Justify Sex

В машине Криштиану почему-то пахнет марихуаной — Лео на секунду представляет, как Криштиану разваливается на этих дорогущих жестких кожаных сидениях и выпускает клубы дыма под потолок, облизывая кончик косяка. От этой фантазии Месси становится дурно, и он застывает, как дурак, возле открытой двери. — Ты так и будешь стоять? — спрашивает Криштиану. Его развратность как ветром сдуло, когда они вышли на свежий воздух и двинулись друг за другом на загаженную парковку недалеко от «Голубой лошади», где здоровенная «Ауди» Роналду смотрелась как бельмо на глазу. Как Мона Лиза, висящая в самом грязном и засранном углу дешевых галерей современного искусства. Как сонаты Бетховена, звучащие в баре за углом. Как… — Лео? Это «Лео», произнесенное с придыханием и издевательски протянутой последней буквой звучит, как «яхочутебяпрямоздесь», и Лионель судорожно забирается на переднее сиденье, молясь, чтобы Криштиану не передумал — кому захочется трахать это трясущееся и нервничающее нечто, которое и расслабиться не может, получив желаемый экспонат в свои загребущие ручонки. — Едем, — коротко бросает Криш, заводя мотор и проводя рукой по обтянутому тугой кожей рулю — от этого движения Лионель давится марихуанным воздухом и давит рукой себе на член, что от внимания Криштиану не укрывается. Он скользит липким взглядом по телу Лионеля, прослеживая каждую мышцу, каждый долбаный сантиметр — от этого откровенного разглядывания на руках и ногах Месси остаются кровоточащие раны, которые не заживут никогда. Никто не смотрел на него ТАК, ТАКИМИ глазами и с ТАКИМ желанием. Лео сам никого ТАК не хотел, ни разу в своей жизни и далеко не факт, что сможет захотеть. Криштиану не произносит ни слова, и это единственное, почему Лео способен выдержать эту пытку — сидеть в полуметре от воплощения порока (ха, как пафосно, но, блядь, в точку!), и не иметь возможности даже коснуться. Мысль пронзает мозг, словно стрела, раздербанив полушария, и Лионель тупеет на глазах — протягивает руку, цепляя карман на джинсах Криштиану и, осмелев, движется рукой дальше, дальше… — Нет. Лео замирает, так и не убрав ладонь, и во все глаза таращится на невозмутимого (блядь, хоть бы жилка дернулась, он что, железный?!) Роналду. Они так и едут последние несколько минут — один вдумчиво глядит на дорогу, а второй, вконец охуевший, держит руку в районе чужого паха. — Приехали, выходи, — обрывок предложения повисает в воздухе, и Лео хватает его ртом, нервно сглатывая и выбираясь из машины, как чертова каракатица. Аргентинская сраная каракатица. Знакомые ворота отвечают писком и разъезжаются в разные стороны, как вскоре должны будут разъехаться ноги Лионеля. Лео входит во внутренний двор следом за машиной, напоминающей катафалк, и ловит себя на мысли, что ему хочется спрятаться в багажник, ведь он боится того, что будет, и понятия не имеет, как вести себя в постели с… Криштиану. Блядь, это и правда происходит? Криш вылезает из «Ауди» — нет, что за слово такое, «вылезает»?! Он выходит так, будто на него направлены телекамеры, и он мировая звезда, ни дать — ни взять (первое — с радостью!). Он грациозен, как лань — сука, что? Лань? Нет, как гепард, как смоляно-черная пантера… Видимо, напряженная работа мыслей по поиску подходящих сравнений отражается на лице Месси, потому что Криштиану захлопывает дверь машины, бросая транспорт прямо посреди двора — колесо в опасной близости от бассейна, и Лео открывает рот, чтобы предупредить Роналду, но… Самоконтроль, Лео, самоконтр… Длинные пальцы Криштиану невыносимо сладкие, гладкие, такие, что анус поджимается от желания ощутить их в себе — они скользят в приоткрытый рот Лионеля, оглаживают небо, кромку зубов, надавливают на