Justify Sex

В то время как Лионель штурмует крепость под названием «португальская недоступная», Марк и Серхио совместно решают оставить парня в покое и не лезть, пока ситуация не выйдет из-под контроля окончательно. Если сейчас есть еще мизерный шанс, что Лео не начнет дебоширить, то в случае посылания далеко и надолго дело может запахнуть керосином, и Месси придется выводить из клуба, чтобы он не огреб от разозлившегося Гарета. Марк прищуривается, высматривая Месси среди яркой толпы на танцполе. — Я его не вижу, где он? — Вон, на стриптизера залип. Вот кретин, — ржет Серхио. — Ставлю свою задницу на то, что Криштиану его отошьет. — Хороший же ты друг! — фыркает Марк. — Ты хоть представляешь, что будет, если Лео вернется ни с чем, или, что еще хуже, оплеванный? Нас ждет незабываемая депрессия, прекрасное нытье и головокружительная нецензурная брань! — Я шучу, не занудничай! Конечно, я желаю Лео самого лучшего, но… — Серхио задумчиво вглядывается в причудливый узор в своем бокале с коктейлем. — Если честно, Роналду — это не то, что ему нужно. — Почему? — А то ты сам не догадываешься! — Кун недвусмысленно изображает пальцами соитие. Марк тут же краснеет и отводит глаза. Они его лучшие друзья, а признаться в том, что никакого секса между ним и Криштиану не было, Марку стыдно. Ведь никто за язык не тянул — всего-то захотелось похвастаться подвигами, когда они пили в большой компании и рассказывали о своих похождениях. Тер Штегену было особо нечем выпендриться, поэтому его визит в дом Криштиану был едва ли не единственным способом произвести впечатление. — Маааарк, а ты что расскажешь? — противным голосом тянет в стельку пьяный Серхио Рамос, бывший местный мачо, завязавший с блядками, уже год состоящий в прочных отношениях с самым воспитанным и приличным парнем в мире Икером Касильясом. Им обоим завидует добрая половина завсегдатаев «Голубой лошади», если не все. — Я? Ну… Я был с Криштиану, — все, Рубикон перейден. Не отстанут теперь. Повисает пауза, в которой отчетливо проскакивает восхищение. Врать о том, что ты был в доме Роналду, не рискнет никто — всегда есть свидетели. Но по негласному правилу клуба, без отмашки «жертвы» никто не говорит ни слова. — А я видел, как они уезжали, — с явным удовольствием спешит поделиться Икер. — Неделю назад. — И ты молчал?! — вопрошает Рамос, изображая обиду. — Ну ты и свин, Касильяс.       Пока пара разбирается, кто из них большая свинья, Марк рассказывает всем желающим видоизмененную «правду» о том, каково это — спать с Роналду. Он рассказывает, что Криштиану требователен, эгоистичен и груб. Он любит, когда перед ним стоят на коленях, когда умоляют трахнуть, пошло разводя ноги. Он дразнится, может ударить, но не сильно. У него огромный член, который может разорвать тебя изнутри, но он так умело им пользуется, что ты будешь хотеть еще и еще. Криштиану кончает, не издав не единого звука, только сильно зажмуривает глаза — спермы столько, что встать с постели без риска заляпать белоснежный ковер не получается. Он позволяет тебе трогать его тело, но только пока его прибор внутри твоей задницы. После секса он не разрешает к себе прикасаться. Закончив свой рассказ, полный лишних неприличных подробностей, Марк получает в качестве награды одобрительные возгласы и бесплатный стакан пива от Луиса. Напиток горчит, как и послевкусие истории, которой не было. На самом деле Марк едва успевает снять джинсы, как Криштиану указывает ему на дверь. — Что? — тер Штеген замирает, держа в руках ремень. — В смысле уходи? — Какая из букв слова «уходи» вызывает у тебя затруднение? — мрачно говорит Криштиану, не глядя на ошарашенного Марка. — Я повторяю, можешь быть свободен. — Мы же только приехали… — лопочет Марк, отчаянно не желая быть выгнанным. Он что, сделал что-то не так? — На этом