоляюще глядя на неё, но она ударила по ладоням, крича: «Не прикасайся, подменыш!»       Моя физическая сила возросла, однако контролировать её в полной мере не получалось. Я помогал готовить, нож соскользнул и отрезал указательный палец. Испугавшись, мама подбежала ко мне, но вид прирастающего обратно пальца шокировал её ещё больше. Я видел, как менялось её лицо, взгляд и как ноги медленно сделали шаг назад. В голове у мамы словно что-то щёлкнуло, полностью меняя отношение ко мне.       Сам не заметив как, я вжался в стену и закрыл руками лицо, спасая его от летящей в меня посуды и столовых приборов. Разум отказывался верить в происходящее. Это же моя мама. За что она так со мной?        «Ты всё так и оставишь? — прозвучал в голове прекрасный, располагающий к себе голос. — Хочешь, я дам тебе силу? Тогда ты сможешь остановить это».       — Не вмешивайся, — сквозь стиснутые зубы тихо выдавил я, прекрасно помня, чем обернулась в последний раз «помощь» Велиала.       Мама продолжала кричать и требовать возвращения сына. Осколки ранили кожу, но слова самого близкого на свете человека причиняли куда больше боли. Она и вправду думает, что я какой-то монстр, что настоящего Феликса умыкнули.       На глаза навернулись слезы.       «Как долго ты будешь терпеть? Может, хватит? Я помогу тебе. Давай остановим её», — нашёптывал голос.       Слух уловил торопливые шаги. Я убрал руки от лица, медленно повернул голову и встретился взглядом с папой, застывшим на пороге. Он не мог разглядеть чёрный дым, впитывающийся в порезы на руках, я уже давно понял, что его вообще мало кто замечал, зато отец ясно видел, с какой скоростью затягиваются раны.       «Упс, вот и перед папашей спалились», — довольно заметил Велиал.       Не отрывая от меня взгляд, папа медленно подошёл к маме и прижал её к себе.       — Уходи, — прошептали его бледные губы.       Смысл столь простого слова ускользал от сознания, затем я подумал, что это предназначалось не мне, но пристальный взгляд отца говорил об обратном. Он смотрел на меня, словно на чужого… даже не человека. Я поднялся и попятился к двери, а затем резко развернулся и пулей вылетел из кухни. О моём уходе оповестил звук хлопнувшей входной двери.       — Очень странный волк, — сказал Саша, разглядывая статуэтку. — Он принадлежал этой сумасшедшей и смог дать обычному человеку такие способности. Это артефакт?       Мы почти доехали до поворота, скоро дым от пожара перестанет отражаться в зеркале заднего вида, но вопросы останутся. И вряд ли мы найдём ответ на все. Но у меня были предположения.       — Я слышал об одной исчезнувшей общине, когда-то давно проживавшей здесь, на юге. Думал — сказки, но волк заставляет поверить в эту историю, — я поймал заинтересованный взгляд напарника и продолжил: — Члены общины верили, что семь смертных грехов обладают материей, и, чтобы уберечь себя, создали обереги. Возможно, под материей они подразумевали астральную энергию. Что если статуэтка — один из оберегов, дошедших до наших дней?       И по злому стечению обстоятельств когда-то волк дошёл и до Аиды. Это было досадно, но не то чтобы удивительно. Когда видишь то, чего не могут видеть остальные, то, чего и сам с удовольствием не замечал бы, устаёшь удивляться тому, насколько в этом мире всё взаимосвязано.       — Аида говорила, что больше не сдерживает гнев. Почему она, да и все остальные, поддались ему, если у неё был волк?       — Она говорила что-то о том, что омыла его в крови. Наверное, провела странный ритуал, и вместо оберега от астральной энергии волк дал ей силу, которую стимулировал гнев.       — Разве такое возможно? — спросил Саша и положил статуэтку в потайной карман.       — Вещи могут портиться, ломаться, и если их не чинить, они работают неправильно. Артефакты тоже вещи.       Наконец показался поворот на трассу, освещённую восходящим солнцем. Я повернул руль влево и вдруг заметил, что чего-то не хватает.       — Ты чего? — спросил Саша, когда я резко остановил машину и уставился за стекло.       — Я помню, что где-то здесь был указатель.       — Точно, — согласился напарник. — Проделки Аиды?       — Нет. Мне кажется, тут что-то другое.       