язык, проталкиваются так глубоко, что Месси едва сдерживает рвотный позыв. У него кружится голова от этого терпкого привкуса, подкашиваются неслушающиеся конечности, но Криштиану и не думает останавливаться, только методично трахает своими идеальными пальцами податливый мокрый рот Лионеля. У того слюна уже течет по подбородку, капает на футболку… — Хватит, — вдруг произносит Роналду хриплым голосом, словно не может контролировать связки. — В дом. Боже, это самый настоящий, гребаный рай. Они медленно идут в сторону входных дверей. Лионель все еще не закрывает рот, потому что пальцы Криштиану все еще, блядь, у него на языке, поглаживают, кружат. Кружится голова, вращается земля под ногами, Земля вокруг солнца, мысли по порочному замкнутому кругу. Криштиану, упершись спиной в дверь, шарит свободной рукой в кармане, ища ключи. Блядская связка вываливается и шлепается на траву. Роналду ругается, и Лео чувствует, как пальцы давят ему изнутри на нижнюю челюсть — уже не три, а четыре, и ему приходится присесть вместе с Криштиану, чтоб тот смог поднять ключи. Они не спеша поднимаются на ноги и, наконец, замок щелкает — португалец открывает вслепую. — Добро пожаловать, Лионель. — Месси полузадушено мычит, слюна течет по груди, оставляя уродливые влажные следы на футболке, будто на нее кто-то кончил — можно ли кончить ртом? С Криштиану — точно можно. Теперь они кружат по прихожей, кое-как стягивая обувь — даже речи нет о том, чтобы Криш убрал свои блядские пальцы — за обувью следуют джинсы и носки. Теперь они оба — в футболках и трусах, остались две последние преграды, от которых Месси просто не терпится избавиться. Краем глаза Лионель замечает огромный диван в гостиной, прямо напротив окна во всю стену, это дизайнерское уродство он запомнил еще со времени своего последнего визита (как он вообще умудрился хоть что-то тогда разглядеть, как следует — риторический вопрос). Криштиану все так же аккуратно ведет его в гостиную, пока ноги Месси не упираются в сиденье дивана, а потом резко толкает, царапая пальцы о чужие зубы. Под ошалелым взглядом Лионеля Роналду начинает раздеваться — сначала футболка летит на пол, как белый флаг, знаменующий окончательную и бесповоротную капитуляцию Месси, а потом и до невозможности узкие боксеры. Теперь очередь Лео. Он раздевается не так эффектно — свело пальцы, поэтому справится с резинкой трусов не так-то просто. Лео проклинает свои корявые руки, но все-таки обнажается, чуть стесняясь своей нескладной фигуры. — Садись. Теперь они сидят друг напротив друга, не сводя волчьих взглядов. Между ними — несколько футов, расстояние, кажущееся огромным и раздражающим. Но Криш почему-то медлит, рассматривая Лионеля, у которого сейчас слюна начнет капать без всяких мешающих пальцев во рту. — Хочешь? — спрашивает Криштиану, и Лионель четко, как солдат, отвечает «да». — Чего? — Тебя, — блядь, это что, не очевидно? Видимо, нет, потому что Криштиану улыбается уголком рта и откидывается на кресле, приглашающе раздвигая ноги, демонстрируя потяжелевшие яйца и невероятно красивый вставший член. — Лионель… Ты пришел сюда… Чтобы дать мне трахнуть тебя? Лео шумно сглатывает и, откинув нахуй все приличия, проводит рукой по своему члену вверх-вниз, размазывая выступившую смазку. — Да. — А я не для этого тебя сюда привел… — полушепотом произносит Криштиану, прослеживая неспешные движения ладони Лео, начиная делать тоже самое. Ох, вблизи это еще более крышесносно и грязно… — А… зачем? — Чтобы ты трахнул меня. Гребаный стыд. Услышав последние два слова, Лионель стонет так, что забыл нахер свое имя. Все его мысли сконцентрированы между ног, в подергивающемся от нетерпения члене, которому уже плевать, как кончить, лишь бы