Любовь?

Я должна была его остановить в тот момент, я не должна была позволить, чтобы это случилось снова. Весь день я не покидала своей комнаты, каждую секунду я карала себя за то, что не смогла ничего сказать. Я ненавидела себя за то, что растратила свои силы впустую, и я всё больше и больше осознавала то, что я лишь ничтожество в этом огромном мире. Из-за двери послышался голос Уоррена, который, по-видимому, так же не был рад услышанной новости. — Макс, можно войти? — Да, заходи, может, хоть ты разбавишь терзания моего одиночества. Мне казалось, что в одночасье всё изменилось, в один миг мы стали совершенно другими людьми. В глазах Уоррена не было того прежнего задора, а на лице не виднелась та самая улыбка, он был непривычно спокоен и даже чересчур задумчив и опечален. — Ты слышала последнюю новость? — немного осторожно и тихо спросил Уоррен. — Да, я знаю, что Джефферсон не появился в академии, и никто не знает где он. — Ох, Макс, только не это. Я так не хочу говорить и я так не хочу, чтобы ты это услышала, но рано или поздно ты всё равно узнала бы, — трясущимся голосом произнёс он. Впервые по его лицу покатилась слеза, да, Уоррен был действительно впечатлителен, он часто мог пустить слезу за просмотром какого-нибудь кино. Но эти слёзы были иные, они действительно передавали боль, и мне даже не хотелось ничего слышать и ощущать. В моей голове отчётливо слово за словом, как заевшая пластинка повторялась одна и та же фраза — Джефферсона больше нет. — Так, тряпка, соберись, ты мужчина или кто? — твердил себе под нос Уоррен. — Макс… Я не знаю, как сказать тебе это. Я не очень хорошо знал Джефферсона, и для меня нет весомого повода загонять себя в ту самую душевную темноту. По моим щекам текут эти грёбаные слёзы, только потому, что я даже не хочу осознавать, что случится с тобой. Я оплакиваю твои будущие дни, я прошу тебя лишь об одном, чтобы ты знала, что я всегда рядом. Чёрт, да мне в мелодрамах нужно сниматься. — Эту новость я узнал минут тридцать назад. На шоссе была найдена машина, опознать её пока не удалось, огонь поглотил её почти полностью и экспертам нужно время, чтобы во всём разобраться. Предположительно машина направлялась из Блэквелла, а остальное ты поймёшь сама. Наверное, каждого посещал такой момент, когда ты читал на протяжении недель чуть ли не самую интересную книгу, все персонажи которой стали для тебя родные, и ты как будто пожил немного в новом мире. И вот наступает момент, когда ты дочитываешь последнюю главу и покидаешь этот мир, а персонажи остаются лишь в твоей памяти, и ты ощущаешь эту ужасную пустоту, которая поедает тебя изнутри. В этот самый момент именно такая ужасная пустота, ощущение потери заполняли меня, и с каждой секунды становилось всё больнее и больнее. — Уоррен, спасибо, что сказал мне это, правда, я действительно ценю, то, что ты смог сказать. Пожалуйста, можешь сейчас уйти? Я тебя не прогоняю, мне просто нужно побыть в одиночестве. — Стой, Макс, но ты ведь понимаешь, что это мог бы быть не он. От Блэквелла ведут много дорог, к тому же машину не опознали. Я не знаю, поможет тебе или нет, но я раздобыл для тебя адрес Джефферсона. По-видимому, ректор Уэллс так и не додумался посетить его дом. Может быть, тебе стоит туда съездить и найти счастливый или грустный, но всё же конец этой запутанной истории. — Я так тебе благодарна! Думаю, что ты в чём-то прав и мне действительно следовало бы это сделать. Мне было всё равно на погоду за окном, на этот ливень и сильнейший ветер. В надежде чего-то или просто для ощущения поддержки я обняла Уоррена, в один момент мне показалось, что всё должно быть хорошо, ведь все истории рано или поздно заканчиваются на счастливой ноте. Я выбежала из корпуса, ощущая прохладный воздух и освежающий дождь, который встречал меня песней капель по крышам корпусов и луж. До дома Джефферсона было не так далеко, как мне казалось, поэтому до него я решила добираться пешком, чтобы расставить все свои мысли в нужном порядке и просто насладиться несколькими минутами неведения, иногда незнание дарует людям спокойствие.