закончим. — Криштиану снимает белье, оставаясь полностью обнаженным. Марк часто дышит, пытаясь контролировать взбесившиеся гормоны — как можно уйти, когда перед тобой такое… — Марк, ты помнишь, где выход? — издевательски спрашивает Роналду, разворачиваясь к тер Штегену лицом (или членом?), во всей красе демонстрируя совершенное тело без единого изъяна. — Соблаговоли удалиться. Пожалуйста. От этого «пожалуйста», произнесенного таким тоном, будто Марк — полугодовалый ребенок, понимающий только интонации, а уж никак не слова, тер Штеген сдается и безропотно натягивает одежду обратно. Интересно, он даже причины не назовет? — А можно спросить…? — делает Марк последнюю попытку выяснить, в чем же дело, но Криштиану непреклонен. — Нельзя, — перед носом тер Штегена захлопывается стальная дверь. Этот звук — символ того, что Марк отныне провозглашен «самым главным неудачником». Самооценка валяется где-то в районе плинтуса, теперь по ней можно смело шлепать в грязных ботинках. — Дебил! — Марка отрезвляет хохот Серхио, который едва ли не задыхается. — Марк, наш друг просто конченый! Марк ищет глазами Лионеля, но видит только его задницу. — Он что, прямо здесь решил? — Марк давится смешком, понимая, что Месси все же не смог справиться со своими ногами и полетел носом вперед. — Беру свои слова назад, Лионель сегодня отправится в незабываемое путешествие на хуй. Но не в том смысле, в котором бы ему хотелось. «Какой прекрасный пол», — думает Месси, в глубине души мечтая просочиться через первый этаж сначала в подвалы, а потом и в ад, где его с радостью зажарят, и ему не придется встречаться с Криштиану. Как заставить себя встать? Ведь нужно еще умудриться поднять свое достоинство с пола. — Вам удобно? — спрашивает участливый голос, в котором явно примешано ехидство. Лионель вздыхает и кое-как принимает вертикальное положение. — Сп-пасибо, все в порядке, — невпопад отвечает он, хватаясь рукой за спинку кресла, чтобы удержать равновесие, которое стремится к нулю. Лео смотрит только на блестящие туфли Криштиану, стесняясь поднять взгляд. От былого задора и следа не осталось. Позорище, мужик называется. — Присаживайтесь, раз уж пришли, — в пределах видимости Лионеля появляется сначала рука, а потом и наглые глаза Роналду. — Вас ноги не держат. Садитесь, говорю. Месси покорно опускается в кресло, чувствуя себя как побитый щенок, которого выбросили на улицу. А Криштиану явно в своей стихии, как дорогой породистый пес. Сравнение местной звезды с псиной заставляет пьяного Лео истерически захихикать, но выходит только хрюканье. Криштиану приподнимает бровь. — Может, вы хотя бы представитесь? «Я Лео Месси и я чертовски вас хочу». — Лио-нель, — с запинкой произносит он. — Мес-си. — Месси? — у Криштиану такое лицо, будто он где-то слышал эту фамилию. — Вы ведь из Аргентины? Лео согласно кивает, собираясь цапнуть с подноса проходящего мимо официанта бокал с коктейлем, но Криштиану его останавливает. — Принесите моему спутнику минералки, — слово «минералка» вызывает у Лео больше положительных эмоций, чем «спутник», он слишком пьян, чтобы думать рационально, и просто хочет пить. — Откуда ты меня знаешь? — фамильярно спрашивает Лионель, в ожидании заказа разваливаясь в кресле. Наверное, они со стороны выглядят комично — взъерошенный Месси и непривычно серьезный Криштиану, который, несмотря на показное спокойствие, просто излучает чистый секс. — Имя Жорже Мендеш вам о чем-нибудь говорит? — подчеркнуто вежливо интересуется Роналду. О да, говорит. Орет благим матом, не меньше. — Да, — после некоторого раздумья отвечает Лионель, разбегающиеся мысли собирать все труднее. — Он как-то упоминал вас… Вы работали вместе, лет десять назад? — Работали. А потом я все испортил, и мы больше не работаем. — Я знаю, Жорже может быть чересчур