Голодные игры: За пять лет до...

      Мы прятались от профи почти двое суток, но вода во флягах закончилась много часов назад, и это не было бы такой уж проблемой, если бы не Джек, который буквально таял на глазах… — Я схожу к карьеру и наполню фляги. — Нет! Я тебе не позволю! — А что позволишь?! Смотреть как ты умираешь?! Я сказала — я сделаю! Буду аккуратна, обещаю… — я поцеловала его в горячий, мокрый лоб. — Пожалуйста… — он чуть не плакал. — Нет. Я не дам тебе умереть! И не смей ныть! Он отвернулся, будто обиделся, но меня это не сильно заботит… Я достану ему воды, и точка! — А если я умру, пока ты ходить будешь! — Закрой рот! Ещё раз такое скажешь — умрёшь прямо сейчас! Оверлэнд явно ожидал чего угодно, но только не такого… Да, кажется, я переборщила… Но он так достал меня за это утро! Уже несколько часов ноет! Надо было дождаться пока уснёт и свалить по-тихому. — Ну и иди! Скатертью дорога! — Ага… Я собрала рюкзак и пошла к карьеру, а Джек через пару минут забылся в лихорадочном сне. Раньше я так любила смотреть, как он спит… По-моему все парни во сне безумно милые! Но… Теперь во сне он дрожал и обливался потом, иногда даже постанывал, и беднягу приходилось будить. Мне было так жаль его, и я по-страшному мучилась… Ведь это всё из-за меня! Если бы я смирила тогда эту тупую гордость, он бы сейчас так не страдал! А если он умрёт от простуды… Никогда себе этого не прощу! Я думаю об этом уже очень долго, мысль о его смерти не покидает меня, как бы я не пыталась пресечь её накорню. Всё слишком очевидно! Даже сейчас моя голова была заполнена только этими мыслями. Он слишком слаб… Против профи Джек уже не выстоит, а одна я не справлюсь. Остаётся только надеяться, что меня убьют раньше…       Наверное не разумно было так углубляться в сознание, когда идёшь на территорию врага и почти пришёл в его логово, но я этого не учла…

***

      Джек стоял у окна и нервно стучал пальцами по подоконнику, ожидая вердикта врача, пока пребывающего в соседней палате. Он был на пределе: жена уже несколько дней не могла ни есть, ни пить. Девушка не вставала с постели и почти не разговаривала; её губы потрескались, а под глазами образовались огромные синяки, сильно выделявшиеся на фоне белой, как полотно, кожи. Эльза почти не реагировала на мольбы мужа сказать ему хоть слово, она молчала дни напролёт, будто уже пребывая в коме. Оверлэнд сходил с ума, но её это, кажется, не сильно заботило… Её поглотило горе. Горе утраты… Кто бы мог подумать, что обычный солнечный летний день мог превратиться в такую катастрофу? Счастливая семья в полном составе ехала на озеро: Анна и Эмили играли с полугодовалой племяшкой, постоянно смеющейся, когда тёти делала смешные гримасы; родители разговаривали о своём; Джек с Эльзой спали, намучавшись этой ночью с дочкой, которая всё никак не хотела засыпать. Всё было как нельзя лучше… Прекрасная солнечная погода, дружная семья, бодрое настроение, но всё это не волновало едущего навстречу мужчину, явно перебравшего с алкоголем этим утром. Он просто не справился с управлением, выскочив из-за угла и въехавши в бок ни о чём не подозревавшей семье, сбив их в овраг… Погибли все, кроме спящих супругов, чудом вылетевших из машины раньше, чем она разбилась о камни. С тех пор Эльза почти не разговаривала, а иногда в припадке вырывала катетер из вены, разбивая капельницу, но медсестра делала укол, и девушка снова засыпала. — Мистер Оверлэнд, мне жаль… — Что значит жаль?! — У неё случился очередной приступ и… — И?! — Она вновь вырвала катетер, чем спровоцировала разрыв вены. У неё не было шансов. Мои соболезнования… Внезапно парня по-страшному затрясло, и он упал на рядом стоящий стеклянный стол, чуть не разбив его. У бедняги был припадок; слишком много сразу навалилось: смерть дочери, сестры, родителей… А теперь исчезла последняя ниточка, связывающая его с тем, что называют смыслом жизни. Её разорвали: больше не осталось ничего… Он не хотел верить, что это так, не хотел верить, что Эльза, его Эльза уже больше никогда не будет с ним, не хотел видеть её бездыханный труп, не хотел жить… Что ж, желание сбылось. Сердце не выдержало: всего в двадцать три года в эту самую минуту, у парня случился инфаркт.

