Та самая

Когда же началась другая песня, Мартин ещё немного потанцевал с Хлоей и убедившись, что учительница на него не смотрит, сбежал от блондинки и принялся взглядом искать иссиня-чёрную макушку. Его поиски увенчались успехом, правда не совсем ожидаемым. Сейчас Мари, его Мари, кружилась в такт песни с Натаниэлем, которому, кстати, шёл тёмно синий костюм, но сейчас это было не важно. Мартин облокотился на крайнюю стену и испепеляющим взглядом следил за рыжим парнишкой. Наконец песня закончилась, что позволило Адриану подойти к паре и увести девушку в другой конец зала, не забыв при этом мило улыбнуться сопернику. — Мартин, привет, чем обязана? — спокойно спросила Мари. — Ты танцевала с Натаниэлем. — При всей ярости внутри он выдержал спокойный дипломатический тон. — А ты с Хлоей. С Хлоей, я ведь… подожди. С Хлоей. — Она продолжила с таким восклицанием, будто выиграла гонорар на создание своей собственной коллекции одежды. — С Хлоей! Боже, Мартин, я так счастлива за тебя! Ты нашёл ту, ту самую, а она нашла тебя. Я так счастлива, — затем добавила, но чуть тише: — Может, она спокойнее станет. Глаза Мартина с каждым словом открывались все шире и шире, а когда Маринетт закончила, он прыснул со смеха. — Что? Ты серьёзно?! — паренька просто разрывало от смеха. Тогда Мари поставила руки на бока и, испепеляя взглядом и наполняя каждое словом гневом, продолжила: — А как по-другому объяснить то, что я видела? Я нужна была тебе лишь как приманка, чтобы поймать более крупную рыбку, такую, как Хлоя, да?! Я всё поняла, всё, кроме одного: зачем? Зачем, мистер Линг, вы пользовались мной, мной и моими чувствами?! Вы получаете от этого удовольствие?! Лично я — нет! И я не вижу более очевидной причины, чтобы не провести этот вечер с тобой! И мне плевать с Эйфелевой башни, какой для тебя это важный вечер! Может, ты хотел моих слёз?! Ну уж нет! Я не из числа наивных дур, что рыдают от таких пустяков! А теперь извините за сорванные планы, мне пора! «Нет, всё не так, как её остановить?» — юноша не на шутку забеспокоился, но, оглядев пылающую и чуть ли не кричащую девушку взглядом, на последнем слове быстро сократил расстояние и чувственно впился в её губы. Видимо, это и есть любовь — знать, что ты уверен в другом и в своих чувствах к нему больше, чем в себе. Как же глупо получается всё это время знать, что любишь всей душой и всем сердцем одного человека и из-за своей глупости, страха перед ним, бояться так сильно, как грома, бури, шторма, подойти к нему и сказать, высказать все, что испытываешь. Боишься и веришь, глупо веришь, что получишь отказ. И еще больше начинаешь бояться его получить. Почему? Потому, что опять же веришь, что знаешь человека. Думаешь, что он таки откажет и тебе будет больно, хотя сам желаешь поговорить с ним хоть о чём-то. И что же получается… За что мы любим того, кто может по нашему мнению так поступить? Стоит задуматься об этом еще раз, а потом еще ещё разок, спросить самого себя: действительно ли ты его любишь? И если ответ положительный, задай и другой вопрос: если ты так уверен, почему так боишься стать отвергнутым, не спрашивая при этом того, кого любишь, или ты действительно так не уверен в своих чувствах? Она сопротивлялась, била кулачками по груди, но Адриан не из числа слабаков, поэтому её действия направил против неё же, зажав её руки в свои. Теперь при каждом ударе казалось, что девушка желает схватить брюнета за чёрный пиджак. Его губы не отпускали её, а лишь удерживали крепче, но при этом мягко целовали её. Мари сопротивлялась, но не долго, так как сама ждала поцелуя, и отстранилась лишь тогда, когда закончился воздух. Они немного отдышались. Лицо Адриана обрело серьёзный вид, он продолжил: — Тебя долго не было и, заметив меня одного, ни с кем не танцующего, наша учительница сказала мне танцевать с Хлоей, на что та лишь ухмыльнулась и схватила меня. Дальше оправдываться перед тобой глупо и даже бессмысленно, но скажу одно: это были, похоже, худшие минуты моей жизни, но то, что ты восприняла это по другому — ещё хуже. Услышав все, что я сказал, подумай, люблю ли я Хлою или нет. — Нет, я просто…. Просто я хочу, хочу… — она вздохнула и на выдохе быстро сказала. — Чтобы ты был счастлив. — Правда? Но я счастлив здесь, сейчас, с тобой… — парень потёр рукой шею. — То есть счастлив, что ты поняла, что я счастлив с тобой. Да, согласен, странно прозвучало… — Чегось? — Маринетт всё ещё не понимала: ей только что в любви признались? — Суть в том, что… Давай забудем про это недоразумение и продолжим вечер?

