Любовь?

Блэквелл как и прежде встречал меня с шумом и суетой: кто-то сидел на траве, слушая звуки природы и наслаждаясь холодными каплями дождя, кто-то разбивал коленки, падая со скейта, но поднимаясь вновь, а кто-то пытался скрыться от меланхоличной погоды в своей комнате вместе с кружкой горячего чая. Всё это давно стало обыденностью для меня и, наверное, для каждого студента академии. До того, как небо озарят первые звёзды, оставались считанные часы, а я лишь сидела и смотрела на всю эту суету, не имея ни малейшего понятия о том, как спасти мистера Джефферсона. Единственный человек, который смог бы мне хоть немного помочь сейчас, как и всегда, сидел в кабинете химии и проделывал свои безумные эксперименты.

***

Белый, густой дым наполнял каждый уголок класса, тяжёлый кашель послышался сквозь эту пелену и в нескольких шагах от меня оказался Уоррен. — Чёрт, что здесь происходит? — громко спросила я. — Упс… Макс, не ожидал тебя здесь увидеть. Тут такое дело, я случайно добавил не ту кислоту и в мгновенье класс наполнил этот едкий дым, — хриплым от кашля голосом ответил Уоррен. — Окна. Беги открывать окна, пока дым не заполнил коридор! — на повышенном тоне сказала я. Мы вместе побежали открывать каждое окно, дабы спасти Уоррена от ещё одного выговора Мэдсена. Неудачные эксперименты настигали его не так часто, но любой его провал обходился слишком дорого для него. Безумная идея порядка Мэдсена иногда заходила чересчур далеко. Запрещать человеку на протяжении недели заниматься тем, что он так любит, это ли не безумие? Каждая ошибка для каждого ученика могла обернуться в запрет, одни сплошные запреты и никакого понимания того, что ошибки может совершить каждый. Единственный человек, который мог хоть как-то договориться с этим тираном, был Джефферсон, но даже и ему не всегда удавалось сделать это. Из окон класса химии повалил дым, который со временем становился прозрачнее, а спустя пару минут совсем исчез, оставив лишь воспоминания об этом. — Фух, спасибо Макс, я твой должник, — с облегчением произнёс Уоррен. — Значит, самое время возвращать долг. — Ну ты же знаешь, Ланнистеры всегда платят свои долги, — улыбаясь, ответил он. Мы оба сидели недалеко от главного корпуса, не обращая внимания на дождь. Я рассказала Уоррену про поступок Виктории, надеясь на то, что его блистательный ум найдёт выход из сложившейся ситуации. — Ну… Как-то так, интересная история, правда? — Хм, я и до этого не был хорошего мнения о ней, а сейчас просто даже и не знаю, что сказать, это просто ужасный поступок, Макс. Мне жаль Джефферсона, — с досадой ответил он. — Как думаешь, ему ещё возможно помочь? — с надеждой спросила я. На несколько секунд лицо Уоррена приняло вид, как когда человек очень сожалеет о том, что не может помочь. В этот же миг мне просто хотелось закрыться в своей комнате и больше никогда не выходить из неё. Но, в его глазах всё же засверкали искры, а на лице сияла довольная улыбка, это означало только одно — план есть. — Послушай, ты сказала, что камера запечатлела этот поцелуй, а что, если мы устроим ошибку, которая приведёт к полному удалению всех файлов записи? — И тогда Виктория не сможет доказать, что это действительно было. Но, а что если файлы смогут восстановить? — Вряд ли, наша академия не тратила больших денег на закупку камер, они даже без звука, так что записи, скорее всего, хранятся только единственным файлом. — Окей, но что делать с тестом на беременность, как мы это сможем опровергнуть? — Для начала нужно проверить комнату Виктории и если ты там не найдёшь ничего, то нам придётся составлять список потенциальных матерей и проверять каждую, но на это уйдут часы. — В комнату Виктории попасть будет не так сложно, но если там будет пусто, что к лучшему, то нам остаётся рассчитывать только на удачу. — Для начала нам нужно как-то отвлечь Мэдсена. — Это я возьму на себя, только скажи мне, какие вещества нужны для того, чтобы сделать небольшой взрыв. — А вот это мне уже нравится! — воскликнул Уоррен. — Я бы мог посоветовать тебе, разогреть глицерин и смесь азотной и серной кислот, но тогда ты взорвёшь не только маленькую колбу, но и весь кабинет, поэтому тебе понадобится банка содовой, сахар, скотч и хлорат натрия, инструкцию я скину тебе по смс. — Где мне взять хлорат натрия? — В самом конце кабинета на верхней полке ты увидишь банку с подписью NaClO3, только не перепутай. — Постараюсь. На часах уже было шесть часов вечера, и в главном корпусе царила тишина. Мэдсен как всегда неподалёку обходил территорию, да, мы могли бы просто пробраться в кабинет, но, риск стоил того. Дэвид Мэдсен был непредсказуем и мог вернуться в любую секунду, а отвлечь его простым разговором почти невозможно.