откровенен… — Криштиану участливо смотрит на Лионеля, который грустнеет на глазах. — Простите, я не подумал, что эта тема для вас болезненна. — Я просрал свой единственный шанс выбиться в люди, поэтому да — до хуя болезнен. — Криштиану хмурится, понимая, что перегнул палку. Лионель окончательно раскисает, мечтая слинять из клуба обратно домой, залезть под одеяло, и никогда больше не чувствовать на себе пытливый взгляд португальца, который, сам того не желая, будит всех демонов, живущих в тупой голове Месси. — Приношу свои извинения, — произносит Криштиану. — Сменим тему. У вас ко мне какой-то вопрос? Лео давится газом принесенной минералки, глотая вместе с водой вертящиеся на языке слова. Ему до чертиков интересно, что делал Криш в дрянном супермаркете. Он шел сюда для того, чтобы не только подсняться, но и удовлетворить свое любопытство. — Вы же не просто так нарушили мое уединение, будучи нетрезвым. Сильно нетрезвым. — Криштиану отпивает из стакана что-то, напоминающее виски. — Спрашивайте. Лионель ничего не говорит, переваривая слова Криштиану. Глубоко вдохнув, он выпаливает одно слово «супермаркет» и сжимается в ожидании морального избиения. — Слишком скучно. — Криштиану кривит лицо и поджимает губы. — Вы скучный, Лионель. Я вас разочарую, ничего крамольного я не делал. Единственное — я был в неподобающем виде. Но когда ты спускаешься в самые низы, это вполне уместно. Я угощаю бездомных, когда «Реал» играет с «Барселоной». У меня своеобразная традиция. Все просто. Месси отнюдь не разочарован. Он, черт побери, сражен наповал, будто бы его подстрелили. Образ Криштиану, мило общающегося с местными представителями маргинального слоя общества, прочно отпечатывается у Лионеля в мозгу, вытесняя даже рельефный пресс и мышцы ног португальца, сидящего перед ним. — Вы удовлетворены? — издевательски спрашивает Криштиану, словно намекая на масляный взгляд Месси. У Лео чуть ли не слюна висит, он поедает Криштиану глазами, как торт со сливками. — Судя по всему — да. Можете быть свободны, я вас не держу. Почему, блядь? Возьми за яйца и держи, я не против. Но Лео только сжимает кулаки и уходит, так и не сказав в ответ ничего из того, что вертелось на языке. Он идет обратно к своему столику, по пути натыкается чью-то спину, и, не успев ничего понять, тут же проваливается в вязкую пустоту.

***

— Пошевеливайся давай! Если вовремя не доставишь заказы — вычту из зарплаты! — орет в спину уходящего Лионеля его шеф Моуриньо — мерзкий тип, со стальной хваткой в бизнесе и отвратительным характером. Он ненавидит Месси всеми фибрами души, но уволить его не может — быстрее Лео никто не развозит заказы, даже на велосипеде. На скутеры Моуру просто жалко тратиться, поэтому трем его мальчикам на побегушках приходится довольствоваться кручением педалей или бодрым шаганием на своих двоих. У Лионеля ужасно болит голова — даже двойная доза «Нолотила» не смогла облегчить его страдания, видимо, организм решил изощренно отомстить, не принимая обезболивающие ни под каким видом. Непонятно как проснувшись в своей квартире, правда, не в кровати, а возле нее, Месси с трудом вспоминает вчерашний вечер, который затянут алкогольным дурманом. Вроде бы он пил дома… Много пил… Потом в памяти всплывает рожа Куна, который тащит его… Блядь. Он все же поперся в «Голубую лошадь». Тут сразу же вспоминается задание Джеймса Бонда и лежание кверху задницей перед лицом Криштиану. Уж лучше бы он просто ткнулся носом Роналду между ног, чем такой кошмар. Еще и умудрялся говорить что-то, только бы вспомнить, что. Или лучше вообще не стоит? Криштиану знает, что Лионель десять лет назад проходил прослушивание в «Барселону». И знает, что он его с треском провалил. Мендеш, будь ты проклят. Трижды. Лео заползает на кровать, стараясь не делать лишних движений. Ему