***

      Интересно, все ли влиятельные криминальные личности шифруются под офисных директоров? Сколько ни доставляем заказы, в восьмидесяти процентах пунктом назначения является высотка, окна которой, словно зеркала, отражают всё вокруг, не позволяя разглядеть происходящее внутри.       Я сидел в машине и разглядывал невзрачное здание. В Готтлосграде такое не позволили бы построить. У нас тоже были небоскрёбы, но их тщательно продумывали, устраивали конкурсы для архитекторов и выбирали лучший проект, чтобы возвести нечто грандиозное.       Самым популярным и любимым туристами был Нуклеус. Это «ядро» Готтлосграда. В нём заседал мэр города, взирая сверху вниз на свои владения. Облик небоскрёба высоко оценил международный союз архитекторов, ведь здание соответствовало современным представлениям об архитектуре: солнечные батареи, вертикальное озеленение и медиафасады. Последние особенно поражали, ведь они не только транслировали новости или рекламу, но одновременно служили и камерами, снимавшими происходящее вокруг. Говорят, окно в кабинете мэра было одновременно и медиаэкраном. Именно на него медиафасады транслировали изображение. Смотря в окно, мэр мог видеть не только дома впереди, но и всё, что находилось вокруг Нуклеуса.       Лишь только архитектурой Готтлосград мог подчеркнуть разницу между собой и другими городами.       Переведя взгляд с невзрачной высотки на кофейный ларёк через дорогу, я осознал, насколько же сильно хотелось есть. Даже стаканчик простого кофе смог бы изменить ситуацию к лучшему. Вот только вряд ли миловидная девушка, проверяющая ценники на прилавке с выпечкой, согласится принять заказ у полуголого парня. Моё поло, увы, покоилось с миром в одном из мусорных баков, куда его безжалостно отправил Саша.       Я с тоской смотрел на ларёк, у которого образовалась небольшая очередь. Саша был внутри высотки и неизвестно, когда вернётся. Возможно, к тому времени я уже умру с голода.       — Рык, что же мне делать? — с отчаянием спросил я, растекаясь по сидению.       Жаль нельзя послать машинопса за кофе. Он бы не отказал. Вот только у Рыка лапки. Шины…       Я уже почти утонул в пучинах отчаяния и голода, как послышался щелчок. Соседнее сидение опустилось назад, привлекая внимание к пиджаку Саши, покоившемуся на спинке.       — Спасибо, Рык! — натягивая пиджак, сердечно поблагодарил я лучшего друга человека — машинопса.       Пиджак оказался немного коротковат — как-никак, я на пару сантиметров выше Кудрявого — жал в плечах, и не очень-то приятно было носить его на голое тело, но лучше уж так, чем по пояс обнажённым.       Я бодро шествовал к ларьку, ангелы в душе пели, по телу разливалась лёгкость, и зрела уверенность, что мне и море по колено. О да, в одежде я всемогущ. Наверняка придётся многое выслушать от Кудрявого, но это будет потом, когда я поем.       — Зачем нужен закон, если вокруг всё равно царит взяточничество и любой, кто имеет деньги, может преступить его? — услышал я, когда встал в очередь перед ларьком.       Две женщины в офисных костюмах с логотипом банка, который располагался на первом этаже высотки, громким шёпотом переговаривались друг с другом. Они были так возмущены, что я невольно прислушался, параллельно выбирая кофе.       — И не говори. Против обвиняемого были и улики, и свидетели, но судья оправдал его. И это уже не первый случай! За последний год столько негодяев осталось безнаказанными, а судью это вовсе не колышет, ему лишь бы деньжат побольше.       Понятно. Очередной случай, когда приговор выносят по статусу обвиняемого. Я столько повидал, но даже меня порой поражало то, как другие умели лавировать между законов и переиначивать их, оборачивая себе во благо.       

