Голодные игры: За пять лет до...

      Знаете то чувство, когда собираешься ехать куда-то и ждёшь не дождёшься этого момента, а впереди ещё вся ночь, которую нужно переждать, и ты лежишь в предвкушении, голова забита мыслями, а от волнения немного мутит, так вот то же сейчас происходит со мной, разве что я, наоборот, не хочу ни в какое путешествие, надеясь всем сердцем, что оно сорвётся. Завтра последний день перед Играми, и это невыносимо, будто дал врачу руку, и ждёшь когда же он уколет палец, а он лишь сидит и пишет что-то полчаса, оттягивая время и заставляя тебя мучиться. Не могу поверить, что меньше недели назад я ещё мирно сидела за столом со всей своей семьёй в нашем маленьком, старом домике и ела уже остывший суп, оставленный родителями после обеда. Электричество отключили, поэтому мы были максимально тепло одеты, но холодная похлёбка отнюдь не грела, а не съесть её — остаться голодным и всю ночь мучиться от боли в животе и тошноты, а кипятка не выпьешь, плитка-то электрическая… Ну уж нет, лучше съесть злосчастную жижу. Тогда я мечтала о том, чтобы наша жизнь изменилась: было бы в достатке еды, тепла, денег… Но сейчас я бы всё отдала, чтобы снова вернуться в прежнюю жизнь, вернуться к семье, друзьям, школе, полю…       Заснуть не получалось очень долго, но к пяти я всё же отключилась, причём именно отключилась, потому что, если бы у меня совершенно не кончились силы, я бы ещё пару часов так лежала, но организм измотался и не выдержал.

***

— Джек, так нечестно! Ты подглядывал! — Ничего подобного! — Я всё видела! Ты мне больше не друг! — отвернулась от мальчика малышка. — Ну что ж, значит я спрыгну с этого обрыва от горя! — наигранно сказал Джек. — Ага… Прыгай на здоровье! — обиженная девочка сидела так ещё пару минут, но внезапно воцарившаяся тишина заставила её повернуться и не на шутку испугаться: мальчика действительно нет. — Джек? Джеееек! — постепенно она заплакала. — А ты думала, я упал? — послышался где-то сзади знакомый голос. — С ума сошёл?! Я думала, ты разбился! — не прекращал плакать ребёнок. — Ну ладно, не плачь… Всё хорошо… Я всегда буду рядом с тобой и всегда буду оберегать тебя… — мальчик крепко обнял испугавшуюся за него подругу. — Всегда-всегда? — Всегда-всегда…

***

      В семь Амалия пришла меня будить, от чего я не была в восторге, но дальше — хуже. Оказалось, что сейчас я должна пойти на завтрак, а потом четыре часа подряд она будет готовить меня к церемонии, то есть учить ходить на каблуках и не запутываться в чересчур длинном платье, которое мне предстоит надеть, на этот раз, слова богу, не из соломы, но и это ещё не всё… Дальше нужно будет ещё четыре часа просидеть с Экартом, придумывая мне образ и репетируя речь. День явно не предвещает ничего хорошего…

***

      Я оказалась права, день выдался ужасным: Эфит дотренировала меня до изнеможения, да и больная нога давала о себе знать… Что касается Экарта, то мы так и не нашли общий язык, так что уже через час мне пришлось уйти. Джека я не видела ни разу за весь день, а он единственный кто сейчас нужен мне… Я ужасно боюсь выступать перед публикой, от этого только хуже! Совершенно не сосредоточиться! Да ещё и этот сон, который оказался совсем не сном, потому что сегодня я вспомнила тот самый день до мельчайших подробностей… — Нууу… Это платье явно лучше предыдущего… — Вот ты где! Я уж думала — сбежал. — Если бы… Ты как? — Не очень. Я волнуюсь, ничего не могу с собой поделать! Руки замёрзли, нога болит. — А что с ногой? — Прострелили вчера. — Ой… — Да, удача явно не на моей стороне. Завтра Игры, а я даже бегать нормально не могу! — Нужно попросить мазь в медпункте. — Зачем? У нас в столовой есть. Стоп. Медпункт? Тут есть медпункт? — Да, а ты не знала? Там другие лекарства, они заживляют, а не обезболивают. — Проводишь меня? — Конечно! Слушай, ты как-то совсем нездорово выглядишь. — Знаешь, меня уже начала охватывать паника. Я почти всю ночь уснуть не могла… Мне страшно! — Не бойся, я буду с тобой! — Где? На Играх?! — Да. — Они не позволят тебе, да и победитель только один. — И им будешь ты! — Не говори ерунды! Я даже перед тобой ничтожество, что уж говорить о профи! — Ничего, морфлингисты выиграли просто прячась, пока остальные перебили друг друга! А я тебе помогу! — Но, значит, придётся умереть тебе! — Значит, но клятвы я не нарушу. — Какой ещё клятвы? — Дистрикт восемь. Эрик Ноде! — своим привычным задорным тоном прокричал в микрофон Цезарь. — Эльза, на выход, ты следующая! — засуетилась Амалия, буквально выталкивая меня ближе к сцене. — О боже… — Ничего не бойся, представь, что говоришь со мной. — Но тебя там не будет! — Зато я буду здесь. — Я так не могу! — Конечно, можешь! Я верю в тебя! Всегда-всегда… — прошептал Джек, это единственное что я помню перед тем, как мне в глаза ударил яркий свет.