хочется блевать, только причина не в алкоголе, который он нещадно вливал вчера себе в глотку. Причина в том, что даже по прошествии десяти лет ему все еще не удается перевернуть страницу своей жизни, где он, одиннадцатилетний мальчик, живущий в аргентинском городке Росарио, получает возможность стать чем-то большим, чем любитель дворового футбола. Он был Месси, маленьким дарованием «Ньюэс Олд Бойз», на которого обратил внимание ушлый Жорже Мендеш, футбольный агент, имеющий нюх на таланты. Он на протяжении нескольких месяцев обрабатывал родителей Лионеля, прежде чем уговорил их собрать вещи и поехать в Барселону, попробовать пропихнуть талантливого сына в академию сине-гранатовых. Он убеждал чету Месси, что Лионель гений, что на него Божий свет пролился, и за его гениальные ноги будет драться весь мир. Полгода. Они полгода жили в чужой Барселоне, помогая маленькому Лео адаптироваться к незнакомому городу. Он боялся, что не справится, что провалит первое прослушивание, которое сразу станет последним. Он тренировался, как проклятый, понимая, что все может рухнуть в любую секунду. Отдельной проблемой была его внешность — в свои одиннадцать Лео выглядел как пятилетний, сказывался дефицит гормона роста. Его переезд в Барселону мог разрешить ситуацию одним махом, ему нужно было только показать все, на что он способен. Впечатлить боссов Барсы, чтобы они дали добро, жилье и стипендию. Но он провалился. Прошло десять долбанных лет, но Лео до сих пор все помнил — не свое унижение, не удивленные лица родителей, а спину Мендеша, который уходит со стадиона, даже не оглядываясь. Человек, который дал ему надежду на лучшую жизнь, просто ушел, оставив Месси одного посреди огромного поля. Даже немногочисленные люди на трибунах были от него на расстоянии нескольких световых лет — Лео в тот момент был одиноким, как никогда в жизни. Он даже заплакать не мог, потому что в ту же секунду он перестал быть ребенком. В Росарио они так и не вернулись. У Хорхе Месси к тому времени уже появилась работа на местном заводе, где ему дали крохотную квартирку, невозможно маленькую для шестерых членов семьи — помимо сестры Марии, у Лионеля еще два брата, которые с ним сейчас не общаются — по вполне понятным причинам. Они прожили там пять лет, пока родители не застукали Лео целующимся с парнем, за чем последовало показательное вышвыривание вещей из окна, для того, чтобы застращать не понимающего своего греха Лионеля. Именно в тот день он ушел из дома и больше никогда туда не возвращался. Он так старательно прятал все воспоминания, причиняющие боль, что Криштиану, ненароком вытащивший их на свет Божий, одним лишь именем Жорже проделал в груди Лионеля зияющую дыру, размером с футбольный мяч. До своей работы Лионель добирается как в тумане, садится на стул, опустив голову, почти не слыша, как его отчитывает злющий Моуриньо. Голова начинает соображать только тогда, когда ноги начинают крутить педали. Ехать на велосипеде с бодуна — пиздец какая плохая идея. Теперь Лионель понимает, что просто для одноразового перепихона Криштиану слишком много о нем знает. Ведь Мендеш, черт бы его побрал, мог рассказать Роналду все в подробностях, приукрасив особенно отвратительные с точки зрения футбола моменты. А мог и просто двумя-тремя словами обмолвиться. Здесь уже не угадаешь, а снова подходить к Криштиану, чтобы задать еще один вопрос — нет уж, лучше сразу застрелиться, и прямиком в рай для геев, если таковой существует вообще. Но менее привлекательным Криштиану, знающий отвратительное прошлое Месси, не стал ни на йоту. А после фразы «угощаю бездомных» так и вовсе поднялся в его глазах до каких-то недостижимых высот. Незыблемое правило — «никаких тусовок после жесткого похмелья» сегодня послано к хуям. Лионель с каменным лицом проходит мимо удивленного