быстрее. — Я расскажу тебе… Что бы было, — Криштиану двигает рукой чуть быстрее, заставляя Лео спешно подстраиваться под темп общей дрочки, не заметив странно прозвучавшего «бы». — Ты послушаешь меня, Лео? — Да… Черт, да. — Смотри на меня, слышишь? Смотри, не отводи взгляд, — тянет Криш, раздвигая ноги шире — куда, блядь, шире?! — Смотрю… Да, я смотрю… — шепчет Лео, у которого окончательно пропал голос от невероятного порно, которое начинается прямо перед его носом, порно для единственного зрителя. — Я люблю когда меня трахают, знаешь… — Криштиану откидывает голову на спинку кресла, часто дыша и надрачивая свой невероятный член. — Глубоко, сильно, засаживая по самые яйца… Чтобы я не мог потом ходить, сидеть и даже просто стоять. Это ни с чем несравнимое ощущение — чувствовать в себе огромный, почти разрывающий тебя надвое, член, чувствовать, как сперма вытекает из твоей растраханной задницы… Я бы многое отдал, чтобы ты сейчас засадил мне… Лео порывается встать, потому что слушать это невыносимо, но Криштиану останавливает его лишь одним движением руки. — Я сказал тебе слушать. Слушаешь? — Да.… Слушаю. — Лео покорно возвращает ладонь на место, растекаясь по дивану, как кусок хер пойми чего. — Ты бы растягивал мою задницу практически без смазки — чтобы мне было больно, чтобы тянуло, ныло и обжигало изнутри… Я люблю, когда больно… Мне так редко бывает больно… Ты бы смог вставить мне сразу два пальца, Лео? — Смог, — хрипит Месси, ощущая, что он уже позорно на грани, поэтому ему приходится с силой сжать член у самого основания, чтобы не кончить раньше времени. — А три? — Да хоть четыре. — Криштиану фыркает, захлебываясь смехом. — А смог бы облизать свои пальцы после того, как они побывали в моей заднице? — в его голосе нет ни капли издевательства, словно он и вправду… Что, блядь?! — Да, — стонет Лионель, — да, смог бы… — Ты умница, Лионель… — у Криштиану сбивается дыхание и он тоже кольцом из пальцев сжимает основание, чтобы не спустить тут же, едва держится, но за грань не соскальзывает, тем самым запуская в голове Месси механизм самоуничтожения. «До взрыва две минуты» — Грязный секс — лучше всего, — сипит Криштиану, не справляясь с напряжением голосовых связок, — когда ты втрахиваешь меня лицом в кровать, материшься. А ты любишь материться, я слышал… Скажи мне что-нибудь грубое, Лео… Пожалуйста… Пожалуйста, блядь… — Я… черт, блядь… Бляяяяять… Сука, Криштиану, как же я хочу тебя выебать… Чтобы ты потом не мог даже срать в туалете. Засадить тебе так, чтобы твоя охуенная задница разошлась напополам, чтобы ты выл от блядской боли и плакал, пока я кончаю прямо в тебя… Криштиану не отвечает, только часто-часто двигает рукой и Лео на секунду думает, что это все, но нет… «До взрыва одна минута» — А еще я люблю, — голоса Криша почти не слышно, — когда меня трахают в рот. Ты хотел бы этого, Лео? Кончить мне прямо в глотку, сразу после того, как вытрахаешь из меня всю дурь, поставив меня на четвереньки прямо перед зеркалом, чтобы я видел, как ты отдираешь меня сзади? — Твою мать… — Ты хочешь, я… знаю… Скажи, что хочешь… — Агрхххх… Хочу, мать твою, блядь! Хочу! — Ты кончишь для меня, Лео? Так, чтобы я видел? Покажи мне, я хочу знать и чувствовать, как ты кончишь…. — Иди сюда, сука. Иди, пока я тебя не убил! — чуть ли не кричит озверевший от возбуждения Месси, и Криштиану стекает с кресла на пол, тут же оказываясь на коленях прямо перед членом Лионеля. — Я здесь, Лео… — Криштиану пошло кусает губу, показывает свой грязный от ругани язык. — Кончи мне на лицо, ты же хочешь? Давай, покажи мне… Дай мне попробовать на вкус твою сперму… Давай… «Взрыв через десять, девять, восемь, семь, шесть…» Если это смерть, то можно повторить?