***

      Всё шло хорошо, я даже ненадолго подумала, что у меня получиться не завалить интервью, но… — Что ж, эта была Элизабет Разенграффе! Пожелаем ей удачи! Толпа тут же заликовала, это придало мне уверенности, но платье оказалось с секретом... Всё было подстроено! Уходя обратно за кулисы, я споткнулась о специальную ступень под подолом, которую раньше не замечала и снова упала… — Это уже твоя фишка! — засмеялся Цезарь.       Вслед за ним весь зал дружно захохотал, а я, улыбнувшись и не подавая виду, вернулась за кулисы, где тут же, сбросив с себя это ужасное платье, приняла успокоительное, после которого я мгновенно засыпала, и уже через пару минут, вытерев слёзы, я уснула.

***

— С днём рождения! — Что это? — восторженно завопил ребёнок, увидев маленькие красные ягодки. — Земляника. Попробуй! — Можно ещё? — Конечно! Я купил её для тебя! — Где? — У леса. — Но туда запрещено ходить! — Мы же никому не скажем… Верно? — Ладно, — улыбнулась Эльза, — Слепим снеговика? Через час снеговик был готов, а счастливые дети играли с ним в прятки, правда, успехом эта затея не увенчалась. — Пора домой, скоро стемнеет. — Подожди… Я тут подумал… Мы же его папа с мамой? — Вроде, да. — А что делают родители, когда прощаются? — Значит, мы должны…       Проснуться меня заставил сильный шум, кто-то опять пускал фейерверки, вот только как я оказалась в своей комнате? — Уже проснулась? — ко мне заглянул Джек. — Ты меня перенёс? — Нет, естественно Амалия! — Ну, да, глупый вопрос… Кстати, как всё прошло? — Ничего, вроде. — Надеюсь, из-за меня над тобой не издевались? — Не волнуйся, всё хорошо. — Сколько время? — Почти одиннадцать. Ты не очень долго спала. — Эти фейерверки разбудили меня на самом интересном! — А что снилось? — Последнее время мне снятся отрывки из детства, я постепенно вспоминаю… Но что делают родители, когда прощаются? На этот вопрос Джек широко улыбнулся. — Так вот оно что… И правда на самом интересном. — Что было дальше? Ты же помнишь! — Ну, да, такое трудно забыть. — Нуууу! — Мы тогда поцеловались. — Чего? — Ага, это было смешно, учитывая, что никто из нас понятия не имел, как это делается… — И что случилось? — Ничего особенного, помимо того, что мы друг друга покусали, — засмеялся Джек, а я вся раскраснелась, почему-то мне стало неловко перед ним, — Кстати, вот. — Что это? — Мазь из медпункта. — Спасибо, — не смогла сдержать улыбки я, но случайно зевнула, и ко мне начала возвращаться сонливость. — Ладно, спокойной ночи! — Погоди… — Да? — Ты не мог бы сегодня поспать со мной? — Конечно! — Сладких снов! — И тебе! — сказал Джек и, обняв меня за талию, прижал к себе, от чего в низу живота начало приятно покалывать. Эта ночь была, пожалуй, лучшей в моей жизни, и только сейчас я начала осознавать, что он, кажется, до сих пор нравится мне…