Гарета, который вполне мог вчера видеть, как пьяного Месси выволакивали из клуба — надо все же набраться смелости и спросить у Марка с Куном, что, черт возьми, было после того, как он свалил от Роналду — не свалился ли он сам куда-нибудь. За «их» столиком сидит только Серхио. — Лео? — удивленно распахивает глаза Агуэро. — Что ты здесь делаешь? Ты должен дома отлеживаться, мы тебе специально весь день не звонили! — Я вообще-то работал, — веско говорил Лионель, усаживаясь на диван. — Мне нужен блядский Месут и стакан пива. Ледяного. Чтобы глотка отмерзла к херам, вместе с языком. — Ты вчера чего ему наплел? — интересуется Кун, когда осчастливленный заказом Месут сваливает к бару. Лео закрывает глаза, делая вид, что умер прямо на месте. Вместо официанта к столику приходит Марк, держащий в руках поднос. — Ваши заказы, господа, — кривляется тер Штеген. — Пиво для сеньора Агуэро и коктейль «Фруктовый трезвенник» для сеньора Месси. — Нахуй иди! — вопит возмущенный Лео, не желающий пить никаких «трезвенников», — пиво мое где?! — Хрен тебе, пей! — Марк сует разозленному Лионелю под нос высокий стакан. — Луиситто сказал, что тебе поможет прийти в себя. Никакого спиртного, посмотри на свою рожу. — На свою, блядь, посмотри, — как столетний дед ворчит Месси, но коктейль все же берет и даже глоток делает. На удивление бурда, приготовленная Суаресом, оказывается вполне ничего, даже вкусная. Но в желудке все равно продолжается ядерная война. — Лео, иди посиди в чилл-ауте, — советует Марк, — там сейчас все равно никого почти нет. Ты тут быстро устанешь. Я попозже приду, потрясу задницей немного. Месси пожимает плечами, думая о том, что ему в последнюю очередь хочется наблюдать ебущихся людей, но здравый смысл подсказывает, что через минут двадцать понабежит толпа, и тогда многострадальная голова Лео взорвется ко всем чертям. Проявив несвойственную ему сговорчивость, Месси покорно вылезает из-за стола и плетется в глубину зала, к пошлым красным занавескам из дешевой органзы, отделяющим танцпол от зоны для разврата. Там и вправду оказывается странно тихо и безлюдно — все-таки еще только девять, народ не успел как следует накачаться, чтобы трахаться прямо на этих отвратительных шелковых лежбищах, не смущаясь присутствия посторонних. Лео укладывается поперек самого прилично выглядящего дивана, прикрытого розовым покрывалом. Шелк приятно холодит кожу, и Лионель внутренне радуется, что надел футболку, а не свитер. Ему так хорошо лежать здесь, цедить ледяной коктейль, не думать ни о чем и наслаждаться тишиной… Лионелю так спокойно, что он не сразу понимает, что в чилл-ауте он не один. Его уши ловят еле слышный стон удовольствия, который настолько тихий, что Месси приподнимается на локтях, чтобы прислушаться. Странно. Тишина.… Послышалось? — Ааааахххх… Нет, определенно не послышалось. Лео стряхивает с себя дремоту и отодвигает занавеску, которая закрывает его от чужих глаз, пытаясь понять, откуда идет звук. На двух ближайших к нему лежаках никого нет. Зато чуть дальше, почти в самом темном углу, отчетливо видно несколько фигур, которые явно заняты вполне понятным делом — сексом. Лионеля почему-то разбирает любопытство — он крадется, словно собирается кого-то пристрелить, огромные куски органзы, свисающей с потолка, надежно прикрывают его от чужих глаз. Застыв в непосредственной близости, Лео осторожно выглядывает из-за занавесок. Это Криштиану. Абсолютно обнаженный, он сидит в высоком кресле, широко расставив ноги — каждая мышца напряжена, будто он готовится к прыжку, обрисована так четко, словно Роналду — пособие по долбанной анатомии. Лионель жадно прослеживает каждую линию его тела, запоминая, словно делая ментальную фотографию, будет на что передернуть одинокими ночами. Ладони моментально делаются влажными, как у