***

— Ну, и как это было? Лионель задумчиво помешивает чай, глядя в никуда, будто из реальности выключается. Зависает, как старый компьютер, который пора уже перезагрузить с пинка ногой. — Лео, ты здесь? — в третий раз переспрашивает Марк, у которого уже все внутренности узлом завязались от нетерпения. Блин, Месси как всегда — позвал, чтобы эмоциями поделиться, но молчит, как шпион на допросе. — Здесь. Или там, я сам не знаю. Еще и суток не прошло, не могу вспомнить, как правильно соединять слова в предложения. Блядь, это было… Было настолько круто, что я хочу повторить прямо сейчас, — глядя, как вытягивается от удивления лицо тер Штегена, Лионель прыскает, давясь приторно сладким чаем, разбрызгивая напиток по всему обеденному столу. — Так, проехали. Что ты хочешь знать? — Вы трахались? — выпаливает Марк, тут же краснея. Лионель улыбается, как идиот. — Ну, знаешь, если это можно так назвать. Мне даже говорить стыдно. — Почему? — Потому что это была дрочка. Обычная дрочка, коллективная. Ты таким никогда не занимался? Тер Штеген своим лицом выражает крайнюю степень охуения. — Знаешь, нет. Не приходилось мне дрочить в компании. Предпочитаю делать это тихо сам с собою. — Зануда, — смеется Лео. — С Кришем прикольнее. Хотя, ты с ним спал, так что здесь явно я на вторых ролях. Черт, мне даже обидно. Почему тебе он вставил, а мне нет? Марк краснеет пуще прежнего — ему даже сказать на это нечего. Опять врать? Или признаться? Одно неосторожное слово, и Лео сразу догадается, что Марк пиздабол. Глядя на безмятежно счастливое лицо друга, тер Штеген решает пойти ва-банк. — Лео. Мне кое-то нужно тебе сказать. Только пообещай не смеяться и не посылать меня на хуй. Скотина. Опять ржет. Хорошо хоть Серхио не пришел. — Ладно, — отсмеявшись, говорит развеселившийся Месси, — давай, что там у тебя за страшные тайны? Марк пару раз глубоко вздыхает, подбирая правильные слова. — Лео, я не спал с Криштиану. Он меня выставил, и мне ничего не оставалось делать, как соврать. Если перестанешь со мной общаться после такого — я пойму. Лионель смотрит в чашку с чаем, не выражая никаких эмоций вообще, только противно стучит ложкой по стенкам, размешивая уже давно растаявший сахар. — Я, почему-то подозревал, — наконец, произносит он, в то время как Марк уже сожрать себя с потрохами успел. — Когда домой вернулся, подумал, что как-то ты все по-другому описывал… Мне Криш на лицо дал кончить. — Марк, слыша эту похабщину, заметно вздрагивает, — а с тобой… Странно показалось. Не зря. — Я не мог правду сказать, понимаешь? — расстроено говорит Марк — Неудобно было, парни так смотрели, будто я звезда какая. Поэтому и ляпнул. Я идиот, да? — Да почему, нет, — отмахивается Месси, — я бы так же поступил. Стремно было бы признаться. Интересно, почему Криш тебя выставил? — Если б я знал, — тер Штеген задумчиво чешет подбородок, расслабляясь. Лео явно не настроен его отчитывать за вранье. — Наверное, я его просто внешне привлек, а пока мы до его дома ехали, он передумал меня трахать. — Знаешь, мне вообще показалось, что Криштиану нижний, — после некоторого молчания признается Лионель. — Я и так, и так могу, но на лицо… Нет, не разрешил бы. А тут… — Кто