•••

      Входные двери автоматически раздвинулись, и, довольный тем, что работа закончилась, я собирался направиться к машине, но резко остановился и уставился на противоположную сторону улицы.       Мой пиджак на ненавистном напарнике. Убью заразу.       Наплевав на пешеходный переход, я быстрым шагом перешёл пустую дорогу. До Феликса оставалось ещё несколько метров, когда напарник обернулся и спокойно оглядел меня. Почувствовал ли он моё присутствие так, как его необъяснимым образом ощущают давно знакомые люди, или же Феликса привлекла моя ненависть, которая наверняка уже успела обратиться в астральную энергию?       — Если хоть пятнышко на нём оставишь, буду отстирывать пиджак твоими потрохами, — предупредил я, встав рядом с Феликсом.       — Какой ты неблагодарный, — притворно-обречённо произнёс напарник. — Я просто хотел взять с собой кофе. И тебе возьму, хоть ты и вредная задница, — Феликс ободряюще похлопал меня по плечу, я стукнул по его ладони, заставляя убрать руку.       — А то я не знаю, что ты плюнешь в мой стакан.       — Ну, может, совсем чуть-чуть, — не стал отрицать напарник.       Очередь продвигалась медленно, а уставшие ноги еле держали, так что я решил оставить всё на Феликса и отправился к машине. Однако следовало быть начеку.       — Рык, припаркуйся-ка поближе, а то с него станется не только плюнуть в мой стакан, но и заказать что-то не то.       Машинопёс послушно подъехал к ларьку, и теперь каждое движение Феликса было у меня как на ладони. Однако оказалось, что переживал я не о том. Лучше бы напарник испортил мой кофе, и мы бы поскорее поехали домой. Вместо этого Феликс уже вечность ворковал с молодой бариста, воспользовавшись тем, что в очереди за ним никто не стоял. На первую его шутку девушка ответила нехотя, но теперь сама что-то трещала без умолку. Я закатил глаза.       — Рык, это невероятно. Сколько ещё он будет заставлять нас ждать? — пожаловался я.       Машинопёс тихо успокаивающе прогудел.       — Знаю, что ему одиноко, но мне какое дело?!       Каким-то чудом я понимал Рыка, хоть его гудение на первый взгляд ничем не отличалось от звуков, издаваемыми другими машинами. Это происходило на интуитивном уровне. Нельзя было сказать, что такой-то звук мотора значил это слово, а такой сигнал что-то другое, нет, но общий смысл «фразы» я и Феликс всегда безошибочно улавливали.       Бариста, наконец, что-то выводила на стаканчике Феликса. Надеюсь, эти брачные ритуалы вот-вот закончатся, и мы отправимся в путь.       — Вот твой, и я в него не плевал, сам видел, — напарник протянул мне кофе, поставил свой в подстаканник и пристегнул ремень.       — Вот это подвиг, мои аплодисменты.       Я заметил на картонном стакане Феликса выведенные чёрным маркером цифры.       Напарник был широкоплечим, сильным, высоким, и хоть его не одаривали ежесекундно томными взглядами, которые я устал игнорировать, девчонки легко отвечали на знаки внимания Феликса, потому что, несмотря на мускулатуру, он не напоминал шкаф и не выглядел опасно, остался ладным, чем-то походил на футболиста, а его лицо было ужасно задорным. Вздёрнутый нос, миндалевидные ясные глаза и широкая улыбка так и говорили: вот он я, и сейчас мы повеселимся!       Домой мы решили возвращаться иной дорогой. Никто из нас не страдал повышенной чувствительностью, а на заданиях случались вещи и похуже, но хотелось тишины и спокойствия, а не лезущих в голову неприятных воспоминаний.       Пиджак с Феликса снять так и не удалось. Он кричал, что ему будет холодно и он умрёт, а раз кончина случится по моей вине, то душа его будет преследовать меня вечно. О бессмертии Феликс решил умолчать. Но проблема состояла не в криках и не в ужасном для меня будущем, а в намертво вцепившихся в одежду пальцах. Начни я насильно снимать пиджак, ткань бы порвалась.       Ладно, пусть будет так. Пиджак потом я постираю. Раза три.       За окном мелькали деревья, дома поселков, мимо которых мы периодически проезжали, но я смотрел не на разворачивающийся за окном пейзаж, а на короткие волосы Феликса, с как всегда приподнятой растрепанной чёлкой, открывающей лоб.       — Почему синий? — внезапно спросил я.       — Что?       — Твой цвет волос. Он же не всегда был таким. Я упустил тот момент, когда ты сменил имидж.       Феликс скис, не моргая уставился вперёд, словно неприятные воспоминания поглощали его.       — Алиса, — мрачно сказал он.       — При чём тут она?       От Алисы можно было ожидать самых безумных поступков, она исполняла роль нашего личного стихийного бедствия, хотя её об этом, разумеется, никто не просил. Но при чём тут волосы Феликса?       — Я как-то испачкал волосы в масляной краске, совсем немного, и не заметил. Если вовремя не смыть, то она так и останется. Заглянул к механикам, Алиса это увидела и говорит: «Давай тебя покрасим в такой же оттенок». Я отказался, но ты её знаешь, если загорится чем-то — даже бегством не спасёшься. Уговорила на какой-то спор, в случае проигрыша я должен был согласиться.       — И ты проиграл.       — Ну да.       — И сколько тебе ещё краситься?       — Это было одноразовое наказание, — ответил Феликс. Я непонимающе указал на его шевелюру. — Да, для Алисы это не аргумент. Она невыносима, тратит кучу денег на краску, которую смывать не надо, пробирается ко мне ночью и бесчинствует!       — В твой дом так легко попасть?       — Даже бронированная дверь не остановит Алису, охваченную безумной идеей. А на своей территории я сплю довольно крепко.       — Подумать только, контрактор не может справиться с мелкой девчонкой.       Напарник заскрипел зубами и свирепо уставился на меня.       — Феликс, что за вид? Такое чувство, что ещё чуть-чуть, и ты мне в глотку вцепишься.       — Может, и вцеплюсь.       Руки Феликса уже потянулись к моей шее, я же достал из кармана брюк нож. Это было бы началом новой драки на пустом месте, но не успели мы и пары ссадин друг другу оставить, как нас отвлекли. Звук удара об асфальт и поднявшееся облако пыли испортили всю идиллию.       Рык затормозил, а мы продолжили сидеть в машине и ждать, что же случится дальше. Пыль улеглась, видимость восстановилась, и взору предстал молодой парень не старше семнадцати-восемнадцати.       — Он явно не настолько тяжёлый, чтобы проломить асфальт, — Феликс убрал руки от моей шеи.       Я кивнул. Паренёк не выглядел хилым, но не могла у какого-то пацана, да у любого человека, быть столь огромная сила. Если, конечно, речь не шла о выходцах Готтлосграда. В этом грешном городе могли водиться и не такие создания. Феликс живое тому доказательство.       Незнакомец внимательно глядел на нас ярко-голубыми безжизненными, будто две стекляшки, глазами. Ветер трепал его странно покрашенные волосы: на висках короткие и чёрные, а выше — более длинные и светлые. Несколько тонких прядей упали на глаза, но он не обратил на это внимания, продолжил пристально и не моргая смотреть на нас. Если пацан и раздумывал над чем-то, то выглядело это так, будто он анализировал полученную информацию по строго введенной схеме. Как машина.       — Ну и долго будут продолжаться эти гляделки? — я не обращался ни к кому конкретно, но незнакомец, видимо, принял это на свой счёт, запрыгнул на капот машины и пробил кулаком переднее стекло точно посередине.       — Можно хоть раз удержаться от комментариев?! — выкрикнул Феликс мне в лицо, я хлопнул его по щеке, заставляя отстраниться, и он обратился уже к незнакомцу: — Чёрт, Кира и Алиса совсем недавно починили Рыка. Ты немой, что ли?! Словами в падлу сказать, что тебе надо?!       Парень вытащил руку, выпрямился и уставился на Феликса. Может, это была не атака, а просто предупреждение, иначе зачем бить между нами? Странный он. Но ещё более странным было то, что Рык абсолютно никак не отреагировал, а ведь ему только что разбили стекло и оставили пару вмятин.       Я открыл дверь и медленно вышел из машины. Феликс последовал моему примеру, подошёл ближе и прошептал на ухо:       — Слушай, странное у него поведение. Либо он ненормальный, либо вообще не человек.       — Точно! — воскликнул я. И как раньше не понял? — Это же андроид!       Феликс скептически посмотрел на парня.       — Ну… Мы и раньше с роботами встречались, но выглядели они совсем по-другому. В смысле, тоже две ноги, две руки, но сразу понятно, что машины, а этот… — Феликс кивнул в сторону пацана.       — Ему просто придали человеческий вид. Скорее всего, он более новая модель, а так андроид андроидом.       Наш разговор продолжился бы и дальше, но пацан спрыгнул с капота и в одно мгновенье оказался рядом. Мы быстро отскочили от него в разные стороны и вовремя: ударив со всей дури кулаком в асфальт, андроид оставил внушительную вмятину как раз в том месте, где недавно стоял Феликс.       — Маньяк асфальтный, — пробормотал напарник.       — А ещё говорят, что якобы мы демоны разрушения, — я расправил складной нож и встал в стойку. — У нас всё случайно выходит, а этот намеренно крушит.       Как и положено роботу, пацан не обращал внимания на наши слова, а лишь обдумывал план действий. Это пугало, ведь андроиды за доли секунды могли просчитать десятки вариантов наиболее выгодного для них развития событий.       Выбрав лучший вариант, основываясь на только ему ведомых выводах, противник решил для начала атаковать Феликса. Ринувшись в его сторону, андроид начал концентрировать заряд своего аккумулятора в ладонях, имитируя электрошокер. Это стало понятно благодаря еле заметному сиянию электричества на пальцах.       