подростка, который впервые видит журнал для взрослых, и в штанах становится тесно — член давит на ширинку, и Лео чисто инстинктивно сжимает его у основания прямо через кажущимися деревянными джинсы. Одурманенный Лионель не сразу соображает, что рука Криштиану двигается в ритме, который знает любой здоровый мужик — Роналду бессовестно дрочит. Сильная рука скользит по члену, от размера которого Лионель сглатывает так громко, что пугается, что его услышат. Член Криштиану именно такой, как он себе представлял — длинный, в меру толстый, перевитый крепкими набухшими венами, истекающий смазкой. Теперь уже во рту пересыхает от желания надеться горлом на этот невероятный член, пусть даже Месси королем глубоких минетов никогда не был. Откуда-то снова доносится тот же самый стон — Лионель заторможено поворачивает голову, ища источник звука, и тут же теряет остатки самообладания и расстегивает ремень, плюя на все правила приличия — о чем речь вообще! Теперь пошлая картина мастурбирующего Криша дополняется двумя переплетенными телами, которые двигаются в том же ритме, что и рука Роналду, ласкающая член. Месси дрочит на Криштиану, который дрочит на то, как трахаются два мужика. Заебись расклад. Лионель приспускает джинсы, слегка сжимая потяжелевшие яйца, и ищет хоть какую-то опору, чтобы сесть и не потерять удобный ракурс, ноги все-таки начинают сдавать позиции. Ему плевать на то, что утром он возненавидит себя, что Криштиану — не дай Боже! — может его заметить и отпиздить прямо здесь, голый, своими охуенными ногами. Но в эту самую минуту, Лионелю, неотрывно смотрящему на крепкую мужскую ладонь, плавно двигающуюся вверх-вниз, будет насрать, даже если начнется конец света. Криштиану приоткрывает глаза и смотрит на совокупляющихся парней — из-за того, что в чилл-ауте темновато, Лионель не может разобрать, кто это. Но Роналду, похоже, знает. И, кажется, он их сюда и притащил. — Эй… Иди сюда, — зовет Криштиану, и Лионель чуть ли позорно не спускает в свою же ладонь. Блядь, снова этот голос, от которого ведет со страшной силой, будто ему по голове треснули. Пусть уж лучше молчит этот португальский… — Хааамес, — снова произносит Криштиану, так развратно тянет букву в середине имени, что Лео с шипением втягивает воздух через сжатые зубы, быстро вспоминая детскую считалочку, которая всегда помогала продержаться дольше. Но в этот раз она спасает с трудом, ведь черноволосый некто по имени Хамес, кажется тот, который был снизу, вплотную подходит к Роналду и наклоняется за поцелуем. От неконтролируемого приступа ревности Лионель вместо считалки начинает про себя повторять все известные нецензурные слова. Криштиану проводит свободной рукой по линии челюсти Хамеса, притягивает его близко-близко, но никакого поцелуя, к секундному облегчению Месси, не случается. К секундному, потому что Криштиану резко дергает Хамеса на себя и проводит языком от его уха до рта, облизывая щеку и губы — словно животное, здесь нет никакого сопливо-романтичного жеста. Хамеса от этого влажного росчерка начинает заметно трясти — он впивается пальцами в бедро Криштиану, оставляя на идеальной загорелой коже уродливые белые отпечатки. Криштиану никак не реагирует, только хватает парня за волосы, оттягивая голову назад, давая себе больший доступ к шее. Лео только сейчас понимает, что этому податливому мальчику едва есть восемнадцать. Тяга Роналду к вчерашним школьникам должна была разозлить, но только больше заводит и без того съезжающего с катушек Месси, который уже стянул джинсы до колен и бессовестно передергивает на происходящее перед его глазами бесплатное порношоу. А Криштиану явно издевается — размашисто лижет шею беспрерывно стонущего Хамеса, при этом не выпуская из кулака свой член. Хамес стонет, как девчонка, пытается вырваться из стальной хватки