A Wolf at the Door

Дом, купленный Биллом, пустовал все шестнадцать лет, что Диппер провёл в Пьемонте. Он всегда полагал, что дом попросту занят людьми, которые уже давно живут в другом месте, но по личным причинам не выставляют недвижимость на продажу. Здесь никогда не бывало ни ремонтных работ, ни риелторов с громоздкими цветастыми вывесками, а окна, зашторенные изнутри, на протяжение лет зияли слепыми пятнами. Легко можно было предположить, что Билл, у которого были лишь сутки на приведение жилья в надлежащий вид, встретит его в полной разрухе. Так что Диппер искренне удивился, когда Сайфер открыл ему дверь и пропустил в чистую, со вкусом обставленную прихожую. — Печенье? — фыркнув, Билл забрал контейнер у него из рук. — Ты серьёзно? Диппер слегка стушевался, но постарался не подавать виду. Не отрывая от Билла внимательного взгляда, он последовал за ним в комнату, служащую, очевидно, гостиной, где с лёгким смущением опустился на приземистый широкий диван. Среди белых стен диван выделялся броским красным пятном. — Это от матери. Она собиралась поздравить вас с новосельем. Я убедил её, что сегодня это было бы неуместно, так что знакомство случится позднее. — Он с любопытством оглядел комнату, светлую и просторную, с удивлением отметив, что все детали интерьера, включая стереосистему и матовую плазменную панель, выглядят совсем новыми. — Мистер Сайфер, а можно вопрос? Точнее… кхм, два вопроса. Или три. Точно. Три. Это очень важно. — Во-первых, мы не в школе, так можешь звать меня просто по имени. Во-вторых, спрашивай сколько влезет, — Билл лениво улыбнулся и сел рядом. Его рука легла на спинку дивана прямо над плечами Диппера, и кончики пальцев невесомо, будто навскидку, коснулись шеи. — И с чего ты взял, что я буду против встретиться с твоей матерью? Обожаю наводить мосты. Может, мне повезёт, и твоя семья даже пригласит меня на день Благодарения. Или, чем чёрт не шутит, на Рождество. Мне почему-то кажется, что я без труда найду с ними общий язык. Я вообще очень дружелюбный и общительный, ты не заметил? Ладонь, касающаяся шеи, провела по коже вверх до линии роста волос. Диппер едва не подался навстречу ласкающей руке, когда Билл зарылся пальцами ему в волосы. Этот жест был развязным и откровенным. Диппер встревоженно дёрнулся, но остался на месте. Говоря откровенно - разве он не за этим сюда пришёл? Перед мужчиной, который понравился ему так сильно, очень не хотелось выглядеть неопытным салагой, способным словить стояк от одного только будничного прикосновения. Взрослые так себя не ведут. Они последовательны. Они знают, чего хотят, и если уж начали, доводят дело до конца. Дипперу очень нравилось вести себя логично и последовательно. Усидеть на пятой точке ровно не позволяло разве что нечто блеклое, тихое на задворках сознания. Она тревожно скреблась изнутри иррациональным беспокойством. Обострённая интуиция выручала Диппера слишком часто, чтобы сейчас он игнорировал её копошение просто из-за того, что его гладил по волосам обаятельный сукин сын с удивительно ловкими пальцами. Такого подхода Диппер решительно не понимал. — Собственно, о матери, — произнёс он чуть осипшим от волнения голосом, — я и хотел с тобой поговорить. Сегодня речь зашла о тебе, и она сказала кое-что очень странное, что заставило меня… — Погоди, не тараторь, — рука в волосах замерла, а сам Билл, напротив, придвинулся ближе. — Ты кофе будешь? Диппер удивлённо моргнул. Билл чуть привстал на диване, и стало заметно, что у его домашних штанов слишком низкая посадка. Эластичная серая резинка сползла, обнажив под краем футболки выступающие подвздошные косточки. Нижнего белья заметно не было. Либо оно располагалось ещё ниже, что казалось сомнительным, либо (в горле отчаянно пересохло) белья не было вовсе. — Нет, спасибо, — Диппер выдавил это одним коротким выдохом. Боже. Сейчас он, наверное, выглядит редкостным идиотом. — Может, чай? — Ничего не нужно, Билл. Если позволишь, я бы закончил… — Текилу? — Прошу прощения? Диппер смог, наконец, оторваться от изучения штанов Билла и перевёл взгляд на его лицо. Сайфер взирал на него сверху вниз с плохо скрываемым весельем и, судя по всему, получал от происходящего искреннее удовольствие. — Ну, нет так нет. И знаешь, Сосновое Деревце, — Билл протянул руку и легко провёл ладонью вверх по его бедру, — мне нравится, когда ты смущён. Румянец тебе невероятно к