***

Уоррен в кабинете Мэдсена кропотливо создавал помехи в работе, а я уже почти была готова к шоу. Мы надеялись на то, что успеем и впервые в жизни удача улыбнулась нам. — Макс? — голос Уоррена послышался из-за двери. — Записи удалены? — взволнованно спросила я. Уоррен зашёл в класс, и его довольное лицо сказало всё за него. — Да, а теперь нам нужно срочно сматываться. Чуть приоткрыв окно, мы услышали громкий звук закрывающейся двери, и в наших глазах уже не было прежней радости, в них был страх. Любое неверное движение или шорох могли обернуться для нас не в лучшую сторону. Но и на этот раз нам повезло. Отбежав чуть дальше от корпуса, мы смогли наконец-то вздохнуть с облегчением и остаться незамеченными. — Одна проблема позади, — на выдохе произнёс Уоррен.

***

До начала всеми ожидаемой дискотеки и ещё не менее ожидаемого итога конкурса оставалось чуть более одного часа и разоблачение Виктории казалось нам почти невозможным, но где-то в душе я теплила надежду на то, что удача вновь повернётся к нам. Медлить нельзя было ни секунды и поэтому мы сразу же направились в комнату Виктории. — Уоррен, стой возле входа в корпус и если увидишь Викторию, то позвони мне. — Слушаюсь капитан, — улыбаясь, ответил Уоррен. Он всегда был оптимистом даже в самых трудных ситуациях. Он считал, что нужно верить до последнего и старался никогда не опускать руки. Уоррен постоянно поддерживал меня и давал надежду на лучшее. Спокойно пробравшись в комнату Виктории, я заметила, что она ничем не отличалась от её хозяйки. Такая же аккуратная, и повсюду лежало дорогое оборудование и просто огроменное количество одежды в шкафах, которой даже не хватало уже места, но времени на изучение деталей её комнаты у меня не было. Я обшарила почти всё, но так и не нашла того, что мне нужно, зато нашла вырезки с фотографиями Джефферсона, от которых мне стало ещё досаднее. — Да… Виктория просто без ума от него, — подумала я и покинула её комнату как можно скорее. Идя к выходу, я услышала как в ванной комнате кто-то так тихо и досадливо всхлипывал, и просто не смогла пройти мимо. Открыв дверь, я увидела Дану, которая что-то держала в руках и была очень огорчена этим. Присмотревшись, я увидела, что это был тест на беременность и это меня удивило. — Ты беременна? — случайно вырвалось у меня. — А, Макс. Я думала, ты уже давно знаешь, — всхлипывая, ответила она. — Нет. — Значит, Виктория ещё не всем разболтала. — А должна была? — Ты же знаешь её, ей только в радость распускать сплетни, лучше бы в тот момент зашла ты, а не она. — Что произошло? — Я не хочу сейчас говорить об этом, пожалуйста, оставь меня наедине, — грустно ответила Дана. Она так и смотрела куда-то в пустоту, а на её щеках засыхали слёзы. Иногда человеку действительно надо побыть одному, наедине с собой, свыкнуться с болью, и поэтому я не стала досаждать Дане ненужными вопросами, и направилась к Уоррену, который, наверное, уже давно заждался меня. Задумавшись, он сидел на скамейке, о чём-то размышляя, и поначалу даже не заметил, что я нахожусь рядом с ним. — О, Макс, я думал ты уже не выйдешь. — Ещё одна проблема решена, Виктория не беременна и тест не её, хотя, это сразу было понятно. — А это значит, что Джефферсон спасён. Я думаю, что тебе нужно как можно скорее найти его и сказать, а мне ещё нужно доделать кое-какие дела. Он снова зашёл в женский корпус, так и не сказав для чего. Но, а мне нужно было как можно скорее найти Джефферсона, но я понятия не имела где он, оставалось лишь идти к его кабинету и надеяться на то, что он там. Проходя мимо памятника, я встретила Викторию, которую я не очень-то и была рада видеть. — Посмотрите, кто же это, Макс Колфилд, любительница ретро и селфи, — с надменной ухмылкой произнесла Виктория. — И я тебя рада видеть. — Уже готова к поражению и к тому, что твоё фото полный отстой? — И это говорит человек, который путём шантажа попытался выиграть конкурс. Печалька Виктория, но ты проиграла. — Я не понимаю о чём ты! По лицу Виктории было заметно, что эти слова заставили её паниковать. Взгляд её стал менее надменным и полон недовольства, с лица сошла улыбка, а руки вцепились в замок. В ней бушевал страх и ненависть, и в данный момент она была готова на любой поступок, но её игра была проиграна и вряд ли она сможет начать её заново. — Как же не понимаешь, наоборот, ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Та ночь, скорее всего психотропные препараты, а потом победа, на которую ты так надеялась. Только вот, просчиталась, увы. Тест на беременность не твой, а записи случайным образом удалились из-за ошибки, прости. — Ма… Макс Колфилд тебе не жить, подлая сука! — манерно взвизгнула Виктория. Теперь её взгляд был полон ненависти, а руки так и тянулись нанести удар, она просто была не в себе от злости. — Успокойся, ты сама виновата в этом. — Мне плевать, знаешь, мне плевать на тебя, на этот конкурс и на Джефферсона, катитесь к чёрту! — с надрывом закричала она. — Виктория, как же ты не поймёшь. Я знаю, что ты хотела победы не только ради показа своего таланта на обозрение народу и критикам, но и ради Джефферсона, но пойми, этот человек женат на искусстве и верен только ему. — Как же ты глупа Колфилд, не выводи меня больше, даже не смей! — А то что, так же накачаешь меня, а потом шантажировать будешь? Она решительными шагами подошла ко мне, а её рука замахнулась на удар по моей щеке, но была крепко схвачена за запястье, а за моей спиной послышался знакомый голос. — Прекрати.