Ты спросишь: стоит ли об этом страдать? Ведь все, что было, все давно унеслось! А что осталось, то осталось в мечтах! А то, что будет, то еще не сбылось!

Они танцевали в такт музыке и смотрели друг другу в глаза, не замечая никого и ничего кругом. Когда же вечер был окончен, на улице уже стемнело. На бескрайнем небе горели звёзды, улицы были пусты и спокойны. Где-то вдалеке слышались звуки двигателей автомобиля, разговоры людей, лай собак. Мартин вывел девушку из здания и они вместе направились к пекарне Дюпен-Чен. — Знаешь, Мари, это ведь мой последний вечер здесь, и мне бы хотелось, если ты не против, чуть дольше побыть с тобой. — Куда пойдём? — спросила она. — Сегодня ведь пятница, возможно в парке всё ещё не спит весёлая жизнь, побежали. — У меня каблуки. — Не проблема. — Он резко схватил девушку на руки, прижал к своей груди и побежал в сторону парка. Мари искренне улыбалась и смеялась как маленький ребёнок. Конечно, силы у рыцаря закончилась на полпути к аттракционам, но их хватило, чтобы добежать до небольшого зелёного холмика под деревом, куда он опустил свою принцессу. Маринетт аккуратно слезла с его рук и, развернувшись к парню, чмокнула в щеку. — А разве рыцарь не заслужил большего? — брюнет выгнул нижнюю губу и щенячьими глазками посмотрел на свою принцессу. — Большего получит после объяснения. Почему ты так быстро уезжаешь? Мартин глубоко вздохнул и ответил: — Самолёт, на котором я улетаю, прилетает завтра вечером. И потом, скоро олимпиады… — Олимпиады в конце ноября? — девушку немного смутила эта отмазка. Она уже начала что-то подозревать, как её прервал немного разочарованный, но обворожительный полушёпот Мартина: — Это же олимпиады, они негаданно врываются в нашу жизнь и забирают из счастливых жизней лучики света, подобные тебе. — Наверное, пора бы их отменить. — Маринетт прикрыла глаза и начала медленно приближаться к губам Мартина… Зазвонил телефон девушки. — Извини, надо ответить. — Она достала из сумочки телефон под обреченный вздох Мартина и приняла вызов. — Милая, возвращайся домой. Поздно. И без отговорок! — Ладно, мам, до встречи. — Девушка сбросила вызов и положила телефон в сумку. — Мама. Прости, Мартин, мне и правда очень… — Не извиняйся. Спасибо тебе. Сможешь подойти завтра к школе в час дня? — Конечно смогу! Спасибо тебе. — Брюнетка накинулась на него и зажала в своих объятьях. Брюнет сжал её в ответ, зарываясь носом в её распущенные ароматные локоны.