***

      Снова кошмар. Невозможно уже! Эльза! Эльза? Она действительно ушла…? Нет! Только не это! Я не пережил этого во сне и здесь не переживу!       Я попытался встать, но получилось не сразу… Голова страшно кружилась, перед глазами плыли тёмные круги и даже немного подташнивало, но у меня вышло! Правда, боюсь, в таком состоянии я по дороге копыта и отброшу, но, может, она ещё не успела далеко уйти.       Через полчаса я был у карьера. Не знаю как я дошёл, но я дошёл! Вот только Эльзы здесь и близко не было… Наверное она уже вернулась. Пушка ведь не стреляла, и это пока единственное, что меня успокаивало, я даже было решил возвращаться, но, к сожалению, оказалось, что Эльза не просто ещё не вернулась, она даже не доходила досюда… — Эй! Ромео! Никого не потерял? На пригорке стояла Мулан и дикими глазами смотрела прямо на меня. — Где она?! — Ты ей уже не поможешь! Хотя… Как насчёт того, чтобы отдать мне свой лук? — Отвечай! — А то что? Чихнёшь на меня? — она залилась истерическим хохотом, — Впрочем, тебе везёт… Я сегодня добрая. Хотя думаю, она другого мнения. Мулан за волосы вытащила из-за соседнего бугра молодую измученную девушку, чьё лицо и вся доступная глазу кожа были в порезах и кровоподтёках, волосы пропитаны сырой грязью, а одежда во многих местах сорвана или разрезана. — Эльза! — Хочешь получить девчонку — отдай лук! — Нет! Джек! Это ловушка! — блондинка получила сильный удар в живот и тут же, корчась, упала в траву. — Если не хочешь по-хорошему — будет по плохому… Мулан снова задрала голову Разенграффе и приставила нож к горлу, — Считаю до трёх! Раз… — психопатка надавила на лезвие, и оно скользнуло по нежной коже, оставляя за собой кровавую дорожку. — Стой! Прекрати! Прошу! — Лук! Я не знал как помочь, но больше не мог на это смотреть. — Забирай! — я кинул своё единственное оружие в сторону одичавшей девчонки. Льдинка пыталась что-то сказать, но я не понимал… — Спасибо! — Эльза закричала, из её больших голубых глаз покатились слёзы, а у меня из глаз посыпались искры. Позади стояла Жасмин с битой. — Сейчас будет шоу… — снова захохотала Мулан. Я упал на колени: ноги больше не держали. — Прирежь её наконец, а я займусь этим. Злость вскипела — почти не мог контролировать её, вспомнился сон — она окончательно вырвалась наружу, после чего точно не знаю как, но я смог встать, и через секунду Жасмин лежала у моих ног со сломанной шеей. — Отпусти её сейчас же! — я нацелился на Мулан, но она лишь улыбнулась. — Спасибо за помощь! — съязвила психопатка, — Отпустить? Как хочешь! — девчонка пустила Эльзу и кинулась в сторону, а я понял почему она так легко согласилась. Мины… — Льдинка! Я рванул так быстро как мог, но рана внезапно дала знать о себе, и, успев схватить Эльзу за край куртки, я повалился на землю не в состоянии пошевелиться. — Джек! — Эль вовремя пришла в себя и побежала ко мне, но тут вновь объявилась профи. — Эльза! Стой! Мулан собиралась кинуть в неё контрольный нож. До лука было далеко — решение пришло само собой. Я опрокинул Льдинку и заслонил её, инстинктивно бросив нож Жасмин и попав профи в лоб. Девчонка повалилась на землю — второй раз за сегодня выстрелила пушка.

***

— Джек, мы победили! Не могу поверить! Джек! Джек? Я развернула его к себе: он горел. — Сейчас! Секунду! Подожди! Я сейчас! Я понеслась к карьеру, миновав ловушку, и наполнила флягу из рюкзака Оверлэнда. — Вот, пей! Пожалуйста, Джек! Его удалось немного напоить; остальное пошло на сбивание температуры. — Зачем ты прибежал?! О Господи! Я была на грани, но пыталась сдерживаться, пока моя рука не угодила во что-то мокрое: она попала. Мулан попала…       В боку Оверлэнда ясно вырисовывался нож. Я не знала, что делать дальше! — Джек… — Здесь… — он слабо улыбнулся, — Поздравляю! — С чем?! — у меня почти началась истерика. — Ты — победительница семидесятых голодных игр… — Не смей так говорить! Я не… — горло сдавило, больше не могу, — Я не хочу! — из глаз хлынули слёзы, — Ты был прав! Нельзя было уходить! Я во всём виновата! — Нет… Это не так! — Это так! Без меня ты бы не заболел, а если бы не заболел — не было бы таких проблем! Это всё я! Это всё я, Джек! — я упала к нему на грудь. — Ээй! — он приподнял мою голову за подбородок, — Всё хорошо! — сил почти не осталось — это больше походило на шёпот, — Найди себе того, кого полюбишь так же сильно и будь с ним счастлива! — Нет… Пожалуйста… Джек, ничего не ответив, прижал свои тёплые губы к моим. — Всегда-всегда… — последнее, что он сказал, перед тем как выстрелила пушка. — Джек? Джек?! Пожалуйста… Ты же шутишь, правда? Джек! Мне было плевать на выстрел! Я не верила! Не хотела верить! — Дамы и господа! Представляем вам победителя семидесятых голодных игр! — Нет… Неееет! — голос сорвался на крик, от которого драло горло. Боль сжирала меня заживо, пока рассудок, не выдержав, решил покинуть меня, оставив совсем одну… Миротворцы пытались оттащить меня от Джека, но был припадок — я не контролировала себя. — Ненавижу! Чтоб вы все сдохли! Ненавижу вас! — всё смешалось: слёзы, сопли, слюни, кровь. Я сломала руку одному из них. Меня усмирили электрошоком — это последнее, что я помню…