его знает, может он вообще тот еще извращенец, «золотой дождь» практикует или чего похуже. — Фу, блядь, я же ем! — Лео кашляет, выплевывая на тарелку кусок ветчины, который не успел прожевать. — Прости! — смеется Марк. — Не подумал! — Соображай в другой раз, — фыркает аргентинец, запивая еду остатками чая. — Давай так сделаем: ты мне ничего не говорил. А Серхио лучше не знать, а то он до конца дней твоих будет издеваться. Я же имел глупость ему рассказать, что хочу Криштиану, теперь он никак не уймется. — Если ты ему расскажешь, что между вами было, Кун быстро прекратит свои приколы. От зависти. Лео ответить не успевает — Серхио собственной персоной заявляется в квартиру, сияя, как начищенный таз. — Здорово! Собрались тут, а меня не позвали! — ворчит он, закрывая дверь и снимая кроссовки. — Могли бы и позвонить! — Что толку тебе названивать, когда ты все равно припрешься, — с притворной горечью говорит Лео, за что тут же получает затрещину. — Блядь, Кун! Вы меня оба убить решили? Сначала Марк про сексуальные девиации Роналду сочиняет, потом ты… — Девиации? Роналду? Тер Штеген, чаю мне, а ты, сукин сын, рассказывай мне, как ты вчера ноги перед нашей португальской порнозвездой раздвигал! — Серхио усаживается на шаткий стул прямо напротив Лео. — Опять что ли? — стонет Месси, роняя голову на сложенные руки. — Надо было раньше приходить, не хочу снова все это повторять, лучше один раз трахнуться, чем потом дрочить после каждого пересказа. — Лионель! — угрожающе начинает Кун, — Только не увиливай… — Ну что тебе надо, а? Приехали, разделись, подрочили, глядя друг на друга, я ему на лицо спустил. Доволен? Лицо Куна словами описать невозможно — выражение меняется с предвкушающего на охуевшее. — На лицо? Ты? Ему? Ух, блядь… — Агуэро явно не такого расклада ожидал. — Надо же! Никогда бы не подумал… Когда вы в следующий раз встретитесь? Лео непонимающе смотрит на Серхио. — В смысле? Мы не договаривались. Я оделся и ушел, мы даже парой слов не перекинулись. Да и зачем, это ж на один раз. — И ты сдашься? — влезает Марк, с грохотом опуская перед Куном кружку с чаем. — Типа подрочили и все, на этом закончим? — А что мне делать? Самому приходить и в дверь долбиться? Сам приедет, если захочет. — Кто-то яйца отрастил? — ржет Агуэро. — Ну-ну, я посмотрю, надолго ли тебя хватит. Сегодня же побежишь в клуб, тусить и ждать, пока Криштиану сподобиться. — Иди на хуй. Я никуда не пойду, — Лео откидывается на стуле и расслаблено вытягивает ноги. — Заебало там торчать, одни и те же рожи каждый день. Сменю обстановку, посижу дома. — Марк, пошли отсюда. Я зря пришел, Лео стал занудным мерзким стариком. Сваливаем. Вот сейчас чай допью, доем эту гадость, — Кун тычет пальцем в тарелку, где лежит последний бутерброд, — и уходим. — Согласен. Мне на работу в ночь. — Валите, — добродушно откликается Лео. — И не звоните мне больше, говнюки. Уничтожив последние запасы еды, парни уходят, на прощание еще раз обозвав Лео старым хреном, у которого член не стоит. Оставшись один, Месси забирает с кухни чашку и перебазируется на диван, чтобы тупо смотреть телевизор, бездарно тратя свой выходной. Ближе к вечеру его уединение нарушает звонок в дверь.