лицу. Диппер отшатнулся, стремясь уйти от неожиданного контакта. Ему это удалось, и Билл, расхохотавшись, снова сел рядом. — Дай мне закончить, — немного нервно перебил Диппер. — Дело в моей матери. Она странно отреагировала, услышав твою фамилию. В Штатах не так много Сайферов, знаешь. Я соврал, сказав, что тебя зовут иначе, но потом она сама произнесла твоё имя — твоё полное имя, Билл. Говорила что-то о шляпах, а ещё о жёлтых глазах. Не хочу показаться параноиком, но оттенок радужки, как у тебя, — редкость. Выглядит так, будто она тебя знает. И по неясной причине ты ей очень не нравишься. — О, — Билл ухмыльнулся и большим пальцем обвёл его костлявую коленку. — Так вот почему у тебя вид перепуганной нимфы на водопое. Вызывающие нотки в его голосе заставили Диппера добавить в собственный тон как можно больше яда. — Вы уходите от вопроса, мистер Сайфер. — Мы же договорились, Сосенка. — Пальцы свободной руки легли Дипперу на щёку и, скользнув вниз, крепко обхватили подбородок. — Оставь этот официальный тон. Это слишком скучно. — Билл… Улыбка Сайфера стала шире. — Замечательно. Повтори ещё раз. — Не смешно, — вконец потеряв терпение, Диппер стряхнул с себя его руки и упрямо уставился исподлобья. — Прекращай это, ясно? Я просто хочу понять, какого чёрта тут происходит. — Боюсь, разгадка придётся тебе не по душе, — Билл, как ни в чём ни бывало, откинулся на спинку дивана и спокойно пожал плечами. — Видишь ли: я и сам не смогу ответить наверняка. Но могу с уверенностью сказать, что причина в моём отце. Проблема всегда в нём. Ублюдок уже десять лет как гниёт в земле, а его бесславные деяния продолжают действовать мне на нервы. — Погоди, — последующая догадка неприятно кольнула под сердцем. — То есть он был твоим… — Полным тёзкой, ага. И тем ещё мудаком. Лупил нас с матерью по поводу и без. Да так, что мама к тридцати годам слегла, а к тридцати одному так и вовсе… Он, понимаешь, был колоритным типом. Запоминающимся. Одевался как полный придурок — жёлтый фрак, цилиндр. Разгуливал везде с тростью. Но девчонкам такой прикид даже нравился. Он ни разу не попался полиции, да и я не был шибко в курсе его дел, но что любимый папочка промышлял как минимум мошенничеством, вымогательством и шантажом, а ещё, как ни прискорбно, — сексуальным насилием, знаю совершенно точно. Сколько себя помню, мы часто переезжали. Ну, сам понимаешь: множество городов — множество возможностей. Слушай, Сосновое Деревце. Это весьма паршиво признавать, но если твоя мать узнала его имя и отреагировала так болезненно, то она, возможно, была одной из… Он осёкся, заметив, как побелело лицо Диппера. Воображения Пайнсу было не занимать. Он уже успел живо представить, каким образом могло произойти знакомство его мамы с Сайфером-старшим, и этого было достаточно, чтобы застыть в ужасе. Он не хотел об этом думать. Не хотел представлять. Теперь он сожалел, что вообще осмелился поднять эту тему. Билл улыбнулся — как-то по-особому мягко, сочувствующе — и, обняв Диппера за плечи, притянул ближе. — Это всего лишь догадки, — негромко шепнул он. — Вполне вероятно, что я ошибаюсь, и их знакомство произошло при других обстоятельствах. Если хочешь, мы можем пойти к ней вместе и всё обсудить. Прямо сейчас, ага? — Нет, — Диппер, наконец, справился с первоначальным шоком, но избавляться от спонтанных и на удивление успокаивающих объятий не спешил. — Я не смогу говорить с собственной мамой о таком. Господи, Билл! Я даже думать об этом не хочу. Чёрт, да если это правда… — Не переживай на этот счёт, — судя по голосу, Билл улыбнулся чуть шире. Его рука с плеч Диппера неспешно переместилась на талию, и тот, всё ещё раздавленный обрушившейся на него догадкой, никак не стал этому препятствовать. — Это всего лишь наша догадка, верно? Мы не можем знать наверняка, а делать выводы без доказательств было бы недальновидно. И, уверен, твоя мать не захочет вспоминать о том, что было так давно. Ты прав. Лучше вообще никак не затрагивать больную тему. Неловко и неприятно будет всем, и ей в первую очередь. Кроме того — эта мразь уже давно подохла. Оно и хорошо! Считай, получил по заслугам. — Значит, твой отец тебя… Сайфер первым разомкнул их объятия, хотя Диппера не отпустил. Вернувшись в прежнюю позу, он потянул Диппера на себя, так, что тому пришлось положить голову на худое плечо. — Не лучшая тема для разговора, Сосенка. Может, в другой раз. У тебя