Роналду, но сдается и рукой вторит широким движениям языка Криша, лаская сам себя. Надолго терпения Роналду не хватает — он снова сгребает в ладонь лохматые и почему-то мокрые волосы Хамеса и силой заставляет его нагнуться, прижимая покрасневшее лицо к своей промежности. Хамес морщится, но в противовес выражению лица высовывает язык, пытаясь провести им по члену и мошонке. Криш шипит что-то на португальском, потом вроде на французском — на голос из тени выходит какой-то незнакомый Лео парень — не очень красивый, с угрюмым лицом и чересчур широкими плечами. Криш одними глазами указывает на торчащую задницу несчастного Хамеса, которому не позволяют даже согнуть колени — все его тело натянуто, словно струна, грозящая вот-вот лопнуть. Ему неудобно, больно — его лицо краснеет еще сильнее, но Роналду явно все равно — он пальцами забирается в рот Хамеса, вынуждая его безропотно сосать, проталкивает пальцы до самых костяшек, а потом заменяет их членом. Пока Хамес дает Кришу насиловать его рот, третий парень пристраивается сзади и одним движением засаживает в растраханную задницу по самые яйца. Сначала они размеренно трахают Хамеса с двух сторон, выдерживая одинаковый ритм — Криштиану расслабляется, позволив двум его партнерам делать все самостоятельно. Если они оба издают такие звуки, от которых Лео готов сию секунду кончить, то Криш молчит, как партизан — только дыхание сбивается, но его едва слышно из-за полузадушенных всхлипов Хамеса. — Карим… Сильнее… Ты можешь сильнее? — вдруг просит Криш охрипшим от возбуждения голосом, заставляя парня по имени Карим взять такой темп, от которого голова Хамеса прижимается к промежности Криштиану все сильнее. Лео смотрит на весь творящийся перед глазами Содом и сам уже подбирается к самой-самой грани, быстрее двигая рукой. Вот еще одно слово… Один звук изо рта Криштиану и все, все… Криштиану, сам того не подозревая, дарит невольному зрителю просто оглушительный оргазм, потому что он кончает первым, запрокинув голову, открывая взору Месси свою не менее идеальную шею, выстреливая прямо в глотку поперхнувшемуся Хамесу. Финиш. Свет вокруг Лионеля меркнет, мир сжимается до размеров его кулака, и сперма судорожно выплескивается ему на пальцы, тут же пачкая так и до конца не снятые джинсы. Чем заканчивается эта коллективная ебля, Лионель практически не разбирает — у него онемело все тело, ноги ватные, а руки перемазаны спермой. Он ничего не соображает, только разваливается на крошечные куски по лежаку и расслаблено вытягивает ноги. Он даже не может натянуть штаны — от перевозбуждения и сумасшедшего оргазма член настолько чувствителен, что любое случайное касание причиняет почти что боль. — Карим… Поцелуй его… Да… Нет… Не в губы… Ты знаешь… — слышит Лионель, еле собирая чужие слова в предложения, отчаянно желая посмотреть, что собирается делать Карим по почти что приказу Криштиану, но силы окончательно покидают его. Марк находит своего лучшего друга уснувшим на диване, в самой глубине чилл-аута. Вокруг уже людно, а Месси дрыхнет и вставать явно не собирается. — Лео, подъем! — Марк трясет его за плечо, но в ответ получает только пинок ногой. — Ты собрался тут всю ночь лежать? Месси открывает один глаз и недовольно бормочет кто-то про мерзких немцев, которые лезут в чужое личное пространство. Марк рассматривает зевающего Лионеля, отмечая в нем какую-то странную перемену. — Пойдем, ты расскажешь, что вчера было между тобой и Криштиану. — Марк помогает Лео твердо встать на ноги и ведет его обратно на танцпол. — Давай не сейчас, — просит Месси, — я ужасно хочу спать, пойду домой. Завтра, все завтра. Кивнув Серхио, Лео молниеносно преодолевает расстояние до дверей и исчезает, оставив друзей непонимающе смотреть друг на друга. — Знаешь, Марк… Кажется, моя задница останется при мне.