Ладони робота крепко сжали плечи Феликса, который даже не пытался увернуться, и пустили ток в тело. Но напарник не шелохнулся, а вокруг начали собираться маленькие, будто ручные молнии. Они весело стрекотали, игриво задевали щёки Феликса, мелькали в наэлектризованных волосах.       Такое развитие событий явно не входило в планы андроида, и его мимика приобрела удивлённый оттенок. Я не знал, как такое возможно, ведь андроиды не могли испытывать эмоций, но он потерял бдительность, и это давало мне шанс.       Я подбежал со спины и вонзил нож между лопаток. Мои знания об андроидах были невелики, оставалось лишь надеяться, что с расположением материнской платы я угадал. Нож, вопреки наивным ожиданиям, еле вошёл. Я должен был предугадать это и вложить в удар куда больше силы, в конце концов, это же не хрупкое человеческое тело, а машина из очень прочных сплавов.       Поняв, что преимущество явно не на его стороне, пацан повернулся на девяносто градусов, оставляя нож у себя в спине, и оттолкнул меня с Феликсом в разные стороны. Я протёр собой пару метров асфальта, напарник сделал шаг назад.       Андроид на высокой скорости метнулся к краю трассы, планировал скрыться в лесу, Феликс ударил в него молнией, но противник увернулся. Нельзя его так просто отпускать! Но он двигался слишком быстро, ему оставалось лишь перепрыгнуть через ограждение и андроид уже готов был оттолкнуться, но лучший друг человека — машинопёс, как всегда приятно удивил.       Капот широко открылся, позволяя разглядеть невесть откуда взявшиеся металлические треугольники, напоминавшие острые зубы в пасти хищного зверя, и машина на высокой скорости подъехала к андроиду, сбивая того с ног. Как только пацан оказался в моторном отсеке, крышка капота тут же опустилась, пронзая «клыками» тело робота. Думаю, Рык не только хотел помочь нам, но и отомстить за свои повреждения.       — Задание провалено, — безэмоциональным голосом произнёс андроид. — Очистка файлов произойдёт через десять секунд. Отсчёт пошёл.       — Чёрт! Феликс, если не остановим его, то не узнаем, кем был послан этот пацан!       — И что делать? Я в подобной технике не шарю.       — …семь, шесть… — отсчитывал андроид, давая всё меньше времени на размышления.       — Батарея! — наконец осенило меня. — Она находится в месте первого шейного позвонка. Немедленно вырви её!       Слова прозвучали как приказ, но Феликс не разозлился, понимая, что некогда спорить и препираться. Одним точным движением он выдернул из шеи пацана маленький чёрный кубик, служивший батарей. Голова андроида резко поднялась, словно ему было больно, но на самом деле это являлось рефлексом, заложенным программой. Радужка в расширившихся глазах сменила цвет с голубого на красный, пару раз помигала, а затем потухла. Веки закрылись, а голова повисла без чувств.       Андроид был легче тех, с кем нам приходилось сражаться, но затаскивать пацана в машину всё равно пришлось вдвоём. Кое-как уместив андроида на заднем сидение, мы вытерли пот со лба и уселись на свои законные места: Феликс за руль, а я на пассажирское кресло. Синхронно повернувшись через плечо, каждый из нас с интересом начал разглядывать выключенного противника.       — Кажется, я его уже где-то видел, — кивнув в сторону пацана, произнёс Феликс. — Причём совсем недавно…       — Всё это время мы были на задании, так что видеть ты мог его либо в городе, либо в отеле. Хотя, последнее исключено, там были только призраки.       — Отель… — подняв глаза, задумался Феликс. — Указатель! Я видел силуэт возле указателя на развилке!       — По силуэту ничего не поймёшь… — уже было хотел возразить я.       — Нет! Это точно он. Я уверен.       — Получается, этот металлолом преследует нас уже давно.       — Это что, кровь? — Я проследил за пальцем напарника. — Он же андроид, зачем ему кровь?       — Думаю, для маскировки.       — А то удивление, отразившееся на его лице, когда он атаковал меня, тоже для маскировки?       — Скорее всего, да. Это, несомненно, новая модель, неудивительно, что он имеет функции, позволяющие имитировать эмоции.       Феликс хитро улыбнулся и, посмотрев на меня, произнёс:       — Как думаешь, нашим милым механикам понравится пусть и потрепанная, но такая дорогая игрушка?       — Да они запляшут от счастья, только завидев жертву для новых опытов, — я ответил той же улыбкой.       Ремни безопасности были пристёгнуты, нога Феликса нажала на педаль, Рык радостно зарычал, и мы помчались обратно в Готтлосград, доставив заказ в целости и сохранности, при этом не забыв подарочек для наших любительниц железяк.