ведь были ещё два вопроса. — Билл, мне, — Диппер запнулся, понимая, что вываленных на него новостей за последние несколько минут было слишком много, — мне очень жаль. Ужасно, что тебе пришлось расти с таким отцом. Мне, наверное, не следовало лезть с расспросами. Просто моя мама… ты не видел её лица. И хорошо, что не видел. Она… — Будет в полном порядке. И если ты не хочешь вернуться к обсуждению других назревших у тебя заморочек, я бы предпочёл заняться непосредственно тем, для чего ты здесь, — перебил его Билл. — Математика, Сосна, помнишь? Знания — сила и всё такое. В конце концов, педагог я или кто? Его ладонь при этом так недвусмысленно покоилась у Диппера на пояснице, что тот, вздохнул, постарался отбросить все сторонние мысли и вернуться к одному из главных вопросов дня. Не сказать, что это далось ему легко. — Зачем ты это делаешь? — Делаю что, Сосна? — Я несовершеннолетний. Кроме того, я твой ученик. Ладно, я… — чтобы продолжить, ему снова пришлось сделать глубокий вдох. — Ты говоришь, я тебе вроде как нравлюсь, и так уж вышло, что твой радар сработал верно. Я, наверное, был бы даже не против... при других обстоятельствах. Но ты можешь потерять работу или даже сесть. Я не уверен, что тебе следует так рисковать. И Билл вновь прервал его, склонившись к его лицу и широко, довольно осклабившись. — Меня всегда удивляло, как сильно вы, люди, любите осложнять себе жизнь. Придумываете нелепые ограничения и сами же потом мечетесь между убогим понятием морали и тем, в чём действительно нуждаетесь. Я мыслю проще, смотри: ты действительно мне нравишься, это во-первых. Во-вторых - раз так, ты будешь моим, и тебе понравится. И никаких ошибочных трактовок. Он отстранился, а Диппер, широко распахнув глаза, вдруг понял, что не может найтись с достаточно удачным ответом. Он, безусловно, ожидал от Сайфера ответа и не был так глуп, чтобы врать себе, будто хотя бы отчасти не надеялся наткнуться на его настойчивость, но своеобразная подача всё равно оказалась для него сюрпризом. — Вау, — в горле от волнения пересохло. — А ты действительно уверен в себе. — Не совсем так, — не отрывая от него взгляда, продирающего до костей, Билл пожал плечами. — Я уверен в исходе, Сосновое Деревце. Думаешь, мне непременно нужно будет распускать руки и отвешивать пошлые шуточки, чтобы до тебя дошло, какой шикарный тебе перепал мужик? Это как выиграть в лотерею. Тебе повезло бы мне принадлежать. Диппера передёрнуло от неприятия подобного заявления. Грань оказалась слишком тонкой. Сейчас Сайфер звучал не как герой-любовник, а, скорее, как редкостный мудак. — Я думаю, — в тон ему отозвался Диппер, — что мне не нравится слово «принадлежать». И что ты бежишь впереди паровоза, учитывая, что познакомился со мной только этим утром. — Я ждал тебя достаточно долго, Сосенка, а моё терпение не безгранично. Но, если позволишь, — Билл демонстративно уставился в потолок, изображая задумчивость, — мне нравится идея привнести в наши с тобой отношения некий элемент игры. Если уж тебе так хочется заниматься отрицанием, бесцельно онанировать в душе, и чтобы тебя добивались, как Нобелевки. — Тебе следует серьёзно пересмотреть свою технику флирта. Ты ведёшь себя, как скотина. Это ни разу не сексуально. — Так я и не флиртую, — усмехнулся он. — Я информирую. Рано или поздно ты сам ко мне придёшь. И тогда… Накрыв ладонью руку Диппера, растерянного и не уверенного, как ему следует отреагировать на столь неоднозначное заявление, Билл приподнял её в воздух. Он задержал на своём ученике пристальный немигающий взгляд и вдруг медленно, мягко поцеловал тыльную сторону запястья. Диппер нахмурился и отдёрнул руку. Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее, щёки предательски вспыхнули. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы, по крайней мере, не измениться в лице и не продемонстрировать свою неуместно острую реакцию ещё наглядней. — И что будет тогда, Билл? Он сомневался, что после этого ненормального, переполненного событиями дня ему удастся в должной мере сосредоточиться на чём-то стороннем, тем более — на математике. Но Билл так не считал. Как ни в чём не бывало, он потянулся к кофейному столику, где уже лежали приготовленные распечатки с заданиями, и ответил легко и непринуждённо, как если бы речь шла о чём-то несущественном и слишком очевидном, чтобы заострять на этом внимание: — Тогда ты станешь моим.